Пока не стали портретами (джен)

Сумерки давно прочно окутали стены Хогвартса. Даже главные проказники и озорники со всех факультетов мирно спали. Видели, должно быть, третий сон. День как день — обычный школьный. Со своими радостями, трудностями и микрокатастрофами. Кажется, во всём замке свет горел лишь в кабинете директора. Минерва отложила в сторону перо, закончив писать, и поднялась. Сегодня тяжелее обычного — усталость накопилась к концу года. Ещё немножко, ещё чуть-чуть. Скоро год закончится... И можно будет...

— Я бы на вашем месте не ждал, — прервал её мысли тихий голос сзади.

— Альбус, вы снова об этом, — устало повернулась к портрету Дамблдора Минерва. — Не думаю, что будет разумным опять приводить те же доводы, что и в прошлый раз. Вы всё равно их не станете слушать...

— А мне кажется, что это вы не склонны прислушаться, — покачал головой Альбус Дамблдор, — поэтому да, разумнее будет пожелать вам отправиться спать. Вы опять засиделись до ночи за отчётом для Министерства.

— Что поделать, если требуют? — отмахнулась Минерва.

— Они всегда будут что-то требовать — усмехнулся Дамблдор. — Особенно с тех пор, как мисс Грейнджер стала всем заправлять. Хотя, надо признать, управляет она весьма разумно. При ней произошли изменения к лучшему.

— Несомненно, — суховато заметила Минерва, — при ней всё стало намного разумнее и эффективнее. Однако документооборот увеличился.

Нельзя было сказать наверняка, радует ли подобное саму Минерву, а вот Дамблдор негромко рассмеялся:

— Что ж, в ней это было заложено изначально.

— Кстати, почему всегда мисс Грейнджер? — спросила Минерва, собирая бумаги, скатывая свитки, взмахом палочки очищая стол. — Она давно уже не девочка, взрослая замужняя дама, Министр Магии...

— Для меня она всегда будет той маленькой девчушкой с непослушной гривой волос, — говорил Дамблдор абсолютно серьёзно, но в глазах мелькали смешинки. — Наверное, это свойство всех старых людей — помнить других совсем юными.

Минерва поджала губы.

— Ваша сентиментальность порой ставит меня в тупик, — раздалось протяжное с другого, пустого портрета.

— Северус! — Дамблдор чуть ли не засиял. — Вы в кои-то веки решили почтить нас своим присутствием?

На крайнем справа портрете — простой чёрный фон с драпировкой зеленой шторой — показался бледный и измождённый на вид человек. Северус Снейп неторопливо вышел из-за края рамы и уселся в зелёное же кресло по центру картины.

— Почтить, — он скривился. — Как будто я могу оказаться где-то далеко. Словно у меня есть выбор...

— Выбор есть всегда, Северус, — укоризненно сказал Дамблдор.

— Чушь! — сверкнул глазами Снейп. — У портрета на стене выбора нет. Тень человека, запечатлённая на холсте. Можно перейти в другой портрет — это да. Но уйти и скрыться навсегда...

Он махнул рукой:

— Лично я уж точно не жаждал оказаться запертым здесь на... Сколько, Дамблдор? Фальшивая забота, вот что такое ваши портреты! Попытки живущих сделать вид, что всё хорошо, наши близкие, — он почти зашипел, — ещё с нами. Эгоизм в чистом виде.

— Северус, мне жаль, что вы так негативно настроены, — покачал головой Дамблдор. — Вижу, что ваше настроение ничуть не улучшилось.

— С чего бы это? — Снейп откинулся на спинку кресла и закрыл рукой глаза. — Не вижу смысла в выслушивании ваших проповедей. Как и в нахождении здесь. Это так же бесполезно, как ваши постоянные попытки намекнуть Минерве, что можно бы уже и на покой. Всё-таки сто лет уже...

— Позвольте мне самой решить, — вспыхнула Макгонагалл, — что будет лучше для меня.

— А я и не пытаюсь решать за вас, — Снейп неожиданно смягчился. — Вы всё равно не уйдёте. Как и все мы... Мы связаны с Хогвартсом, он стал домом почти для каждого... Ваш портрет однажды тоже будет висеть на стене, будете давать ценные советы новому директору. Что же мешает вам уйти? Отдохнуть?

Его голос понизился. Снейп почти прошептал последние слова. И внезапно замолчал. Лицо его вновь стало бесстрастным.

Минерва и Дамблдор тоже молчали. Макгонагалл смотрела на пылающий камин и кресло рядом с ним. Дамблдор при жизни часто сидел там. Невольно эту привычку переняла и сама Минерва. Правда, в последнее время она всё реже и реже это делала — от долгого сидения её начинало клонить в сон.

— Вы в чём-то правы, Северус, — негромко сказала Минерва. — Я всё время говорю себе, что вот-вот уйду — как только найду подходящего человека. Ведь должность директора давно уже стала для меня обременительной. Но такого человека нет, что тоже повторяю частенько. Ведь Хогвартс нельзя отдать в руки первому встречному. Или просто способному.

Она отошла к окну и взглянула в темень.

— Но правда и другое, — не смотря ни на Снейпа, ни на Дамблдора, проговорила Минерва, — я не могу уйти, потому что не представляю себя без Хогвартса. Мне кажется, если я перестану быть нужной, то потеряю часть себя.

— Право, Минерва... — негромко сказал Дамблдор.

— Не утешайте, Альбус, не надо! — Минерва быстро развернулась.

— Быть нужной и незаменимой не одно и то же, — хмыкнул Северус. — Не к вам ли постоянно прилетают совы от друзей, учеников... Да от всех. Письма, в которых не просят советов, не ждут решений и действий, а просто делятся личным. Интересуются вами.

— И как это вы всё знаете? — сощурилась Минерва. — Вас почти не бывает в этом кабинете...

— Что не мешает мне быть осведомленным, — Снейп закатил глаза, — давайте не будем скатываться снова в тему о привязанности портрета. А Хогвартсу нужны перемены. Не только поддержание старых порядков.

— Вы отлично справляетесь, Минерва, — мягко сказал Дамблдор. — Но вы устали...

— Я знаю, — Макгонагалл поморщилась. Дошла до кресла у камина и опустилась в него. — Знаете, что пугает меня больше всего? Ощущение собственной старости. При Гермионе так много всего изменилось. Я чувствую, что уже не попадаю в этот новый мир. Не поспеваю за ним. Я часть прошлого, старого порядка.

— Вы часть Хогвартса, — заметил Дамблдор. — И этого у вас никто не отнимет.

Минерва закрыла глаза и расслабилась. Что ж, может, они и правы...

— Я думаю, что вместе с этим списком отправлю прошение об отставке, — она рассмеялась. — Пусть эти перемены с меня и начнутся, не так ли, Северус?

— Вас будут уговаривать вернуться, — даже с закрытыми глазами она ясно представляла себе лицо Снейпа.

— И когда-нибудь я это сделаю. Вернусь, — согласилась Макгонагалл. — Но прежде чем я, как вы выразились, буду висеть на стене и давать ценные советы, мне предстоит небольшое путешествие.

— Куда? — судя по голосу, Дамблдор улыбался.

— К миру и к себе, — Минерва открыла глаза и потянулась за пером на столе. — В конце концов, пора и навестить некоторых моих старых друзей, пока они не стали портретами.

День был как день. И ночь оказалась такой же. А вот грядущий день должен был быть совершенно иным. Разительно отличаться. Но, пожалуй, впервые Минерву это не пугало.