Дом волшебников (джен)

Прекрасный белый олень мчался сквозь чащу, высоко взбрасывая длинные ноги и вскидывая голову, увенчанную мощными рогами. Лай собак и ржание лошадей преследовало его, снег вылетал из-под копыт. Сделав последнее усилие, олень перескочил в два прыжка через неширокую речушку и помчался, постепенно теряясь, вниз с горы.

Показавшаяся немногим позже красивая женщина в амазонке верхом на лошади натянула поводья, схватила из-за спины лук и прицелилась.

— Он честно заслужил свою жизнь, Сьюзан! — выехавший на речной берег мгновением позже высокий, статный мужчина в короне мягко положил свою руку на верхнее плечо лука.

— Ты прав, — улыбнулась Сьюзан, убирая лук. — В любом случае это была неплохая гонка.

— Говори за себя, — новые участники охоты — несомненно, родственники первых двух, на что указывали сходные черты лица — появились из леса. Сказавший это худощавый темноволосый мужчина раздражённо цокнул языком. — Мы не достигли цели, Питер. Олень ушёл.

— Это была славная борьба, Эдмунд. — повторил Питер. — В любом сражении могут возникнуть досадные повороты, нужно уметь принимать их.

— Совершенно верно, — Сьюзан подъехала ближе к недовольному охотнику, словно вставая между Эдмундом и Питером.

Эдмунд снова раздражённо цокнул, но спорить не стал. Вместо этого он обратился к спешившейся второй женщине в их компании:

— Люси, ты решила прогуляться? Зимой, в снегу?

— Я не знаю, — Люси обернулась к ним, её лицо выражало смесь любопытства и недоумения. — Но разве не чувствуете вы этого?

— Чего именно? — Питер тоже спешился и поспешил к ней.

— Место. Оно мне знакомо... — Люси огляделась, а потом неуверенно отправилась в лес. — Меня как будто тянет в эту сторону.

Питер и присоединившиеся к нему Сьюзан и Эдмунд переглянулись и отправились вслед за сестрой.

Долго идти не пришлось: едва зайдя в лес, Люси свернула в сторону и спустя примерно тысячу шагов уткнулась в длинный серебристо-серый столб.

— Какое странное сооружение посреди леса, — фыркнул Эдмунд. — Кому нужен столб здесь?

— Это не просто столб, — Питер обошёл вокруг несколько раз. — Это фонарный столб.

— Но вопрос Эдмунда логичен, — Сьюзан нахмурилась. — Почему посреди заповедного леса стоит фонарный столб?

— Очень знакомый... — задумчиво протянул Питер. — Я помню его, помню... Давным-давно, когда мы едва вышли из детского возраста... А кто-то и не вышел... Это первое было, что увидели мы, прибыв сюда. Почему я не помнил этого раньше?

Он посмотрел на своих брата и сестёр: они были также в недоумении, однако в лицах их прочел он признак узнавания. Вспоминали, точно вспоминали.

Ответа на вопрос, впрочем, не было. Возможно, магия особая этого места, заглушающая прошлое. Все четверо стали осматриваться, желая узнать или вспомнить как можно больше, и вскоре заметили, что деревья сплетаются в одну сплошную массу с небольшим... проходом.

И конечно же, решительная Люси сделала первый шаг в неизведанном направлении, храбро шагнув в сторону этого, ещё пока непонятного явления.

Долго идти не пришлось. Уже через несколько минут все четверо уткнулись в нечто странное, не дерево, а дверь. Жизнь в Нарнии приучила их ничему не удивляться, однако это было странно даже для них.

В этот раз Питер, отодвинув Люси, Сьюзен и Эдмунда за свою широкую спину, первым открыл дверь и ступил на летнее ночное поле. Да, это была не Нарния, более того — другое время года...

— Где мы? — обернувшись на вопрос Сьюзан, Питер отметил, что и она, и Люси с Эдмундом несколько помолодели. Нет, они не стали детьми, но выглядели как молодые люди, только что ступившие на дорогу взрослой жизни.

— Не знаю, — ответил он осматриваясь. — Думаю, что это не Нарния, но и не прежний наш дом. Сердцем я чувствую, что это Англия, но она кажется мне чужеродной, словно нас не должно было быть здесь. Думаю, нам лучше вернуться и подробнее разузнать и об этой двери, и о магии, связанной с ней.

— Не получится, — кисло заметил Эдмунд. — Двери больше нет.

Питер почувствовал, как сердце тревожно забилось. Куда привёл он своих родных? В какую западню? Ответственность снова навалилась на плечи.

