Где моя детка, упырь? (джен)

...Шум бара, казалось, обволакивал всё вокруг — громкий, настоящий.

Стакан дешёвого виски в одной руке, другой — прижимает карты к столу рубашками вверх. Рядом с общими картами лежит внушительная стопка наличных. Вокруг стола — толпа любопытных зевак, наблюдающих за двумя оставшимися игроками.

Дин ухмылялся уголком рта, глядя противнику прямо в глаза. Это был крепкий зрелый индеец с длинными чёрными волосами. Десять минут назад он заявил, что принадлежит к народу команчи — воинственному и опасному. Винчестеру уже приходилось играть с такими людьми, они часто пытались запугать противника самыми что ни на есть кровавыми фактами из истории своего народа. Всё без толку: Дина так просто не напугать. Что бы ни собрал команчи на том конце стола — он не слишком воодушевлён этим. Пришло время шоудауна.

Дин с наглой усмешкой поднял свои карты со стола, перевернул их и положил на стол, сдвинув верхнюю в сторону — стрит-флэш. Команчи смотрел на карты с нескрываемым презрением целую минуту, но когда до него дошел смысл происходящего, презрение плавно перетекло в агрессию. Он швырнул свои карты на стол и вскочил.

— Ты жульничал! — выпалил команчи. — Выходи из-за стола, разберемся по-мужски!

Дин не обратил внимания на этот всплеск ярости — он просто начал собирать в пачку выигранные деньги. Когда закончил, то невозмутимо запихнул купюры во внутренний карман куртки, как бы невзначай продемонстрировав рукоятку пистолета. Как ни странно, этой демонстрации вполне хватило, чтобы остудить пыл неистового команчи. Дин тем временем допил из стакана свой виски и, громко стукнув им по столу, заявил уже изрядно заплетающимся языком:

— Жульничал? Все эти... — он обвел рукой зрителей и сделал паузу, стараясь подобрать слово, — милые люди видели тысячи таких партий. И они точно знают, что обыграть в стельку пьяного мужика — плевое дело. А если ты не смог...

С этими словами Дин театрально развел руками, давая возможность противнику самому сделать вывод. Вывод был сделан моментально: команчи фыркнул и ретировался. Дин, в свою очередь, тоже не стал задерживаться и, пошатываясь, побрел к барной стойке.

Когда новая порция виски заполнила пустоту в стакане, он оглядел помещение.

Этот бар был точной копией тысяч таких же заведений по всей стране: барная стойка и несколько столиков, парочка столов для покера и один — для бильярда, несколько игровых автоматов и один, возле которого всегда шла напряженная борьба за право владения, — музыкальный. Вертлявые официантки, сновавшие промеж столов, уворачивались от загребущих рук гостей; парочка вышибал, наблюдавших за каждым движением, и ни с чем не сравнимый дух веселья, которым был наполнен воздух. Воздух свободы от всех мирских проблем.

Его взгляд скользнул по залу, зацепившись за пару у стойки. Девушка и мужчина в дорогих костюмах — они кричали о деньгах громче, чем пьяный трезвенник.

«Не по адресу залетели», — мелькнуло в голове Дина.

Мужчина что-то тихо произнес, а девушка, блондинка, в ответ демонстративно закатила глаза и отпила из бокала с видом королевы, снизошедшей до выпивки простолюдинов. Что-то в ее позе — вызов и усталость одновременно — заставило Дина задержать взгляд на секунду дольше, чем следовало.

Именно они не вписывались в привычную атмосферу бара. Девушка громко и эмоционально выругалась, в то время как её спутник сохранял ледяную невозмутимость. Обычно такие люди посещают элитные рестораны, а не захудалые бары придорожных мотелей.

Девушка была ничего. Высокая стройная блондинка, ее брючный костюм цвета мокрого асфальта сидел просто идеально, подчеркивая все достоинства фигуры, в которой легко просматривалась страсть к спорту. Девушка активно отбивалась от всех попыток мужчины взять ее за руки и продолжала что-то кричать — музыка не давала понять, что именно — ему в лицо. В какой-то момент Дин, сам не до конца осознавая, что делает, стремительным шагом направился к парочке. Алкогольный туман в голове сгустился в одну простую мысль: «Ей плохо. Ему — нет». По какой-то причине вышибалы не обращали на конфликт никакого внимания, возможно, мужчина подбросил им пару купюр, чтобы те закрыли глаза. В любом случае, Винчестер не собирался оставаться в стороне. Подойдя к парочке, он обратился к мужчине.

— Эй, приятель, — решительный рывок сделал свое дело, и движения Дина стали похожими на трезвые, чего нельзя было сказать о голосе. — Кажется, леди не нравится, как с ней обращаются.

— Не вмешивайся. Это не твоё дело, — прозвучал холодный и веский голос, перекрывая грохот музыки.

Но Дин уже не слышал слов. Сквозь алкогольный туман и адреналин он не видел ничего, кроме позы незнакомца — прямой, уверенной, несущей угрозу. Все его охотничьи инстинкты, притупленные выпивкой, кричали об одном: «Враг!». Он не видел лица девушки, не слышал её возгласа — только низкий, холодный голос мужчины, перекрывавший грохот музыки. Дин решительно шагнул вперёд, полностью загораживая собой девушку.

— Отойди сам, — прохрипел он.

Мужчина вздохнул, и в этом вздохе не было и тени угрозы, лишь досада. Он сделал лёгкое, почти небрежное движение рукой, чтобы отстранить Дина. Однако тот не собирался уступать — он ринулся вперёд, и его кулак, сбившись с траектории, рассек воздух у самого подбородка мужчины. Незнакомец даже не дрогнул — удар не достиг цели. Мужчина лишь пристально посмотрел на Дина с новым, клиническим интересом.

Затем — толчок. Не удар, а именно толчок, сокрушительный и неудержимый, как ураган. Дина отбросило назад. Он полетел, цепляясь руками за воздух, и спиной врезался в соседний стол. Дерево хрустнуло, стул с грохотом упал на пол. В глазах потемнело.

Инстинкт выживания заставил Дина вскочить. Он был пьян, разбит, но не сломлен. Чтобы удержать равновесие, он инстинктивно снова рванул вперёд и вцепился во что-то твёрдое — в грудной карман идеального пиджака незнакомца. Ткань дорогая, прочная, но под тяжестью и инерцией Дина затрещала — карман оторвался с половиной подкладки.

И снова его понесло. Дин, отчаянно дёргаясь, чтобы не упасть, сделал неловкий шаг назад — и плечом ударил во что-то мягкое. Повернув голову, он понял, что он задел. Ту самую девушку — блондинку. Он услышал её короткий выдох, увидел, как её глаза широко раскрылись от неожиданности, и как она, потеряв опору, исчезла из виду, качнувшись назад… в пролёт лестницы, что вела в подсобку.

