Магия ворон (джен)

Уютно устроившись на подоконнике с книгой, я поправила волосы и продолжила излюбленное занятие. Сосредоточиться на тексте не удалось — внизу шумела мама, причем весьма серьезно — кажется, я услышала грохот упавшей кастрюли.

— Ма, завтрак в холодильнике! — крикнула я и спрыгнула с насиженного места.

Спустившись, я обнаружила торопливо собирающуюся женщину. Судя по всему, в больницу поступил кто-то срочный, раз врача выдернули с законного выходного.

— У нас там срочник, буду не раньше чем через шесть часов, — на выдохе произнесла метающаяся по всему нижнему этажу Вирджиния Мортимер, подтвердив мои догадки. Параллельно она пыталась запрыгнуть в обувь и застегнуть пальто.

— Хорошо, я тогда составлю список продуктов, окей? Холодильник сам себя не наполнит, — я подняла упавшую кастрюлю.

— Отправь мне на почту, я побежала!

Мама чмокнула меня в щёчку, а я, воспользовавшись моментом, поправила ей пальто и слегка отряхнула.

— Ничего не забыла? Ключи, кошелек, проездной?

Она кивнула, в последний раз поправила волосы и ушла. Я закрыла дверь, слегка задумалась и все-таки решила пойти готовить себе яичницу.

Стоя у плиты, я переминалась с ноги на ногу, чувствуя холод кафеля. Бекон аппетитно шкворчал, и по кухне уже разлился аппетитный аромат яичницы. Чайник тем временем неторопливо кипел. Переложив завтрак на тарелку, я сразу замочила сковородку — потом ее будет проще отмыть. Бодро заварив чай, в одиночестве я села за стол и стала ждать, пока блюдо остынет — всё-таки обжечься я еще не хочу. Поерзав на стуле, не зная, чем себя занять, я не придумала ничего лучше, чем прислушиваться к звукам Лондона.

Летом было слышно пение птиц и шум ветра. Если закрыть окно, все это стихнет, и тогда я сгрызу ботинок от скуки (и жары), так что пусть сквозняк останется. Часы ненавязчиво тикали, показывая 10:32. Я поплотнее обхватила теплую кружку с чаем, ведь кончики пальцев уже начали неметь. Прислушавшись вновь, я не услышала привычной трели садовых пташек. Они разом смолкли, будто испугавшись чего. Чуть погодя раздались странные, ритмичные хлопки — словно кто-то вытряхивал старый пыльный ковер прямо у окна. Обернувшись, я заметила летящий силуэт, не похожий ни на воробья, ни на голубя — для этих птиц он был слишком велик. В следующее мгновение в форточку неуклюже ввалился нескромного размера серый комок перьев, который, негромко ухнув, приземлился на мой графин. Он жалобно звякнул под весом птицы. Видимо, стекло не было рассчитано на вес неясыти, но графин стоически держался.

Каюсь, реакция у меня не самая быстрая, но спустя мгновение, которое длилось будто вечность, я вскочила, опрокинув чай, и заверещала так громко, что казалось, что даже мои барабанные перепонки лопнут.

Неясыть (а это была именно неясыть, птицы мне всегда нравились, и я с лёгкостью их отличала) будто с усталостью наклонила голову. Ее огромные жёлтые глаза, словно два спелых лимона, смотрели на меня с нескрываемым осуждением. Затем хищник ухнул и, видимо решив подождать, пока я приду в себя, принялся чистить пёрышки.

Вздохнув и попытавшись успокоиться, я внимательнее осмотрела птицу. Она была не налегке: к лапке был привязан пергаментный конверт. Простая логическая цепочка — и я сделала вывод, что это и есть цель визита неожиданного гостя. Неуверенно подкравшись к птице, я, стараясь не касаться перьев, начала отвязывать пергамент. Неясыть отреагировала спокойно: совсем не в репертуаре хищника, и будто в помощь протянула лапку. Дрожащими, окоченевшими от волнения пальцами я сняла письмо и тут же отступила от птицы на безопасное расстояние: лишний раз провоцировать хищника желания не было, глаза мне еще дороги. Флоффи (судя по надписи на ошейничке) агрессии не проявляла, но, как водится, доверяй, но проверяй.

Не сдержавшись, я подхватила кусочек сырого мяса, оставшегося от готовки, и протянула Флоффи. Та с удовольствием приняла презент.

Пока неясыть занималась завтраком, я вздохнула для храбрости и развернула конверт. Беглый осмотр дал результат — бумага плотная, качественная, возможно, шотландская. Явно не из магазина за углом. Решив не тянуть, я срезала печать и взяла содержимое конверта. По ощущениям можно было сказать, что бумага внутри тоже дорогая. Будто бы и не бумага вовсе — вполне может быть и пергамент. Встряхнув головой, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о бумаге, я пробежала глазами по тексту.

«Хогвартс», школа чародейства и волшебства.

Директор: Альбус Дамблдор (орден Мерлина первой степени, великий волшебник, гл. колдун, верховный авторитет, Международная конфедерация чародейства).

Уважаемая Мерида Вирджиния Мортимер.

С радостью извещаем, что вы были приняты в школу колдовства и ведьминских искусств Хогвартс.

Пожалуйста, ознакомьтесь со списком необходимых книг и магических предметов.

Начало занятий — 1 сентября. Ожидаем ответную сову не позднее 31 июля.

Я перечитала несколько раз. Школа чародейства и волшебства? Звучит как чья-то плохая затянутая шутка, и весьма бредовая. Надо отдать должное организаторам — над спецэффектами они постарались на славу. Я хмыкнула от собственных мыслей. Поразмыслив несколько минут, я схватила со стола блокнот и ручку и начеркала ответное сообщение.

«Уважаемая администрация Хогвартса (или кто вы там),

Оценю ваши старания: сова и письмо — весьма оригинальная идея! Однако как здравомыслящий человек, не верящий в сказки, мне бы хотелось получить подтверждение ваших слов. Будьте добры, пришлите кого-то более разговорчивого, чем длиннохвостую неясыть.

В противном случае буду считать это досадным недоразумением.

М. В. Мортимер.

P. S.: Ваша сова очень прожорлива, кормите бедняжку почаще.

Аккуратно вырвав листок из блокнота на кольцах, на котором писала ответ, и снова подкравшись к хищнице, я закрепила его на лапке неясыти. Флоффи, словно в назидание за мой дерзкий тон, легонько, но ощутимо ущипнула меня за палец.

— Эй! — шикнула я, потирая руку. — Передай это своим «работодателям».

Птица дождалась, пока я распахну окно пошире, и, взмахнув мощными крыльями, растворилась в лондонском небе.

В последующие несколько дней я изо всех сил старалась выбросить этот инцидент из головы. Но, как назло, мысли раз за разом возвращались к странному посланию. Я даже несколько раз перечитывала уведомление о зачислении и только на третий раз заметила, что в конверте был второй лист. На нём любезно перечислялось всё, что мне стоит приобрести к учебному году: от котла до палочки, и даже были указаны авторы учебников!

«Какая поразительная дотошность, — думала я, всё больше восхищаясь организацией этого розыгрыша. — Кто-то явно не пожалел времени на выдумку этих имён».

В один из тех редких для Лондона удушливо-жарких вечеров мы с мамой уютно устроились на кухне. На столе красовался мой яблочный пирог — я всё чаще практиковалась в готовке, и сегодня мы буквально пожинали сладкие плоды моих стараний. Под ногами ощущался привычный ворс шероховатого старого ковра, а из окна доносились приглушенные, ленивые звуки засыпающего города.

Мама медленно помешивала чай и выглядела непривычно задумчивой. Тишину прервал стук в дверь.

Троекратный. Сухой. Мы обе невольно вздрогнули. Мама замерла с ложкой в руке, и её лицо мгновенно побледнело, приобретая какой-то землистый оттенок. Мы переглянулись.

— Я открою, — тихо сказала я и, подавив внезапный укол тревоги, направилась к двери.

Открыв дверь, я обнаружила высокую женщину довольно сурового вида с чёрными волосами, собранными в тугой пучок. Она легонько покашляла и, выждав пару мгновений, произнесла: — Признаться честно, за последние десять лет никто не говорил мне кормить Флоффи плотнее. Поздравляю, мисс, вы первая. Я могу пройти?

Я на мгновение растерялась и невольно улыбнулась. Пригласив женщину войти, я направилась в гостиную, где сидела мама. Увидев ее, гостья всплеснула руками и воскликнула:

— Мисс Мортимер, вы совершенно не изменились!

Я переводила взгляд с мамы на нее, чувствуя легкое удивление.

— Кажется, среди всех присутствующих в комнате одна я ничего не понимаю?

Мама устало вздохнула и привычным движением потёрла переносицу:

— Что ж... Это долгая история...

У меня было много вопросов. Вопросов к маме, вопросов к этой странной женщине, и еще больше вопросов к письму.

— А можно поподробнее? — спросила я, не выдержав неловкой паузы.

Мать устало вздохнула, немного помолчала и неуверенно поерзав в кресле, словно собираясь с мыслями, на выдохе произнесла:

— Я никогда не рассказывала тебе о нашей семье и о твоем отце, — сказала она тихо, — Но, похоже, время пришло.

Вопросы все еще мелькали в голове, но теперь в большем количестве, а ответов мне давать пока никто не планировал. Ещё страннее на этом фоне была мамина странная фраза — будто скопированная из какого-то фильма. Я вопросительно подняла бровь. Странная женщина тем временем, не дожидаясь приглашения, присела на диван.

— Как бы тебе сказать... — начала она ровно,— Магия существует, у магов есть целое отдельное общество, раньше наш род состоял в этом обществе. — Все это она выпалила на одном вдохе. Мама сделала паузу, — Все бы ничего, но во время масштабных волнений или гражданской войны магической Британии уничтожили всех членов рода. Среди погибших — твой отец. Выжили только мы с тобой.

С минуту я стояла, опешив. Мой мозг лихорадочно обрабатывал лавину информации, помещенную в всего пару предложений. Для меня, одиннадцатилетней девочки, этого было просто слишком много.

— ...Что?! Погоди, то есть мое мировоззрение было в корне неверно?!

Ст(а)р(и)нная дама хмыкнула.

