Весна с ароматом османтуса (гет)

Весна в Жанло была прекрасной. В саду поместья распустились цветы на фруктовых деревьях. Дом принца был скромнее столичных дворцов и особняков, но усадьба была просторной и уютной — здесь было всё необходимое для жилища принца, пусть и неглавной ветви.

Риин стояла у окна, наслаждаясь ночным прохладным воздухом. Три года назад она приехала сюда исключительно по работе и не поверила бы, скажи ей кто-то тогда, что именно здесь, в этой тихой провинции, в доме, который пахнет не ладаном и интригами, а деревом и цветами, она найдёт свою любовь.

Очаровательного принца Рафаэля. Хотя вначале она воспринимала его только как друга и хорошего правителя, который помогал ей составлять каталог нефритов в Жанло для Министерства церемоний. Свободолюбивый, умный, утончённый, но не женственный — это важно, в нём не было той слащавой красивости, о которой судачили при дворе. Справедливый. Эмоциональный. Честный в своих чувствах — всегда, когда это не угрожало жизни.

Хотя… даже в столице, куда она вернулась после того, как помогла каталогизировать местный нефрит, он смог открыть ей свои чувства. Он приехал за ней. Просто приехал — потому что любил и решил бороться.

Бороться за девушку, погруженную в книги больше, чем в жизнь.

И стал в итоге для неё этой самой жизнью.

При этом он принимал её такой, какая она есть — с любовью к точности, книгам и исследованиям. Разве что следил, чтобы это не вредило здоровью и не забирало у него все её внимание. В душе Рафаэль эгоистично хотел, чтобы всё оно принадлежало ему. И Ри прощала ему это, ведь принц никогда не давал такому желанию полную волю.

— Милая, я безмерно рад, что ты наслаждаешься ночным воздухом Жанло. Я тоже люблю нежный аромат цветов. Но уже прохладно, а ты в одном чжунъи⁽¹⁾

Она не слышала, как муж вошёл в спальню, только почувствовала сначала тонкий шёлк халата, который он накинул ей на плечи, а потом тепло его рук. Пальцы легли осторожно, будто она была не женой, а драгоценным свитком, который боялись повредить неловким движением.

— Ты ревнуешь меня даже к своему дому? — шутливо спросила девушка, чуть поворачивая голову, чтобы видеть его лицо.

В лунном свете, льющемся в окно, Рафаэль улыбнулся той особенной улыбкой, которую она научилась различать среди всех его улыбок. Тёплой. Только для неё.

— К дому — нет, — тихо ответил он, касаясь губами её виска. — К простуде — да. Имей совесть, Ри, не заставляй меня переживать.

— Ты переживал так же о чиновнице из Министерства церемоний, которая приехала помочь тебе с каталогом нефритов Жанло? — тихо спросила Ри.

— Ещё бы… — он усмехнулся, и в этой усмешке смешались тепло и давнее, уже не острое, но всё ещё живое воспоминание. — Только она упорно называла наши отношения дружбой. Я уж, право, не знал, что делать.

Ри прижалась спиной к его груди и заставила отойти от окна.

— Не хватало ещё, чтобы наш принц простудился… У тебя завтра день приёма просителей, а нам с твоей матушкой нужно проверить, как идёт ярмарка.

Рафаэль подхватил её на руки и уложил в постель. Обняв со спины, он блаженно вздохнул.

— Ты права, нам нужно выспаться. Доброй ночи, милая.

Риин закрыла глаза и прислушалась. Не к звукам за окном — к нему. К его дыханию, которое уже выравнивалось, становясь ровным и глубоким, — засыпал он всегда быстро, словно компенсируя этим свою дневную подвижность и вечное беспокойство о делах. К теплу его рук, которые даже во сне держали её так, будто боялись потерять. К запаху краски, въевшемуся в кожу — днём он снова рисовал, она видела новый рисунок в его кабинете.

За окном цвели фруктовые деревья. В доме было тепло. Рядом спал человек, ради которого она когда-то отложила кисти с отчётами и перестала быть просто чиновницей.

