Самое заветное желание (джен)

Уэнсдей с Пагзли играли на кладбище, когда заметили высокую фигуру между могил.

— Дядюшка Фестер! — обрадовался Пагзли, вылез из гроба и повис на шее у дяди.

Уэнсдей тоже обрадовалась, но опускаться до таких девчачьих нежностей, как обнимашки, не собиралась.

— Привет! — сказала она сдержанно, хотя улыбка всё же на секунду появилась на её лице.

— Как поживает моя маленькая мантикора? — спросил дядюшка Фестер, поставил Пагзли на землю и протянул руку Уэнсдей.

Она подумала и подала ладошку.

От электрического разряда её косички разлетелись в разные стороны, а у дядюшки Фестера отскочила верхняя пуговица пальто.

Он довольно захохотал, и Уэнсдей не выдержала, бросила молоток, которым забивала гвозди в крышку гроба, и прыгнула в его раскрытые объятия.

Только с дядюшкой Фестером можно было поделиться любым секретом. Он никогда не говорил, что идеи Уэнсдей бредовые, а эксперименты слишком опасные для её возраста. Да в десять лет дядя Огус Аддамс уже испытывал на себе электрический стул, а бабушка Элладора растопила уже пятый по счёту котёл.

— Как обстановка? Чем занимаетесь? — спросил дядюшка Фестер и растянул губы в беззубой улыбке, отчего сразу стал похож на большую лягушку.

— Тест на выживание, — буднично пожала плечами Уэнсдей. — Сколько Пагзли продержится без воздуха.

— А я-то хотел пошвыряться молниями, — притворно огорчённо вздохнул дядюшка Фестер.

Гробы были тут же забыты.

— Научишь? — попросила Уэсндей.

Дядюшка Фестер расхохотался.

— Как бы твоя мама не закопала меня живьём, а потом не раскопала обратно и прокляла.

— На понт берёшь? — нахмурилась Уэнсдэй.

Дядюшка Фестер с ловкостью фокусника достал из-под полы пальто воздушный шарик, потёр его хорошенько о свой шарф, а потом поднёс к молотку. Проскочила бело-голубая молния с характерным треском.

— Ух ты! — восхитился Пагзли и схватил шарик.

Теперь раздался хлопок. Мордаха Пагзли покрылась копотью, а прилизанные волосы встали торчком.

— Мы же не малолетки, — с укором сказала Уэнсдей. — Настоящую можешь?

— Настоящая, кажется, и так собирается, — сказал дядюшка Фестер и посмотрел на стремительно приближающуюся тучу. — Такие грозы раньше тётушка Ги устраивала.

Но уходить никто не спешил, поэтому они хорошенько повеселились, наблюдая, как дядюшка Фестер ловко перекидывает небольшие шаровые молнии из руки в руку, пропускает искры через рукава пальто и палит зарядами в землю.

Погода вскоре совсем испортилась. Стало темно, поднялся ветер, где-то вдалеке засверкали зарницы. Пришёл Ларч с Вещью на плече и позвал всех обедать.

— Сейчас, — сказала Уэнсдей.

Пагзли убежал вперёд, а Ларч с дядей Фестером обменивались новостями. Уэнсдей взялась за крышку гроба, и тут порыв ветра почти вырвал её из рук. Уэнсдей сдаваться не привыкла, поэтому крышку не выпустила. Верный Вещь уже спешил на помощь — взобрался по её спине на руку и ухватился за кромку.

— Уэнсдей, брось! — услышала она голос дядюшки Фестера.

Строптивая крышка встала вертикально, вырвалась всё же из рук, а потом взмыла вверх, сделала кульбит и наподдала Уэнсдей по затылку. От неожиданности она полетела вверх тормашками, споткнулась и улеглась прямо в гроб. Последнее, что она видела: с одной стороны по воздуху летит Вещь и приземляется ей на живот, защищая от летящего с другой стороны молотка. Потом сверху свалилась крышка, раздался дробный стук и стало темно. Гроб, судя по всему, подхватило ураганом и закрутило волчком. Уэнсдей попыталась сесть, но крышка не поддалась, а из-за сильной качки её сразу отбросило обратно. Кажется, она летела внутри гроба в неизвестном направлении.

Уэнсдей порадовалась, что не успела пообедать, а ещё подумала, что если сохранять абсолютное спокойствие, то кислорода хватит часов на пять. Она окончательно успокоилась, когда Вещь взял её за руку.

За бортом улюлюкал ветер, гроб покачивало, как на волнах, и Уэнсдей нечаянно уснула.