Бордель на дворцовой площади (джен)

Солнце лениво поднималось над столицей, золотя белые колонны дворца. Первые лучики разбегались по мостовой. Молодой надзорщик, сопя под нос, торопливо, то и дело спотыкаясь, шагал через всю площадь к заведению, что распахнуло свои алые двери ровно против дворца правосудия.

Если какое здание и могло самым своим фасадом насмехаться над горожанами, так именно вот это, окруженное розовыми свечами и провонявшее духами всю площадь. Издевательски подмигивали розовые фонари, качавшиеся над дверями. Бесстыдно выгибались каменные статуи в виде полуголых девиц. Даже цветы как будто скрывали между темными лепестками греховные тайны.

Надзорщик нахмурился, сжал в кулаке заветное постановление со свеженькой, ярко-красной печатью. Уж сегодня он непременно положит этому бесстыдству конец, наведет в городе порядок!

Двери распахнулись податливо под его рукой, и господин надзорщик шагнул внутрь. Радушно приняла его в объятия невесомая розоватая дымка, струившаяся по всему залу. Ноздри защекотало от сладковатых благовоний. Перед глазами расплывались очертания мебели. Затененные ниши и газовые занавески скрадывали углы и грани. Бедный надзорщик с непривычки пошатнулся, и тут же его заботливо подхватили под руки. Колени подогнулись, и миг спустя он уже повалился на мягкий диван.

— Простите, господин, — томный шепот раздался у самого уха, прошелся по коже теплой волной и растаял среди розоватой дымки, — в столь ранний час мы не принимаем гостей.

Девичий голос был обманчиво сонный и слащавым ядом тек в уши. Но господин надзорщик никому себя провести не давал. Он выдернул руку из коготков этой девицы, отшатнулся, так что кубарем повалился с дивана на ворсистый ковер и, стоя на четвереньках, вперил в нее яростный взгляд.

К несчастью, преисполненный праведного гнева взгляд упал на грудь, едва прикрытую прозрачной тканью. Бесстыдница вышла к нему в просвечивающей сорочке и шелковом халате нараспашку, будто только с постели встала. Бедняга мотнул головой, завозился на полу, с трудом поднялся и принялся тщательно отряхивать надзорский мундир. В жизни бы он не сознался, что боялся опять засмотреться на бесстыже выставленные прелести.

— Я тебе не гость никакой! — обиженно буркнул он, одернул полы мундира и ткнул указательным пальцем в желтую нашивку. — Я надзорщик высшей нравственной канцелярии! У меня ордер на досмотр богадельни вашей!

Под конец он так разошелся, что аж запыхался, и тяжело сопел теперь. А девица только расплылась в отрешенной улыбочке, подняла руки раскрытыми ладонями вверх и отступила на пару шагов.

— Ты мне поулыбайся тут… — надсадно дыша, выдавил надзорщик. — Недолго… улыбаться-то осталось! Я вашу богадельню… живу прикрою!

— Сколько шума…

Проверяющий резко развернулся на манерный, мурлыкающий голос, который словно застрял между мужским и женским. На нижних ступенях остановился сам хозяин этой обители порока. Он, как и девица в зале, спустился в одном шелковом халате, небрежно подвязанном пояском.

— Чем же обязаны вашему визиту, дорогой мой офицер?

Последние слова этот негодяй и вовсе промурлыкал, как настоящая куртизанка. Надзорщик сжал кулаки. Под пальцами захрустел заветный лист с печатью. И он, вспомнив о деле, ткнул листом в нос владельцу борделя.

— Вот! Ордер! На обыск!

— Какая прелесть…

Он ни единым мускулом не дрогнул, будто не его дыру обыскивать пришли. Надзорщик пригляделся подозрительно, но никакого подвоха найти не сумел. Хозяин стоял на нижних ступенях широкой лестницы, небрежно опершись на покатые перила. Светлые с проседью волосы небрежно падали на плечи. В вырезе халата виднелся треугольник голой костлявой груди. Из-под пол халата выглядывали босые ступни, ухоженные, точно как у девицы, что расселась теперь на диване. И ухмылялись они схоже, прохвосты. Надзорщик поджал губы и грозно, на манер своего начальника, наморщил нос.

— Я говорю, что у меня ордер на досмотр вашего заведения, — с нажимом повторил он и встряхнул заветной бумагой. С печатью красненькой. — Вы обязаны не противодействовать работе высшей нравственной канцелярии. Ясно вам?

— Как же не уяснить? Очень все ясно. Обычно, правда, с обыском группами приходят, — владелец опёрся холеной рукой на перила, смерил грозного проверяющего непристойным взглядом из-под ресниц и наклонился к нему почти вплотную. — Но вам виднее, разумеется.

Его губы, ровные, будто накрашенные, растянулись в издевательской улыбке. У надзорщика кровь в жилах вскипела. И как он мог забыть? Так спешил провести обыск, что сам в одиночку рванул!

Между тем владелец небрежно махнул рукой, так что широкий рукав халата съехал до локтя, и немного посторонился на лестнице.

— Что ж, проходите, мой дорогой.