Этой весной ей казалось, что счастье — это не тишина. Это когда рядом кто-то, с кем даже тишина становится жизнью.

Утром Ри проснулась от его взгляда. Он сидел на постели и любовался ею. Сам Рафаэль тоже был ещё сонным, но счастливым.

— Если ты вздумаешь нарисовать меня такой, я тебя не прощу.

— Только проснувшейся? — он склонил голову, изображая задумчивость. — Пожалуй, это и правда не самая лучшая идея. Слишком личное. А вот спящей… Надо однажды не забыть принести сюда краски вечером.

— Рафаэль! — грозно свела брови его жена.

Мужчина примирительно чмокнул её в щёку.

— Служанка уже принесла воду. Умойся, и я уложу тебе волосы.

Это был их привычный ритуал. На завтрак с матерью принца можно было прийти в домашнем виде — на это сноровки Рафаэля вполне хватало.

Когда они вошли в малую столовую, Лань уже сидела на своём обычном месте. Перед ней дымилась чашка чая, а на столе — знакомый утренний набор: рисовая каша с финиками, паровые булочки, солёные овощи, варёные яйца. И отдельно, на маленькой тарелке, три пирожка с красной фасолью.

Риин чуть задержалась у порога — привычным жестом поправила волосы, хотя знала, что Рафаэль уложил их хорошо. Он всегда укладывал хорошо.

Лань подняла глаза, окинула их долгим спокойным взглядом.

— Опаздываете.

— Доброе утро, мама, — Рафаэль чмокнул её в макушку и опустился на своё место. — Ты сегодня прекрасно выглядишь.

— Льстец. — Лань перевела взгляд на Риин, задержалась на её волосах. — Рафаэль укладывал?

— Да, — Риин улыбнулась садясь. — У него получается даже лучше, чем у служанки.

— Ещё бы, — фыркнула Лань. — Он в детстве на мне тренировался. Три года я ходила с такими узлами, что придворные дамы падали в обморок.

— Мама! — возмутился Рафаэль. — Я старался!

— Я и не спорю. — Лань отпила чай, пряча улыбку. — Однажды я проходила с твоим шедевром целый день, потому что не могла распутать. Пришлось звать цирюльника.

Риин тихо хихикнула, прикрывая рот ладошкой. Рафаэль бросил на неё страдальческий взгляд.

— Ты теперь тоже будешь надо мной смеяться?

— Я не смеюсь. Я просто… ценю семейные истории.

Лань одобрительно кивнула и пододвинула к Риин тарелку с пирожками.

— Ешь давай. А то этот художник вчера полвечера рассказывал мне про замес теста, и я теперь на булочки смотреть не могу.

— Я просто объяснял, почему у нового повара хлеб получается не таким пышным! — возразил Рафаэль. — Там важно всё: и температура воды, и сколько раз месить. Я же краски годами смешиваю, рисуя — здесь тот же принцип: всему нужна мера.

— Ты теперь ещё и в выпечку со своими красками лезешь? — Лань подняла бровь.

— Это называется «наблюдательность», мама.

— Это называется «любопытство», от которого потом вся кухня в муке.

Риин тихо фыркнула, прикрывая рот пирожком с пастой из красной фасоли.

— Боги, — вздохнула Лань, но в глазах её плясали смешинки. — За кого ты вышла, девочка?

— За лучшего, — просто ответила Риин. И, поймав взгляд Рафаэля, улыбнулась. — За самого лучшего.

Рафаэль просиял.

— Ешьте уже, — Лань махнула рукой. — Пирожки стынут.

За окном светило солнце. На столе дымились булочки, и никто никуда не спешил.

Риин смотрела на них — на мужа, который с воодушевлением жевал завтрак, на свекровь, которая делала вид, что ворчит, но на самом деле любовалась сыном. И думала, что счастье — это не весь день наедине с книгами.

Это когда рядом те, с кем даже споры о фазе луны становятся жизнью.

Тем не менее дела не ждали.

— Идёмте, мой принц, подготовлю вас к встрече с жителями. У нас есть немногим больше сорока минут, пока управляющий не стал ломиться в спальню, напоминая о просителях.

