Школа, карты, два чела (джен)

Уютно устроившись на подоконнике с книгой, я поправила волосы и продолжила излюбленное занятие. Сосредоточиться на тексте не удалось — внизу шумела мама, причем весьма серьезно — кажется, я услышала грохот упавшей кастрюли.

— Ма, завтрак в холодильнике! — крикнула я и спрыгнула с насиженного места.

Спустившись,я обнаружила торопливо собирающуюся женщину. Судя по всему, в больницу поступил кто-то срочный, раз врача выдернули с законного выходного.

— У нас там срочник, буду не раньше чем через шесть часов, — на выдохе произнесла метающаяся по всему нижнему этажу Вирджиния Мортимер, подтвердив мои догадки. Параллельно она пыталась запрыгнуть в обувь и застегнуть пальто.

— Хорошо, я тогда составлю список продуктов, окей? Холодильник сам себя не наполнит, — я подняла упавшую кастрюлю.

— Отправь мне на почту, я побежала!

Мама чмокнула меня в щёчку, а я, воспользовавшись моментом, поправила ей пальто и слегка отряхнула.

— Ничего не забыла? Телефон, ключи, кошелек?

Она кивнула, в последний раз поправила волосы и ушла. Я закрыла дверь, слегка задумалась и все-таки решила пойти готовить себе яичницу.

Стоя у плиты, я переминалась с ноги на ногу, чувствуя холод кафеля. Бекон аппетитно шкворчал, и по кухне уже разлился аппетитный аромат яичницы. Чайник тем временем неторопливо кипел. Переложив завтрак на тарелку, я сразу замочила сковородку — потом ее будет проще отмыть. Бодро заварив чай, в одиночестве я села за стол и стала ждать пока блюдо остынет — всё-таки обжечься я еще не хочу. Поерзав на стуле, не зная чем себя занять, я не придумала ничего лучше чем прислушиваться к звукам Лондона.

Летом было слышно пение птиц и шум ветра. Если закрыть окно, все это стихнет, и тогда я сгрызу ботинок от скуки (и жары), так что пусть форточка останется. Часы ненавязчиво тикали, показывая 10:32. Я поплотнее обхватила теплую кружку с чаем, ведь кончики пальцев уже начали неметь. Прислушавшись вновь, я не услышала привычной трели садовых пташек. Они разом смолкли, будто испугавшись чего. Чуть погодя раздались странные, ритмичные хлопки — словно кто то вытряхивал старый пыльный ковер прямо у окна. Обернувшись, я заметила летящий силуэт, не похожий ни на воробья, ни на голубя — для этих птиц он был слишком велик. В следующее мгновение в форточку неуклюже ввалился нескромного размера серый комок перьев, который негромко ухнув, приземлился на мой графин. Он жалобно звякнул под весом птицы. Видимо стекло не было рассчитано на вес неясыти, но графин стоически держался.

Каюсь, реакция у меня не самая быстрая, но спустя мгновение, которое длилось будто вечность, я вскочила, опрокинув чай и заверещала так громко, что казалось что даже мои барабанные перепонки лопнут.

Неясыть (а это была именно неясыть, птицы мне всегда нравились и я с лёгкостью их отличала) будто с усталостью наклонила голову. Ее огромные желтые глаза, словно два спелых лимона, смотрели на меня с нескрываемым осуждением. Затем хищник ухнул и, видимо решив подождать пока я приду в себя, принялся чистить пёрышки.

Вздохнув и попытавшись успокоиться, я внимательнее осмотрела птицу. Она была не налегке: к лапке был привязан пергаментный конверт. Простая логическая цепочка — и я сделала вывод что это и есть цель визита неожиданного гостя. Неуверенно подкравшись к птице, я, стараясь не касаться перьев, начала отвязывать пергамент. Неясыть отреагировала спокойно: совсем не в репертуаре хищника, и будто в помощь протянула лапку. Дрожащими, окоченевшими от волнения пальцами я сняла письмо и тут же отступила от птицы на безопасное расстояние: лишний раз провоцировать хищника желания не было, глаза мне еще дороги. Флоффи(судя по надписи на ошейничке) агрессии не проявляла, но, как водиться, доверяй, но проверяй.

Не сдержавшись, я подхватила кусочек сырого мяса, оставшегося от готовки, и протянула Флоффи. Та с удовольствием приняла презент.