Ужас, холодный и трезвый, пронзил алкогольный туман. Время замедлилось. Он видел, как её глаза, широко раскрытые, поймали его взгляд. Не страх, а чистое изумление.

— Нет! — вырвалось у него, но рука, потянувшаяся, чтобы схватить девушку, лишь рассекла воздух. Он был беспомощен. И в этой беспомощности родилось чувство, с которым он давно не сталкивался — стыд.

И тут, будто из самой тени, появился еще один незнакомец. Он возник у лестницы, как чёрное видение, и поймал девушку на лету, за мгновение до того, как та успела стукнуться о ступени. Он держал её на руках, как спящего ребёнка, а его глаза в полумраке светились холодным аметистовым огнём. Он бросил на Дина взгляд, полный чего-то среднего между раздражением и любопытством, после чего перевел взгляд на мужчину, с которым девушка спорила. Взгляд нового незнакомца наполнился ненавистью, а лицо исказила жуткая гримаса — Дину даже захотелось бросить пить — но мгновение спустя странное наваждение исчезло. Винчестер огляделся: первого мужчины и след простыл...

Дин дёрнулся и резко открыл глаза. Он сидел на барном стуле, уронив голову на барную стойку, и видел мир через стекло собственного стакана. Повернув голову, он увидел Ребекку, которая сидела на соседнем стуле и невозмутимо пила свой кофе.

— Когда вспоминаешь события, ты вспоминаешь также и эмоции, которые испытал в то время, — она провела ладонью по волосам. — Иногда эмоциональный взрыв сбивает с ног.

— Чёрт, — сдавленно выдохнул Винчестер, поднимаясь со стойки. — Чёрт возьми. Это я… я тебя толкнул?

— Не специально, — голос Ребекки вернул обычные интонации, но в нём слышалась странная мягкость. — Ты пытался удержаться. Это была досадная случайность.

— А Деймон… Он был там. Он всё видел.

— Конечно, мы же с ним вместе отрывались в этом баре, — она отхлебнула кофе. — Он просто отлучился, и в этот момент появился Элайджа.

— Кажется, Деймон напугал Элайджу, и тот сбежал, — Дин потер подбородок, поднял свой стакан и сделал глоток.

Ребекка в ответ звонко рассмеялась.

— Деймон? — сквозь смех произнесла она. — Элайджа никого не боится. Тем более, Деймона.

— Почему же он сбежал? — негодовал Винчестер.

— Логика, — пожала плечами Ребекка и огляделась, проверяя, не пришёл ли Деймон. — Элайджа играючи разделается с Деймоном. И меня побьёт, хотя ему придется поднапрячься. А вот нас двоих — вряд ли. Он просто понял, с кем я тут, и решил не устраивать балаган. Тем более, ему потребовалось заменить пиджак.

Дин обхватил голову руками. Теперь картина была полной. Но от этого легче не стало.

— Значит, твой брат решил, что я не просто так на него наехал. А потом увидел, как меня утаскивает другой вампир, с которым ты давно знакома. Похоже, он решил, что мы гуляем вместе.

— Звучит как логичное заключение, — кивнула Ребекка. — Поздравляю, охотник. Ты официально попал в поле зрения семьи Майклсон. И, судя по всему, на самое дно нашего семейного конфликта. Мужчины, с которыми я дружу, обычно долго не живут.

В этот момент дверь из подсобки распахнулась, и в бар вошёл Деймон. На его лице не было обычной насмешливой ухмылки — только лёгкая задумчивость, которая исчезла, как только он увидел их.

— Кроме меня! — провозгласил он, разводя руками. — Я даже умудрился однажды...

— Заткнись, — сухо перебила Ребекка. — Что с камерами?

Деймон подошёл к стойке, взял со стола Дина его стакан, сделал глоток и поморщился.

— Камеры, дорогие мои, существуют. И даже работают. Только не с полуночи до четырёх утра. Официально — сбой питания. Неофициально… — Он поставил стакан и посмотрел на них по очереди. — Кто-то очень аккуратно, не привлекая внимания, вырубил всю систему наблюдения ровно на тот промежуток времени, когда на парковке происходило самое интересное. А весь персонал, который мог что-то видеть, имеет в памяти… Как бы это сказать… Очень аккуратные, профессионально оформленные пробелы. Ни страха, ни насилия. Просто пустота. Это, — он сделал театральную паузу. — Не крик души. Это подпись мастера.

Тяжелое молчание повисло в воздухе, густое, как смог. Дин первым его нарушил.

— Значит, это был вампир, — констатировал он, и в его голосе не было вопроса, только усталое принятие факта. — Который не стал убивать свидетелей. Просто стёр им память и выключил камеры. Аккуратный такой маньяк.

— О, не маньяк, — поправил Деймон, снова обретая привычную язвительную живость. Он грациозно перегнулся через стойку, достал оттуда бутылку бурбона и налил себе, игнорируя возмущённый, но быстро стихающий под его взглядом писк бармена. — Маньяк оставляет следы, всплески эмоций, художественный беспорядок. Это был… шпион. Холодный, расчётливый и до неприличия профессиональный. Элайджа, будь у него меньше гордости и больше чувства юмора, мог бы так сделать.

— Но он этого не сделал, — тихо сказала Ребекка. Она смотрела в стену, но взгляд её был острым, сфокусированным на внутренней схеме. — Потому что если бы это был он, мы бы уже знали. Элайджа был бы уже здесь и вывел бы меня отсюда, прочтя три тома нотаций о безответственности. Но его нет. И это тревожнее, чем его гнев.

— Хорошо, давайте подытожим, — Дин легонько хлопнул ладонью по барной стойке. — Элайджа знает, чем я занимаюсь?

— Тебя знают все «наши», так что да, — пожала плечами Ребекка.

— То есть сначала он не видел во мне угрозы, но, решив, что я гуляю с тобой, — Дин вперился в неё взглядом, — мог предположить, что я жду удобного момента, чтобы убить тебя.

— Скорее, что я снова решил от неё избавиться, — усмехнулся Деймон, в который раз прикладываясь к стакану с бурбоном.

— Снова? — Дин удивленно посмотрел сначала на него, а после и на Ребекку.

— Много-много раз, — подтвердила та. — В прошлом.

— Ого! — Дин удивленно присвистнул, поёрзав на стуле. — И он ещё до сих пор жив?

— Загадка, — Ребекка посмотрела на Деймона и резким движением выбила из его рук стакан. — Хватит бухать уже!

Стеклянный предмет посуды покрутился в воздухе и, пролетев через всё помещение, со звоном разбился о стену, забрызгав выпивкой.

Услышав звон, из-за стойки выскочил бармен.

— Вы опять за своё? — воскликнул он, однако моментально замолчал, увидев уставившиеся на него три пары недобрых глаз.

Некоторое время в баре царила тишина, после чего Дин первым подал голос:

— Если твой брат здесь, — он допил содержимое стакана, — ему нужно где-то жить. Ты знаешь его лучше нас. Где бы он мог остановиться?