— Вот всем наш Цзянь хорош, но упрямый иногда…

— Не ворчи, милый. Нам с ним очень повезло. — Риин улыбнулась и обратилась к свекрови: — Я буду готова ехать на ярмарку через полчаса, мама ⁽²⁾.

Риин до сих пор удивлялась тому, как легко это слово слетало с губ, когда она обращалась к Лань. Свекровь и правда стала ей матерью. Она привечала её ещё два года назад, когда Риин работала здесь с нефритом, чужая и неустроенная в этом тихом краю. А за последние полгода они и вовсе сблизились.

Размышляя об этом, Риин пришла к мысли, что это закономерно. У Лань всегда был только сын, баловать которого после пяти-шести лет стало непозволительно, особенно если хочешь вырастить мужчину, а не одно название. С появлением Ри жизнь Лань наполнилась ещё одним смыслом. Для девушки же свекровь стала второй мамой.

Родные Риин были далеко. Очень далеко.

— Не спеши, милая, — улыбнулась Лань. — Я подожду.

Пара вернулась в спальню. Риин, пока муж переодевался в повседневный костюм, облачилась в одежды простой жительницы провинции, а затем занялась его волосами.

На ярмарку они со свекровью ехали инкогнито. Минимум охраны — два человека на лошадях, и те держались поодаль от повозки.

Рафаэль откровенно мешал. То и дело норовил поймать её руку, прижать ладонь к своей щеке и поцеловать.

— Раф, перестань… дай я тебе жемчуг вплету, тебе пора принимать прошения!

В казавшемся строгим голосе жены звенели нежность и смех.

Всё, иди. Тебе и правда пора.

— Не раньше, чем получу вот это.

Рафаэль нежно взял её лицо в ладони и поцеловал. Риин сразу же захотелось забыть обо всём на свете. Так было всегда: когда муж целовал её, мир вокруг исчезал, растворялся, оставляя только их двоих. Но волшебство момента развеялось от деликатного стука в дверь.

— Цзянь… — прошипел Рафаэль недовольно.

— Иди, — шепнула Риин, выскальзывая из его объятий. — Мне тоже пора.

— Доброе утро, господин Цзянь, — поздоровалась она с управляющим.

Приятный мужчина средних лет добродушно улыбнулся ей после почтительного поклона.

— Доброе утро, госпожа! Прекрасного вам дня и лёгкой дороги. Повозка уже готова.

— Спасибо, — улыбнулась Риин и поспешила к выходу.

— Доброе утро, Цзянь, — поздоровался Рафаэль с управляющим. — Ну что? Новый день — новые свершения?

* * *

Выйдя в сад, Риин увидела, как конюх запрягает в повозку Облачко. Та недовольно ворчала: конь Рафаэля остался в уютном стойле, а её с утра пораньше заставляют работать.

— Ну-ну, красавица, — Риин похлопала белоснежную любимицу по боку. — Не так уж и рано, можно и поработать. Нас ждёт приключение!

Лошадь посмотрела на хозяйку скептически. Приключение — это под седлом, на пару с вороным жеребцом принца, а не тащить повозку. Правда, на телеге хозяйка. А хозяйку Облачко успела полюбить за полгода — она была одним из свадебных подарков принца любимой.

Все неоднозначные мысли лошадь выразила ёмким «фырк».

— Я тоже тебя люблю, — улыбнулась Риин, прижимаясь лбом к её морде.

— Вот знает сын толк в подарках, — послышался позади них весёлый, но негромкий голос Лань. — Очаровательное создание, но гордое, под стать тебе.

Наряд горожанки совсем не портил внешность Лань — наоборот, очень шёл ей, оттеняя красоту. Даже в сорок с небольшим свекровь можно было назвать красивой. Риин не могла в полной мере представить себе молодого императора, но ей почему-то казалось, что Рафаэль больше пошёл в матушку.

Но те, кто знал принца близко, точно не назвали бы его мягким и изнеженным. Таким он был лишь в кругу семьи.

Когда же дело касалось работы, долга или защиты провинции и близких людей — Рафаэль действовал быстро, чётко и порой безжалостно.

