Бастард Семи королевств (джен)

— Испытание Семерых, — с улыбкой произнес принц Эйрион. — Полагаю, я в своем праве.

Принц Бейлор, хмурясь, забарабанил пальцами по столу. Лорд Эшфорд слева от него медленно кивнул, а принц Мейкар спросил сына:

— Но почему? Ты боишься встретиться с этим человеком один на один и предоставить богам рассудить вас?

— Боюсь? Это его-то? — засмеялся принц Эйрион, словно не замечая мрачного вида дяди. — Полно, отец. Просто я подумал о брате: сьер Дункан причинил вред и ему, и Дейрон имеет полное право так же требовать его крови. А в испытании Семерых мы могли бы оба сразиться с обидчиком.

— Обо мне не хлопочи, — пробормотал принц Дейрон. Вид у него был еще хуже, чем когда Дунк видел его в гостинице: он, видимо, все же протрезвел, и на черно-красном камзоле не было винных пятен, но глаза налились кровью, и лоб блестел от испарины. — Я охотно ограничусь зрелищем того, как ты убьешь мерзавца.

— Брось, — все так же весело ответил принц Эйрион, — Я проявил себялюбие, оставив его лишь для себя. Поэтому настаиваю на испытании Семерых.

— Ваше высочество, господа судьи, — растерянно обратился Дунк к сидящим на помосте, — я не понимаю. Что это за испытание Семерых?

Принц Бейлор беспокойно потер лоб кончиками пальцев.

— Разновидность испытания поединком, старинная и редко применяемая ныне. Она пришла к нам через Узкое море с андалами и их семью богами. Во всяком единоборстве обвинитель и обвиняемый просят богов рассудить их. Андалы верили, что если с той и другой стороны сразятся семь бойцов, боги будут более милостивы и уж верно вынесут справедливый приговор.

— Может статься, они просто были охотники до драки, — с язвительной улыбкой вставил сьер Лео Тирелл. — Однако принц Эйрион в своем праве. Семеро так семеро.

— Так я должен сражаться против семерых? — в отчаянии спросил Дунк.

— Не в одиночку, — нетерпеливо бросил принц Мейкар. — Не стройте из себя дурака, сьер, это вам не поможет. Вы сразитесь всемером против семерых. Вам нужно найти еще шесть рыцарей, которые будут биться на вашей стороне.

Шесть рыцарей. С тем же успехом у Дунка могли потребовать собрать армию. У него не было никого, кто согласился бы выступить в его защиту и сразиться с ним бок о бок — ни родни, ближней ли, дальней ли, ни старых друзей. Разве согласятся шестеро незнакомцев поддержать межевого рыцаря против двух принцев, рискуя при этом жизнью?

— Ваше высочество, господа судьи, а что, если никто не захочет выйти на поле вместе со мной?

Принц Мейкар смерил Дунка холодным взглядом.

— Если дело ваше правое, сторонники найдутся. Если же вы не сумеете собрать таковых, то лишь потому, что виновны, — это как будто ясно.

В том, что сторонников он собрать не сумеет, Дунк не сомневался. Биться рядом с ним дураков не найдется — никто не захочет вызывать гнев королевской семьи. Значит, ему отрубят руку и ногу... а что дальше? Останься он только без руки или только без ноги, он смог бы пристроиться куда-нибудь — пусть не рыцарем или стражником, с этими занятиями ему пришлось бы распрощаться — хотя бы рудокопом или пахарем, чтобы были какая-то крыша над головой и хлеб на столе. Но без того и другого... продаст он лошадей и доспехи сьера Арлана, проест деньги, и что потом? Просить милостыню в городах и на больших дорогах? Или лучше сразу в ближайшую реку с камнем на шее, чтобы не затягивать конец?

Принц Бейлор, похоже, услышал его мысли и понял глубину отчаяния: на его лице отразились смятение и сомнение, затем на мгновение промелькнуло какое-то подобие стыда и сменилось мрачной уверенностью. Он тяжело поднялся и хлопнул в ладоши, призывая всех слушать:

— Испытания Семерых не будет.

С лица принца Эйриона спозла улыбка; он приподнялся было, чтобы поспорить, но отец рывком заставил его сесть обратно. Сьер Лео Тирелл приподнял изящные брови, и даже в похмельном взгляде принца Дейрона зажегся интерес к происходящему.

— Ты предлагаешь Эйриону все же решить это один на один, брат? — поинтересовался принц Мейкар.

— Поединка не будет тоже. Как и суда, — с той же мрачной решимостью ответил принц Бейлор.

— Вы не станете судить этого рыцаря за нападение на принца, ваше высочество? — удивился лорд Эшфорд. — Мне... мне стоит послать за палачом или провостом?

