Закат в бронзовом зеркале (джен)

С самого утра по плотному войлоку стен и крыши барабанит дождь. Будто целое стадо маленьких барашков бегает. Айне хочется посмотреть, побегать по теплым лужам, ловя веселые капельки… Но мама не отпускает ее.

— Опять выпачкаешься и будешь похожа не на девочку, а на маленького тарбагана⁽¹⁾, вылезшего из норы! Вон, смотри, сколько тебе сестра кукол наделала, сиди в юрте играй.

Айна вздыхает и, опустив закрывающий дверь полог, возвращается к своей лежанке. На расстеленных у стены шкурах сложены ее игрушки. Куколки, которые для нее мастерит Вайю, чудесные. Но Айне все же больше нравится смотреть, как они рождаются в ловких, длинных и тонких сестриных пальцах. Как вначале из пеньки появляется тельце, затем волосы из ниток или бересты, глазки и рот — из бисера и наконец — из кусочков кожи, войлока, а иногда даже шелка — одеяния. Однако сейчас Вайю некогда: пока мама в котле над очагом обжаривает на ароматном сале кусочки баранины, сестра возится с корнями и травами. Для Айны у нее находится только улыбка и лукавый взгляд.

Поджав под себя ноги, Айна рассматривает куколок, вертит их, водит по овчине, представляя, что мех — это трава. Но одной придумывать за них слова и проделки не слишком интересно. То ли дело, когда рядом Варка. Но он сейчас где-то там, за бодрым перестуком капель. Задрав голову, Айна глядит через тюндюк⁽²⁾ на кусочек неба, расчерченного быстрыми светлыми стежками. Варка наверняка тоже сидит сейчас в юрте с малышкой-сестренкой и мамой. Но, может быть, и не с ними, а с отцом в кузне...

— Готово! — звонко стукнув блестящим черпаком по краю котла, объявляет мама и зовет всех поближе к очагу обедать.

Из-за полога, отделяющего часть юрты, раздается кряхтение, и к моменту, когда гуляш уже разложен по чашкам, к семье выходит бабушка Хварна. Ее глаза белы и видят только мир духов. Путь к очагу она находит сама, но чашку вкладывает в ее старую морщинистую руку мама.

— Хороший год, — когда дождь внезапно перестает и через тюндюк в юрту врываются яркие лучи света, говорит бабушка, довольно жмурясь. — И дожди, и солнце. Хороший будет урожай.

Айна уже знает, что это не простые слова. Пророческие. Ведь бабушка Хварна — Великая Видящая. Сказала — значит, точно так и будет. Вгрызаясь в сочное мясо и слизывая с пальцев блестящие капли жира, Айна думает о том, как же ей повезло, что у нее такая бабушка, и в груди помимо любви появляется чувство, которому она пока не знает названия и которое пока еще не замутнено грустью и горечью.

Бабушка закашливается и отставляет чашку. Она часто кашляет, но на этот раз как-то очень уж мучительно и долго. На лбу у нее, под зачесанными вверх белыми волосами, выступает испарина.

— Пойду полежу, — сипло говорит она, с помощью мамы грузно поднимается и уходит к себе. Уже из-за полога она просит раскурить ее трубку. Запалив лучину от очага, мама выполняет просьбу Великой Видящей. Вскоре нос Айны улавливает сладковато-горький запах дыма от курительных трав, а кашель за пологом стихает. Но ненадолго.

Ночью бабушке становится совсем худо. Она тяжело со свистом втягивает воздух. Мама и Вайю суетятся возле нее, жгут целебные благовония. Подходит и разбуженная Айна.

— Выпей горячего молока с медом. — Мама подносит к синеватым губам бабушки парящую чашку, но та отталкивает ее руку.

— Нет, Тапати, ни к чему это. Мой ручей уже иссох, — хрипит Хварна, опираясь спиной на стопку войлочных подушек. Нащупывает руку дочери. — Вы теперь сами. Трудные... — Промежутки между словами становятся длиннее. — Трудные настают времена. Но ты… — затянутые белесой пеленой глаза вдруг безошибочно находят стоящую у изножья постели Айну, бабушка всем телом подается к ней, — ты, дар духов, должна будешь сделать правильный выбор! А теперь, — Хварна откидывается на подушки, — отойдите все. Духи зовут... ме-ня...

Айна плохо понимает, что происходит дальше. Вайю обнимает ее за плечи и уводит от бабушки, усаживает на лежанку, а сама, перекинувшись несколькими словами с мамой, выбегает из юрты в ночную мглу. Возвращается вместе с дядей Райхо. Тот проходит за полог и зовет бабушку, но Айна не слышит, чтобы та что-либо отвечала. Только свистящие хрипы то становятся громче, то с бульканьем прерываются и наконец затихают. В юрту приходят люди. Поговорив с мамой и дядей Райхо, они заворачивают бабушку в ковер и уносят.