— Рафаэль меня просто балует, мама, словно хочет одарить всем теплом мира, — улыбнулась Риин. — За что — сама не понимаю.

Охрана помогла женщинам забраться в повозку, затем стражники вскочили в сёдла, ожидая, пока принцесса тронется. Та слегка причмокнула, и Облачко спокойно пошла вперёд, оставляя уютный дом и сад позади.

Весна в Жанло была прекрасна. Повсюду распускались новые листья, воздух напоили удивительные ароматы цветов и трав: сладковатый запах османтуса мешался с терпкой свежестью молодого бамбука. Дорогу, правда, чуть размыло, но проехать было можно.

— Он просто любит тебя, — неожиданно ответила Лань на вопрос, который невестка оставила висеть в воздухе. — Не за что-то, а просто так. Я интуитивно давала ему познавать этот мир. Понимать, какой он, Рафаэль, в этом мире и чего хочет.

— Поэтому вы не ругали его за те причёски? — спросила Риин с улыбкой.

— Конечно. Он самовыражался, проявлял заботу и внимание. Вот теперь прекрасно рисует и может жене сделать причёску сам. Это стоило всех трудов. Когда я вижу, как мой сын мудро правит и как при этом заботится обо мне и — что не менее важно — о тебе, я ни о чём не жалею, Риин.

Повозка мягко покачивалась на ухабах. Лань смотрела на проплывающие мимо поля, и лицо её было спокойным, но Риин чувствовала: она о чём-то думает.

— Мама, — осторожно позвала она. — Вы давно здесь? В Жанло?

Лань повернулась к ней и улыбнулась:

— Двенадцать лет. С тех пор как Рафаэля отправили сюда.

— А до этого?

— До этого я жила во дворце. — Лань помолчала. — Двадцать лет.

Риин не решилась спросить дальше, но Лань вдруг продолжила сама:

— Мне было четырнадцать, когда меня привезли в столицу. Я думала, что это навсегда. И оказалась права — просто не знала, что «навсегда» закончится так.

— Вы тоскуете?

— По дворцу? — Лань усмехнулась. — Нет. По человеку, который там остался… иногда.

И замолчала. А Риин не стала расспрашивать — поняла, что это пока всё.

Она вспомнила, как впервые увидела Лань три с половиной года назад: та стояла среди цветов сливы, ветер играл её волосами, и она о чём-то думала — явно о хорошем, потому что в глазах её жила улыбка. Риин даже залюбовалась ею тогда.

Наложница Лань. О матери мужа Риин знала не так много, но ей было достаточно, что та приняла её и не смотрела как на врага за то, что Риин забрала сердце её сына.

— Рафаэль похож на него только когда надо решить проблему, — продолжила свекровь спокойно. — Собранный, жёсткий. Таким же он был, когда приехал за тобой… семь месяцев назад.

— Он поехал решить проблему с отцом, что-то связанное с нефритовыми карьерами.

— Боги, милая, это была мелочь, — отмахнулась Лань. — Он ехал за тобой.

Риин смутилась.

— Простите, что была такой дурой.

— Простить за то, что была осторожной? Что не бросилась на шею принцу, который и обмануть может? За что мне тебя прощать, Риин? За ум? Мы, женщины, должны слушать сердце. Но если не хотим проблем — слушаем разум вперёд него. И это была задача Рафаэля — доказать тебе серьёзность его чувств и намерений.

Ещё год ждал непонятно чего. Я уж намекала ему, намекала, что таких, как ты, завоёвывать нужно. А он всё ждал, что ты сама поймёшь.

— Я… правда люблю его. И очень стараюсь, чтобы этого было достаточно, — тихо произнесла Риин, глядя на свои руки, державшие поводья.

— И этого достаточно, милая, поверь мне. Ты с ним носишься как с писаной торбой иногда.

— Ну почему… я и подколоть его умею. Просто… о нём хочется заботиться.

До ярмарки доехали довольно быстро. Повозку с Облачком оставили на окраине. Один охранник остался сторожить транспорт и лошадей, другой следовал за госпожами, почти мгновенно слившись с толпой.

