Коснувшись зеркала (гет)

Гермиона никогда не бывала в этом месте — бедный квартал: дым фабричных труб, грязная речка и облезлые кусты. Деревья уже покрылись зелеными почками, но ветер оказался не по-весеннему холодным. На берегу трое мальчишек били какого-то пацана. Не успела Гермиона рвануть к ним, как внезапно большой камень, что валялся на песке неподалеку, просто взял и взорвался, отчего хулиганы с криками ужаса бросились наутек. А мальчик издал что-то вроде победного вопля и, пошатываясь, встал на ноги.

— Ты как?! — Гермиона бросилась к нему.

Черноглазый, носатый, нечёсаный, в каких-то нелепых тряпках — практически оборванец, он испуганно зыркнул на неё и явно собирался удрать, но Гермиона успела схватить его за руку.

— Голова не кружится? — Она быстро осмотрела его.

На вид Северусу Снейпу было лет шесть-семь, но вполне возможно, что он просто казался младше из-за худобы и общей неухоженности.

— Пустите меня! — он попытался вырваться. — Всё нормально.

— Это твой первый магический выброс? — Гермиона предполагала, что Снейп знает о магии, иначе бы не испугался так, что она видела взрыв камня.

Северус перестал брыкаться:

— Так вы тоже колдунья?! Как и я?

Это «тоже» он явно выделил голосом и даже недоверчиво улыбнулся — видимо, откровенно наслаждаясь тем фактом, что теперь может честно относить себя к магическому миру.

— Да. Так у тебя точно ничего не болит? — Гермиона вытерла чистым носовым платком грязь и кровь с его лица.

— Покажите, — он хотел говорить твердо, но всё равно это больше походило на просьбу, хотя и довольно дерзкую, на грани с приказом.

Гермиона вопросительно вскинула брови, намекая на недопустимость подобного тона.

— Пожалуйста, — осторожно добавил Северус.

— Ладно, — она достала волшебную палочку и залечила ему разбитые губы.

— Охренеть! — радостно прокомментировал происходящее Снейп.

— Так нельзя говорить, — машинально сказала Гермиона, больше думая о том, что мальчик замерз: его легкая куртка, бесспорно, не годилась для такого пронизывающего ветра.

Северус фыркнул — в свои юные годы, проживая в этих трущобах, он явно знал слова и похуже.

— У вас тут где-нибудь продается горячий шоколад? — спросила Гермиона.

Северус облизнулся:

— На вокзале. Но там дорого — это же кафе, — с недетской практичностью пояснил он.

— Ничего. Ты мне не покажешь дорогу? А с меня шоколад.

Она ожидала, что Снейп откажется, но, видимо, тот был полностью предоставлен сам себе, поэтому спокойно пошёл рядом — скорее всего полагая, что молодая волшебница куда менее опасна, чем местные хулиганы и прочие маргиналы, с которыми ему постоянно приходилось сталкивался. И Гермиона к своему ужасу была вынуждена согласиться с такой оценкой ситуации.

В кафе она заказала им по большой порции шоколада и несколько довольно сомнительных клёклых круассанов. Однако Северус жадно накинулся на еду, очевидно получая немалое удовольствие. Впрочем, заметив, что Гермиона вяло цедит напиток, он остановился и подозрительно посмотрел на неё:

— А вы почему не едите?

— Не хочу.

— Нельзя не хотеть круассан и шоколад! — возмутился Северус. — А вы случайно не вампирка?

Гермиона не удержалась от улыбки. Правда, потом пришлось в доказательство своей человеческой сущности давиться дешевым привокзальным десертом.

* * *

В этот раз они вернулись, когда еще зелье на зеркале не высохло.

— Значит, всё дело в воспоминании, — прокомментировала Гермиона и поспешно попила воды.

Сомнительный круассан до сих пор стоял в желудке колом, хотя вряд ли в иллюзии можно было что-то и вправду съесть. А вот Снейп ностальгически усмехнулся и облизал губы:

— До Хогвартса я пробовал этот шоколад в привокзальном кафе лишь однажды. Когда мне было пять лет, мать в первый и в последний раз отвела меня туда на мой день рождения.

— А как же тот день, что я видела?

— Мало того, что ваш артефакт полностью поменял соотношение наших возрастов, так он еще и довольно сильно исказил мое воспоминание. Драка, взорвавшийся валун и первый магический выброс были, а никакой добренькой дамочки и посиделок в кафе не было. Я утерся, пошатался по берегу и пошел домой, где еще и от отца получил на орехи, — спокойно пояснил Снейп, его лицо вновь стало бесстрастным.