— Нам нужно укрытие, — Питер не собирался позволять панике взять верх над разумом. — Переждём ночь, а дальше узнаем, куда мы попали и что делать.

Им повезло — рядом, к счастью, был лес, в котором они смогли добыть и хворост для костра, и пищу — два жирных кролика стали отличным ужином. Стали бы — хвороста было много, а вот с огнём возникла заминка. Собираясь на охоту, все четверо не предполагали длительного отсутствия в замке, поэтому взяли лишь самое необходимое. Конечно, среди вещей были и кресало, и кремень, и трут, но все они были в седельных сумках. Там же и остались.

— Видимо, сегодня придётся спать на голодный желудок, — скривился Эдмунд. — Я не настолько голоден, чтобы есть сырого кроля. Думаю, дамы тоже.

Сьюзен с Люси лишь вздохнули. Последняя потянулась к сложенному в кучу хворосту, взяла тоненькую веточку, повертела задумчиво и вскрикнула от неожиданности: веточка вспыхнула в её руках.

— Что это? — бросив горящую ветку в кучу хвороста, Люси отшатнулась к Питеру.

— Не знаю, — Питеру всё это не нравилось. Ему вообще не нравилось всё, не имевшее объяснения, однако он понимал, что обязан защитить своих.

— Не стоит бояться, друзья мои, — раздался бархатистый рык, казалось бы, из неоткуда. — Ваши страхи беспочвенны, ваши вопросы получат объяснения.

— Аслан! — воскликнула Сьюзен.

Да, это был он. Подсвеченный пламенем разгоревшегося костра, к ним вышел бесшумно огромный благородный лев.

— Вы проделали долгий путь, друзья мои, — начал Аслан, когда первые приветствия и восторги улеглись. — Из Англии времён Второй мировой войны вы попали в Нарнию, привели её к процветанию, прожили там часть Золотого века, — пояснил он. — однако дорога ваша не кончилась там, теперь вы оказались в Англии 980 года.

— Но почему? — в голосе Сьюзен явственно слышалось разочарование.

— Этому миру необходима помощь, — внимательно посмотрел на неё Аслан. — Пророчество было: грядут чужеземцы, пришедшие из тех краёв, куда не добраться и за всю жизнь. И принесут они с собой новую эру. В жилах их будут силы, могучие, необычные, которыми они щедро поделятся с окружающими. И начнёт просыпаться магия, заснувшая когда-то в душах и сердцах.

— Но почему именно мы? — не успокаивалась Сьюзан. Её глаза ярко блестели, очевидно было, насколько для неё трудно прощаться с миром Нарнии, где была комфортность и стабильность и отправляться навстречу новому и неизвестному.

— Вас выбрала судьба. Некоторые души приходят в этот мир как наставники. Ваша судьба определилась в тот миг, когда Люси открыла дверь в Нарнию, пересекла границу между мирами. С тех пор всё вело вас к этому: помогать, обучать, стать примером.

— Учить магии? — Эдмунд выглядел очень скептически. — Мы сами о ней ничего не знаем, куда уж нам других учить.

— Вы научитесь, — Аслан улыбнулся и стал медленно растворяться в воздухе. — И поможете научиться другим раскрывать свои способности, открываться новому миру.

* * *

Следующие несколько месяцев короли и королевы Нарнии провели в путешествии по Англии. На этом настоял Питер: нужно было сперва присмотреться к обстановке и взглядам людей, чтобы быть во всеоружии. Сьюзан на это заявление вспыхнула и возразила, что их миссия учить, а не готовиться к войне. Однако неожиданно Эдмунд поддержал брата, напоминая, что может случиться, если попадаешь в неизведанное и доверяешь первому встречному.

Сьюзан промолчала: она не забыла их историю, но считала, что Эдмунд заслуживал понимания и прощения. Да и впоследствии выяснилось, что Питер был прав: обстановка в Англии была вовсе не радужной и никак не способствовала возложенной на них миссии. Пришедший к власти в 978 году король Этельред II никак не мог справиться с набегами датчан, предпочитая откупаться. И налог, возлагаемый на жителей страны, всё рос и рос, что, естественно, вызывало недовольство подданных.

Местные аристократы, на которых и был возложен сбор податей, прикрываясь именем короля, явно злоупотребляли своей властью. Авторитет короля от этого только падал, недоверие и к нему, и ко всей аристократии в целом росло. Соответственно, даже намёк на принадлежность к этому слою общества вызывал негодование. А они — все четверо — резко отличались от простых англичан. Приходилось быть весьма осторожными в своих действиях и передвижениях.

