Внимание (джен)

Цирцея неспешно вышла на берег моря и с удовольствием подставила лицо соленым брызгам, раскинула руки, словно приглашая в объятия весь мир. Ей, владычице острова Ээя, не так часто удавалось побыть одной: вечно находились дела, требующие ее внимания и контроля, а нимфы, которых Цирцея любила как родных дочерей, почти всегда ходили за ней смешливым хвостиком, помогали, спорили, порой мешали. Цирцея не желала бы иной жизни, а улыбки своих девочек ценила выше любых сокровищ, но иногда хотелось немного покоя и тишины. И такой покой всегда дарило море.

Босые ноги коснулись теплой воды, увязли в песке, волна лизнула голени и намочила подол длинного простого и удобного домашнего хитона. Цирцея улыбнулась: солнце и море она, дочь Гелиоса и океаниды, обожала с детства. Вот только сегодня что-то было не так. Море, всегда ласковое, приветливое, но неразумное, будто дышало вниманием. Интересом к ней, песчинке на берегу. И это неприятным холодком прошло по позвоночнику, склизким комком осело в животе. Цирцея любила спокойное течение своей жизни, а потустороннее, божественное внимание могло с легкостью разрушить все, что так ей дорого. Боги опасны, непредсказуемы и безжалостны — в этом Цирцея была уверена. "Возможно, мне кажется, — думала она. — Я устала, переволновалась из-за предстоящего визита Ариадны. Да, столько еще нужно сделать". При мысли о любимой племяннице сердце наполнилось нежностью, а тревога немного отступила.

Цирцея побрела вдоль берега, собирая водоросли, выброшенные штормом, в корзину — потом их можно использовать в зельях для того, чтобы эффект был не мгновенный. Кое-где попадались медузы, высохшие под палящим солнцем, скорлупки морских ежей, мелкие рыбешки. Их Цирцея не трогала — вездесущие чайки, перекликиваясь, скакали неподалеку, предвкушая пир, и лишь из опасения перед ней держались на расстоянии. Рачки уже убрались обратно домой, в волны, однако ей удалось отыскать несколько раковин. Живых Цирцея отпустила в море, а погибших сложила к водорослям — дочки будут рады новым украшениям.

— Не кусайся только, — смеялась она, укладывая коричнево-фиолетовую длинную крупную раковину с шипами и складками на ладонь в ожидании, когда покажется обитатель. — Не бойся, дорогой, я таких, как ты, не ем. И на краску⁽¹⁾ тоже не пущу, мне и в белом хорошо.

Из раковины появились клешни, а затем голова рачка. Он суетливо засеменил лапами, очевидно, торопясь убраться на подходящую глубину. Цирцея повесила корзину на сгиб локтя и подставила вторую руку, чтобы малыш мог на нее переползти.

— Какой красавец, — она улыбнулась, любуясь тем, как солнце играло на раковине. — Хочешь домой, да? — Цирцея подошла к воде и осторожно опустила рачка в волны, напоследок влив в него немного магической энергии, чтобы он точно добрался туда, куда ему нужно. — Эх, жаль, морских звезд сегодня нет. Давно их не видела, пригодились бы для зелья, — вздохнула она вслух, почти позабыв о почудившемся ей странном внимании.

Только, как оказалось, чье-то внимание не было плодом уставшего разума. Следующая волна вынесла прямо к ногам Цирцеи настоящую морскую звезду, пятиконечную, целую, оранжевую, размером с ладонь. Несмотря на солнечное тепло, Цирцея заледенела. Это уже не просто скучающий, брошенный мимолетом взгляд. Это знак заинтересованности, дар, обозначающий намерение. Очень неприятное для Цирцеи намерение.

Негнущимися пальцами она подняла морскую звезду, твердую и кожистую на ощупь. Звезда зашевелила лучами, будто пытаясь спастись от цепких рук, и Цирцея тут же с облегчением выпустила ее обратно.

— Плыви, малышка, я забираю только погибших, а у тебя еще долгая жизнь впереди. Я не трогаю никого зря. И не беру того, что мне не принадлежит.

С этими словами Цирцея торопливо вышла из воды, осушила ноги магией и покинула резко ставший опасным берег. Знакомство с богом — а кто еще мог следить за ней из волн, кто еще мог исполнить мимолетный каприз? — не входило в ее планы на ближайшую жизнь. И Цирцея зареклась подходить к морю и подпускать к нему нимф. Переживет без отдыха на берегу. В конце концов, спокойствие острова важнее всего.

1) из слизи мурексов получали пурпур, дорогой в античности краситель

Вернуться к тексту