Ребекка резко вскочила, словно подброшенная пружиной.

— Элайджа очень педантичен. И точно поселился в лучшем месте в радиусе двадцати миль. С хорошими кроватями, консьержем и, желательно, историческим интерьером. Ему нравится чувствовать связь с прошлым, даже если это прошлое — мотель 70-х с поддельным кирпичом.

Дин тоже поднялся, стряхивая оцепенение.

— То есть нам нужно обшарить все окрестные отели? Это может занять дни!

— Не все, — парировала Ребекка, уже набирая что-то на телефоне. — Только те, что подходят под его… эстетические критерии. И в которые можно въехать, не привлекая внимания. Он не любит шума.

— Значит, нам нужен план, — Деймон взял бутылку бурбона со стойки и приложился к ней, игнорируя стаканы. — И транспорт. Жаль, что наш рыцарь остался без коня. К счастью, я не такой. — Он вынул из кармана ключи с брелоком в виде стилизованного черепа и щёлкнул ими.

Через пятнадцать минут «Камаро» Деймона, низкая, агрессивная и ярко-голубая, выехала на шоссе. Ребекка, сидевшая на пассажирском сиденье и исполнявшая роль навигатора, выдала первый адрес.

— Ты знаешь, куда ехать, блондиночка? — Деймон остановился на светофоре и повернул голову.

— Да! Отель «Гранд Сент-Этьен». Пять звёзд, построен в 1910 году, реконструирован. В номерах есть камины. Элайджа обожает камины. Он считает их «очагом цивилизации в мире центрального отопления».

* * *

Здание отеля «Гранд Сент-Этьен» действительно выглядело так, будто его перенесли на машине времени прямиком из начала двадцатого века. Помимо аутентичности, в фасаде присутствовала ощутимая толика шика и блеска: было очевидно, что сутки проживания в этом отеле стоили немало. Когда взору группы детективов поневоле предстало это здание, ни у кого не осталось сомнений, что, если где-то в городе и мог поселиться Элайджа с его безупречным вкусом, так это здесь.

Когда «Камаро» остановилась на парковке перед отелем, и троица направилась к входу в здание, за спиной послышался окрик:

— Дин!

Тот обернулся. В десяти шагах стоял Сэм, заслоняя собой вход с автовокзала. Он выглядел так, будто проехал полстраны в багажном отделении: помятая фланелевая рубашка, огромная походная сумка у ног, тень усталости под глазами. Но сами глаза — ясные, острые — уже сканировали обстановку. Они скользнули по Дину, выхватывая следы вчерашней битвы и сегодняшнего похмелья, затем перешли на его спутников. На Деймона в его безупречно-небрежной позе и кожанке, и на Ребекку, чей внешний вид кричал «не та локация». Взгляд Сэма задержался на низкой, агрессивной «Камаро», и в нём мелькнула тень вопроса: «С какой стати?».

— Сэм! — Дин, забыв на секунду про всю эту вампирскую карусель, искренне обрадовался. Он решительно подошел к брату, и они обнялись. Похлопывая Сэма по спине, Дин почувствовал привычное напряжение в его плечах — брат был на взводе. — Что ты здесь делаешь? — Дин старался, чтобы его голос звучал непринуждённо.

— Автовокзал вон там, — тот указал на большое строение через дорогу, не отводя взгляда от незнакомцев. — Я уж было думал добираться до твоего мотеля на попутках. А ты? — В его голосе прозвучал немой вопрос: «Кто это, и что с тобой случилось?»

— Детку угнали, — выпалил Дин, скидывая груз проблемы на единственного человека, которому мог доверять. — И мы как раз её ищем.

— Что? — Глаза Сэма, и без того большие, округлились до невозможного. Он машинально шагнул в сторону, ставя себя чуть впереди Дина, в позицию между братом и потенциальной угрозой. — Кто?

— Вот это мы и пытаемся выяснить, — Дин мотнул головой в сторону Деймона и Ребекки.

— «Мы»? — Сэм медленно, как на смотровой, оглядел спутников брата. Его взгляд задержался на Деймоне, встретился с его насмешливым взором, и Сэм невольно сглотнул. — А это кто? Местные? Копы? — Он произнёс это с такой плохо скрываемой надеждой, что у Дина ёкнуло в груди.

Дин помедлил. Он не был до конца уверен, что стоит говорить, кто такие Деймон и Ребекка. С другой стороны, он всегда рассказывал Сэму правду. Да и какой смысл врать, если через пять минут всё станет очевидно?

— Они вампиры, — сказал он просто, наблюдая, как эта фраза разбивается о лицо брата.

— Что?! — казалось, глаза младшего Винчестера сейчас вылезут из орбит. — Как?.. Ты в своём уме?!

Договаривать он не стал. Его лицо застыло в маске холодной, профессиональной ярости. Сумка упала на асфальт, а его рука потянулась за пояс, к припрятанному в кобуре «Беретте».

Но Деймон среагировал молниеносно. Он даже не изменился в лице — лишь в глазах вспыхнула искра чистейшего, неподдельного веселья. Мгновение спустя он был уже за спиной Сэма. Ещё одно неуловимое движение — и Деймон снова стоял на своём месте, вертя отобранное оружие на указательном пальце, как цирковой артист.

— Та-ак, — протянул он, и в его голосе звучало почти отеческое разочарование. — Давайте будем держать себя в руках. Не стоит портить фасад такого милого исторического здания.

Он щёлкнул затвором, извлёк обойму, ловко поймал её другой рукой и протянул всё это Сэму, как учитель, возвращающий конфискованную игрушку слишком агрессивному ребёнку.

— Мы лишь помогаем твоему брату, — голос Ребекки прозвучал сбоку. Она не приближалась, стоя в непринуждённой, но готовой ко всему позе. — И не желаем вам зла. Пока.

Сэм медленно, не сводя с Деймона глаз, взял своё оружие. Его пальцы сжались вокруг рукояти так, что кости побелели. Он перевёл взгляд на Дина, и в нём читалась целая буря: шок, предательство, ярость и требование немедленных объяснений.

— С каких пор ты дружишь с вампирами? — выдавил он, и слово «дружишь» прозвучало как ругательство.

Дин вздохнул, потирая переносицу. Головная боль возвращалась.

— С сегодняшнего утра, — честно признался он. — И это не дружба, это... временный альянс вынужденного безделья. Без них я детку не найду. Так что давай пока без сложностей, окей? — Он сделал ударение на «пока», давая брату понять: это тактика, а не капитуляция.

Сэм молчал несколько секунд, его взгляд метался между Дином, двумя вампирами и голубой «Камаро». Он видел логику, но вся его сущность охотника вопила против неё. Наконец он кивнул — один резкий, недовольный кивок.

— Хорошо, — произнёс он, и в этом слове не было ни капли согласия, только холодная констатация факта. — И каков наш план?