Кроме того, пришлось столкнуться с ещё одной проблемой — Аслан сказал им о предназначении, но не рассказал, что именно надо делать. Как управлять самим своими открывшимися способностями, не говоря уже о том, чтобы учить этому других.

— Как всегда, — бросил однажды Эдмунд в конце очень плохого и длинного дня, когда им всем пришлось спасаться бегством и укрываться в пещерах от местных жителей, — Аслан приходит с великим знанием и даёт нам его жалкие обрывочки.

— Аслан, должно быть, считает, что до всякого знания нужно дойти своим умом, — примирительно сказала Люси.

— Да? И как? — Эдмунд всё больше разъярялся. — Если мы избранные, почему бы сначала не научить нас? Прежде чем мы будем искать таких же избранных.

— Аслан доверяет нам, — уверенно сказал Питер. — Знает, что мы справимся. И не называй наших будущих учеников избранными — не мы выбираем их, да и магия может пробудиться в ком угодно, когда угодно. Наша задача — увидеть эту искорку, не дать затеряться.

— И вот здесь мы с тобой никогда не сойдёмся, — чуть тише, но по-прежнему упрямо и пылко сказал Эдмунд. — Не поверю, что магия может пробудиться в одном из тех крестьян, преследовавших нас с топорами и вилами сегодня...

— Как знать, как знать, — усмехнулся Питер.

Эдмунд лишь закатил глаза, решив не вступать в дальнейшие прения со старшим братом.

Питер вздохнул, понимая, что в чём-то Эдмунд прав. Особенно насчёт их способностей. Услышать об этом — одно, а вот пользоваться — совсем другое. Легче всего было Люси. Она и в Нарнии часто занималась разными травами и варила разные лекарственные средства. В какой-то степени просто продолжила свои эксперименты. Кроме всего прочего, Люси будто чувствовала, когда кому-то нужна помощь, направляя и остальных. Да, не зря именно Люси когда-то стала проводником в мир Нарнии — самая чувствительная ко всему непознанному.

Способности самого Питера давались ему гораздо труднее. Он обнаружил, что помимо базовых, видимо, вещей во взаимодействии с разными стихиями, которыми в равной степени наделены все из них — разжигать огонь, например — может поднимать в воздух предметы, перемещать, а также создавать невидимую защиту, что-то вроде прозрачной стены. Но всё это требовалось изучать и развивать, времени на это уходило немало, учитывая, что им ещё нужно было постоянно перемещаться.

Не легче обстояло дело и у Сьюзан с Эдмундом. Сьюзан, впрочем, обладала большим запасом терпения, постоянно и упрямо тренировалась в том, что ей давалось лучше всего — зачаровыванию предметов: пускала в пляс листья и веточки, превращала одни предметы в другие. Иногда получалось не очень, как, например, её попытки камень обратить в котелок, но получалось же.

Способности Эдмунда, надо признать, несколько пугали их всех. Включая самого Эдмунда. И немудрено — он мог управлять тенями. Тени, казалось, вели себя как живые — двигались, повинуясь приказам, отрывались от своего хозяина, удлинялись или укорачивались, могли припасть и слиться с другой тенью. Надо сказать, что в тот момент хозяин тени, к которой «прилипала» освободившаяся тень, чувствовал какой-то страх, переходящий в недомогание. Зачем нужна была эта способность, не могла понять даже Сьюзан, славившаяся своим умом в Нарнии. А сам Эдмунд болезненно и восторженно всё это воспринимал.

Особенно потому, что Питеру всё это поначалу не нравилось, сильно. Выбрав момент, старался поговорить с братом. Эдмунд обычно отмалчивался — за годы в Нарнии он научился сначала наблюдать, а потом уже сражаться. Питеру, однако, удалось и тут пробить его щит. И произошло это в одном из разговоров. Дождавшись, пока сёстры были заняты ужином, Питер подошёл к Эдмунду, сидевшему невдалеке от костра и ловящего свою же тень в отблесках огня.

— Опять забавляешься?

— Это не игра, Питер, — спокойствие покинуло Эдмунда, он вспыхнул, словно сухая ветка. — Я не понимаю, чего она хочет. Но это важно.

— Она — тень? — Питер нахмурился.

— Именно! — Эдмунд порывисто вскочил, отчего его тень соскользнула и клубочком улеглась у ног. — Они все чего-то хотят. А я... Я могу всё, понимаешь? Сегодня я случайно причинил боль человеку через тень. Там, в поселении, старик, выкрикивающий бранные слова вслед нам. Я поймал его тень, хотел просто задержать и напугать, но сделал больно тени. И старик тоже кричал от боли. Это может быть мощным оружием и прекрасной защитой, если бы только я научился полностью понимать мир тени, его законы и желания.

