В тихом омуте (гет)

— Как лучше — самой признаться в любви или ждать признания?

— Оба они хуже. (с)

Из реального разговора

Ирка сидела на подоконнике и задумчиво слушала. Мирослава, хрупкая голубоглазая блондинка, похожая на сказочную фею, играла на скрипке. Уроки музыки в школе волшебства были обязательными, считалось, что это развивает воображение и эстетический вкус, что необходимо юным волшебникам. И если Глеб (и Ирка) выбрали класс гитары, то Мирослава предпочла скрипку. Это действительно подходило ей больше — нежный и изящный музыкальный инструмент, требующий идеального слуха. Ирка прежде никогда не была особо дружна с Мирославой, но в последнее время они как-то неожиданно сблизились. У Ирки, по правде говоря, вообще было мало подруг. В младших классах она мечтала подружиться с девочками, но уж слишком сильно от них отличалась, и как-то так сложилось, что чаще Ирка оказывалась «своим парнем» с мальчишками. Доходило едва ли не до того, что Ирка даже дергала девчонок за косички и подкидывала им мышей за компанию с мальчишками, уверенная, что они просто не любят этих девчонок. Правда, все немного изменилось, когда в жизни Ирки появился Глеб — его приколы были слишком жесткими даже для нее, и от него она частенько защищала своих немногочисленных подруг. К счастью, ко времени старших классов и праздничных балов в школе Ирка все это окончательно переросла. Хотя все равно оставалась не девочкинской девочкой. Однако это не мешало ей сейчас смотреть на Мирославу — утонченную, нежную, женственную, похожую на принцессу — и восхищаться ею, как-то абстрактно и чисто, почти без зависти. Существуют же такие — как воплощенные положительные героини сказок. Сама Ирка в сказке была бы разве что ведьмой, которая живет, как отшельник, в пещере, и общается разве что с летучими мышами. Правда, все же было кое-что в Мирославе, что Ирку смущало.

— Вот смотрю я на тебя и думаю, — решилась Ирка наконец-то поговорить начистоту, будто в холодную воду прыгнула. — Ты ведь не слабая и не глупая. К чему вот это все: «ой, Глеб, я не смогу ни шагу сделать без твоих сильных рук, я боюсь пауков-мышей-лягушек-далее по списку, я не перейду ни через лужу, ни по скользкой дорожке, и вообще, я сделаю милые глазки, и вы ведь отдадите мне все школьные награды»? Ты ведь даже сильнее меня. Он выбрал тебя. Ты можешь открыто довериться ему, ты можешь дружить и беспечно щебетать с подругами. Тебе доступна простая жизнь, от которой я закрылась на семь печатей. Он хороший человек, но ему нужна та, кто направит его энергию в мирных целях. Если это не я, а ты… Так тому и быть. Но зачем строить из себя такую карикатурную слабость? Ты же девушка! А знаешь, что это значит? Ты сила! Ты красива! Ты любовь! Зачем работать над собой, прокачивать свои навыки, если можно сделать просто милые глазки? Но какой в этом смысл? Ты сильная! Ты умная! Ты меня победила! Ты кучу всего знаешь и умеешь! Зачем ты себя принижаешь? Что ни говори, а жизнь обязательно потребует доказать — чего ты стоишь сама по себе, без всяких «прЫнцев», которые могут себя уверенно чувствовать только на том фоне, когда ты без него ничего не можешь, — не хотелось желать другому человеку своих «уроков жизни», но Ирка прошла практически школу молодого бойца рядом с отцом, который постоянно требовал от нее быть сильной, никогда не плакать и не сдаваться, да и вообще хотел мальчика. Поэтому Ирка ну никак не могла смириться с тем, зачем Мирослава так себя уменьшает.

— Но ведь это работает, — просто ответила Мирослава. — Я еще и не то могу. Говорят же — сила женщины в ее слабости. Может, если бы ты просила поддержки, не бежала впереди паровоза, не призналась бы ему первая в любви, он бы был с тобой. Мужчине надо давать возможность проявить инициативу — банально, но факт.

Ирка пожала плечами.

— Все равно не понимаю. Зачем ждать годами удобного момента, ходить вокруг да около? Лучше уж высказать все как есть и перестать мучиться.

— Вот он тебя и высмеял, — пожала плечами Мирослава. — Всегда существует такой риск.

— Да, но это, можно сказать, проверка. Ценит ли человек любовь настолько, что ему все равно, кто сделает первый шаг, лишь бы этот шаг состоялся быстрее. Или будет вечно ждать удобного момента. Неужели не жаль времени? — горячо заговорила Ирка. — А если завтра конец света? Нет уж, лучше быть собой. Честной с собой и другими, никем не притворяться. А если человек считает, что над любовью можно посмеяться — ну что ж, это не от большого ума. А все мои встречи еще впереди. Где-то меня ждет тот, с кем я могу быть собой, такой, какая я есть. Ведь где гарантия, что я бы не сделала что-то еще, что ему не понравится, и он не начал бы меня за это наказывать? Но ты все равно его береги. У него есть доброта внутри… но было бы лучше, если бы была и снаружи, — она криво улыбнулась.