Гермиона никак не могла прийти в себя и осознать, что худенький, замызганный мальчишка, так бурно радовавшийся своей первой магии и дешевым круассанам, и этот сдержанный мужчина с холодными, пустыми глазами — один и тот же человек.

— Я думаю, что на этом наше сотрудничество можно считать законченным, — внезапно ледяным голосом отрезал Снейп.

— Но почему?!

— За свою оплату я восстанавливал рецепт, варил нужный эликсир и даже участвовал в вашем эксперименте, поскольку вы уверяли, что для его чистоты погружаться в зеркало должен тот же, кто готовил зелье активации. Однако я не собираюсь пускать в свой разум кого ни попадя. Вы утверждали, что процент подобного развития ситуации невелик и что только ваша память будет подвергаться воздействию артефакта, но, как мы выяснили, вы ошибались, мисс Грейнджер.

— Да, я утверждала, но не исключала такой возможности, — попыталась воззвать к его рациональности Гермиона. — В конце концов, эксперимент не закончен, и Министерство…

— Платит мне не за то, чтобы вы шатались по моим воспоминаниям, Грейнджер! Да еще и меняли их в духе дешевых рождественских фильмов, — Снейп посмотрел на неё мрачно, от него просто веяло презрением.

Странно… а ей казалось, что за недели совместной работы у них наконец-то наладились вполне нейтральные деловые отношения! И он при всей своей язвительности не питает к ней дурных чувств.

Гермионе стало обидно: в конце концов Снейпа никто не заставлял работать с нею! Да, его уговаривали, да, он был лучшим зельеваром, а его таланты в окклюменции позволяли подстраховаться, исследуя артефакт в сфере менталистики. Но всё же он вполне мог отказаться, однако не отказался! И участвовал в исследовании, пожалуй, не без интереса — слушал её доводы и переводы рун из книги о зеркале, высказывал свои предположения. Пару раз они засиживались до глубокого вечера и даже пили вместе кофе! Разумеется, исключительно как коллеги, но всё же… А теперь он внезапно закусил удила. Ну уж нет, профессор Снейп, придется вам объясниться!

— Полагаю, я имею право знать, что вас вдруг столь резко перестало устраивать в нашем сотрудничестве? — звенящим от напряжения голосом спросила Гермиона, бережно погружая зеркало в специальный футляр. — Если вы опасаетесь огласки, то мы уже связаны конфиденциальностью, впрочем, я могу дать вам любые клятвы вплоть до Непреложного Обета. Что касается изменения воспоминаний, то это ведь обоюдный процесс.

— Мисс Грейнджер, — процедил Снейп, чье изжелта-бледное лицо стало злым, — меня поражает, отчего вас продолжают называть умнейшей ведьмой поколения, если вы не способны понять столь простую вещь: я не хочу! — последнее он почти прошептал, внезапно резко наклонившись к ней. — А вам самой не приходило в голову, что следующие значимые воспоминания могут оказаться куда более интимными: ваш первый поцелуй, первый секс, моё первое убийство…

Гермиона поперхнулась: конечно, она думала об этом, но надеялась, что до подобного не дойдет. И потом во имя науки вполне можно пережить десять минут какой-то иллюзии. Даже… даже секс. Правда, убийство… — она поёжилась. А потом отчеканила:

— Не волнуйтесь, сэр! Судя по моим данным и по нашему первому этапу эксперимента, зеркало берет одинаковые воспоминания у обоих участников. Поэтому демонстрация вашего первого секса и тем более убийства вам не грозит — поскольку я в своей жизни никого не убивала и не с кем не спала.

Она почувствовала, как пылают щеки, но продолжала смотреть Снейпу прямо в глаза.

— Вот как… — он усмехнулся и откинулся на спинку стула. — Да вы прямо фанатик науки. А неужели вам самой не противно, что чужой и неприятный вам человек вламывается в ваши интимные воспоминания?

— Вы вовсе мне не противны! Поэтому я и предпочитаю работать с вами, а не с кем-то другим, — брякнула Гермиона и застыла в ужасе от того, как он может понять эти слова.

