Свободны (гет)

В баре было накурено и душно — прокисшее пиво, дешёвый парфюм, громкий смех. Сандрин не любила подобные сборища, но Тара уже раз десять намекала, что отбиваться от коллектива нехорошо, а посему приходилось послушно сидеть у стойки, цедить воду из бокала и прикидывать, через сколько можно будет тактично уйти.

Выставка Рафаэля сейчас, должно быть, в самом разгаре. Он там один среди толпы журналистов, которых терпеть не может, вежливо улыбается, мечтая сбежать так же, как она. Девушка была уверена в этом. Она даже будто увидела его усталую усмешку и тот жест, которым его рука привычно искала её ладонь.

Снова звякнул колокольчик над дверью, возвещая о прибытии нового посетителя. Что-то заставило девушку обернуться. Этот силуэт она узнала сразу — лёгкий, изящный и уверенный. Вальяжная походка, знакомый блеск сиреневатых глаз, хоть в полумраке бара их оттенок едва угадывался.

Тара толкнула её в бок:

— Ох, смотри, какой красавчик! И он, кажется, идёт к нам!

Рафаэль уверенно подошёл к стойке и склонился, целуя Сандрин в щеку:

— Уже поздно, я решил, что заехать за тобой будет хорошей идеей.

Тара смотрела на них во все глаза:

— Так, стоп! Это тот самый парень?! Вы встречаетесь уже почти два года, а ты его всё время прячешь?

Сандрин вздохнула — она знала, что рано или поздно это случится, и благодарила мироздание, что в баре царил полумрак и узнать Рафаэля было сложно.

— Ну эм... как-то всё повода не было и...

— И я у неё не очень люблю большие шумные компании. Позор мне, негодяю, — чуть игриво протянул молодой человек, ненавязчиво вклиниваясь в разговор. — Я давно смирился с тем, что день прошёл хорошо, если она вернулась с работы живой. Но боюсь, в общении я покажусь вам скучным.

Сандрин спрятала смешок, сделав вид, что подавилась водой.

Тара попыталась что-то возразить, но Сандрин мягко проговорила:

— Нам пора, долго ехать, да и вставать завтра рано. Хорошо вам посидеть.

— Подожди, ты нас даже не представишь?! — возмутилась подруга.

Сандрин вздохнула:

— Тара, это Рафаэль. Милый, это моя подруга Тара.

Сандрин молилась про себя, чтобы пара бокалов мартини не позволила сознанию Тары связать имя с личностью известного художника.

— Очень приятно, я слышал о вас только хорошее, — Рафаэль мягко улыбнулся. — Но нам действительно пора.

Тара пробормотала, что ей тоже очень приятно. А после Рафаэль помог Сандрин встать с высокого барного стула, подал ей сумочку и повёл к выходу. Позади них слышались перешёптывания, но им не было до них никакого дела.

* * *

— Ты должен быть на выставке, — заметила Сандрин, когда мужчина помог ей сесть в машину и занял место водителя.

— Должен. Но я устал от этого шума, людей... и понял, что хочу увидеть тебя. Сейчас.

Девушка улыбнулась. Она не могла сердиться или ругать Рафаэля за любовь к ней. В конце концов, именно он научил её тому, что проживание и признание эмоций — это ключ к яркой жизни и к сохранению самой себя. Долго учил — и всё же смог. Сделал её свободной.

— Там Томас, не так ли? — уточнила она с улыбкой после того, как он завёл мотор и вывел машину на шоссе.

— Когда я уходил, он был там, — улыбнулся Рафаэль. — Хотя сейчас, думаю, все уже расходятся и едут на вечеринку, на которой мы не нужны, — проговорил он, заметив её встревоженный взгляд. — Мы свободны и можем ехать домой. Ужинать и отдыхать.

— Как ты узнал, что я буду с коллегами в баре? — спросила Сандра, посчитав, что лучше перевести тему.

— В новостях передавали о нападении странников на торговый центр. Я знал, что ты точно в стороне не останешься, — проговорил он, глядя на вечернюю дорогу. — А все удачные вылазки вы всегда отмечаете в одном и том же баре.

— Ты всегда так внимательно меня слушаешь, — тихо проговорила девушка.

— Потому что мне интересно всё, что связано с тобой, — ответил он, на мгновение переводя взгляд с дороги на Сандрин. — После почти двух лет отношений я успел запомнить, что ты не пьёшь и подобные посиделки совершенно не твоё.