Женщины прохаживались по рядам. Особенно ничего не нужно было — они здесь были больше как уши и глаза Рафаэля.

Разговоры людей звучали радостно и спокойно.

— Эх, хороший у нас правитель. Ладно систему орошения придумал… урожай стал лучше.

— Да и о работниках в карьерах заботится. Нанял больше, а смены сократил, чтобы безопаснее было.

— Жена у него учёная, говорят. Помогает ему.

Нагулявшись и перекусив вкусной уличной едой, женщины вернулись домой затемно. Лань скрылась в доме, торопясь проверить ужин, а Риин, сдав Облачко конюху, а повозку слугам, поспешила найти мужа.

Рафаэль нашёлся в кабинете. Стол был завален свитками.

— Приём просителей прошёл продуктивно, я смотрю, — заметила девушка, обнимая мужа со спины. — Ты хоть обедал?

Рафаэль откинулся ей в руки, напоминая довольного, но уставшего кота.

— Служанка приносила суп и мясо… поел. Дел много. Где-то у нас есть недостача по доходам. Явно. Купцы жаловались на поборы, но роста доходов казны я не нахожу…

— Покажи, — попросила Риин, не разжимая объятий, только заглядывая через плечо. — Где именно смотрел?

Рафаэль вздохнул и подвинул к ней один из свитков.

— Вот. Поступления с южных карьеров выросли на треть, а в казну пришло ровно столько же, сколько в прошлом году. И торговый сбор… купцы платят больше, а я вижу те же цифры.

Риин всматривалась в ряды иероглифов, и муж чувствовал, как напряглись её пальцы на его плечах — она уже считала, сопоставляла, искала.

— Это не просто недостача, — тихо сказала она наконец. — Это схема. Кто-то собирает лишнее, но в отчётность это не попадает. Купцы платят — казна не получает.

— Знаю. — Рафаэль накрыл ладонью её руку. — Вопрос — кто и куда уводит.

— Ты проверял, кто именно собирает подати в карьерах и на ярмарках?

— Сборщики назначены ещё до меня. Те, кого прислали из столицы.

Риин замерла.

— Из столицы?

— Да. Императорский указ пятнадцатилетней давности. Тогда здесь были проблемы с местными кланами, и отец прислал своих людей, чтобы те не давали воровать. А теперь… — он усмехнулся без веселья. — Теперь они, похоже, воруют сами.

Риин обошла кресло и села ему на колени — жест, который позволила бы себе только она.

— Давай подумаем вместе, — сказала она просто. — Ты знаешь людей. Я знаю цифры и отчёты. Если где-то есть дыра, мы её найдём. Сложность в том, что ты приехал сюда через пять лет после их назначения, да? Ничего... какие-то следы документы всё равно хранят, хотя бы для отвода глаз.

Рафаэль посмотрел на неё — на жену, которая час назад была на ярмарке в платье простолюдинки, а теперь сидит у него на коленях и собирается ловить казнокрадов.

— Я тебя обожаю, — сказал он совершенно серьёзно.

— Знаю, — улыбнулась Риин. — А теперь давай работать.

Через час в кабинет постучала Лань.

— Так, трудоголики, а ну, живо переодеваться и ужинать. Оба. Ишь, взяли моду…

Принц с женой подняли головы от свитков и смущённо посмотрели на Лань.

— Ты права, матушка. Дай нам десять минут — и мы будем.

Лань кивнула. В глазах её светилась нежность, несмотря на строгий тон.

Рафаэль чуть ли не силком вытолкал Риин за дверь. Ещё не хватало, чтобы его сокровище снова плохо питалось. Видел он, во что она превратила себя за тот год в столице, после того как уехала из Жанло, закончив помогать ему с камнями.

Слуги принесли воду для умывания, но при попытке помочь с одеждой или причёской Рафаэль тактично выставил их вон. И он, и Риин могли переодеться и причесать друг друга сами — благо здесь был не такой строгий уклад, как в столице.