— Я вам никакой не дорогой! — выкрикнул тот прямо в напыщенное лицо, стиснул кулаки и взбежал по лестнице.

— Как пожелаете, мой недорогой, — насмешливо откликнулся владелец и неторопливо зашагал следом. — Что желаете первым делом осмотреть?

— С комнат ваших начну! Наверняка там запрещённое всякое!

* * *

Бедный надзорщик шнырял из комнаты в комнату, сдергивал белье с постелей, краснел при виде всяческих плетей и вытянутых предметов, прожигал гневными взорами хозяина и бежал дальше, как потерявшая след ищейка.

Второй этаж борделя, как ни удивительно, представлял собой длинную череду однообразных, вычурных спален с огромными кроватями. Надзорщик, в десятый раз отшвырнув омерзительный предмет известной формы, вытер перепачканные, замасленные пальцы о простыню и выскочил в коридор. Взгляд его, в отчаянии метавшийся по однообразным темно-красным прямоугольникам, вдруг зацепился за неприметную узкую дверцу темного дерева.

— А за этой комнатой что?

Он потянулся было к этой двери, но холеная рука преградила путь. Хозяин вклинился прямо перед ним и выдавил фальшивую улыбку.

— Поверьте, мой милый, вам не стоит туда заглядывать.

— Вы не можете мне препятствовать! — дрогнувшим голоском выдавил надзорщик, отпихнул его с дороги и повернул ручку. — У меня ордер. Я все буду осматривать! А если попытаетесь помешать, под стражу вас отправлю!

— И в мыслях не было вам мешать, мой милый, — миролюбиво развел руками хозяин, — никто здесь вам мешать не посмеет. Мы тут все — чрезвычайно законопослушны и добропорядочны.

— Добропорядочны, как же! — насупился тот и сердито зыркнул на лживого бордельщика. — Вы тут это… непотребства разводите! И всякие соития противоестественные!

— Непотребства! Ужас какой! — владелец округлил глаза, приложил руку ко рту и нарочито испуганно ахнул. — Впервые слышу! Если так, то надо же срочно прекратить! Немедленно!

Надзорщик растерялся. Пальцы соскользнули с латунной ручки. Он робко глянул на хозяина. Подался к нему. Неуверенно заглянул в перекошенное от возмущения лицо.

— П-правда? Вы… вы все прекратите?

— Разумеется! — спешно закивал тот. — Мы же не станем нарушать священные законы и многовековые традиции возлюбленной нашей родины!

Надзорщик украдкой смахнул с глаз скупую мужскую слезу. В груди забилось чаще сердце. Он знал! Он верил, что работает не напрасно. Ведь люди — даже вот такие заблудшие души, как этот держатель борделя, — должны осознать, как важно обществу блюсти целомудрие и хранить нравственность. Господин надзорщик верил, что однажды сможет достучаться до каждого.

Но тут хозяин борделя медленно растянул свои подведенные губы в ухмылке.

— У вас же есть доказательства этих ужасных деяний, правда, господин мой хороший?

— Н-н-н-нет… — проблеял тот.

Его голос предательски надломился и сошел на жалкий писк. Горло сдавило. Перед глазами все смазалось, помутилось вдруг. Он сильнее затер глаза. Сцепил зубы до скрежета.

— А-а-а… жаль тогда, — без капли сочувствия в переслащенном, мурлыкающем голосе ответил хозяин. — Ну, на нет и суда нет. Спасибо, что зашли тогда, всегда чрезвычайно вам рады.

— Я найду! Я вот прямо сейчас и найду!

Господин надзорщик рывком распахнул дверь, ворвался внутрь и застыл столбом. Рот разинулся беспомощно. А со спины кошачьей плавной походкой подкрался коварный бордельщик, поправил лацканы на его мундире и обошел оцепеневшего проверяющего по дуге.

— Что же вы не осматриваете, милый мой? — расплылся он в самодовольной улыбке. — Если угодно, могу продемонстрировать, как это все работает. На себе опробовать не желаете?

Тот нервно, торопливо замотал головой. Он никак не мог оторвать взгляда от жуткого деревянного сооружения в виде вставшего на дыбы коня. В причинном месте, тщательно отполированное и блестящее от масла, поблескивало нечто такое, что долго ещё будет преследовать несчастного в кошмарах. Беспомощно разевая рот, он развернулся к владельцу борделя и ткнул пальцем в срамную приспособу.

— Вот это… это!.. Да вас в тюрьму за это надо!

— Возможно, и надо, — миролюбиво согласился тот, оттянул на груди халат и жестом ярмарочного циркача выудил на свет сложенный вчетверо лист. — Но у меня на это средство разрешение имеется.

— Но это же… это же… — беспомощно всхлипнул тот, попятился и вжался спиной в дверь. — Как вы можете вообще?.. Это же… Да как вообще вам разрешение на такое выдали?!

— Это, мой милый, знать надобно, — расплылся в хищном, похабном оскале владелец борделя, — где ваше начальство предпочитает ночи коротать и какие приспособления предпочитает использовать. А я всего лишь хорошо делаю свою работу, чего вам и от всего сердца советую.