— Это так очевидно? — устало спросила она.

— Для близких тебе людей — да, — спокойно проговорил мужчина, снова переводя взгляд на дорогу.

Сандрин расслабилась. Рядом с Рафаэлем всегда было так тепло и спокойно. Скажи ей кто-то два года назад, что они станут парой, девушка не поверила бы. Эксцентричный, капризный, эмоциональный художник и охотница, которую он нанял в качестве личной охраны.

И вот они. Спустя два года едут домой, и Сандра не знает человека надёжнее и того, кто бы понимал её лучше, чем он. А капризы и эксцентричность... это лишь одни из черт его характера. И далеко не самые яркие.

* * *

Оставив машину в гараже, пара вошла в дом. Готовить вместе им всегда было весело, они двигались по кухне синхронно, почти как один человек, кухня наполнилась звуками готовки и смехом, и вскоре паста с морепродуктами аппетитно манила своим ароматом из тарелок.

Когда из креманок исчезли остатки панакоты, которую Сандрин приготовила вчера вечером и оставила в холодильнике застывать как раз для сегодняшнего ужина, Рафаэль протянул ей руку:

— Пойдём на пляж. Ночь прекрасна.

* * *

Ночь и правда была чудесна. Волны мягко набегали на берег, будто лаская его — и в один миг девушке показалось, что это они с Рафаэлем: два мира, ставшие одним.

Они гуляли, он рассказывал о выставке, а она расслаблялась, слушая его голос.

Девушка не уловила тот момент, когда Рафаэль опустился перед ней на одно колено.

— Сотни раз представлял, как делаю это, а сейчас робею, знаешь? — застенчиво улыбнулся он. На ладони у него была коробочка с кольцом.

Лунный камень в белом золоте с россыпью бриллиантов по бокам.

— Я долго искал камень, который будет похож на тебя, — тихо сказал он. — А потом понял: он должен светиться в темноте. Чтобы я всегда мог найти тебя. Чтобы ты всегда знала — даже в самой чёрной ночи есть свет.

Ты стала моим светом, когда спасла меня из тех сетей и выпустила в море. Вот только оно перестало быть моим домом. Ведь в нём не было тебя. И какие бы ужасы я ни переживал как лимуриец... я знал, что где-то в этом мире есть ты. Душа, которая любит меня и ждёт.

И прежде чем ты начнёшь спорить и в очередной раз корить себя: «Как я могла тебя забыть?» — мы были детьми, Сандрин. И на твою долю выпало много боли и потерь. И мир людей пострадал не меньше Лимурии. И да-да-да, Лимурия пострадала от людей, но... именно ты научила меня ненавидеть лишь тех, кто по-настоящему виновен.

Я видел, что не все люди плохие, ещё когда учился и преподавал живопись в университете. Я люблю и радуюсь успехам своих студентов. Но ты... ты осветила мой мир. Ты дала мне смысл. Смысл, кроме долга Бога моря перед своим народом.

Любовь к тебе освещает мой путь, делает меня терпимее ко многим человеческим слабостям. Я обожаю твою улыбку и твоё желание помочь. Ты будто хочешь охватить собой весь мир и защитить его — потому что любишь так же, как я...

Он замолк на миг и усмехнулся.

— Порой так ревную. Потому что хочу, чтобы ты чаще улыбалась только мне и была только моей. Я знаю, что порой я невыносим и быть со мной непросто. Но я обещаю делать тебя счастливой каждый день и любить тебя до последнего вздоха. Ты станешь моей женой?

На глаза девушки на миг навернулись слёзы, и она еле слышно выдавила из себя:

— Конечно, да!

Рафаэль надел кольцо на безымянный палец и, поднявшись, обнял её, касаясь губ нежным поцелуем.

В этот миг небо над островом озарили яркие огни фейерверков. Девушка знала: любимый не мог не привнести в этот момент красок.

Томас с улыбкой покидал наблюдательный пункт. Кем он только не был, работая с Рафаэлем, но вот пиротехником бывать не приходилось. А впрочем, ради друга и хорошего дела — что только не освоишь.

Кажется, время он рассчитал идеально.

— Пусть ваша жизнь будет такой же яркой, — улыбнулся он, усаживаясь в машину и бросая последний взгляд на салют над островом.