— У вас реакция как у маглорожденной, хотя вы чистокровка. Нонсенс!

Я почувствовала, будто весь мир закрутился, завертелся и резко встал. Холод кафеля становился все интенсивнее, будто кто-то внезапно понизил температуру в помещении. Не выдержав напряжения, я плюхнулась на диван рядом с наблюдающей за разворачивающейся драмой женщиной и поджала ступни под себя, стараясь их согреть.

— А сейчас слушай меня внимательно. Магическое общество устроено сложно, — сказала мама, сделав паузу, — я расскажу подробнее о нем позже, но есть неизменное правило: каждый достаточно сильный волшебник в 11 лет получает приглашение в Хогвартс, где впоследствии учится. Тоже произошло и с тобой.

Я вновь потеряла дар речи.

— Погоди, то есть я не смогу поступить в крутую среднюю школу из-за Хогвартса? Или, может быть, я буду просто учиться заочно?

Дама, сидящая рядом со мной, усмехнулась.

— Увы и ах, мисс, Хогвартс — это магическая

школа-интернат, где вы будете жить на протяжении всего учебного года.

Еще бы чуть-чуть — и моя челюсть упала бы на пол, но я, слава Богу, удержала свой порыв, и лишь высказала своё недовольство вслух:

— Весь год?! Но погодите, а как же выходные и праздники?!

— Спокойствие, по каникулам вас отпускать будут. При вашем желании, разумеется, — обнадежила меня женщина.

— Ну хоть что-то хорошее... — выдохнула я с облегчением. — Погодите, а вы ведь так и не представились. Я Мерида Мортимер, о чем вы, вероятно, знаете.

Женщина легонько улыбнулась на мой вопрос.

— Я Минерва Макгонагалл. Можете звать меня профессор.

Мама вновь взяла слово.

— К Хогвартсу нужно много чего купить... Тебе же прислали список?

— Сомневаюсь, что весь год я буду ходить в одних несчастных трех мантиях, — фыркнула я, — думаю, директор надеялся, что детишки догадаются взять с собой что-нибудь еще.

Мадам Макгонагалл кивнула:

— В общем-то, это именно так. Я могу сопроводить вас на Диагон-аллею, но, полагаю, Вирджиния справится самостоятельно.

Мама уверенно кивнула, а женщина, распрощавшись, ушла.

Пару минут мы с мамой сидели молча, делая вид, что сосредоточены на чём-то. Я — на ниточках пледа, мама — на своих пальцах. Наконец мама начала диалог:

— Может, рассказать подробнее как устроено наше магическое государство?

Я молча кивнула.

— Если говорить подробно — это займёт очень много времени, но я пройдусь по азам. Тебе это может показатся немного... ладно, очень сумбурно, но ты рассортируешь информацию. Ты сможешь, ты же моя девочка. А если вкратце, то Магическая Британия сама по себе не является отдельным государством, как Ватикан в Риме. Ее управление осуществляется Министерством магии, органом власти, подчиняющимся короне. Некоторые маги, конечно, так не считают, — ухмыльнулась она, — Но по факту мы все все еще подданные Великобритании и подчиняемся ее законам. Есть ещё и понятие чистоты крови. Если оба родителя маги, ребенок считается чистокровным, однако есть нюанс: если один из них маг, но маглорожденный, ребенок будет зваться полукровкой. Иногда маг появляется от мага и и обыкновенного человека, или же маггла — это тоже полукровка. Ну и если маг родился от маглов — это маглорожденный или маглокровка. Существует еще один вариант названия — грязнокровка. Это оскорбление — никогда его не используй! — при произнесении этой фразы мама слегка нахмурилась , но продолжила говорить, — Есть теория, что все маглокровки — потомки сквибов из чистокровных семей. Сквиб это человек, который появился от магов, но магических способностей у него нет.

Я поглощала информацию как губка, стараясь запомнить как можно больше — в будущем мне это явно пригодится.

— Ну-с, что еще можно рассказать... — задумалась мама,а затем продолжила рассказывать, — магическое общество прикрывает статут о секретности. Все серьёзные суды проходят в Визенгамноте. Тебе, кстати на каникулах колдовать будет запрещено — это все тот же статут о секретности. Ну и если тебе интересно, у магии есть подразделения, или ответвления, такие как чары, трансфигурация, зельеварение, астрономия, рунистика, леглименция и окклюменция, артефакторика, ритуалистика, нумерология, которая похода на математику, и, наконец, прорицания.

— Леглименция? Что это? — удивилась я.

Мама улыбнулась:

— Это исскуство проникновения в чужой разум. Ее еще менталистикой называют.

Я невольно восхитилась такой возможностью магии:

— Нифига себе! А я смогу этим овладеть?

Мама криво ухмыльнулась:

— Вряд ли. Обучение этому карается законом, а оставшихся менталистов раз-два и обчёлся. Кстати, Дамблдор и Снейп мастеры этого искусства. Снейп — профессор в Хогвартсе, а Дамблдор — директор. Если заслужишь, может и сможешь обучатся у них, но говорить об этом будет под строжайшим запретом.

Я хмыкнула и добавила в мысленный список дел пунктик обучится менталистике.

Затем, поразмыслив минутку, я достала из письма, лежащего неподалёку, листок с списком необходимых покупок.

— А где мы достанем все это? Сомневаюсь что в Лондоне можно купить волшебную палочку...

Мама прыснула. Я сурово на нее посмотрела, и она великодушно решила меня просветить:

— Найти можно что угодно, если знать где искать. Я отведу тебя и мы вместе все купим.

Спустя два дня нервного ожидания мама наконец сказала собираться. Я подпрыгнула, схватила первые попавшиеся джинсы и футболку и в быстром темпе начала суетиться, параллельно причесывая волосы. Через пару минут я уже завязывала шнурки на кедах, а мама неторопливо поправляла пальто. Посмотрев на отражение, я увидела привычную картину: кудрявая брюнетка среднего роста в лёгкой полосатой кофте кирпичного цвета. Поправив джинсы и ухмыльнувшись в зеркало, я вышла из дома вслед за матерью. В последний раз оглянув наш таунхаус — высокий дом из потемневшего кирпича, который тянулся вверх, словно обелиск прошлого, чьи строгие окна и потертая чёрная дверь дышали типичной лондонской загадочностью, я встряхнулась и побежала за уже уходящей мамой.

Примерно через полчаса неспешной ходьбы мы подошли к участку улицы между книжным магазином и лавкой пластинок, где втиснулся старый паб. Люди шли мимо, будто игнорируя его существование. Казалось, ни солнце, ни ремонт не касались его последние лет сто. Хотя, может, так и было — в детских сказках колдуны и ведьмы чуть ли не бессмертны — что им какие-то сто лет? Я косо глянула на маму и произнесла немой вопрос вслух:

— Нам точно туда? — голос предательски дрогнул, выдавая мою неуверенность. Я отодвинулась от мрачной вывески с рисунком щербатого котла.

Мама улыбнулась и пожала плечами.

— Не волнуйся. Мы просто пройдём через него: это своего рода дверь.

Я мысленно засомневалась, но доверилась ей и вошла.

Внутри было тесно: маленькое помещение было плотно заставлено столами, и за почти каждым из них сидели люди в тогах. В полумраке смешивались запахи эля, старого табака и чего‑то пряно‑магического. Стены были обклеены объявлениями из какой-то газеты. Присмотревшись, я прочитала название «Ежедневный Пророк». Свет от камина еле разгонял тени в углах, а потолок казался низким и будто давил на плечи.

Мама повела меня к небольшой двери у стойки и открыла её. За ней оказался крошечный дворик, зажатый между высокими кирпичными стенами. В нём не было ничего, кроме мусорного бака и двух жухлых сорняков, пробивашихся из трещин в камнях. Со всех сторон были глухие кирпичные стены — это абсолютно точно тупик. Я приподняла бровь.

— Зачем мы пришли в тупик? — спросила я. — У нас тут сходка сумасшедших всея Британии?

Мама не удержалась от смеха. Затем, достав из чехла на бедре палочку, которую я до этого не замечала, и постучав ею четыре раза по кирпичам, она объяснила:

— Войти на Диагон‑аллею можно либо так, либо через каминную сеть.

— Каминную сеть? — переспросила я. — Что это такое?

Мама задумалась на мгновение, а затем попыталась объяснить простыми словами:

— Что вроде портала, но через камин. В следующем году, может, попробуем переместиться через неё. Хочешь, думай об этом как о огненном портале.

Мой внутренний список дел пополнился ещё одной строчкой.

Вновь подняв взгляд на стену, по которой постукивала мама, я увидела нечто совершенно невероятное — стена раздвигалась. Я застыла ошеломлённая; мама усмехнулась, подтолкнула меня локтем и прошла туда, где ещё миг назад была кладка. Я последовала за ней и снова обомлела: передо мной раскрылась картина, которую иначе как магией не назвать.

Это был будто оживший рисунок из книжки: вывески шевелились и меняли надписи, манекены за витринами, совсем недавно неподвижные, вдруг принимали новые позы. А магазины! Магазинов было так много, что они плотно прижимались друг к другу — иногда соседство было самым неожиданным. Например, рядом с лавкой трав стояла вековая мастерская, забитая до потолка артефактами.

По улице было не протолкнуться: повсюду мелькали люди самых разных мастей — то маг в звездной мантии с внушительной седой бородой, то эксцентричный волшебник с пером в шляпе и пиджаком, который никак не сочетался со штанами. Всё здесь было пропитано волшебством и сказкой, словно добрый колдун выдернул меня из объятий повседневности и поставил в эту яркую, нереальную действительность.

Мама ущипнула меня за запястье, выдернув из забытия, и повела по улице вдаль, напрявляюсь к внушительному белокаменному зданию. На нем виднелась надпись "Гринготтс". Внутри меня все сжалось от сладостного предвкушения.

Внутри было холодно и сухо, воздух был пропитан запахом полировки и бумаги. Если бы меня спросили, что здесь самое необычное, я бы без колебаний ответила — служащие банка. Они были много ниже ростом среднестатистического человека, с острыми лицами и внимательными глазками, которые словно пронизывали насквозь каждого присутствующего. Я поежилась, и вслед за мамой прошла к одному из окошек. Гоблин, сидящий за ним, сухо спросил:

— Цель визита?