— О, план! — оживился Деймон, хлопнув в ладоши. — Люблю эту часть. Он у нас простой, как дробовик: устроить небольшую гонку, найти богатого зануду и отобрать у него машину. Стандартный вторник.

Пока Деймон с пафосом обрисовывал своё видение «стандартного вторника», а Ребекка, закатив глаза, что-то искала в своём телефоне, Дин жестом отозвал Сэма в сторону, за выступ стены отеля.

— Слушай... — начал Дин, но Сэм его тут же перебил.

— Ты вообще в своём уме? — прошипел он, наклонившись так близко, что Дин почувствовал запах дешёвого кофе с автовокзала. — Дин, я всего пару минут вижу их, а уже догадался, кто есть кто. Дорогие костюмы, манера общения, эта чёртова машина... Она, — Сэм кивнул в сторону Ребекки, — похожа на ту самую Ребекку Майклсон из отчётов! А эти Первородные старше Рима! А тот тип в кожанке — вылитый Деймон Сальваторе, психопат с досье в три тома! Ты вляпался по уши!

— Я в курсе, — Дин ответил сквозь стиснутые зубы. — Но они знают, как вернуть мою машину, Сэм. И там всё наше оружие. И да, блондинка ничего.

— О, «блондинка ничего»! — раздался прямо между ними бархатный, полный искреннего умиления голос. — Какая поэзия, Винчестер! Прямо тронул меня за моё небьющееся сердце.

Дин и Сэм резко развернулись, как на пружинах. Деймон стоял вплотную к ним с выражением неподдельного любопытства на лице.

Вампир перевёл искрящийся весельем взгляд на Сэма.

— И знаешь, Сэм, — продолжил он с лёгкой, оскорбительной грустью, — твоё досье меня немного огорчило. Всего три тома? Я явно недорабатываю. Надо будет устроить пару-тройку особо эффектных выходок, чтобы биографы не скучали.

— Я... мы... — застигнутый врасплох, Сэм выдавил из себя, но тут же замолчал, поняв, что уже всё сказал самим фактом этого лепета.

Деймон смерил его оценивающим взглядом с ног до головы.

— Расслабься, парень. Твоя правда. Я — психопат, — произнёс он, и в его тоне не было ни капли сожаления, только спокойное принятие. — Но я психопат со вкусом. И, между нами, — он понизил голос до конфиденциального шёпота, наклоняясь чуть ближе, — если бы я хотел вас убить, вы бы уже обсуждали толщину своих досье с самим дьяволом. Лично я предпочитаю театр кровавой бойне. Он дольше длится и гораздо веселее. Так что там у вас за план? — он кивнул старшему Винчестеру.

Дин и Сэм несколько секунд молчали, переваривая только что случившийся разгром.

— Мы с Деймоном войдём в отель и всё узнаем. Ребекка, — Дин повернулся к девушке. — Присмотришь за моим недоверчивым братом? Мы дадим знать, что и как.

— Хорошо, — кивнула та, скользнув оценивающим взглядом по Сэму. — Мы будем ждать в сторонке. Пойдём, великан, — она мотнула головой в сторону небольшого декоративного садика при отеле. — Там тень и прохлада. Не будешь потеть от праведного гнева.

Не дожидаясь ответа, Ребекка направилась к засаженным кустами дорожкам. Сэм, бросив последний ядовитый взгляд на Дина и вампира, нехотя поплёлся за ней, держась на почтительной дистанции.

Дин смотрел им вслед, и его лицо выдавало беспокойство. Он сделал шаг, собираясь что-то сказать, но Деймон уже был рядом.

— Что такое, герой? — прошептал вампир, следуя за его взглядом. — Волнуешься, что твой братик останется наедине с большой плохой вампиршей? Или, может, наоборот — волнуешься за неё?

— Я волнуюсь за Сэма, — буркнул Дин, не отрывая глаз от удаляющихся фигур. — Он сейчас на взводе. Он способен на...

— На подвиг? — подсказал Деймон с лёгкой усмешкой. — О, не сомневаюсь. Но поверь...

В этот момент движения Сэма привлекли его внимание. Охотник, отстав от Ребекки на несколько шагов, остановился у старого деревянного забора, отгораживавшего сад. Он стоял спиной к ним, но его плечи были напряжены в знакомой Дину позе концентрации.

— Тс-с, — Деймон положил ладонь ему на предплечье, и в его глазах заиграл знакомый огонёк охотника за зрелищами. — Смотри-ка. Кажется, «подвиг» уже в разработке.

Дин замер, наблюдая, как его брат быстрым, точным движением отламывает длинную, остроконечную щепку от штакетины и, оглянувшись, ловко прячет за пояс под рубашкой. Отработанный до автоматизма жест охотника, готовящегося к худшему.

Деймон присвистнул — тихо, с неподдельным, почти профессиональным восхищением.

— Ясень, если я не ошибаюсь, — прошептал он, наклоняясь к Дину. — Твёрдая порода, отличный выбор для мебели или паркета. Жаль, дизайн немного… утилитарен. На память, что ли, берёт?

Дин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он резко развернулся к Деймону, понизив голос до хриплого шёпота.

— Он что, собирается её… Этой штукой?

— Угрожать? Попытается убить? — Деймон закончил за него, и его губы растянулись в широкой, беззубой ухмылке. — О, конечно! Он же охотник. Это так мило. Напоминает мне щенка, который таскает палку, чтобы выглядеть страшным.

Его тон сменился на снисходительно-поясняющий.

— Но твой брат — дитя по сравнению с Ребеккой. Чтобы «укокошить» такую, как она, милый мой Винчестер, нужно нечто большее, чем сувенир из садового забора. Нужна веская причина. И очень специфический материал. То, что у него в руках, вызовет у неё лишь недовольство из-за испорченной блузки, не больше. Твой брат, видимо, читал досье по диагонали. Или верует в народные сказки.

Дин сглотнул, глядя то на безмятежное лицо Деймона, то на сосредоточенную спину брата.

— Так ты просто… позволишь ему?

— А почему нет? — Деймон пожал плечами, как будто его спросили, не мешает ли ему дождь. — Хороший спектакль должен иметь элемент неожиданности. А я обожаю хорошие спектакли. Пусть почувствует себя настоящим охотником. Всем нужна маленькая победа для самооценки. — Он тронул Дина за локоть, направляя к дверям отеля. — Идём. Чем быстрее мы разберёмся с бюрократией, тем быстрее вернёмся к нашему весёлому квартету. У нас свой сценарий.

Пока они шли к парадному входу, Дин в последний раз обернулся. Сэм и Ребекка скрылись из виду в зелени сада.

* * *

— Ну, и как вы познакомились с моим братом? — первый подал голос Сэм, оглядываясь по сторонам, его взгляд скользнул по старому деревянному забору.

— Он заступился за меня в баре, — хихикнула Ребекка. — Спас от злобного старшего брата.