— Спасибо, милая… остальным займусь я, — шепнул Рафаэль, целуя её шею перед выходом. — Без тебя я бы искал крыс и их тоннели куда как дольше.

* * *

Спустя несколько дней Рафаэль пригласил жену покататься верхом в окрестностях поместья. Погода была изумительная.

Облачко спокойно ждала, пока конюх наденет на неё седло и упряжь, попутно стреляя глазками в Ветра — вороного жеребца Рафаэля.

Рафаэль помог жене сесть на лошадь, и сам ловко вскочил в седло.

— Давай, мальчик, вперёд. Шагом.

Кони почти сразу пошли в ногу, ощущая желание хозяев побыть вдвоём в тишине и покое.

— Всё-таки здесь так прекрасно весной, — восхищённо проговорила Риин. — Я влюбилась в это место ещё когда меня послали помочь тебе.

— Да, здесь хорошо. И можно сделать ещё лучше, — улыбнулся принц. — Влюбилась, говоришь? В место, но не в правителя…

— Рафаэль… хотя да, не спорю, ты можешь на меня обижаться.

— Ри… я не обижаюсь. Я, знаешь ли, взрослый мальчик и никогда не думал, что мне должно всё падать в руки только потому, что я принц. — мягко произнёс Рафаэль. — Матушка научила меня, что титул — это всего лишь небольшой трамплин. И не даст мне того, что имеет мой старший брат. Но я могу справиться сам. Своими силами, если буду учиться и развивать свои таланты.

Так и вышло. Моя наблюдательность позволяет мне узнавать и понимать людей ещё до того, как они осознают, сколько я знаю о них. По повадкам, одежде, фразам, сказанным вскользь.

Он замолчал, задумавшись, перед его мысленным взором пробежало время до её приезда в Жанло. Он хотел показать отцу, чего стоит... А потом всё это резко перестало быть важным. Потому что появилась она.

— Именно эти умения и знания из книг помогли мне стать тем, кто я есть. И… поверь, когда я понял, что люблю тебя, то тут же осознал одно — просто так тебя не завоевать.

Ты родилась в столице, но совсем не напоминаешь тамошних дам.

Он бросил взгляд на жену и заметил, что она погрустнела.

— Я не про то, что ты как-то не так воспитана, милая. И твоим танцем с веерами я могу любоваться вечно. Но… ты стремилась к большему. Ты использовала возможность учиться и пойти работать. Права была моя прабабушка, введя закон о том, что способные девушки могут поступить и в академию, и на госслужбу, если будут иметь на то желание и докажут свои знания.

— Для девушки из небогатой семьи чиновника, пусть и из столицы, путей не так много, — невесело усмехнулась Риин. — Я решила положиться на свой ум, а не на красоту… правда, он всё равно привёл меня к принцу.

— К принцу, чувства которого были, похоже, тайной за семью печатями, — грустно проговорил Рафаэль.

— Раф… прости меня, — искренне сказала Риин. — Я и подумать не могла, что ты обратишь на меня внимание… Я старая была для невесты.

— Двадцать четыре года, угу. Мне двадцать шесть, но ты для меня старая. Чудесно, — фыркнул мужчина.

— Твоей матери было четырнадцать, когда она попала во дворец.

— Никогда не питал пристрастия к девушкам настолько младше меня, знаешь ли. И идея гарема меня никогда не прельщала. Да, я был далеко не девственником, когда мы встретились, но… любовь — она не в этом. А когда она есть, то не только в этом. Важно найти родную душу. И я узнал в тебе свою… постепенно, за те два года.

Они нашли чудесный уголок в тени деревьев. Принц спешился и помог супруге, но не отпустил её на землю — прижал к себе.

— Но мы смогли признаться и себе, и друг другу в том, что чувствуем.

Он опустился на землю и усадил её к себе на колени.

— И теперь мы будем вместе, что бы ни случилось, — прошептал он, целуя её.

1) Чжунъи — нательное белье. Аналог нашей ночной рубашки

Вернуться к тексту

2) При близких отношениях невестка могла называть так свекровь в кругу семьи. На публике лучше было говорить "матушка" или "госпожа"

Вернуться к тексту