Мама без страха ответила:

— Взять деньги из хранилища Мортимер.

Помолчав мгновение, гоблин ответил:

— Ключ?

Мама порылась в кармане и достала изящного вида ключик, с изображением орла и книги. Осмотрев его, гоблин кивнул, записал что-то в толстую книгу и направил нас в сторону очередного прохода, где стояли массивные двери с круговыми замками и скрывающимися за ней рельсами, ведущими ниже, в недра банка. Когда мы вошли в ячейку, я изумилась. Здесь были горы и горы золота! Я круглыми как блюдца глазами рассматривала все это богатство. С разрешения взяла одну золотую монету, я начала рассматривать ее. Мама, словно услышав мой немой вопрос, начала рассказывать:

— В магическом мире иная валюта, нежели у нас, — вздохнула она. — Двадцать девять кнатов равняются одному сиклю, а семнадцать сиклей — галлеону.

Я посмотрела на нее как на сумасшедшую и фыркнув, в уничижительном тоне засыпала ее вопросами:

— Зачем такая сложная нецентрализованная система? Или курс монет меняется? Какой в этом смысл? Даже в Великобритании похожую систему давным давно упразднили.

Стоящий рядом гоблин незаметно хмыкнул, а мама лишь неопределенно пожала плечами.

— В магическом мире так решили, только чтобы не следовать примеру маглов. И нет, курс монет не меняется.

— Какая чушь! — возмутилась я, — это же абсолютно бессмысленно. Гораздо легче было бы если сикль равнялся двадцати кнатам, а двадцать сиклей — галлеону. Так было бы не в пример проще!

— Не я делала эту систему. Ее не меняли веками и менять не планируют, — парировала женщина.

Мама, взяв мешочек и насыпав туда галлеонов, жестом позвала меня за собой. Выйдя из банка, я почувствовала, будто груз спадает с плеч — до этого я и не замечала, какая там давящая атмосфера.

Впереди меня ждал длинный поход по всевозможным магазинам, и я ждала этого с нетерпением...

Конечно, мне было интересно, и хотелось осмотреться получше, но мама потянула меня в сторону.

— Первым делом пойдём к мадам Малкин. Там купим мантии, — решительно сказала она и повела меня в сторону от белокаменной громады банка, видимо, направляясь в этот самый магазин.

Дверь магазина открылась с негромким звоном колокольчика. Внутри пахло дорогой шерстью, накрахмаленным хлопком и вековой пылью. Мадам Малкин, удивительно похожая на лиловый гриб в своём пышном, многослойном платье средневековья, тут же материализовалась рядом. Не дав мне опомниться, женщина подхватила меня под локоть и увлекла вглубь зала, где меня поджидали остальные сотрудницы. Мама тем временем быстро распорядилась:

— Три рабочих мантии и одну парадную, а ещё плащ для Хогвартса, — указала она, осыпав на прилавок пару галлеонов и, распрощавшись, ушла.

Меня водрузили на невысокую скамеечку и набросили через голову длинную чёрную ткань. Вокруг меня тут же засуетились: кто-то ловко подкалывал булавкой свисающую ткань, а кто-то, наоборот, пришивал в местах, где её недоставало. Через некоторое время мантия была идеально подогнана по фигуре, и мне сразу же принесли две точно таких же. Плащ же подкалывать было не нужно: сотрудница удачно подгадала с размером, и плащ лишь померили и сняли. А затем началась такая канитель, что я чувствовала себя центром водоворота — настолько стремительно всё закружилось вокруг.

— Какой цвет для парадной мантии выберем, дорогая? — поинтересовалась Мадам Малкин.

— Тёмно-синий, — задумавшись на мгновение, ответила я.

— Тёмно-синий, — эхом повторила женщина, и через мгновение на мне оказалась такая же ткань, совсем другого качества и цвета. Материал был не в пример качественнее, а цвет напоминал глубокий омут. На этот раз процесс затянулся: из меня буквально вытряхивали ответы на бесконечные вопросы в духе «нравятся ли тебе оборки» и «что бы ты хотела видеть на парадной мантии».

Преобразование мантии случилось ещё раз, но на этот раз вместо простого подгона по фигуре мне пришили множество украшений и оборок: я чувствовала себя статуей, с которой носятся как с писаной торбой.

Наконец меня благополучно отпустили на свободу. Я, подхватив сдачу и покупки, побыстрее направилась к выходу. Выйдя из ателье, я будто впервые за долгое время вздохнула полной грудью, и только сейчас стало понятно, как неудобно мне было находится в том ателье.

Повертев головой по улице, я взглядом выхватила мамино пальто и направилась к ней. Она стояла, нагруженная покупками. Подойдя поближе и присмотревшись, я увидела котёл, похожий на оловянный, (наверняка он и был оловянный) какие-то ингредиенты и весы. Также в руке у мамы был телескоп, о котором я мельком читала в письме. Я с мантиями под рукой взяла у неё пакет с какими-то склянками, на что мама благодарно улыбнулась.

— Что там нам ещё купить надо? — поинтересовалась я, удобнее перехватывая пакет.

Мама задумалась и начала рассуждать:

— Ну... Мантии есть, весы есть, телескоп купила... — мама перевела дыхание и продолжила, — ингредиенты лежат в котле. Тёплый плащ ты в Малкин брала, мантии тоже... Черт! — чертыхнулась она. — Перчатки и колпак! Давай ты посидишь у Фортескью, а я пока сбегаю за этим, окей?

Я воодушевлённо закивала, пусть и не понимая, кто этот Фортескью.

Я крупно ошибалась, думая, что Фортескью — это человек. На деле это оказалось шумное кафе-мороженое, (названое в честь Флориана Фортескью) представляющее собой небольшой магазинчик с местами для посиделок внутри и небольшой площадкой снаружи со множеством столов и стульев. Мама посадила меня на один из тех стульев, которые были снаружи, пристроив рядом наши многочисленные покупки. Позвала официантку, сделав заказ для меня, и убежала в сторону лавки «Волшебный инвентарь для артефакторов и прочего сброда», оставив меня одну. Что примечательно, лавка так и называлась — "и прочего сброда", что ввело меня в сильнейшее недоумение.

Некоторое время я сидела просто наблюдая за народом: здесь он был такой разнообразный, что я бы провела так ещё час, если бы мне не принесли вишнёвое мороженое, на котором я тут же сфокусировалась.

— Мммм... Вишня! — в порыве наслаждения сорвалось с моего языка.

Ещё пару минут понаслаждавшись тающим мороженым, я расправилась с вишнёвыми остатками и отодвинула от себя блюдечко.

Просто сидеть мне быстро наскучило, но маму дождаться было необходимо. Спустя несколько минут, которые я изнывала от скуки, на мой столик аккурат за гору вещей сели два темпераментных рыжих подростка.

Я замерла, не зная что сказать: ни с кем встреч в волшебном мире я не назначала — я тут банально ни с кем не знакома.

— Привет, девочка. Ты тут новенькая? — начал диалог один из них.

— Извините, я кажется с вами не знакома. Вам что-то нужно? — сказала я, пытаясь быть вежливой.

Второй расхохотался и заговорщически ухмыльнувшись, наклонился ближе и произнёс:

— Слушай, нас тут небольшая дипломатическая миссия. Если ты сейчас прикроешь нас и скажешь, что мы твои друзья, близнецы Уизли будут должны тебе услугу. Услуга Уизли невероятно дорога! Без твоей незаменимой помощи мы огребем от мамы! — На этой фразе он болезненно поморщился, будто вспоминая ранее полученные люля от матери. — Ну так что?

Я открыла было рот, чтобы высказать своё недовольство, но, увидев умоляющее лицо одного из них, у кого веснушек было побольше, которое выглядело так, что слова отказались выходить из горла.

Увидев мою реакцию близнецы дали друг другу пять и широко улыбнулись:

— Ура! Сработало!

— Ах вы манипуляторы хреновы! И ведь старше меня года на три! — возмутилась я.

Близнецы хихикнули и наконец соизволили представиться:

— Я Дред!

— А я Фордж! И мы на четвёртом курсе Хогвартса!

— произнесли разулыбавшиеся четверокурсники.

Я сразу просекла их замысел с прозвищами: поменяться первыми буквами имени!

— Ого! — выдохнула я. — А я только поступаю и зовут меня Мерида. Может расскажете что там к чему в обмен на прикрытие?

"Зря я это сказала..." — подумала я, как только один из них, более веснушчатый — Джордж, разверся такими подробностями, что меня аж замутило:

— Первый самый-самый факт: в Хогвартс четыре факультета! Гриффиндор — для тех, кто способен терпеть наши шутки со стоической отвагой, Хаффлпафф — самые работящие среди всех нас, Равенкло для мегамозгов, ну а Слизерин..., — он театрально закатил глаза, — это высшие сливки общества! Они быстрее всего портятся)

— Судя по твоей роже и комментариям, Фордж, тебе сливки не особо нравятся. Расскажи про молоко, — ехидно отметила я.

Близнецы шутку если оценили, то виду не подали. В разговор вмешался Дред:

— А всё потому что они заносчивые! Как ты будешь относится к тем, кто гордятся что до седьмого колена — чистокровные колдуны! Это все равно что гордится длинным носом!

В ответ я опустила колкость:

— Ну не может же ВЕСЬ факультет быть противным и мерзким... Такого не бывает!

Дред в ответ задумался, а Фордж начал рассказывать дальше:

— О да! Там куча тайных ходов. Правда, половина из них замурована Филчем или ведет прямо в кабинет Макгонагалл... — Он шутливо подмигнул, — но мы знаем парочку рабочих! А с третьего курса можно брать факультативы по УЗМС или Прорицаниям... На прорицания ходят те, кто хочет просто сидеть чаи гонять, или иметь свободные полтора часа на домашку! Но это все доступно детишкам постарше!

— Постарше? Придётся до этого ещё дорасти...

Фордж с притворным сожалением похлопал меня по плечу, театрально всплакнув, а его брат разразился подробностями их жизни: и как они людей разыгрывали, и как на Гриффиндор попали... А я где-то глубоко внутри пожелала удачи их декану, с которой имела честь познакомится.