— Как будто среди вас есть незлобные, — Винчестер отвернулся к заборчику, который отделял декоративную клумбу от пешеходной зоны. Его пальцы скользнули по шершавой древесине. Он сделал вид, что рассматривает цветы.

— Тебе, как и твоему брату, нужно будет многое узнать, — девушка сделала пару шагов к собеседнику, — раз уж мы сейчас пока работаем вместе.

— Это вряд ли.

С этими словами Сэм резко развернулся. В его руке, будто из ниоткуда, оказалась длинная, заострённая щепка ясеня. Он в два шага преодолел дистанцию и с размаху воткнул её прямо в грудь Ребекки. Девушка, совершенно не ожидавшая подобного поворота событий, не успела среагировать. Она лишь ахнула, больше от неожиданности, чем от боли, и удивленно уставилась на кусок дерева, торчащий из её дорогой блузки. Затем её глаза закатились, и она безвольно завалилась на землю, в густые заросли вербены.

Сэм тяжело дышал, не сводя глаз с своего «трофея». Он сделал это. Он нейтрализовал одну угрозу. Теперь нужно было разобраться со второй.

* * *

Внутри отель был еще более аутентичным и роскошным, чем снаружи. Убранство выглядело так, будто все здание целиком привез сюда Христофор Колумб прямиком из Старой Европы. Ковёр в лобби был настолько густым, что в нём тонули каблуки, а воздух пах чистотой, старыми книгами и деньгами. Повсюду стояли цветы в вазах, распространяя благоухающий аромат по всему помещению. Что-то в этом аромате Деймону показалось знакомым, однако в смеси с другими запахами, он не мог определить, что именно.

Осмотревшись вокруг, Дин и Деймон направились прямиком к стойке администратора.

— Прошу прощения, — начала Деймон, и когда мужчина за стойкой поднял голову, резко приблизился и произнес, глядя в глаза. — Ты расскажешь нам всё про вашего постояльца, Элайджу Майклсона.

— Э-э-э, — неуверенно протянул администратор. — Мы не разглашаем информацию о наших гостях третьим лицам.

Сальваторе даже открыл рот от удивления. Внушение не сработало. Вариантов подобного могло быть всего два: человек накачен вербеной или же, что в сложившейся ситуации было более вероятным, какой-то первородный запретил администратору выполнять команды вампиров.

— Простите моего коллегу, — со смешком произнёс Дин и полез во внутренний карман куртки. — Он стажёр.

С этими словами Винчестер раскрыл перед лицом администратора удостоверение агента ФБР.

— Агенты Гедди и Ли, — Дин указал головой на Деймона. — Мы разыскиваем мужчину по имени Элайджа Майклсон, и у нас есть информация, что он остановился здесь.

— Э-э-э, — снова протянул администратор. — Я сейчас посмотрю, одну минуту.

Пока он копался в компьютере, Дин и Деймон оперлись спинами о стойку.

— Почему не сработало? — шепнул Винчестер.

— Вот я и думаю, — вампир огляделся по сторонам.

Пока Дин вёл переговоры, Деймон безучастно разглядывал интерьер. Его взгляд скользнул по позолоте и бархату и вдруг зацепился за скромную вазу на стойке с букетиком лиловых цветов. Сальваторе замер, почувствовав лёгкое, почти неуловимое жжение в глубине гортани — древний, въевшийся в подкорку инстинкт. «Не может быть», — мелькнуло у него. С насмешливым презрением к собственной паранойе он подошёл ближе и лёгким, почти небрежным движением провёл подушечкой пальца по лепестку. Острая, обжигающая боль, будто от прикосновения к раскалённой игле, пронзила кожу. Палец дёрнулся сам собой, а с листочка, словно с только что тронутой кислотой, поднялся лёгкий, едкий дымок.

В этот момент до его вампирского слуха донеслись обрывки разговора у стойки.

— ...Люкс на третьем этаже, 306, — говорил администратор, не отрываясь от экрана. Лицо его было вежливо-отстранённым, но в уголках глаз читалась лёгкая озабоченность. — Но, к сожалению, мистер Майклсон отсутствует. На регистрации он отметил, что остановится на трое суток.

Дин, опершись локтем о стойку, сделал вид, что просматривает какую-то бумажку из кармана — импровизированное удостоверение.

— А когда он выходил? Может, оставлял ключ? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально-заинтересованно.

Администратор мельком глянул на ящик с ключами.

— Нет, ключ не сдавал. И не появлялся с вечера. Обычно такие гости... — он запнулся, подбирая слова, — ...предпочитают приватность. Мы не тревожим.

— Понимаю. Всё же, дело не терпит отлагательств, — Дин сделал многострадальное выражение лица сотрудника, заваленного работой. — Мы бы хотели осмотреть номер. Формальность, но необходимая. У вас есть дубликат?

Администратор поколебался секунду, взвешивая политику конфиденциальности и авторитетный вид «агента». Пальцы его постучали по клавиатуре, проверяя, не было ли особых указаний насчёт этого номера. Похоже, не было.

— Мне понадобится ваша визитка или расписка, — сказал он наконец, открывая ящик.

— Конечно, — Дин тут же полез во внутренний карман, готовый набросать что угодно на клочке бумаги.

Пока администратор возился с бланками, Дин обернулся и тут же нахмурился. Деймон стоял в стороне, застывший в неестественной позе, сжав один кулак и вглядываясь в пространство с таким выражением, будто только что увидел призрак в дорогом костюме.

— Что такое? — тихо спросил Дин, отойдя на шаг от стойки. — Заметил что-то?

— Ну надо же, — прошипел Деймон себе под нос, игнорируя вопрос. Его взгляд метнулся по лобби. Теперь он видел всё: элегантные вазочки с теми же цветами на стойке администратора, на каминной полке, даже в руках у горничной, переставлявшей букет в более «подходящее» место. А там, в полуоткрытых дверях ресторана...

— Ответ на твой вопрос, капитан Очевидность, — Деймон кивнул в сторону зала. — Присмотрись к местной кухне. И к декору.

Дин последовал за его взглядом. Гости спокойно пили чай, официанты разносили заварочные чайники. Цветы в вазах выглядели... просто как цветы.

— И? — не понял Дин, повернувшись к стойке, где администратор уже протягивал ключ на тяжёлом брелоке. — Здесь любят травяной чай и флористику. Это старый отель. Свои традиции. Благодарю, — автоматически сказал он, принимая ключ, снова разворачиваясь к вампиру.

— А то, что вербена здесь повсюду, — бархатный голос Деймона окрасился едким сарказмом. Он разжал кулак и мельком показал Дину краснеющий след на подушечке пальца. — Личный эксперимент.

— «Лёгкое чихание», да? — хмыкнул Дин, кивая на палец. — Похоже, у тебя аллергия обострилась.

Деймон лишь ядовито усмехнулся в ответ, не удостоив это комментарием.