— Ты не контролируешь это, — Питер нахмурился ещё больше. — Это не просто плохо, Эд, это чертовски плохо! Кто попадёт в подобный случай следующим? Случайно? Сьюзан? Люси? Может, ты сам? Тень может поглотить тебя...

— И что? Да, не контролирую пока, — Эдмунд подскочил близко-близко. — Но я научусь, потому что это часть меня, я так чувствую.

Казалось, его также пугает всё это, но в то же время и завораживает — и это пугало Питера больше всего прочего.

Эдмунд больше не стал откровенничать, он вообще не любил говорить об этой своей особенности, предпочитая доверять помыслы другим существам — змеям, с которыми научился разговаривать. Это, видимо, стало его второй особенностью.

Обнаружили они это совершенно случайно: собирая хворост, Люси чуть не наступила на змею. Именно тогда впервые Эдмунд заговорил на языке, который все они слышали впервые. И не понимали. А вот змея прекрасно поняла и не стала жалить Люси. Уползла в густую траву.

Учитывая всё это, положение Пэвенси было плачевным. Питер иногда позволял капельке сомнений просочиться в свою душу: в конце концов, их как котят выбросили в неизвестность, выбирайтесь как хотите. Он не позволял этим мыслям долго задерживаться, больше его занимала другая проблема, о чём он и заговорил однажды у костра:

— Мы всё делаем неверно.

— Что ты хочешь сказать? — Люси, помешивая очередное зелье, посмотрела на него. — Мне казалось, у нас стало получаться: в новом поселении удалось найти несколько человек, заинтересовавшихся магией, в них видна та самая искорка.

— Или тебе хочется видеть в них магию, — Эдмунд, лежавший недалеко на ворохе соломы, перестал делать вид, что спит.

— Перестань, Эдмунд, — Сьюзан резче, чем хотелось бы, пресекла начавшуюся было ссору.

— И правда, остановитесь. — Питер всё же хотел донести до них свою мысль. — Что с того, что мы нашли тех, в ком пробуждается магия? Завтра жители ополчатся на нас — они уже косо посматривают, и нам придётся всё бросить и уйти. Так было уже. А найденные... Пойдут ли они за нами, видя отношение? Пойдут ли в неизвестность?

— Нам нужно место, — первой сообразила Сьюзан. — Место, где мы могли бы собрать их и гарантировать безопасность.

— Её можно гарантировать? — Эдмунд покачал головой. — Только выбрав место? Не думаю. Я считаю, что нам необходимо тщательно подходить к отбору, доверяя только тем, кто сможет сохранить тайну.

— И опять мы об избранности? — Люси вспыхнула. — Мы не можем выбирать, кто достоин, кто нет. Если искра зажглась в душе — этот человек уже избран.

— Это ошибочная позиция, — Эдмунд сверкнул глазами. — Она ведёт в пропасть, к провалу!

— Но твоя позиция с избранностью тоже не идеальна. — Питер подошёл к брату. — Это ведёт к разложению в обществе. Хотя и отметать совсем её нельзя, нужно тщательно подходить к вопросу передачи знаний. Но для этого нам нужно в первую очередь место. Дом для волшебников. Желательно скрытый от глаз тех, в ком искра не пробудилась.

Эдмунд встал и пристально посмотрел на Питера:

— В нашем положении это кажется разумным. Но как мы найдём это место?

— Попросим магию, конечно же. — Люси улыбнулась. — Прислушаемся к себе, обратимся к стихиям. Они укажут нам путь.

Не все были с этим согласны, однако и других идей не было. Пришлось полагаться на интуицию и внутреннюю силу. Создавать новые ритуалы — призыва магии, отклика природы... И долго-долго шёл поиск их. К тому времени, как ветер нашептал о месте заповедном, где редко бывают люди, а месяц и солнце указали путь, у всех четверых появились последователи, согласившиеся уйти из мест своих навстречу магии, силе и мечте.

Силы природы привели их в долину в горах, в центре били родники с чистой ключевой водой, рядом шелестел лес густой, а озеро с тёмной водой почти бесшумно перекатывало волны.

— Это идеальное место, — сказала Люси. — Здесь чувствуется магия.

— Здесь будет наш дом, — добавил Питер.

Даже Эдмунд был доволен и с полной отдачей включился в строительство.

Конечно, не обошлось без магии — нужен был большой дом и достаточно скоро. Но фундамент закладывали лично Пэвенси. Питер считал, что это необходимая отдача: закладывая тяжёлые камни, они вплетали в будущий дом частичку себя.