Пока неясыть занималась завтраком, я вздохнула для храбрости и развернула конверт. Беглый осмотр дал результат — бумага плотная, качественная, возможно Шотландская. Явно не из магазина за углом. Решив не тянуть, я срезала печать и взяла содержимое конверта. По ощущениям можно было сказать что бумага внутри тоже дорогая. Будто бы и не бумага вовсе — вполне может быть и пергамент. Встряхнув головой, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о бумаге, я пробежала глазами по тексту.

"Уважаемая Мерида Вирджиния Мортимер.

Рады сообщить вам, что вы были приняты в Хогвартс, школу чародейства и волшебства.

Пожайлуста, ознакомьтесь со списком необходимых книг и магический предметов.

Занятия начнутся с 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля."

Я перечитала несколько раз. Школа чародейства и волшебства? Звучит как чья-то плохая затянутая шутка, и весьма бредовая. Надо отдать должное организаторам — над спецэффектами они постарались на славу. Я хмыкнула от собственных мыслей. Поразмыслив несколько минут, я схватила со стола блокнот и ручку и начеркала ответное сообщение.

"Уважаемая администрация Хогвартс (или кто вы там)

Оценю ваши старания: сова и письмо весьма оригинальная идея! Однако как здравомыслящий человек, не верящий в сказки, мне бы хотелось получить подтверждение ваших слов. Будьте добры, пришлите кого то более разговорчивого, чем длиннохвостую неясыть.

В противном случае буду считать это досадным недоразумением.

М. В. Мортимер

P.S: Ваша сова очень прожорлива, кормите бедняжку почаще."

Аккуратно вырвав листок из блокнота на кольцах, на котором писала ответ, и снова подкравшись к хищнице, я закрепила его на лапке неясыти. Флоффи, словно в назидание за мой дерзкий тон, легонько, но ощутимо ущипнула меня за палец.

— Эй! — шикнула я, потирая руку, — Передай это своим «работодателям».

Птица дождалась, пока я распахну окно пошире, и, взмахнув мощными крыльями, растворилась в лондонском небе.

В последующие несколько дней я изо всех сил старалась выбросить этот инцидент из головы. Но, как назло, мысли раз за разом возвращались к странному посланию. Я даже несколько раз перечитывала уведомление о зачислении и только на третий раз заметила, что в конверте был второй лист. На нём любезно перечислялось всё, что мне стоит приобрести к учебному году: от котла до палочки, и даже были указаны авторы учебников!

«Какая поразительная дотошность, — думала я, всё больше восхищаясь организацией этого розыгрыша. — Кто-то явно не пожалел времени на выдумку этих имён».

В один из тех редких для Лондона удушливо-жарких вечеров мы с мамой уютно устроились на кухне. На столе красовался мой яблочный пирог — я всё чаще практиковалась в готовке, и сегодня мы буквально пожинали сладкие плоды моих стараний. Под ногами ощущался привычный ворс шероховатого старого ковра, а из окна доносились приглушенные, ленивые звуки засыпающего города.

Мама выглядела непривычно задумчивой, медленно помешивая чай. Тишину прервал стук.

Троекратный. Сухой. Мы обе невольно вздрогнули. Мама замерла с ложкой в руке, и её лицо мгновенно побледнело, приобретая какой-то землистый оттенок. Мы переглянулись.

— Я открою, — тихо сказала я и, подавив внезапный укол тревоги, направилась к двери.

Открыв дверь, я обнаружила высокую женщину довольно сурового вида с чёрными волосами, собранными в тугой пучок. Она легонько покашляла, и выждав пару мгновений, произнесла:

— Признаться честно, за последние десять лет никто не говорил мне кормить Флоффи плотнее. Поздравляю, мисс, вы первая. Я могу пройти?

Я слегка зависла и на автомате улыбнулась. Жестом пригласив женщину в дом, я прошла в гостиную, к маме. Завидев мою родительницу, женщина всплеснула руками:

— Мисс Мортимер! Вы ни на день не постарели!

Я удивленно смотрела то на маму, то на нее.

— Кажется, среди всех присутствующих в комнате одна я ничего не понимаю?

Мама устало вздохнула и привычным движением потёрла переносицу:

— Что ж.. Это долгая история...