— Здесь вербеной дышат, пьют и, чёрт побери, украшаются. Наш педантичный братец выбрал себе штаб-квартиру с полным антивампирским пансионом. Потому внушение и не сработало. Все здесь напичканы этой дрянью, как рождественские гуси.

Дин лишь пожал плечами, гремя брелком. Главное было у него в руках.

— Я получил ключ. Пошли за остальными.

* * *

Когда напарники направились к небольшому саду, где должны были их ждать Сэм и Ребекка, Деймон резко замер, его взгляд упал на аккуратные подстриженные кусты с лиловыми цветами, опоясывавшие здание.

— Ну конечно, — выдохнул он беззвучно. — Целая планта...

Договорить он не успел. Из-за колонны резво выпрыгнул Сэм и затолкал в открытый рот Деймона целый куст вербены. Вампир захрипел от боли и согнулся пополам, а охотник замахнулся импровизированным колом, намереваясь добить противника.

— Сэм, нет! — крикнул Дин и бросился вперёд, сбивая брата с ног. — Остановись! — рыкнул он тому в лицо, прижимая к земле.

— Дин, отпусти меня! — вырывался Сэм, глаза его горели холодной яростью и торжеством. — Другой возможности у нас не будет! Дерево в сердце — ты же сам говорил! Они нас обманывают!

— Они нам помогают, идиот! — Дин вырвал кол из руки брата и швырнул его в сторону, сам поднимаясь на ноги. В голове пронеслось: «Дерево в сердце — это по-взрослому...» Но нет, сейчас не время. — Деймон, ты в порядке? — обернулся он к вампиру, всё ещё кашляющему и сплёвывающему едкую зелень.

— Как будто белены объелся, — прохрипел тот, вытирая губы тыльной стороной ладони. На лице и на пальцах выступили свежие ожоги. — А он хорош. Решительный.

— Где Ребекка? — Дин снова навис над братом, всё ещё сидевшим на земле.

— Там лежит, — тот коротко ткнул пальцем вглубь сада, за кусты вербены. — Разберёшься.

Сердце у Дина упало. Он бросился в указанном направлении, раздвигая ветви. И увидел. Ребекка лежала на спине посреди дорожки, глаза закрыты, лицо неестественно бледное. А из её груди, прямо в области сердца, торчал тот самый обломок ясеневой штакетины, который был в руке Сэма.

Весь мир для Дина сузился до этой точки. В ушах зазвенело. «Чтобы «укокошить»... нужно нечто большее» — пронеслось эхом от слов Деймона. Но перед глазами была лежащая без движения девушка и торчащая из её груди деревянная штакетина. Дерево в сердце. Слова вампира, произнесённые с такой уверенностью, рассыпались в прах перед этим простым, чудовищно понятным фактом. Охотничий инстинкт, вековой опыт — всё кричало одно: смерть. Дин не поверил Деймону. Не мог поверить. В эту секунду он верил только своим глазам.

— Нет! — вырвалось у него хрипло, сдавленно. Он рухнул на колени рядом с телом, пальцы инстинктивно потянулись к её шее, ища пульс, которого не могло быть. — Нет! Нет! Нет! Что ты наделал, Сэм?! — его голос сорвался на крик, в котором смешались ярость, отчаяние и леденящий ужас. Он потряс её за плечо, но тело было безжизненно тяжёлым. Всё из-за меня. Из-за моей машины. Она погибла из-за семейной склоки...

В сад неспешно вошёл Деймон, таща за шиворот сопротивляющегося Сэма, которого секунду спустя толкнул на пешеходную дорожку.

— А он-то поудачнее охотник, чем ты, Дин, — усмехнулся вампир, глядя на сцену. — Ты действуешь моментально, даже не думая. Импровизируешь. А он, — Сальваторе удостоил Сэма уважительного взгляда, — придумал план и реализовал его! Настоящий стратег! Жаль, стратегия была идиотской.

— Как ты можешь шутить?! — завопил Дин, поднимая на Деймона лицо, искажённое настоящей, неподдельной болью. Слёзы ярости и вины стояли в его глазах. — Она же мертва! Ты же видишь! Мертва из-за нас!

— Правда? — Деймон рассмеялся — коротким, беззвучным смешком — и быстрыми шагами преодолел расстояние до Дина. — Если бы это было так просто, ты бы не подрался из-за неё в баре. Она переживала нападения и похлеще.

И прежде чем Дин успел что-либо понять или возразить, Деймон размахнулся и пнул ботинком торец торчащего из груди Ребекки кола.

Раздался отвратительный, влажный хруст. Древесина, сместившаяся в ране, причинила девушке такую адскую боль, что она не смогла её терпеть даже в игре. Ребекка вскрикнула — пронзительно, по-живому — и резко села, хватая рукой кол и дико вращая глазами.

На обоих Винчестеров этот спектакль произвёл неизгладимое впечатление. Сэм замер с открытым ртом. Дин же отпрянул назад, как от удара током, и уставился на ожившую девушку с таким выражением лица, будто увидел, как законы физики отменили прямо у него на глазах. Шок, облегчение и новая, нарастающая волна бешенства смешались в нём в коктейль, от которого перехватило дыхание.

— Ты... ты?!

— Ух, сколько эмоций, — мурлыкнула Ребекка, отдышавшись. Она смерила Дина насмешливым взглядом. — Как будто любимую девушку потерял! Практически шекспировские страсти.

— Как… же… так?.. — только и смог выдавить из себя Сэм, всё ещё не веря своим глазам.

— Не парься, охотник, — Деймон обернулся к нему, широко улыбаясь. — Я же говорил, что она неубиваемая. В прямом смысле. Просто притворилась, чтобы вас разыграть. И, должен сказать, — он кивнул в сторону бедного и немого от пережитых чувств Дина, — результат превзошёл все ожидания.

Ребекка стиснула зубы и, собравшись с духом, выдернула кол из груди одним резким движением. Повертев липкую от крови палку в руках, она с отвращением швырнула её через забор. Потом глянула на Дина, на его всё ещё остекленевший взгляд, и расхохоталась — звонко, беззаботно, будто только что видели самую смешную шутку в мире.

— Вы посмотрите на него! Давно по мне так слёз не лили! Настоящий траурный венок из вербены сплести можно!

— Да ну вас всех к чёртовой матери! — выдохнул Дин, наконец придя в себя. Голос его был хриплым, а в глазах тлели угли ярости, но уже не отчаяния, а чистой, беспримесной злости за пережитый шок. Он поднялся на ноги, отряхнулся и грубо потянул Сэма за руку, помогая встать. — Я достал ключ от номера Элайджи. Номер 306. Как наиграетесь в комедию с трупами — милости прошу туда. А я пойду пока проверю, вдруг ваш зануда прячется в шкафу.