Разговорившись, мы с близнецами ничего вокруг не замечали: они снабжали меня супер-полезной информацией. Кажется это и была ошибка их сокрытия: спустя некоторое время разговора я физически почувствовала неловкость.

И близнецы кажется тоже.

Бежать было поздно: их матушка собственной персоной стояла прямо за их спинами и,судя по выражению лица, была готова рвать и метать.

— Святые угодники... Она же вас... того, — тихо пролепетала я.

Оба, как один поморщились, и согласились:

— Святые мандрагоры... Того...

Фред еле слышно произнес:

— Нам конец...

Джордж, более позитивно прошептал:

— Или длинная лекция о том, как мы ее разачаровали.

— Вот вы где! Мы всю аллею перерыли,а вы тут болтаете в приятной компании?! — Она перевела взгляд на меня и моментально подобрела. — Привет, девочка. Первый раз в Хогвартс?

Я не смогла выдавить из себя ни слова, и лишь быстро кивнула, а женщина тем временем распекала близнецов.

По середине одной из её тирад вернулась моя мама: я никогда так не радовалась её появлению как сейчас!

— Молли! — всплеснула руками Вирджиния. — Неужто ты?

Мать близнецов отвлеклась от ругани и развернулась к ней.

— Джиджи? Сколько лет, сколько зим! Тоже девочку в Хогвартс собираешь? — Кивнула она на меня. — Эти проказники уже на четвёртом курсе, а так и не перестали шкодничать!

— Ну мааам... — дружно выдохнули смущённые мальчики.

— Не мамкайте! — шикнула женщина. — Ещё и девочку в это втянули!

Решив защитить близнецов, и наконец вставить своё слово, я сообщила:

— Знакомство с близнецами очень даже пошло мне на пользу... Теперь я хоть знаю куда еду!

Джордж сделал свои самые умильные глазки в благодарность, а Фред прошептал:

— Она нас спасла... Теперь мы ей точно должны!

Джордж что-то шепнул Фреду на ухо, а тот прыснул в кулак. Кажется, он предложил натуральный способ оплаты.

Молли удивлённо посмотрела на своих отпрысков, но больше ругать их не стала, будто взглядом выражая удивление их поступком.

Мама наконец встряла в разговор:

— Мерида, тебе нужно купить палочку и учебники. Можешь пообщаться с юными джентльменами по дороге к Оливандеру, хорошо?

Я поднялась со стула и начала собираться, взяв пакет с одеждой, неопознанные склянки и много чего ещё.

Миссис Уизли выразительно на меня кивнула, и близнецы, поняв намёк, забрали у меня часть вещей.

Фред шутливо поклонился и чинно молвил:

— Ваш багаж, миледи.

Джордж едва сдержал смех и также степенно провозгласил:

— Сегодня лакейская контора "Уизли Д-Ф" к вашим услугам!

Я во все зубы улыбнулась, представив братьев в одежде лакеев, и чуть было не заржала в голос, но сдержалась.

По дороге к лавке мы с мальчиками опять разболтались: они рассказывали мне о жизни в Хогвартс, подсказали какие где есть тайные ходы и многое другое. Мы вместе закупились во Флориш и Блоттс, где они сдерживали меня от необдуманной покупки ВСЕГО.

— Воу воу, полегче, ты готова съесть эти книги!

У лавки Олливандера мы распрощались: Фред, крепко обняв меня, сказал:

— У вокзала Кинг кросс, первое сентября, девять утра. И запомни: видишь слизеринца — кидай навозную бомбу!

Их мама неверяще рассмеялась, утверждая что близнецы так рано не поднимутся. Но я верю в них!

Джордж меня не обнимал, отстранившись.

— Не признаю телячьи нежности! — фыркнул он, — А вот щёчки вполне себе) Увидимся в поезде!

Отбросив посторонние мысли и подхватив маму под руку я вошла в лавку Олливандера. Помещение было небольшим, тускло освещённым свечами, и повсюду, куда ни плюнь, были коробки, видимо, с палочками. Воздух был наполнен запахом древесины и казался густым, почти осязаемым. Спустя минуту бесцельного оглядывания интерьера навстречу нам вышел старик, похожий больше на ходячий труп, чем на живого человека, настолько он был высок и худ. У него были серебряные, слегка белесые глаза, которые,казалось, могли видеть насквозь.

— Ох... Неужели? Впервые за столетие... Все четыре... — пробормотал он.

— Извините?

— Ничего-ничего, мисс Мортимер, не волнуйтесь. Кажется мы видим невероятно редкий феномен!

— Какой ещё феномен? — подняла бровь я удивлённо.

Старик ничего не ответил.

Спустя несколько секунд неловкого молчания Олливандер деловито осведомился:

— Вы ведь за палочкой, верно?

Я молча кивнула.

Он подошёл ближе и, взяв магическую рулетку, занялся измерениями моих рук,запястий и многого другого.

Затем он достав несколько коробочек с палочками и начал предлагать их мне.

— Остролист и сердечная жила дракона.

Когда я потрогала эту искусно украшенную палочку, меня будто током ударило, и я одёрнула руку, вздрогнув.

— Нет-нет, эта не подходит. Возьми эту: осина и перо феникса.

Так продолжалось некоторое время: он предлагал мне палочку, а потом забирал. Устало вздохнув, мужчина произнёс:

— Ну раз ничего не подходит... Дам тебе ту самую...

Он отошёл к полкам, где взял ещё одну коробку, и осторожно достал оттуда палочку, ранее, судя по всему, светлую, но со временем потемневшую. На рукояти палочки была вставка из синего камня глубокого, красивого цвета. Артефакт был украшен искусной резьбой. Я сразу почувствовала как меня тянет к этому инструменту.

Едва взмахнув палочкой меня обдало теплом. Мастер даже не пытался скрыть своего удивления:

— Действительно подходит?

Я недоуменно кивнула: право слово, к чему такая реакция?

Олливандер только хмыкнул. Он аккуратно завернул палочку в бархатную ткань, положив её в коробку протянул мне. Мама расплатилась, и мы направились к выходу.

Я счастливая вышла из магазина. Странные высказывания мастера не давали покоя, но я задвинула их в дальний угол сознания, и с мамой отправилась в маггловский Лондон.

— Куда пойдём сначала? — улыбнулась мне мама.

— Давай домой, положим вещи. Мы с котлом выглядим странно.

— Разумное решение, — хмыкнула она и повела меня в сторону Норт-гауэр-стрит.

Быстро скинув с себя груз волшебных покупок, мы отправились за новыми, обычными, в ближайший торговый центр.

Придя в него мы без раздумий направились в магазин одежды. Там добрая консультантка помогла мне выбрать одежду, вроде рубашек, джинсов, брюк, юбок и так далее. Там же я взяла себе пальто на весну и тёплый-тёплый пуховик: мама предупредила что в Шотландии климат кусачий, и я могу не выдержать — все-таки Лондон — относительно тёплый город. Уже в другом месте, в Декатлоне, я прихватила себе спортивную форму и беговые кроссовки: мало ли, пригодятся. Ещё я совершила множество разных покупок: и пижамы, и нижнее бельё, майки, зубные щётки, зубные пасты, нитки, иголки, и ещё множество полезных мелочей которые вряд ли можно купить на Диагон-аллее. Полотенца я решила взять из дома, аптечку мне соорудят там же. Ещё мы купили мне сумку на плечо — на уроки ходить. А затем мы направились к книжному. Там я вновь сдерживалась перед манящей шероховатостью страниц книг, пока мама с улыбкой наблюдала как я пускаю слюни на книги в духе «механика» или «физика». Но я сдержалась, и мы просто набрали мне целую стопку тетрадей, ручек, карандашей и прочей мелочи. Я принципиально писать на пергаменте не буду!

«Тьфу! Делать мне больше нечего! Пергамент только для эссе: в остальное время мучиться я не пла-ни-ру-ю!»

Дома, разобрав покупки, я чуть ли не замертво упала: настолько я находилась в экстазе от похода. Хотя, скорее всего главную роль в моём обмороке сыграло количество покупок.

Я носилась по дому, словно в задницу ужаленная. А всё почему? Потому что собираться надо было с вечера! Теперь же, как заправский марафонец, я в панике запихивала одежду в сундук, подаренный мамой накануне. Хорошо хоть, что всё необходимое для школы — канцелярию, учебники и форму — мама благоразумно собрала ещё вчера. От меня требовалось лишь упаковать свои многочисленные шмотки.

Мама, наблюдая за моими метаниями — я одновременно пыталась натянуть джинсы и удержать зубную щетку, — устало вздохнула:

— Куда ты так торопишься? Сейчас только семь утра.

Я резко затормозила по линолеуму, едва не упав.

— Что?! Всего семь?! А почему ты мне не сказала?! — возмутилась я.

— А ты не спрашивала, — невозмутимо парировала мама и спустилась по лестнице на кухню. — Завтрак готов! Умойся и спускайся.

Я выдохнула и уже не спеша пошла в ванную. Там я спокойно умылась, а после, переодевшись, сбежала вниз по лестнице на запах аппетитных панкейков.

Вернувшись, я обнаружила тыкающую по кнопкам стационарного телефона маму, но не обратила внимания. Позавтракав в спокойной обстановке, я вернулась в свою комнату. На этот раз я действовала без спешки: аккуратно сложила все вещи, несколько раз перепроверила их по списку и спустила сундук вниз. Сундук послушно держался в руках, будто игнорируя законы физики. Да уж, облегчающие чары — тема!

«Весьма полезная штука, эта ваша магия», — довольно подумала я.

Одевшись в сине-серые джинсы и накинув лёгкую кофту цвета шоколада, я причесалась и села завязывать шнурки.

Мама уже была одета и ждала меня, переговариваясь с кем-то по телефону. Я мельком услышала обрывок фразы про некую Ровену, но не стала вслушиваться: мало ли, кого они там обсуждают.

Когда я подошла к ней, она уже положила трубку и в десятый раз за утро спросила:

— Всё взяла? Ничего не забыла?

Я легонько закатила глаза, но улыбнулась:

— Ма, я проверила всё несколько раз. Ты волнуешься даже больше меня!