Много дней они трудились не покладая рук. Питер создал мощные защитные чары вокруг территории. Он же, по мере разрастания строительства и понимания, что будет не просто дом, а замок, спроектировал тайные ходы и лестницы, которые меняли направление по команде. Он также, не сказав остальным, зачаровал камни фундамента, чтобы они становились крепче с каждым годом. Их замок должен был стать надёжнейшим местом, сохранившимся много лет спустя их ухода из Англии, поддерживающим все новые и новые поколения. И удобным — он позаботился, чтобы в замке было всё необходимое для комфортной жизни, включая систему водоснабжения и канализации, на которую их ученики смотрели с благоговением.

Эдмунд спроектировал подземелья, где планировал заниматься со своими учениками. Он же придумал зачарованные факелы, светившиеся постоянно тёплым светом. По его плану в подземельях должны были располагаться комнаты для занятий зельеварением — прохлада этих мест позволяла сохранять ингредиенты свежими.

Сьюзен создала библиотеку. И старательно впоследствии наполняла её новыми свитками, а затем и книгами.

— Ни один ученик не должен остаться без ответа, — часто говорила она. — А наши знания тоже надо записывать, чтобы передать их будущим магам.

Возможно, это был её способ справиться и принять новый мир, в котором она не чувствовала себя до конца комфортно. Питер один раз случайно застал её обессиленно-подавленной, прислонившейся к оконному проёму в одной из уже построенных частей замка.

— Что случилось? — желание защищать подняло голову, как змея Эдварда.

— Люди в деревне. Той, что в нескольких милях отсюда. — Сьюзен не поворачивалась. Голос её звучал глухо и напряжённо. — Они считают нас опасными. Колдунами.

— Так, по сути, и есть, — Питер постарался перевести всё в шутку, но, видя, что это не помогает, перешёл на спокойный и серьёзный тон. — Мы знали это, знали, на что шли.

— Нет, не знали. — Сьюзан повернулась к нему. — Аслан верил в нас, потому и закинул в прошлое на много-много сотен лет, дал землю и не дал инструмент, чтобы её вскопать. Какой из этого прок будет?

— Будущее магии. — веско заметил Питер. — Посмотри: наши ученики учатся, некоторые уже подумывают об открытии собственных школ в других странах. Разве это не победа?

— Нет, ведь мы обещали защитить своих учеников. А нас боятся даже в той деревеньке. И совсем нет уверенности, что не попытаются уничтожить. — лицо Сьюзен исказилось от боли. — Что будет там, в далёких землях, с ними?

— Мы дали им выбор. Они выбрали принять себя и помочь в принятии другим.

— Это неправильно. — Сьюзан покачала головой, но спорить дальше не стала. Однако впоследствии добавила несколько мощных разработок к стенам здания.

Люси занималась по большей степени внешним обликом — планировала жилые комнаты, классы. Строила теплицы для растений. Работала на кухне. И позаботилась о месте для жизни выучившихся волшебников — спланировала и построила небольшую деревеньку недалеко от замка.

Не по дням, а по часам рос замок и настал тот день, когда Хогвартс — так решили назвать они замок из-за большого количества диких кабанов, оккупировавших долину — был готов принимать учеников.

Конечно, ничего ещё не было закончено: понадобились годы, чтобы выстроилась система обучения. Не сразу Пэвенси пришли к мысли о разделении всех учеников на четыре больших дома. По именам своих наставников. К тому моменту их первые ученики уже ушли в свет, зажигая новые искорки в сердцах, а новые ученики и забыли настоящие имена своих учителей. Да, имена тоже пришлось сменить. Питер боялся временных парадоксов: в конце концов, где-то в Англии могли жить их далёкие предки, безопаснее было скрыть свои имена. Так, Питер стал Годриком Гриффиндором, основателем славного дома Гриффиндор, Сьюзан — Ровеной Рейвенкло, Эдмунд — Салазаром Слизерином, а Люси выбрала себе имя Хельга Пуффендуй.

История Хогвартса началась здесь и сейчас, как и история магии в этом мире. У них всё получилось, порой думалось Питеру. Аслан был прав: они были выбраны судьбой. Именно эти мысли помогали ему преодолеть страхи. Убеждали не замечать, как отдаляется Эдмунд, становится строже и назидательнее Сьюзан. Закрывал глаза на обеспокоенность Люси, чьи чувства и дар предвидения усиливались. Убеждал себя, что это небольшая плата — они могут себе это позволить. Так было легче. Всем.