— Куда они ее забрали? — смутно догадываясь о том, что случилось что-то плохое, спрашивает Айна у Вайю, и та гладит ее по волосам.

— Они подготовят ее к ритуалу явления новой провидицы.

— А потом она вернется домой?

— Нет, Айна, — грустно вздыхает Вайю, — после ритуала бабушка уйдет в мир духов.

* * *

Ритуал проводят в священном круге, выложенном белыми камнями посреди кочевья⁽³⁾. Собирается все племя. Только детей к кругу и близко не подпускают.

Мама и сестра уходят на закате. Наползают сумерки, и оставленной в юрте Айне одиноко и даже немного страшно. Она выходит из юрты и, нарушая мамин наказ, идет к расчищенной поляне, на которой гудит толпа. У кромки деревьев Айна замирает, не решаясь покинуть густую тень. Здесь ее и находит друг. Подкравшись бесшумно, хватает за руку, от чего Айна сначала пугается чуть не до слез. Но широкая улыбка на смуглом широком лице моментально разгоняет все тревоги.

— Варка! — смеется она от облегчения.

— А кто ж еще! — довольно хмыкает он. — Ты тоже хочешь посмотреть на ритуал? — спрашивает он и сам же одновременно кивает. — Только отсюда мы ничего не увидим. — Его волосы черны, как смола. И Айна думает, что он мог бы, наверное, и прокрасться сквозь толпу незамеченным. Но вот с ее белой гривой точно ничего не получится. — Но не волнуйся! Я все придумал. Мы залезем на дерево и ничего не пропустим. Сможешь забраться?

— Конечно, — твердо заявляет Айна, — я видела уже почти половину круга Большой Звезды⁽⁴⁾.

— Так уж и половину, — недоверчиво бурчит Варка. — Давай подсажу.

Ей главное дотянуться до нижних ветвей, а дальше она ловко карабкается сама.

— Ты точно как белка, — друг улыбается ей снизу. — Только смотри, не свались.

— Не свалюсь, не маленькая, — снова напоминает Айна и усаживается поудобнее. Через минуту Варка устраивается поблизости.

Наконец они смотрят на происходящее в самом сердце кочевья.

Небо уже налилось темной синью с яркими огоньками звезд, а в священном круге разгорелся большой костер. В его неровном свете хорошо видно высокий деревянный трон и сидящую на нем женщину.

— Бабушка! — вскрикивает Айна, забывшись, подается вперед и едва не соскальзывает с ветки.

— Ты что? Держись крепче! — шипит Варка, хватая ее за куртку и притягивая ближе к стволу.

Айна и сама с готовностью цепляется пальцами за растрескавшуюся кору. Сердце теперь стучит часто и громко. Упав, она бы точно разбилась в лепешку, но это не единственная причина волнения. Затаив дыхание, Айна смотрит на бабушку. Та сидит очень ровно, гордо вскинув голову, увенчанную высокой шапкой, напоминающей журавля — знак отличия видящей потусторонний мир.

— Получается, моя бабушка не ушла к духам? — шепотом спрашивает Айна у друга. Но тот только сопит и, кажется, пожимает плечами. — Ой, а вон моя мама! — снова восклицает она, но на этот раз только показывает пальцем в сторону поляны.

— Моя мама говорила, — отзывается Варка, — что твоя мама должна сегодня стать новой Видящей.

— Ага, — кивает Айна. Она что-то такое слышала в разговорах взрослых, но толком не поняла. Однако не признаваться же в этом Варке. Он и так часто показывает, что старше.

Тем временем в круге перед сидящей на земле мамой ставят бронзовую чашу, сверкающую отблесками костра и испускающую белый дым. Мама то склоняется над этим дымом, то запрокидывает голову и слегка раскачивается, в такт ей покачиваются и все сидящие вокруг люди. Айна всматривается и легко находит светловолосую голову сестры в первом ряду.

Возле костра пританцовывая расхаживают несколько шаманов-мужчин. Из одежды на них лишь кожаные штаны. Лица и тела по пояс раскрашены белой краской для привлечения духов. Иногда они кидают что-то в костер, и тот выбрасывает тучу искр, а шаманы, притопывая, воздевают руки к небу и восклицают:

— О-о-о, шар-ран! — И им так же вторит толпа.

Все это выглядит не слишком интересно, и у Айны начинают слипаться глаза. Но Варка не показывает скуки, поэтому и она не жалуется, лишь крепче прижимается к дереву, чтобы не упасть.