Мама взмахнула палочкой — недавно я узнала, что она из бука и волоса единорога (пятнадцать и две четверти дюйма) — и уменьшила сундук до размера спичечного коробка. Он тут же исчез в её сумке. Я в последний раз оглядела родную прихожую, заглянула в свою сумку: книга и перекус на месте. Мама сложила туда ещё и увесистый, звенящий мешочек и какую то неопознанную книжку. Я решила пока не спрашивать, что там, в мешочке, тем более, что было ясно — деньги. А если не деньги, то я это все равно скоро узнаю.

Мама зазвенела ключами и открыла дверь. Оглядев таунхаус напоследок, я развернулась и поспешила за ней, покидая это место на следующие девять месяцев.

До Кингс-Кросс мы решили прогуляться пешком. Погода располагала к прогулке, а тухнуть в лондонской подземке с багажом, пусть и уменьшенным, не особо хотелось.

Путь до вокзала занял около получаса. Всё это время мы с мамой уютно молчали. Я мысленно прокручивала события последних недель: Олливандера, близнецов Уизли, суету на Диагон-аллее и свою сову. Вспомнила, как старательно штудировала учебники, не дождавшись начала учебного года. Особенно мне тогда понравились книги по зельеварению: оно чем-то напоминало химию, только с волшебным эффектом.

Когда впереди показался величественный фасад вокзала Кингс-Кросс, я почувствовала, как сердце забилось чаще. Мама ободряюще сжала мою руку.

— Ну что, готова? — улыбнулась она.

Я глубоко вдохнула и уверенно кивнула.

Посмотрев на билет, который прилагался в письме, я прочла вслух:

— Платформа 9 и ¾. Такое разве есть? — удивилась я.

Мама хмыкнула и повела меня куда-то вдаль, к платформе 10. Я огляделась, и не заметила ни единой вывески, на которой бы было написано 9 и ¾.

— Вижу, среди волшебников не только близнецы Уизли хорошие шутники.... И даже нехорошие... — фыркнула я, аки лошадь какая.

Мама прыснула, закрыв рот кулаком.

Я огляделась, ища знакомые лица: и о Господи, нашла!

— Фордж! Дред! — окликнула я близнецов и подбежав к ним, пока мама отходила от моих шуточек.

— Ого! Так мы все трое не опоздали!— хохотнул Фред, — Правда, наша многочисленная родня до сих пор собирается, но они в принципе нам и не понадобятся.

— Да-а... А может расскажете где платформа 9 и ¾, а то мне просто ужжжжасно интересно. Как пройти, я не знаю, а все спасибо администрации вашей школы, — я театрально покрутила пальцем у виска, — которая решила что написать на обороте билета, как пройти, явно не для них... Вот тебе и бабушка, и Юрьев день!

Мама вновь прыснула и, подав мне знак, отправилась за тележкой.

Джордж кашлянул, пытаясь скрыть смех, а Фред даже не старался — заржал в голосину:

— Ну и ну! Так попрекать директора на нашей памяти первокурсники еще не осмеливались!

— Я буду первой! — сказала я, потрепав Фреда по рыжим патлам, — мистер и мистер Ржавчина, так вы сообщите мне куда идти? Или для ваших персон общение с плебеями противопоказано?

— Ржавчина? — возмутились близнецы, — а ты вообще... Фредди Меркьюри, вот! — продолжил негодущий Фред, — кучерявая брюнетка!

— Это кто тут ещё Фредди, Фред... — ощерилась я, — и я не настолько кучерявая!

Оглядевшись в поисках Джорджа, я заметила его, отвернувшегося к ближайшей стенке с дрожащими плечами.

— Чего трясёшься, как припадочный? —Стукнула его по затылку я, — что-то смешное увидел?

— "Это кто тут еще Фредди, Фред", — процитировал мальчуган, опять зашедшись в хохоте. — Ой не могу!

— А ты смоги! Нам еще на поезд топать, так что быстро ускоряйтесь! — приказным тоном сказала я.

Еле сдерживая смех, Джордж, иногда подвывая, пояснил мне, как пройти на платформу. Фред начал раздавать советы:

— Если страшно, лучше разбежаться. Вон кстати твоя мама с тележкой! Забери у нее свои вещички и уходим!

Тепло попрощавшись с мамой, я направилась к уже подпрыгивающим от нетерпения близнецам.

Первым в стену побежал Фред — да уж, выглядело это поистине волшебно! Второй должна была идти я. Я глубоко вздохнула, настраиваясь, и, встряхнувшись, побежала с тележкой прямо навстречу стене. Ожидаемого столкновения не последовало: я очутилась на платформе 9 и ¾. Благоразумно отойдя от стены, я едва не столкнулась с Фредом, но он ловко увернулся от моей спины. Следом из кирпичной кладки вышел Джордж.

Я замерла на месте, пытаясь увидеть всё разом. Платформа гудела сотнями голосов, сливающихся в единый радостный гул. Воздух был густым и пах угольной пылью, горячим металлом и чем-то неуловимо сладким — запахом волшебства.

Прямо передо мной стоял он — Хогвартс-Экспресс. Алый гигант, окутанный клубами пара, вырывающимися из-под котла. Он казался дремлющим драконом, готовым унести нас в сказку. Я почувствовала лёгкий трепет перед такой, казалось бы, обыденной вещью, как поезд... Но этот состав действительно был особенным!

Платформа не уступала ему в суматохе и красоте: повсюду сновали ученики с клетками, из которых доносилось уханье сов; родители обнимали детей на прощание; носильщики катили тележки с огромными сундуками. Людей уже было прилично, хотя всего полдесятого, но думаю, свободные купе еще остались.

Мы с близнецами протиснулись в поезд, привычно работая локтями. Поиск свободных купе затянулся, и вот, Джордж толкнул дверь одного из них:

— Занято?

Внутри было пусто. Я оперативно выгрузила свои вещи под сиденья и, плюхнувшись на мягкие скамейки, растеклась, как желейка.

Первое время я бесцельно смотрела в потолок (хорошо что не плевала). Близнецы куда то ушли.

Тишину купе прервал тихий стук. Дверь открылась и из-за нее показалось полноватое, но весьма симпатичное лицо мальчика лет двенадцати.

— Вы не видели жабу? — сказал он, пряча глаза в пол.

— Нет, — я моментально поднялась, заинтересованная хоть каким никаким, но проишествием. — Ты потерял жабу?

Мальчик молча кивнул.

— Где ты в последний раз ее видел? — спросила я.

— В террариуме. Потом она выпрыгнула и исчезла.

Я задумалась и осведомилась:

— Ты пробовал искать ее магией?

— Н-нет... — Пробормотал ученик.

— Маг ты или кто?

— Это сложные чары.. Их изучают много позже...

— Пф... Нашел проблему. Сходи к старшекурснику и спроси, тоже мне. —

мальчик благодарно кивнул и исчез.

Некоторое время я маялась от скуки, пока не решила переодеться к школе.

Открыв сундук, я, недолго думая, вынула черные брюки и рубашку.

— Хотя бы первый день по форме похожу, — сказала я, уже застегивая пуговицы рубашки.

Поправив рубашку и запрыгнув в штаны, я отряхнулась и слегка причесалась, а затем надела сверху мантию. Жаль, конечно, что всяких косметических чар пока не выучила, но это дело времени.

Дверь с грохотом отъехала в сторону. "Право слово, будто проходной двор какой!" — про себя фыркнула я, но озвучивать мысль не стала.

В купе уверенно зашёл неопознанный мальчик, который вел себя так, будто владеет всем вагоном, миром и купе в частности. Вальяжно развалившись в кресле напротив, он кинул меня взглядом, будто предмет мебели какой.

— Кхе-кхе... Ты ничего сказать не хочешь? — произнесла я, сложив руки на груди, демонстративно проигнорировав его жест с местом.

— О, извини, — театрально поклонился он, даже не вставая, — я подумал что троим людям в купе слегка свободно. Я вас потесню?

Я скрипнула зубами от плохо скрываемой наглости нарисовавшегося попутчика.

— Перед тем как заходить, принято стучать. И вообще, откуда ты знаешь что тут трое? Ты провидец?

— Базовая арифметика плюс наблюдательность — количество сундуков в купе. В школах уже что, логику отменили?

Я прищурилась: он явно меня подстрекал, но провокацию я лишь проигнорировала.

— Имена тоже отменили, или ты просто один такой, безымянный?

— Джек Уильям Тернер. Воробей, если угодно. Пока что не капитан, но все же. Из рода Суонн.

— Воробей? Капитан Воробей?

— Прозвище, — отмахнулся Тернер. — Ну так что? Я могу остаться?

Я озадаченно кивнула.

Некоторое время мы ехали в тишине. Атмосфера постепенно накалялась, и воздуха зависли невыскащанные вопросы. Не выдержав паузы, я нарушила тишину:

— Тоже первачок?

— Да.

— Какие информативные ответы! Может поддержишь беседу? Или ты онемел? — съязвила я, закатив глаза.

— Все детство околачивался по морям, ничего не могу с собой поделать, — артистично сказал он, — на корабле знаешь ли, принято делать, а не говорить. Попробуй сделать выводы из крупиц информации, и тогда я подумаю, удостоить ли тебя своим вниманием.

Вызов принят.

Я выпрямилась. Становилось интереснее.

— Кто-то из родителей моряк, вероятно, отец магглокровка — я не слышала среди чистокровных фамилию Тернер, а фамилию ты брал явно от отца. Суонны — магические мореходы, твоя мать их отпрыск. Женившись на твоем отце, взяла его фамилию. — Я перевела дух и продолжила, — Еще одна теория — что-то из области фантастики: древняя династия Суоннов что-то скрывает. Пираты? Конкистадоры? Они мало отличаются.

Он слушал меня с непроницаемым лицом пару минут, а затем его лицо растеклось в улыбке.

— Браво! Ты все больше мне нравишься. Явно заслужила моего интереса! Ты точно не тупая, так ещё и забавная.

Я демонстративно закатила глаза:

— Ты мне будто одолжение делаешь.

Он наклонился вперед, и в его глазах я больше не видела холодного расчета — внутри был отчетливый огонек озорства.

— Возможно! Заимев связи с таким пронырой, как я, обделённой информацией ты точно не окажешься, так ещё и до конца седьмого курса не заскучаешь.

