Буллимакау (джен)

В детстве она очень любила читать — болезненному домашнему ребенку чтение представлялось спасением от реального мира, где был пьяный отец, вечные скандалы и-за денег и издевки одноклассников над «заучкой», не умевшей драться и виртуозно материть всех вокруг.

Детских книг дома особо не водилось, кроме зачитанного до дыр сборника сказок народов мира, «Конька-горбунка» и «Сказок» Пушкина. И она потихоньку переключилась на взрослые книги. Так потихоньку она и добралась до «Жизни на Самоа», написанной, как она потом выяснила, женой английского писателя Роберта Льюиса Стивенсона. Того самого, автора знаменитого «Острова сокровищ».

Про «Остров сокровищ» она тогда не знала, книги этой в их маленькой школьной библиотеке не было, а вот «Жизнь на Самоа» показалась ей окошком в совершенно новый мир. Она мало что понимала в хитросплетениях местных событий, цепляясь либо за экзотические описания тропической природы, либо за привычные бытовые сценки.

Так вот, история с буллимакау в ее память врезалась намертво. Стивенсону по состоянию здоровья нужно было пить молоко, а с молоком на Самоа были проблемы. И жена писателя решила купить корову. А привели им вместо коровы нечто, которое сам продавец называл буллимакау. Буллимакау было рогатое, без признаков вымени, тощее и очень злое. Покупать такое Стивенсоны отказались наотрез, чем очень продавца обидели. И девочка еще долго потом хихикала, вспоминая это чудо природы. То ли дело бабушкина Красотка — она, конечно, тоже рогатая и бодучая, но зато молока в день дает чуть не по ведру!

Про буллимакау она не вспоминала очень долго. Время шло, девочка выросла, книжку про Самоа отец по пьяни пустил на растопку еще в лихие девяностые… И вот однажды, возвращаясь с работы, она увидела тощее, рогатое нечто зеленого цвета. Буллимакау! Город решил облагородить улицу арт-объектом, и какой-то очень креативный скульптор изваял статую зеленой коровы. В натуральную коровью величину.

На спину лежащей буллимакау карабкалась малышня или усаживались поболтать подростки. А местные гопники от избытка дури однажды обломали несчастной буллимакау левый рог. Так она и лежала под неласковым северным солнцем, щуря усталые глаза и склонив зеленую морду с одним длинным рогом. И повзрослевшая — или правильнее, постаревшая — девочка, проходя мимо, кивала ей, как старой знакомой.