Она же… она же просто имела в виду, что давно знает его и уверена, вопреки всему, в его порядочности: он может говорить гадости ей в лицо, но точно не отдаст эти воспоминая в газету и не будет её ими шантажировать. Конечно, если уж на то пошло, она бы предпочла в таком случае работать с кем-то более близким: но и Гарри, и Рон специализировались совершенно в других сферах, так что от них в исследовании толку было бы немного. К тому же с Роном они хоть и сумели остаться друзьями после школьного романа, затрагивать сферу личной жизни, пусть и в иллюзиях, не хотелось бы. А Гарри женат на Джинни, так что подобное тоже становилось не совсем уместным. Таким образом Снейп был лучшим нейтральным вариантом.

«Нейтральный вариант» хмуро посмотрел на неё:

— Какая же вы настырная, Грейнджер.

— Ну давайте так: следующее воспоминание точно мое — посмотрим его, и если для вас это будет совсем неприемлемо, то здесь мы и закончим эксперимент, — выдвинула она компромиссное предложение.

Снейп вздохнул, но потом вдруг усмехнулся:

— А вы случайно не эксгибиционистка, Грейнджер? Ну ладно, хорошо.

Проигнорировав сей «милый» выпад, Гермиона быстро извлекла зеркало из футляра и принялась намазывать холодную гладкую поверхность зельем.

* * *

Это была уединенная скамейка в саду, который когда-то создали специально к Святочному балу. Тут цвели дивно пахнущие розы, а падающие со стеклянного потолка снежинки, словно крохотные бриллианты, украшали бутоны, но не морозили их. Да, тогда преподаватели Хогвартса потрудились на славу. Впрочем, и сама Гермиона после долгих усилий всё же сумела совладать со своими непослушными волосами, сделав изящную прическу, и нарядилась в небесно-голубую мантию. Потом будет еще много роскошных нарядов, но именно в этом она, заучка Грейнджер, впервые почувствовала себя красивой девушкой. Ну, конечно, это вечер её первого поцелуя!

Она рассеянно взяла за руку Виктора Крама и обернулась… Виктора?! Сидящий рядом с нею парень действительно отчасти напоминал Крама — мрачный, сутулый, темноволосый и носатый, похожий на хищную злую птицу. И всё же это был не он! Значительно ниже ростом и куда более худой. Черты бледного лица казались скорее тонкими и резкими, чем грубыми. Волосы, прямые и сальные, падали на костлявые плечи. Гермиона не сразу осознала, что этот подросток — Снейп… Разумеется, они не будут с ним целоваться!

Снейп, видимо, думал также — он выглядел ошеломленным. Однако, когда он раскрыл рот, несомненно собираясь сказать какую-то гадость, с его губ, явно вопреки его воле, сорвались именно те слова, что тогда говорил Виктор:

— Мне понравилась ваша группа «Ведуньи», что играть рок, хотя не люблю шум и толпу, — акцент в устах Снейпа звучал странно. — Я… я очень рад, Герм-ивонна, что ты пошла со мной на этот бал. Очень…

Он сплёл её пальцы со своими — сердце отчаянно забилось от предвкушения. Гермиона вздрогнула: а ведь взрослый Снейп предупреждал, что артефакт полезет в их личные воспоминания! Но почему сейчас всё иначе? Почему нельзя поменять события, как получалось на первом этапе эксперимента? Почему она словно раздвоилась: одна взрослая и наблюдает со стороны, а вторая, пятнадцатилетняя, явно собирается целоваться?!

— Я тоже чудесно провожу с тобой время… Северус, — услышала Гермиона свой голос.

А потом почувствовала вкус его губ — он целовался иначе, чем Виктор… однозначно. Её настоящий первый поцелуй больше походил на приглашение танцевать. Иллюзорный поцелуй со Снейпом скорее напоминал поединок.

Несколько секунд Гермиона сражалась с голосом разума, затем боролась с Северусом за лидерство, но потом закрыла глаза, обняла его за шею и погрузилась в ощущения.

* * *

Зеркало также резко вернуло их обратно.

— Прекрасно, — прошипел выглядящий по-настоящему взбешенным Снейп. — Теперь ваш артефакт еще и принудил меня домогаться собственной студентки!

— Успокойтесь, вы и сами в иллюзии явно были несовершеннолетним, — машинально огрызнулась Гермиона, которая пыталась совладать с собой и унять невольную дрожь.

Чёрные глаза профессора Снейпа пылали настоящей яростью, губы побелели и сжались в тонкую линию.

— Просто уходите, Грейнджер! И не возвращайтесь сюда больше, — отчеканил он. — Зеркало вам принесут домовые эльфы.

Гермиона, не глядя, сгребла пергаменты и молча покинула его кабинет.