Я открыла рот, не зная что сказать: каков наглец! Но почему-то вместо злости я ощутила непонятное веселье.

Минут пятнадцать спустя мне абсолютно надоело сидеть в компании с остряком Джеком и его бесконечными шутками про море. Я поднялась и вышла из купе в поисках приключений.

И о боже, помяни мое слово, приключения нашлись!

Поезд был наполнен звуками, запахами, в общем, разными тактильными ощущениями, которые создавали неповторимый волшебный коктейль. Побродив, я наткнулась на весьма интересную картину: толпа, если таковой можно было назвать штук одиннадцать первокурсников, (прим. беты — как по мне, так и четыре человека уже толпа, а уж одиннадцать тем более)

яростно спорила о том, какой факультет круче и на какой кого отправят (как они в одно в купе то втиснулись?)

— Самые храбрые на Гриффиндор! Значит, он круче! — расслышала я обрывки спора.

— Ага, как же. Самые храбрые и самые тупые. Если уж выбирать, однозначно Равенкло... Тишина, спокойствие, уют и никакой навязчивости! — ответил стороннику Гриффиндора, судя по всему, почитатель Равенкловцев.

— А я считаю, что лучше уж Хаффлпафф, — вклинился в разговор другой, — говорят, их общежития ближе всех к кухне! — мечтательно продолжил мальчишечьий голос.

— Конечно, это ведь самое главное, — сыронизировал ему в ответ кто-то, — я бы хотел на Слизерин, но заклюют — полукровкой прихожусь.

— Ты хочешь себе в деканы Ужас подземелий?! Да я с одного его вида наверное, в обморок упаду! — ахнула какая-то особо впечатлительная девочка.

Не выдержав накала страстей, я показалась в проеме открытой двери.

— Что тут такое интересное! Я присоединюсь?

Приятного вида девочка указала рукой на единственное свободное место в уголке, и то не сидячее. Я благодарно кивнула и с удивлением отметила что ее кончики волос поменяли цвет на персиковый: видимо, она метаморфомаг, о которых я читала.

Спорщики тем временем продолжали дебаты. Кто-то мечтал попасть на Слизерин, как тот полукровка, которого я слышала, кто-то просто знал что будет там, а некоторые даже не определились. Вообщем, можно сказать что группка разделилась на три лагеря: сторонники змеек, львов и поддерживающие нейтралитет в споре, который перетек на тему "кто лучше, Слизерин или Гриффиндор?"

Я присоединилась к нейтральной стороне: часть ее состояла из тех кто вообще отличия факультетов не знал, часть из тех, кто хотел на Хаффлпафф или Равенкло: им это противостояние было просто по боку.

Заметив недоумевший взгляд представищегося Сэма каждый раз когда упоминают качества представителей факультетов, я демонстративно двинула плечом фанатку Слизерин, Элеонору Нотт, фыркнув:

— Перед тем как спорить, какой дом лучше, может объясните принцип разделения новичкам в волшебном мире, а?

Активно спорившая до этого студентка замолчала, задумавшись, пока наконец не ответила, скорее магглокровкам, чем мне:

— Наверное, вы уже поняли, что факультетов четыре: Слизерин, Равенкло, Хаффлпаф и Гриффиндор. Распределяют нас по личным качествам на церемонии поступления. Это делает шляпа.

Одна из девочек, та, что рыжая, шокировано открыла рот:

— Чего?! Значит, никакой драки с троллем! Фред, Джордж, гады, наврали все-таки!

— Уизлетта, сочувствую твоей семейке, раз там считается что поступить можно после драки с троллем... Хотя и тролля не нужно, по уровню интеллекта вполне подойдёт кто-нибудь из родственников! — иронично произнесла Нотт, с интонацией такой, будто с юродом болтает.

Я открыла и захлопнула рот в шоке: вот это страсти!

Рыжей девчонке тон Элеоноры явно не понравился: она покрылась красными пятнами от ярости. Быстро сообразив, что ничем хорошим это не закончится, я встала между ними и пресекла начинавшиющуюсю драку в зародыше:

— Драться будете на дзюдо! Отставить кулаки и сесть по разным углам!

Обе ученицы заносчиво задрали носы, но меня послушались и сели в разные концы купе.

Приложив руку ко лбу, предчувствуя скорую головную боль, которую будут причинять мне обе, я, как нейтральная сторона, решила взять миссию беспристрастной справки для новеньких на себя:

— Из книг, которые вы могли прочитать дома, можно вынести следующее: на Гриффиндор попадают храбрые и отважные, на Слизерин амбициозные. — Я сделала паузу и продолжила, — про Хаффлпафф сказано вскользь, что-то про трудолюбие, а на Равенкло очевидно умные и не такие как все, чудаки. Как по мне, подобная система чушь — по профилям было бы корректнее, и то курса с третьего-пятого, а до этого общий поток. Но как есть, — я развела руками и продолжила, — что уж поделать, не изменю же я все.

Элеонора Нотт призадумалась и согласилась:

— Верно. Зачем распределять по личным качествам? Логичнее, как ты и сказала, по профилям. Вот я бы хотела на Астрономию...

— А я вот сначала все попробую и решу! Это же круто — свобода выбора! — включилась в обсуждение Бритни, меняя цвет волос с красного на тепло-шоколадный.

— Вообще в Хогвартсе очень спорная система образования. Маггловедение и арифмантика должны быть в списке основных предметов, а астрономия наоборот, в факультативе. — Задумчиво буркнула пепельноволосая девчонка, Астория, кажется.

Я кивнула:

— Да, резонно. Какой вообще смысл от маггловедения, если оно даже не основной предмет? Мы же не на Луне живем, мы регулярно контактируем с магглами, и должны уметь это делать. Дескать, детишки, выберите, надо вам знать что творится у вас под боком, или так, все равно? Это же просто смешно.

Мальчик с каштановыми волосами в небрежной причёске, послушав наш диалог и обронил:

— Может распределение по характеру не такое плохое? Согласитесь, вы бы не хотели оказаться на факультете где все разные и постоянно спорят, верно?

— Я бы не хотел оказаться в одном месте с кем-нибудь агрессивным, — заметил мальчик, выделявшийся на фоне остальных волосами цвета ржавчины. Не так ярко, как у близнецов, но все же.

— Да, в этом есть смысл, — кивнула пепельноволосая аристократка, — постоянный конфликт интересов мне вовсе не к чему.

Выдержав паузу, я брякнула:

— Слушайте, давайте познакомимся. Я Мерида Вирджиния Мортимер.

Беловласка странно на меня зыркнула, но я решила проигнорировать взгляд девочки.

— Астория Гринграсс. — Сказала она первая.

Вслед за ней посыпались имена:

— Джек Риппер, — представился тот, рыжий.

— Себастьян Уилберк. Полукровка, если интересно, — продолжил воздыхатель Слизерина.

Рыжая драчунша уже будто и не помнила прошлой обиды и с чистым сердцем поведала:

— Джинни Уизли. Видимо, кто-то это уже понял, — она зыркнула на Элеонору.

Похоже, ссора еще не забыта.

Элеонора гордо вздернула подбородок и подтвердила мои догадки насчет имени идеальным выговором:

— Нотт. Элеонора Нотт.

Следом была метаморфомаг:

— Бритни Эверетт, магглокровка, но книги я читала и с миром кое-как знакома.

— Книгами сыт не будешь. Могу рассказать на днях как все устроено, если угодно. — вмещался Себастьян.

— Уходим от темы! Я уже говорил, но я Сэм Розье-Пруэтт.

— Розье-Пруэтт?! — воскликнула Астория. Ее глаза шокировано расширились. — Да быть такого не может!

Элеонора шикнула на нее, ткнув в бок, и Гринграсс тему решила не продолжать.

Безучастная до этого девочка оторвалась от перевернутого журнала и задумчиво молвила:

— Луна Лавгуд.

Вслед за ней представился светловолосый с водянистыми волосами мальчик, слегка гнусавя:

— Колин Криви! Я очень-очень хочу познакомиться с Гарри Поттером! Я вычитал о нем в книжках!

Я жестом успокоила перевозбужденного мальчугана и указала рукой на парня с каштановыми волосами и идеальной укладкой, волосок к волоску.

— А ты?

— Томас Трэйн.

Вагон резко качнуло, и пронзительный скрежет тормозов оборвал оживлённый разговор. За окнами, словно по щелчку пальцев, исчезла привычная темнота леса, уступив место тусклому, но такому долгожданному свету. Поезд замедлял ход, и стук колёс становился всё реже, превращаясь в глухой, убаюкивающий ритм.

— Кажется, приехали, — тихо произнесла Астория, прижимаясь носом к холодному стеклу.

За окном проплывали размытые силуэты заснеженных елей и приземистых каменных строений. Воздух в купе мгновенно изменился: запах нагретого дерева и сладостей сменился морозной свежестью с едва уловимой ноткой дыма и влажной земли. По стеклу поползли причудливые узоры инея.

В купе воцарилась суета. Все бросились собирать вещи, надевать мантии и поправлять растрёпанные после долгой дороги волосы.

Поезд издал последний, протяжный гудок и замер. В проходах между купе начался хаос: из всех купе повалили студенты, создав сплошную стену из мантий и сундуков. В этой давке я потеряла из виду всех своих спутников.

Кто-то грубо толкнул меня в спину, заставляя шагнуть вперед. Я обернулась, готовая возмутиться, но увидела знакомую ухмылку.

— Воробей! — выдохнула я.

— А ты ждала кого-то другого? Пошли, пока нас не затоптали, — он подхватил меня под руку и уверенно повел к выходу.

Я вместе с ним выскользнула из поезда. Активно озираясь по сторонам, я заметила крупный фонарь в руке еще более крупного мужчины.

— Перв'годки! Перв'годки, сюды! — прогремел голос великана, возвышающегося посреди платформы, как изваяние древнего, могучего бога.

Я глубоко вздохнула и, зашуршев гравием, направилась к нему.

Да прибудет с нами сила!

Бечено

Я зло пнула камень.

— Угораздило же влипнуть в первый же день!

Я потерялась. Да, я абсолютно точно потерялась: я отстала от группы первачков, ведомых великаном.