Пляски заканчиваются, и один из шаманов подходит к маме. Айна не может разобрать, что он говорит и что мама отвечает, но слышит, как по толпе проносится вздох разочарования. Это почему-то огорчает Айну, и сонливость слетает. Айна не знает, что происходит, но волнуется за маму. Действо повторяется трижды, после чего шаман обращается к толпе. Из долетающих до дерева, где они притаились, обрывков слов Айна понимает, что духи не захотели говорить с мамой.

— Что теперь будет? — Айна смотрит на Варку, как будто он может знать ответ.

Тот неопределенно дергает головой и показывает подбородком в сторону шамана:

— Он что-то говорит про жертву...

В этот момент толпа вновь издает возглас, нарастающий как порыв ветра. У самого края священного круга, недалеко от места, на котором сидела мама, происходит нечто непонятное: несколько человек возятся с чем-то лежащим на земле, и к ним со всех сторон тянутся люди, встают со своих мест, вытягивают шеи. Взволнованно вглядевшись, Айна замечает в самой гуще две рыжие головы — одна из них, должно быть, мамина. Но куда подевалась Вайю?

Сестра вскоре появляется, будто вынырнув из центра творящейся неразберихи. Она выглядит испуганной, озирается по сторонам и прикрывается от чего-то руками. Шаманы обступают ее с трех сторон, оттесняют всех других, включая маму, и ведут в круг, придерживая за локти и плечи.

— О-о-о, шар-ран! — восклицают они, ликуя. — Ом-м-м.

Вайю постепенно успокаивается, кивает в ответ на обращение. Ей приносят большое круглое зеркало и чашу с тяжелой блескуче-серой мертвой водой. Айна уже догадывается, что сейчас Вайю зачерпнет ее пригоршней, как это делала бабушка, и нанесет на бронзовое зеркало, чтобы то на время стало серебряным. Именно такое мертвое непостоянное серебро больше всего нравится духам и открывает окно в их мир.

— Во славу духов! — громко восклицает старший шаман.

— Во славу духов! — повторяет толпа.

— Спроси, о Видящая, что хотят духи за то, что позволили твоим глазам раскрыться? — И в притихшем воздухе его слова отчетливо долетают до сидящих среди ветвей детей.

— Только бы не человека, — бормочет Варка, прижимаясь щекой к стволу.

Вайю тихо перечисляет то, что услышала в своем видении, а шаман громко провозглашает это толпе:

— Быка! Семь овец! Три кулаша⁽⁵⁾ белого шелка... — когда Вайю замолкает, толпа вздыхает с радостью и облегчением.

Откуда-то появляется стул с высокой спинкой, как и тот, на котором сидит бабушка (за все время она ни разу не пошевелилась и не издала ни звука). Вайю подхватывают под руки, усаживают на стул и поднимают высоко над головами. Она покачивается, и сердечко Айны тревожно бьется: вдруг сестра упадет.

Стул с бабушкой также поднимают над толпой, и обеих Видящих выносят из Священного круга под восторженные крики соплеменников.

— Вот и все, — заключает Варка, — у нас есть новая Видящая.

Айна же находит глазами маму, та медленно, оглядываясь в ту сторону, в которую унесли Вайю, идет к их юрте и совсем не выглядит счастливой.

— Давай спускаться, — нетерпеливо просит Айна. — Если мама не найдет меня дома и узнает, что я была здесь, то заругает.

Варка не возражает. Однако спуск занимает гораздо больше времени, чем подъем, потому что ничего не видно, все время кажется, что снизу лишь пустота, и, вдобавок ко всему, у Айны еще и ноги затекли от долгого сидения на узкой и жесткой ветке. Если бы не Варка, сидеть бы ей на дереве, пока взрослые не найдут. Однако с помощью друга она кое-как все-таки оказывается на земле и бежит домой.

С мамой она встречается на полдороги. Та, конечно, пришла раньше, поняла, что дочки в юрте нет, и отправилась на поиски. Как ни странно, она совсем не ругается.

— Мама, почему ты грустная? — пытаясь разглядеть в темноте выражение ее лица, спрашивает Айна.

— Твоя сестра теперь Видящая вместо бабушки, — не сразу отвечает мама.

— Разве это плохо?

— Нет, конечно, нет! — поспешно отвечает мама. — Но только... ей теперь очень многого будет нельзя.

1) Монгольский сурок

Вернуться к тексту

2) Круглое отверстие в крыше юрты, предназначенное для выхода дыма и освещения

Вернуться к тексту

3) Стоянка кочевников; становище

Вернуться к тексту

4) Имеется в виду двенадцатилетний цикл Юпитера. Считается, что с ним связан двенадцатилетний календарь у народов восточной Азии.

Вернуться к тексту

5) Мера длины, соответствующая малой сажени: 170 — 200 см.

Вернуться к тексту