Неудачник (джен)

Раз начав охоту за амулетом, Седрик уже не мог отступить. Это значило бы признать очередную неудачу, пусть даже и перед самим собой. А уж проведай о его попытках кто-нибудь, например, мамочка, что начнётся...

«Бедный Седди, опять не сумел...» и дальше по списку. И всё это не отводя жалостливо-презрительного взгляда от незадачливого сыночка. Одно слово что «Великолепный».

Иногда, нередко, по правде, он даже жалел, что родился сыном Винифред Мудрой, а не какого-нибудь безымянного мага. Хотя бывают ли маги безымянными? Способности на пустом месте не берутся.

Быть волшебником ему нравилось. Статус придворного мага сам по себе давал желанные почёт и признание, а вкупе с возможностями, предоставляемыми житьём при дворе, всё и вовсе было прекрасно. Но... Было бы, если бы не другие придворные волшебники, давно и прочно заклеймившие Седрика неудачником.

За что бы он ни взялся, они смотрели со скепсисом и недоверием, или ещё хуже: улыбались снисходительно и насмешливо. Он ни о чём так не мечтал, как стереть эти усмешки.

С амулетом он станет самым могущественным из них, заставит всех признать, что Седрик действительно великий волшебник. Его будут уважать. С ним станут считаться. Станут же?

Лишь бы разобраться с надоедливой девчонкой, его новой хозяйкой...

Как нарочно, она всё время крутится рядом. Болтает. Смотрит так... снизу вверх, восхищённо, радостно.

Ещё бы ей не радоваться: жизнь во дворце среди монарших особ, корона принцессы, волшебный амулет свалились с неба. Но почему именно он стал главным объектом ее восхищения, Седрик не понимал. В этом точно был какой-то подвох. Может, тоже смеётся?

Ничего, он разберётся. Со всем разберётся.

Не разобрался. Роковое невезение. Даже тут сказалось. Раз за разом девчонка выбиралась из самых хитросплетённых его ловушек. Легко, играючи. Одерживала над ним победу за победой. И что самое странное — продолжала относиться к Седрику как ни в чём не бывало. Он готов был к страху, презрению, ненависти, но только не к доверчивому дружелюбию.

Оно ставило его в тупик, заставляло теряться в догадках. И оно же заставило сложить оружие, сдаться на милость победителя. Признать, что принцесса превратилась из врага в друга.

А за вещами друзей не охотятся. И Седрик скрепя сердце оставил свою давнюю мечту. Приходилось признать, что Софии амулет куда полезнее.

Но было ли это решение всего лишь признанием собственного бессилия? Возможно. И всё же оно совершенно точно обернулось величайшей в его жизни удачей.