Ах ты ж, говорящая рыба (джен)

Тихий всплеск — и он снова в воде.

Вардан развернулся в глубине и взглянул на качающуюся на волнах лодку. Старик лишь вздохнул. Доброе сердце оказалось сильнее голода.

Жабры работали часто и глухо — он чуть не лишился жизни по собственной глупости. Ему повезло, и старик его отпустил, но ведь могло быть иначе.

Плавники активно работали, унося Вардана подальше от страшного места. На палубе он был абсолютно беспомощен. Вот если бы оказался на суше — другое дело. Но и на дне что-то не давало ему покоя.

— Дедушка Санасар, — позвал тихонько Вардан, подплывая к невысокой пещере, скрытой среди камней.

У входа медленно колыхалась морская трава, подсвеченная лучами солнца, пробивавшимися сквозь толщу воды. Он замедлился, не решаясь приблизиться сразу.

Сколько себя помнил, дед всегда был здесь. Это к нему приплывали за советом, за мудростью и покоем. Вот и сейчас каменная стена шевельнулась, и перед ним показался мудрый старец.

— Дедушка Санасар, позволь поприветствовать тебя, — склонился Вардан.

— И тебе мира, Вардан, — чуть качнул плавником старец. — Что тяготит тебя?

Вардан вздрогнул. Он давно привык, что дед всегда все знает и видит, но сейчас не был уверен, что хочет поведать ему правду.

— Хорошо, расскажешь, как будешь готов. Я рад, что ты сам приплыл ко мне, как раз хотел послать за тобой.

— Чем могу быть полезен, дедушка?

— Чайки бают, что в горы у берега моря вернулся злой дэв Ээх.

— Ээх? Никогда о таком не слышал.

— Его изгнали за море сотню лет назад, не думал, что он когда-нибудь вернется. Ээх коварен и страшен. Он сеет нищету и смерть.

Вардану стало не по себе.

— Я могу показать тебе его, — продолжил старец. — Его надо изгнать вновь, это дело теперь для вас — молодых.

Санасар проплыл внутрь пещеры, внук последовал за ним.

— Я никогда не показывал тебе это, теперь время пришло.

Вардан с удивлением пронаблюдал, как его дед несколько раз потерся о плоский камень у стены, и тот засветился.

— Покажи мне дэва Ээха, — приказал Санасар и щелкнул хвостом по камню.

— Ого, — не сдержался Вардан, отпрянув от камня.

Тот сменил свечение на картинку.

Берег моря. Скалы. И огромное ужасное чудовище, в постоянном движении меняющее свое обличие. А рядом с дэвом... старик, что не отнял его жизнь сегодня.

— Понятно... Есть нечего. Вот тебе волшебный столик, — вещал Ээх. — Проголодался — постучи по нему три раза вот так: раз, два, три.

Ээх перекувыркнулся и сам постучал по дереву. Мгновение — и стол ломился от еды.

Старик во все глаза смотрел на это чудо.

— Поел, попил, постучи еще три раза: три, два, раз, и все исчезнет.

— Спасибо тебе, добрый Ээх, — проговорил старик, схватил столик и бросился домой. — Век тебя помнить буду.

— Будешь помнить. Будешь! Не будь я Ээх, если ты меня еще не вспомнишь... — ухмыльнулся Ээх.

— Вот это да... — протянул Вардан.

— Жаль старика, — вздохнул Санасар, — погубит его дэв.

— Забыл предупредить, — вновь зазвучал тот же голос, — есть у меня маленькое условие. Ровно в полночь приду к вам в гости и буду до рассвета вопросы задавать. Сумеете ответить — столик ваш. А не сумеете, — грозно пробасил он, — пеняйте на себя! Век меня помнить будете! Ах-ха-ха-ха!

Старик со старухой сжались от страха. Экран погас, и перед дедом и внуком оказался обычный гладкий плоский камень.

— Я должен ему помочь, — выступил вперед Вардан.

— Людям? Мы не должны вмешиваться.

— Делай добро и бросай его в воду. Я должен.

Старец с интересом и, кажется, пониманием посмотрел на внука.

— И как ты намерен это сделать? Ээх обыграет любого.

— Не меня, — стоял на своем Вардан.

— Пожалуй... — задумчиво проговорил Санасар. — Пожалуй... Хорошо. Я помогу тебе.

Старец поплыл из пещеры, внук последовал за ним.

— Ээх изворотлив, умен и чрезвычайно хитер, — наставлял дедушка. — Но и ты за словом в карман не лезешь. Потому запутай его. Заговори. Играй словами и смыслом.

Вардан судорожно соображал, что же он сможет сделать.

— Я учту, дедушка Санасар.

— Давай попробуем, — хитро улыбнулся старец и проговорил: — Тук-тук-тук. Это я — добрый Ээх, я пришел.

— И я пришел, — подхватил Вардан.

— А ты кто такой? Откуда взялся?

— Пришел на тебя посмотреть, аж с другого конца света.

— С какого такого конца? Земля же круглая.

— Круглая не круглая, а четыре стороны имеет.

— Какие это у шара стороны? — удивился "Ээх".

— Северная да южная, своя да чуждая, — усмехнулся Вардан. — Я с той, где ветер живет.

— Ветер — не сторона!

— Пусть и не сторона, а флюгер вертит.

— Флюгер вертит — значит, ветер сильный? — допрашивал "Ээх".

— Сильный не сильный, а мышь чихнула — он и стих.

— Значит, мышь — гигантская?

— Может, и гигантская, да только она в норку юркнула, никто ту норку и не нашел, — качнул головой Вардан.

— Значит, никто и не искал?

— Может, и не искал, да только ту норку весь город стороной обходит — упасть боится.

— Значит, город — маленький?

— Может, и маленький, да только мышь через него три дня бежала — не перебежала.

— Значит, мышь — медленная?

— Медленная не медленная, да только за ней кот во всю прыть бежал и не догнал.

— Чего?!

— Того. Мышь бежала, кот за ней, флюгер за котом, а норка стоит посреди города и ждет.

— Какой кот, какой флюгер, какая норка?! — воскликнул "Ээх".

— Так повторить? Значит, та самая норка, что посреди города стоит, куда флюгер показывает со стороны, где ветер живет, что мышь подняла, когда чихнула, а кот за ней как кинется — и в норку, которую весь город стороной обходит, а из норки мышь ка-ак выпрыгнет — прямо на ту сторону, откуда я...

— Какую сторону?!

— Ту самую, где ветер живет, что флюгер вертит, что мышь подняла, что кота напугала, что в норку юркнул, что в городе стоит, что никто не замечает, потому как все от той стороны бегут, откуда я пришел на чихе той самой мыши, а кот ка-ак прыгнет...

— Ты готов, мальчик мой, — кивнул Санасар. — Удачи тебе.

— Спасибо, дедушка Санасар.

Ближе к полуночи Вардан подплыл к берегу моря, вышел на сушу, обернувшись человеком, и направился к хижине стариков.

— Добрые люди, пустите переночевать...