В сердцах я ударила по ближайшему дереву, которое страдальчески затрещало от силы тычка — рука у меня всегда была тяжелой.

— Fuck it, everything of this day! — Непечатно выругалась я, одернув запястье от боли.

Я бродила между деревьями, вспоминая уроки из маггловской школы, где говорилось о действиях в похожих ситуациях.

В теории рядом с школой не должно быть чего-то сильно опасного, но наслушавшись баек о живущих здесь кентаврах, оборотнях и прочей сказочной и не самой дружелюбной живности, я не особо верила в данный довод.

"Час от часу не легче" — негодующе подумала я.

Если я останусь здесь надолго, мне нужно скрываться о хищниках и желательно что-нибудь есть. Заглянув в сумку, я поморщилась от досады: в ней был мешок с бесполезными деньгами, покусанный бутерброд да неопознанная книжка. В выживании мне это вряд ли поможет.

Оказывается, постоянная бдительность — грех.

Именно поэтому я была невнимательна. Зря. Очень зря. Лучше бы согрешила.

И теперь я отскочила от огромного, мать его, ПАУКА!

Хотелось зло разразится тирадой, за которую мадам Макгонагалл меня по головке точно не погладит, но я сдержалась, и вместо этого отпрыгнула от выскочившего акромантула.

Вспомнив из справочника по магическим животным что эти твари разумны, я подняла руки в примиряющем жесте:

— Может, попробуем договориться?

Монстр зло рыкнул и прыгнул в мою сторону.

Кажется, переговоры провалились.

Значит, следуем фамильному запасному плану.

РВЕМ КОГТИ!

Я бежала долго, упорно и энергозатратно. Ветки нещадно хлестали по щекам. Я неслась по чаще, не разбирая дороги, но акромантула сзади все еще слышала. В частности, его утробные рыки. Сердце колотилось где-то в горле, заглушая даже хруст веток под ногами, а дыхание создавало и без того шумную музыку бега.

Внезапно лес начал расступаться, и я бежала уже по опушке, а после и вовсе вылетела на побережье озера.

Я очень надеюсь что озеро у Хогвартса.

Очень.

Но радость была преждевременной: пусть от меня и отстало мерзкое создание, угроза жизни все еще была.

На этот раз от агрессивной... Ивы.

Дерево яростно махало ветками, и если бы она попала хоть раз — урон бы был куда значительнее чем от сучков в лесу.

Я это прекрасно понимала.

И естественно пыталась унести ноги. Но увы и ах, что-то меня сдерживало, а именно игра в рыбака и рыбку с ивой, поэтому уйти я не могла.

Попытки побега пресекались но корню: от внешнего мира меня ограждали агрессивные ветви, так что я крутилась как белка в колесе, уворачиваясь от злого дерева.

Еще бы чуть-чуть, и от меня бы осталось одно мокрое место, но судьба решила прекратить надо мной издеваться.

Ива взревела, словно раненый зверь. В мою сторону уже летела ветка, больше похожая на бревно, и надежда угасала с каждой секундой. Я знала — шансов увернуться у меня нет. Я зажмурилась в ожидании исхода.

Вопреки моим ожиданиями удара, вместо него раздался звук, непохожий на звук леса или дерева.

Противный до зубовного скрежета скрип металла, рев мотора и звон стекла.

Я распахнула глаза, и обомлела от представшего зрелища: застрявший в дереве помятый и старый Форд Англия.

Агрессивная древесина мгновенно переключила внимание на машину, и я, воспользовавшись шансом, поднялась с влажной земли и отбежала на безопасное расстояние. Не в силах уйти дальше (бег от акромантула сказался) я замерла, не веря своим глазам: дерево лупило машину так, будто мстило за все грехи человечества. Кажется, лобовое стекло не выживет.

Форд с трудом дал задний ход, ломая застрявшие ветви. Он вырвался из плена с душераздирающим скрипом и, не сбавляя скорости, рванул прочь — прямо в чащу Запретного леса. Параллельно из машины выпрыгавали мальчишки, вслед за собой выпинывая свой багаж.

Так как опасность миновала(ива побежденно склонила ветви и почти не шевелилась) я любопытно подкралась к парням лет двенадцати, как я подумала, увидев их поближе.

— Хэй! Вы меня спасли! — воскликнула я, переборов одышку.

Оба мальчугана вздрогнули от неожиданности. Один из них, смугленький и патлатый настороженно рассматривал меня.

— Ты чего это? Все ученики должны быть в большем зале... — выдохнул рыжий, смотрящий на меня менее подозрительно.

Патлатый вслед за своим другом подал голос:

— Ну и видок у тебя... Будто переехали...

— Да, если переездом можно считать забег с мотивацией в виде позади бегущего паука.

— Что?! Ты убегала от паука?! — шокированно выдохнуло веснушчатое чудо. — Они что тут, живут?! Я же боюсь пауко-ов... — простонал он.

— Я наверное далеко забрела... Вряд ли они околачиваются на опушке, не волнуйся.

— Успокоила, блин!

— Что мне тебя, няньчить что ли?

Отстранненный Мистер Патлы встрепнулся:

— Что мы тут стоим, как истуканы?! В большем зале, наверное, все уже собрались!

Осознав фразу своего спутника, рыжик схватился за голову:

— Давайте поторопимся!

— Вы разве знаете, куда идти? — язвительно спросила я.

— Естественно мы знаем, не первый год же уже!

— Что вы болтаете? — веснушчатый дёрнул своего приятеля за рукав и потянул в сторону, видимо, пытаясь поторопить.

— Идемте за мной. Я знаю короткий путь. — ответил патлатый. — Но осторожнее! Здесь полно корней.

— Слушай, патлатый, а ты второкурсник? — как бы невзначай осведомилась я.

— Да, — ответил за него рыжий.

— Патлатый!? У меня вообще то имя есть!

— Да? Но ты не удосужился мне его сообщить, так что ты будешь патлатым, а ты,— указала я идущего чуть позади весшунчатого, — рыжим!

— Да Поттер я, Гарри! — протянул чернявый мальчуган и снова сорвался с места.

— А я Рон, так что не называй нас дурацкими прозвищами! — Вторил ему запыхавшийся друг.

— Ну раз вы представились, то так и быть, я Мерида, — сыронизировала я и не ускорилась вслед за Потти, как я мысленно решила его называть.

Ноги все еще гудели от забега по лесу, но я от товарищей по несчастью старалась не отставать.

— Думаешь, мы успеем? — пропыхтела я.

— Вряд ли, — уже смирившись со своей участью, ответил Рон.

— Но мы можем постараться не пропустить вообще ВЕСЬ вечер, так что давайте поторопимся!

— Торжественное открытие, наверное, уже идёт, — сказал Рон, бросив свой чемодан у парадной лестницы. Тихонько приблизился к ярко освещённому окну и заглянул внутрь. — Иди сюда, Гарри, — позвал он. — Уже началось распределение!

Гарри подошёл, и оба стали смотреть на происходящую в Большом зале церемонию.

Я обомлела от красоты, приблизившись вслед за ними. Множество горящих свечей парили над четырьмя длинными накрытыми столами, отчего золотая посуда и кубки блестели и переливались всеми цветами радуги. А над свечами по всему потолку — его волшебное свойство заключалось в том, что он зеркально отражал состояние неба — ярко горели знакомые созвездия.

Сквозь лес чёрных остроконечных шляп я разглядел длинную вереницу испуганных первокурсников, входящих один за другим в зал. Там было на одного больше, чем на "Споре новичков".

В начале каждого учебного года эта древняя Шляпа, грязная и вся в заплатках, шептала новеньким, кто в каком из четырёх факультетов (Гриффиндор, Хаффлпафф, Равенкло и Слизерин) будет учиться. Я хорошо помнила текст из Истории Хогвартса.

К табурету со Шляпой подошёл маленький мальчик, с волосами мышиного цвета. Колин, кажется. Скользнув по нему взглядом, я остановила внимание на величавом древнем старике с длинной седой бородой и очками половинками, судя по всему, директору школы, который наблюдал за распределением, сидя на своём месте за банкетным столом для преподавателей. И самый конец стола украшала могучая фигура волосатого лесничего, который должен был проводить меня, но потерял.

Я зло скрипнула зубами.

— Гляди, — шепнул Гарри Рону. — За учительским столом одно место пустое. Нет Снейпа. Интересно, где он?

— Может, он заболел, — с надеждой в голосе предположил Рон.

— А может, совсем ушёл? Из-за того, что место преподавателя защиты от тёмных искусств снова досталось не ему?

— Да кто такой этот ваш Снейп и почему вы о нем так отзываетесь? — не выдержала я.

— Его все терпеть не могут… — ответил Рон. — Может его, того, выгнали? — вдохновенно продолжил он.

— А может быть, — промолвил сзади чей-то ледяной голос, — он сейчас стоит и ждёт, когда вы двое расскажете ему, почему вы вернулись в школу не поездом.

Я мигом обернулась, испугавшись такого нарочито агрессивного, пусть и не кричащего тона. В двух шагах стоял, видимо, Северус Снейп собственной персоной, его чёрная мантия колыхалась от порывов ветра. Увидев его улыбку, Гарри будто съёжился, а Рон пристыженно опустил голову. Я с любопытством рассматривала профессора, переборов испуг.

— Следуйте за мной! — приказал грозный профессор.

— А что насчет меня? — Я невинно захлопала глазами, не отводя глаза от Снейпа. — Я была не с ними, я ехала на поезде. Но ваш гиперответственный великан меня потерял, а потом я предавалась увлекателнейшему развлечению: убеги от акромантула. Мне не понравилось.

— Хагрид, — процедил профессор, отвлекшись на меня. — То есть, мисс, вы утверждаете, что вас прое... Кх, забыли посреди леса, где вас преследовал паук?

Рон и Гарри переглянулись и отошли на шаг назад, а я разразилась потоком слов, выплёскивая накопившееся напряжение:

— Ну знаете, брожу я значит по лесу, пытаясь найти выход и думая как мне выжить, как вдруг это страшилище выскакивает прям на меня! И я значит, попыталась договориться, они же разумные, но этот засранец на меня прыгнул, — профессор слегка кашлянул, вопросительно подняв бровь, услышав мат, но меня не прервал, — ясно высказав свою позицию! И следовательно, я несусь что есть мочи, спасая свою шкуру, убежала я от этого гада, а там! Злющая ива! А потом в нее влетает эти чуваки и спасают мне жизнь, ненамеренно, конечно. — Все это я выдала я на полном дыхании, захлёбываясь словами и, переведя дыхание, продолжила. — Что за организация такая, потерять ребёнка и даже не хватится, а?