— Нет, мой лорд Эшфорд. Потому что не должно карать человека за преступление, которого тот не совершал.

— Не совершал?! — разъярился принц Мейкар. — Этот рыцарь избил Эйриона, и тому есть добрая сотня свидетелей! Какие бы намерения им ни двигали, он поднял руку на королевского внука — и должен быть наказан, так или иначе!

— Это верно — в том случае, будь он простым человеком, рыцарем или даже лордом, — кивнул принц Бейлор. — Однако принцу вполне дозволено бить принца. Ты сам напоминаешь мне об этом, когда на наших сыновей находит блажь выяснять отношения кулаками.

— Принцу? — потрясенно переспросил принц Мейкар. — Что ты хочешь этим сказать?

Принц Бейлор прикрыл глаза, и на его лице вновь промелькнул стыд.

— То, что ты слышал, брат. Сьер Лео, и вы, мой лорд Эшфорд. В вашем присутствии я заявляю, и да будут боги свидетелями, что рыцарь, называющий себя сьером Дунканом Высоким — не кто иной, как мой незаконнорожденный сын от леди Делии Дейн, ныне покойной.

У Дунка вдруг потемнело в глазах и пошла кругом голова, будто кто-то на полном скаку выбил его из седла или лошадь лягнула прямо в грудь. Он, Дунк из Блошиного Конца — сын принца Бейлора, наследника трона? Возможно ли это? И если да — то как?

Остальные судьи были изумлены не меньше — даже принц Дейрон, казалось, окончательно протрезвел.

— С вами все хорошо, дядя? — спросил принц Эйрион. — Зачем вы позорите себя ради этого чурбана?

— Затем, что это правда, Эйрион, пусть и не делающая мне чести, — тихо сказал принц Бейлор. — И эту правду я признал в присутствии двух свидетелей, совершенных лет и высокородных.

— Ты не в своем уме, брат, — недоверчиво покачал головой принц Мейкар. — Если тебе так по сердцу этот рыцарь и его поступок, что ж... давай смягчим его наказание до порки и дадим лен, с которого он мог бы прокормиться, не продавая меч всем и каждому. Но называть его своим бастардом лишь затем, чтобы спасти?

— Дорогой Мейкар, — на лице принца Бейлора появилась печальная улыбка. — Ты, как мой друг и брат, пытаешься сохранить мою честь, и я не могу этого не ценить. Однако твои усилия пропадут втуне. Сьер Дункан — мой сын, такой же, как Валарр, и я готов признать это столько раз, сколько потребуется. Или ты думаешь, что я стал бы пятнать не только свою честь, но и честь твоей покойной тещи только для того, чтобы избавить от плахи приглянувшегося мне рыцаря?

Принц Мейкар медленно покачал головой, а Дунк понял, что окончательно перестал что-то понимать. Его мать была тещей принца Мейкара? Это что, шутка какая-то?

Однако принц Бейлор меньше всего походил на того, кто стал бы шутить подобными вещами, да и что-то подсказывало Дунку, что ни капли шутки ни в чем сказанном не было.

— Это... очень благородно с вашей стороны, мой принц, — медленно произнес сьер Лео; с другой стороны закивал лорд Эшфорд. — Не всякий мужчина способен признать бастарда, да еще и в подобной ситуации.

— Благородством было бы признать и воспитать его с самого начала, мой сьер, — ответил принц Бейлор. — Сейчас я лишь исправляю свою давнюю ошибку. Однако, мои лорды, я полагаю, что вопрос с избиением Эйриона закрыт?

Принц Мейкар медленно, словно бы через силу кивнул и посмотрел на сына; принц Эйрион, бледнее собственной рубашки из тонкого льна от злости, открыл было рот, чтобы сказать какую-то гадость, подумал немного — и тоже с усилием кивнул.

— Хорошо, — принц Бейлор дал знак рыцарю Королевской Гвардии у дверей. — Сопроводите сьера Дункана в мои покои. Я побеседую с ним позже.

Все еще мало что соображая от удивления, Дунк покорно поплелся за рыцарем в белых доспехах, забыв даже откланяться напоследок. В голове у него царил сущий тарарам — если раньше она напоминала погреб, как любил поговаривать сьер Арлан, то сейчас это был погреб, по которому пронесся вихрь.

Но кое-что он осознавал четко: он только что избежал казни, способной разрушить его жизнь — и его судьба повернулась в совершенно неожиданную сторону.

— Выходит, что ты, сьер — мой дядька? Брат моей покойной мамы? Она тоже дочка леди Делии... была, — объяснил Эгг.

Вид у него был самый радостный.