— Подождите, я с вами! — Ребекка поднялась на ноги, ловко поправив порванную блузку вокруг всё ещё кровоточащей, но уже заметно затягивающейся раны. — Деймон, принеси мою сумку из багажника. Мне определённо нужно переодеться. Этот наряд безнадёжно испорчен… ну, и до одури пахнет вербеной.

* * *

Номер отеля был под стать всему заведению: тихий, дорогой, дышавший самодовольством ушедших эпох. На стенах в золочёных рамах висели гравюры с охотничьими сценами и пейзажами, явно подобранные так, чтобы не нарушать общую гармонию, а подчёркивать её. Мебель — тёмное, тяжёлое дерево, бархатная обивка цвета спелого бургундского — выглядела так, будто её только вчера привезли из мастерской XIX века, а не из мебельного салона. Воздух пах пылью, воском и слабым, угасающим ароматом дорогих цветов в хрустальных вазах — пионы и белые розы уже поникли, но их ещё не убрали. Центром композиции, несомненно, был массивный камин из тёмного мрамора. Поленья в нём были сложены с геометрической точностью, готовые к единственной спичке, которую так и не чиркнули. На резном подоконнике лежал тонкий слой уличной пыли. Вся обстановка говорила, что постоялец не появлялся здесь уже какое-то время, а обслуга не заходила без разрешения.

«Ну да, конечно, камин, — мысленно усмехнулся Дин, окидывая комнату взглядом. — Очаг цивилизации. Сиди тут, любуйся на огонь, попивай вербеновый чаёк. Идеальное убежище для зануды».

Ему нужно было занять себя делом, пока Ребекка приводила себя в порядок. Он подошёл к большому гардеробному шкафу из того же тёмного дерева и распахнул дверцу.

И замер.

Перед ним ровным рядком висели костюмы. Пять, нет, шесть абсолютно идентичных по крою двубортных костюмов, развешанных на одинаковых расстояниях друг от друга. Они отличались только оттенком: от глубокого, почти ночного угольно-черного, через тёмно-серый и серый, к цвету мокрого асфальта и, наконец, к мягкому графитовому. Каждый оттенок был на одну ступень светлее предыдущего, создавая идеальный градиент. Пиджаки висели строго на деревянных плечиках определённой формы, застёгнутые на одну и ту же пуговицу. Дин машинально потянулся к самому тёмному — тому, что был ближе всего к тому, в котором Элайджа сидел в баре. Ткань была тяжелой, шерстяной, смертельно дорогой. Ни следов разрыва, ни намёка на ремонт.

«Значит, выкинул, — понял Дин. — Испорченную вещь не чинят. Просто покупают новую. Понятно».

Он закрыл дверцу и открыл соседнюю. Здесь царил ещё более сюрреалистичный порядок. Рубашки. Дюжина, если не больше. Все они висели на тонких, лакированных вешалках — белые или цвета слоновой кости — рассортированные, как показалось Дину, по степени этой самой «белизны». Следом висели несколько пастельных — бледно-голубая, пепельно-розовая, цвет шампанского — но и они подчинялись невидимому глазу правилу: от холодных оттенков к тёплым.

— Господи, да он же псих! — с почтительным ужасом пробормотал Дин. — Настоящий, клинический.

Его взгляд упал на следующее отделение. Полки. На них, как солдаты на параде, лежали стопки. Стопка футболок с V-образным вырезом. Стопка — с круглым. Обе стопки рассортированные по оттенку сверху вниз от холодного к теплом. Нижнее бельё, аккуратно свёрнутое в одинаковые компактные рулончики. Носки, тоже сгруппированные по оттенкам. И отдельно, на маленькой вешалке-«ёршике», висели галстуки. Шёлковые, шерстяные, все в сдержанную полоску или едва уловимую диагональ. Они тоже висели в порядке: от самых тёмных и строгих к чуть более светлым.

Для человека, чей гардероб умещался в одну походную сумку и состоял из того, что не жалко испачкать в грязи и крови, эта выставка патологического контроля была одновременно смешной и пугающей. В этом безупречном порядке чувствовалось что-то нечеловеческое, многовековое. Всё выглядело так, будто Элайджа собирался жить в этом отеле как минимум несколько месяцев.

Дин с отвращением фыркнул.

— Небось, зубную щётку по углу к раковине выравнивает, — буркнул он, закрывая дверцу. Но ему нужно было полотенце для Ребекки. Следующее отделение. Бинго. Полотенца. Груда пушистых, идеально сложенных прямоугольников снежно-белого цвета. Он взял верхнее, ощутив под пальцами плотный, дорогой ворс.

С этим трофеем он направился к двери в ванную, постучал костяшками пальцев.

— Полотенце, — произнёс он, стараясь выкинуть из головы образ костюмов-близнецов, выстроившихся в ряд.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалась рука Ребекки. Она взяла полотенце быстрым, точным движением.

— Спасибо! — донёсся из-за двери её голос, уже звучавший гораздо бодрее, прежде чем дверь снова мягко, но уверенно закрылась, и щёлкнул замок.

Дин остался стоять, глядя на полированную древесину двери. Контраст между военной дисциплиной в шкафу и живым, пусть и вампирским, хаосом, царившим сейчас в ванной, был настолько разительным, что у него снова дёрнулся уголок губ. Семейка, что с них взять.

Он повернулся к Сэму. Тот сидел на краю резного стула, склонившись, локти на коленях. Он не смотрел на Дина. Его взгляд был прикован к собственным рукам — большим, сильным, но сейчас бесцельно сцепленным в замок. Пальцы то сжимались до побеления костяшек, то расслаблялись. По лицу младшего Винчестера пробегали тени: остаточный шок от «воскрешения» Ребекки, ярость от собственной беспомощности и глухое, неотпускающее недоверие ко всему, что происходило вокруг. Он дышал ровно, но слишком уж осознанно, будто заставлял себя не сорваться, не выхватить оружие и не начать всё с начала.

«Надо поговорить с ним, — понял Дин. — Иначе он взорвётся в самый неподходящий момент».

Он сделал шаг к брату, уже открывая рот, чтобы сказать что-то успокаивающее и в то же время твёрдое, но в этот момент плавно, беззвучно распахнулась входная дверь номера.

На пороге, как чёрное видение, возник Деймон. В одной руке он небрежно держал фирменный бумажный пакет с логотипом дорогого бутика, а в другой — большой свёрток, который он положил на середину стола. Звук заставил Сэма вздрогнуть и резко поднять голову, его рука инстинктивно рванулась к поясу, где уже не было «Беретты».

— Что это? — в один голос, но с совершенно разными интонациями, спросили братья. Голос Дина был хриплым от любопытства, Сэма — сдавленным от напряжения.

Деймон проигнорировал вопрос. Вместо этого он грациозно пересёк комнату и встал спиной к двери ванной, постучав в неё костяшками пальцев — коротко, игриво.

Дверь приоткрылась ровно на щель, оттуда снова выскользнула рука Ребекки. Движение было молниеносным: пальцы вцепились в ручку пакета, вырвали его из руки Деймона, и дверь тут же захлопнулась с тихим, но внушительным щелчком замка.