— У меня есть похожий вопрос к Хагриду, который должен был довести вас до школы в целости, — скрипнув зубами, произнес профессор. — Мисс, — Снейп сделал паузу, и я услужливо подсказала "Мортимер", — Мортимер, я отведу вас на распределение. А с этими молодыми людьми я поговорю позже.

Потти облегчено вздохнул, видимо, обрадовавшись что начало бури отсрочилось.

Я счастливо прошла вслед за профессором Снейпом, сияя как новенький галлеон, довольная, что этот кошмар наконец закончился.

Преподаватель отвел меня в зал, который я уже видела из окна. Со второго взгляда он уже не казался таким волшебным, как в первый раз. Парящие свечи мягко освещали четыре длинных стола, над каждым из которых висели символы факультетов

Чуть дальше сидели преподаватели, из которых я узнала только Макгонагалл и директора.

Уже подходя к шляпе, которую вынесли ради меня, одной-единственной из первокурсников, которая опоздала, я почувствовала волнение: сердце колотилось где-то в горле, а руки жутко похолодели. Я решила отвлечься на разглядывание шляпы за те короткие мгновения, что у меня были. У головного убора действительно был антураж. Пусть и потрепанная в заплатках и веками собравшая пыль, она выглядела по настоящему уютно и смотрелась по особенному родной.

Меня посадили на табуретку и нахлобучили на голову шляпу. Весь зал замер в ожидании вердикта.

Я ёрзала, думая, куда же меня отправят.

— А ты сама знаешь, куда хочешь? — раздался голос у меня в голове.

Я подскочила от неожиданности, испугавшись проникновения в свои мысли.

— Не волнуйся, далеко я не залезу. Я правильно поняла, что тебе как-то побоку, интересно больше магия, чем факультет, где ты будешь ее изучать?

Я попыталась подумать о чем то вроде да, и шляпа, кажется, меня услышала.

— Хм... Амбиции есть, отвага есть, дружелюбие... Но тяга к знаниям..

Следующее мгновение стало кульминацией и без того длинного вечера:

— РАВЕНКЛО! — на весь зал обьявила шляпа.

Мое шествие к столу своего факультета под синими флагами сопровождали рукоплескание, более активные у моих сокурсников: видимо, рады первачкам.

(Автора торкнуло и он наконец дописал, ура.)

Лицо профессора Макгонагалл, услышавшей отчёт Снейпа, надо было видеть.

Картина маслом: чеканящий доклад профессор Снейп, МакГонагалл, постепенно все больше и больше сжимающая губы в тонкую линию, и я, усаженная на самый лучший ракурс для лицезрения этого зрелища. Если честно, я даже немного сочувствую тому великану. Хотя... Детей надо было пересчитывать, а не ворон!

"Интересно, Хагрид это вообще умеет?" — мысленно хихикнула я.

Решив отвлечься от Хогвартской версии комического спектакля, я оглядела стол, за которым сидела. Убран он был богато, а явства выглядели и пахли просто невероятно, но меня больше интересовали ученики факультета, на который я угодила.

Единственной, кто выделялся из толпы, вероятно была девушка азиатской внешности, окруженная свитой подружек. Ну и девочка с странным макияжем и копной зеленых волос не могла выглядеть серым пятном: глаза, ярко подведённые черной подводкой и чернющие губы выглядели контрастно. Детально рассмотрев сокурсников, я поняла, что пьянок до часу ночи и какие-то идиоты на курсе мне не грозят.

"Не больно-то и хотелось!" облегчённо подумала я.

Кстати, как выяснилось при осмотре стола, первокурсников на Равенкло раз-два и обчёлся. Девочка, в поезде представшаяся Луной, пшеноволосая незнакомка да Том, кажется, Трэйн.

"Блин, а че это я людей рассматриваю! Я же голодная, как черт!" — опомнилась я и начала накладывать еду на свою тарелку.

Я уже доедала тыквенный пирог, как вздрогнула от того, что кто-то сел рядом.

Обернувшись на новоявленного соседа, я чуть не выплюнула кусок начинки: это была та самая зеленовласка, которую я так беззастенчиво рассматривала!

— Что, не ожидала?

Я тяжело сглотнула, моментально почувствовав стыд.

— Думаешь, созерцать такую красотку бесплатно? С вас пять сиклей, мэм!

— Что?! — я (не)много офигела от наглости соседки.

Девушка звонко расхохоталась, оценив мою реакцию:

— Не пугайся ты так, шучу я!

— Ничего себе у старших юмор, — буркнула я.

Равенкловка прыснула и представилась:

— Я Астрид Коул. Моя настоящую фамилию я и сама не знаю, так что я Коул.

Я заинтересовалась и, уже будто забыв прошлую обиду, сказала:

— Вот это интрига! Пояснишь?

— Да ничего особенного. Отец отказывается говорит, переводит тему на что-то вроде "ты знала, что по рукам можно определить курящий человек или нет".

— А можно?

— Желтые пятна. От никотина остаются. Тебе действительно интересно? — удивилась собеседница.

— Естественно! Ой, я, кажется, совсем забыла представиться! Я Мерида.

— Приятно познакомиться, Мера.

— Ну раз уж мы прозвища раздаем, будешь Астрой, — фыркнула я. — Ты на каком курсе, кстати?

— Четвертый, мелочь!

— Мелочь у тебя в мозгах, — шуточно парировала я.

Астра, притворно оскорбившись, прижала руку ко лбу и закатила глаза, трясясь от сдерживаемого смеха.

Пожав плечами, я отвлеклась от девушки и запихала в рот целую картошину, поняв, что скоро ужин закончится, а я почти не поела. Вскоре на столе появились десерты и я взяла себе пирога с патокой.

Наевшись и отложив приборы, я осмотрела себя.

— Выгляжу откровенно фигово, — устало выдохнула я.

Астрид кивнула, и направив на меня палочку, произнесла:

— Тергео!

С моей мантии мгновенно пропала вся грязь от бега по лесу. Интересно, почему так преподаватели не сделали?

— Спасибо! Тергео, говоришь? Может, я попробую?

— Попробуй, попробуй. Не факт что получится, конечно, — предупредила Астра и протянула мне заляпаную жиром тарелку.

Из хранившегося на предплечье чехла я достала палочку и вопросительно посмотрела на старшую.

Поняв мой немой вопрос, она достала свою вновь и начала объяснять:

— Смотри. Направляешь древко на цель и громко и четко: ТергЕо.

Я кивнула, повторила ее жест и произнесла:

— Тергео!

Ничего не произошло.

— Попробуй воспроизвести в голове результат, окей? Если просто сказать ничего не получится.

Я кивнула и, представив в голове итог заклинания в подробностях, вновь произнесла его:

— Тергео!

На этот раз результат был, пусть и не полный: половина тарелки очистилась.

Астрид похлопала и удивлённо фыркнула:

— Признаться честно, не думала что так сразу выйдет. Молодец! Но мантию в стирку ты все-таки сдай.

Мы отвлеклись и разболтались о том о сем, и вдруг Астра дернулась, посмотрела на другой конец стола и, похлопав меня по плечу, сообщила:

— Там староста поднялась. Сейчас вас поведут к гостиной Равенкло. Ну что, удачи!

Я попрощалась с новой знакомой и вслед за другими первокурсниками направилась к старосте.

Высокая блондинка задумчиво оглядела нас и собравшись с духом, произнесла:

— Здравствуйте, первокурсники. В этом году, изволю заметить, вас очень мало, — отметила она и продолжила,— я — ваша староста, Пенелопа Кристалл, покровитель на следующий учебный год! Ко всем вопросам обращаться ко мне! Сейчас я провожу вас в гостиную, остальное объясню там же.

Девушка выстроила нас по парам (я пошла с светловолосой девочкой) и повела по многочисленным коридорам.

Вскоре мы оказались у непонятного вида двери — была ли это вообще дверь? Без ручки и замка, одно сплошное полотно.

Когда Пенелопа подошла к двери, из нее послышался безликий голос, не мужской и не женский, спросивший:

— Что можно увидеть с закрытыми глазами?

Староста, не задумываясь, ответила:

— Сны!

Дверь отворилась и Пенелопа, подозвав нас, запустила в гостиную. Здесь все было удивительно уютно: синие оттенки диванов, два тлеющих камина и мягкий, синий ковер. Девушка обвела нас суровым взглядом и приказала:

— А теперь садитесь на кресла и слушайте.

Все первокурсники послушно присели и щенячьими глазами посмотрели на суровую Кристалл.

— Здраствуйте. Тем кто не запомнил: я Пенелопа Кристалл. Вы имели честь распределиться на Равенкло, факультет разумных. Я ожидаю от каждого из вас соблюдения правил и надеюсь что вам хватит мозгов не позорить имя факультета.

Первокурсники дружно переглянулись, словно испугавшись, а я едва заметно ухмыльнулась, услышав в голосе говорившей иронию. Сароста продолжила:

— Всю следующую неделю я провожаю вас по кабинетам. Если вы не запомнили куда идти, смело обращайтесь, я не кусаюсь. Наш декан, профессор Флитвик, сердечно передал каждому привет и попросил рассказать об устройстве гостиной факультета. Вы находитесь в башне, комнаты наверху — общежития. Первый этаж — гостиная, где можно делать уроки и общаться с сокурсниками. Все остальное осмотрите сами. Спальня девочек направо, третий этаж, напротив спят мальчики. Мистеру Трэйну крупно повезло — он единственный мальчишка и будет жить один.

Пенелопа сделала паузу, два нам осознать сказанное, и продолжила:

— А теперь менее важное, но ценное. На Равенкло ценится любопытство, ум и работа в команде. Осваиваетесь, малышня! Через полчаса отбой, не советую медлить.

Дойдя до гостиной и умывшись в общей умывальной комнате, я счастливо улыбнулась и направилась спать.

Приключения только начинаются.

Бечено.