Они оба сидели в покоях лорда Эшфорда, отведенных принцу Бейлору на время турнира; Эгг примчался туда, едва Дунка привели — и пришел в восторг, узнав новости.

— Ага, — нервно ответил Дунк. — Выходит, что так. А с другого боку — кузен.

— Ты как будто не рад?

— Обрадуешься тут! — Дунк подавил нервный смешок. — То есть... нет, я рад! И принцем-бастардом быть, и братом твоей покойной матушки, и что мы теперь родня, но только, Эгг, ты посмотри на меня — какой из меня сын принца и внук короля?

— Уж точно лучше, чем из моих братьев, — фыркнул Эгг. — Особенно из Эйриона.

— Принц Эйрион — красивый, воспитанный, а я?

— А ты зато настоящий рыцарь. Манеры — дело наживное, их выучить можно. Ничего, я тебе помогу, — Эгг примолк, заметив вошедшего принца Бейлора. — Дядя. Я хотел проведать Дунка, когда узнал, что суд окончен...

— И у вас будет время, чтобы обо всем потолковать, — мягко кивнул принц Бейлор. — Но сейчас со сьером Дунканом должен поговорить я. Оставь нас, Эйгон, будь так добр.

Эгг церемонно поклонился и вышел прочь, с порога подмигнув Дунку — не робей, мол. Дунк подождал, пока за ним закроется дверь, и стремительно опустился перед принцем на одно колено:

— Ваше высочество... не стоило вам... ради меня...

— Встань, — тем же мягким тоном попросил принц Бейлор. — Ты действительно не понял? Я сказал чистую правду.

Дунк поднялся, но тут же рухнул на ближайший, жалобно скрипнувший стул, и только и мог, что растерянно хлопать глазами.

— Но... как... и как я...

— Как ты родился и как оказался в Блошином конце? — уточнил принц Бейлор, наливая вина и протягивая один кубок Дунку. — Что ж, эта история не так длинна и запутанна, как ты мог бы подумать. Твою мать, леди Делию, я встретил во время подавления восстания Айронвудов; я был молод, безрассуден, война горячила кровь... и результат не замедлил появиться на свет. После рождения я смог переправить тебя в столицу и найти порядочную женщину в кормилицы и воспитательницы; признать и растить тебя сам я в то время не мог — еще свежа была история с многочисленными бастардами моего недостойного деда. Я исправно платил за твое содержание и время от времени справлялся о тебе, пока в столице не разразилась эпидемия оспы. Я узнал обо всем, когда было уже слишком поздно: твоя опекунша умерла, ты затерялся в Блошином конце, и ни тебя, ни твоего следа я найти так и не смог, хотя пытался, видят боги.

Дунк снова недоуменно моргнул, пытаясь осознать сказанное. Он почти не помнил свою жизнь до Блошиного конца — скорее чувства и ощущения, люди и события были как за плотной пеленой тумана — и не сомневался в словах принца Бейлора, но уложить это в голове все еще было тяжко.

— И что мне теперь с этим делать... ваше высочество? Я правда рад, что все так обернулось, но... я не знаю...

— Ты растерян, я понимаю. В твоей жизни произошел слишком резкий поворот, — наклонил голову принц Бейлор. — Что ж, я объявил тебя своим сыном не для того, чтобы просто спасти от незаслуженной казни, а потом бросить. Я исполню свой долг, которым пренебрегал все эти годы и поддержу тебя в любом решении, как принц и отец.

— А что я могу?

— Все, что угодно. Можешь поехать со мной в Королевскую Гавань, ко двору. Я могу выхлопотать для тебя земельный надел — не очень крупный, но достаточный для того, чтобы не возвращаться на межу. Ты можешь, если захочешь, наняться на службу к любому лорду, великому или малому, завести торговлю или отправиться за море... Выбор за тобой. Но прошу, не руби с плеча, обдумай все как следует. Я не буду тебя торопить.

Обдумывать что-либо было не в привычках Дунка, и заводить новую ради такого важного шага в жизни он не собирался.

— Я правда могу поехать с вами в столицу, ваше высочество?

— Если ты хочешь, — улыбнулся принц Бейлор. — Предупреждаю: это не всем может понравиться, особенно моему отцу-королю и Валарру, но с отцом я улажу, а Валарр смирится. И потом — разве истинные рыцари боятся сложностей?

Дунк робко улыбнулся в ответ и поймал себя на мысли, что будущее мало-помалу перестает его пугать. У него теперь был отец, и какой, был Эгг — кузен, как оказалось, и он теперь знал, кто он такой. Не так уж и мало, если подумать.

Уж если ему хватило храбрости поехать на турнир с мечом на веревке вместо пояса и одним серебряным оленем в кармане, то поездки ко двору с такой поддержкой ему и подавно бояться не следует.