Сальваторе усмехнулся, явно довольный спектаклем, и вернулся к столу. Он быстро распутал сверток, явив взору содержимое: охапку зелёных стеблей с характерными листьями и знакомыми лиловыми цветочками.

— Что это? — повторил Дин, нахмурившись, хотя ответ был очевиден.

— Поздравляю, ты угадал, — парировал Деймон, разводя руками. — Это вербена. Свежесобранная, душистая, прямо с клумбы у входа. Хозяйка отеля так и не поняла, зачем постояльцу в кожанке понадобился садовый секатор. Я сказал, что для медитации. Она, кажется, поверила.

— И как я сам не допёр? — съязвил Дин, подходя ближе и ткнув пальцем в цветочную массу. — Зачем ты её притащил?

— Затем, — Деймон плавным движением встал между братьями и положил руки им на плечи. Его прикосновение было почти невесомым, но оба Винчестера невольно напряглись. — Что пока дама приводит себя в порядок, вы, мои дорогие Ганзель, — он посмотрел на Дина, — и Гретель, — взгляд скользнул по лицу Сэма, — займётесь полезным делом. Будете готовить отраву для вампира.

— Чтобы потом использовать её на тебе? — тут же выпалил Сэм, и в его голосе прозвучала не просто колкость, а голая, неспрятанная надежда.

Деймон медленно повернулся к нему, и его лицо озарила широкая, почти отеческая улыбка.

— Хорошая попытка, чумной доктор, — протянул он, явно оценив смелость. — Лестно, что ты видишь во мне главную угрозу. Но, увы, план иной. — Он отпустил их и направился к комоду с минибаром. — Нам предстоит забрать машину у вампира. Не у какого-нибудь сопляка, а у очень, очень сильного вампира. А чтобы его одолеть, его нужно хорошенько… ослабить.

— А почему бы это не сделать тебе? — спросил Дин, уже машинально перебирая стебли, оценивая их свежесть.

Деймон, достав из минибара бутылку двадцатипятилетнего бурбона, с драматическим вздохом обернулся.

— Потому что я, дорогой мой, не люблю перчатки, — произнёс он, разливая янтарную жидкость по двум хрустальным стопкам. — А ещё потому, что мне нужно следить, чтобы твой братик не попытался проткнуть меня вот этой штуковиной, — он мотнул головой в сторону канделябра на камине, — пока я буду возиться с травками.

Он сделал глоток, зажмурился от удовольствия и тут же замер, услышав щелчок дверцы. Все взгляды устремились к ванной.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Ребекка. Она преобразилась. Вместо помятого брючного костюма на ней были узкие чёрные брюки и простая, но безупречно сидящая майка цвета слоновой кости, подчёркивающая стройность фигуры. Волосы, ещё влажные, были откинуты назад. Никакого макияжа, только холодная, отточенная природой и веками красота, которая заставила Дина на секунду задержать взгляд.

— Ну, хоть кто-то может подобрать мне толковый наряд, — произнесла она, выходя в комнату. Её взгляд скользнул по Дину, и в уголке её глаза мелькнула едва уловимая искорка.

— Это то, что ты сама купила вчера в том магазине, — Деймон протянул ей второй стакан. — Всё лежало в одном пакете. Я просто проявил инициативу. И хозяйственность.

— Я и имела в виду себя, выскочка, — усмехнулась Ребекка, принимая бурбон. Она сделала небольшой глоток и окинула взглядом комнату, стол, вербену. — Итак, что делаем? Готовим салат?

— Думаем, как приготовить яд для вампира, — отозвался Дин, скептически оглядывая роскошный, но абсолютно не приспособленный для алхимии номер. — Но не для вас. И, похоже, без кухни и ступки это будет проблематично.

Ребекка вздохнула, подошла к столу и поставила стакан.

— Охотники, — произнесла она с лёгким презрением. — Вечно усложняете.

Прежде чем кто-либо успел понять её намерения, она сгребла ладонью пригоршню свежей вербены и резко сжала кулак.

Раздался сочный, неприятный хруст. Между её пальцами выступила тёмно-зелёная жидкость, которая тут же начала пузыриться и дымиться, обжигая кожу. Запах горькой зелени и чего-то химически-едкого мгновенно наполнил комнату. Ребекка лишь слегка поморщилась, будто от неприятного, но знакомого ощущения. Кожа на её костяшках покраснела, а затем, на глазах у изумлённых Винчестеров, начала бледнеть, затягиваясь новой тканью.

Она держала кулак над пустым стаканом от бурбона, пока последние капли мутного, зловещего сока не упали на дно с тихим шипением.

— Так годится? — спросила она, отряхивая ладонь от раздавленной мякоти.

Дин и Сэм застыли, уставившись то на стакан с дымящейся жидкостью, то на её уже почти зажившую руку.

— Чёрт возьми… — пробормотал младший Винчестер.

Деймон, наблюдавший за этим спектаклем, прислонился к каминной полке и широко, с нескрываемым удовольствием ухмыльнулся.

— Люблю сильных женщин, — провозгласил он, поднимая свой стакан в немом тосте. — Особенно когда они умеют выжимать из ситуации максимум. В прямом смысле.

— Элайджа — первородный, — пояснил он следом, его веселье на секунду сменилось деловой холодностью, пока Ребекка вытирала руку изящной салфеткой. — Обычные методы на нём — как комариный укус для слона. Так что, нам нужно что-то посерьёзнее, чтобы хоть немного уравнять шансы.

Услышав это, вся игривость исчезла с лица Ребекки. Её взгляд стал острым, сосредоточенным. Она отвернулась от стола и снова посмотрела на безупречный порядок в комнате.

— Но если честно, то я не верю, что это Элайджа, — заявила она твёрдо. — Оглянитесь. Всё осталось на своих местах. Как будто он просто вышел в ресторан. Если бы Элайджа уехал куда-то на машине, он бы точно собрал свои вещи. — Её голос дрогнул на мгновение. — Ну или оставил бы записку, предупредил администратора. Он не сбежал бы, просто забрав машину. Он поступил бы правильно.

— Если только он не решил устроить нам сюрприз, — парировал Деймон, отхлёбывая бурбон. — Может, ждёт где-то неподалеку, чтобы заявиться с нотацией о неприкосновенности частной собственности и семейных ценностях. И мне, как дурному влиянию, достанется отдельно.

— А это значит, — вдруг раздался голос Сэма. Он так неожиданно это произнес, что все слегка вздрогнули. — Что он может вернуться сюда в любую секунду. И ему вряд ли понравится, что мы вломились в его номер. Что ты, — Сэм ткнул пальцем в Дина, — рылся в его вещах. Ты, — палец переместился на Ребекку, — пользовалась его полотенцем и его ванной. А ты, — и, наконец, на Деймона, — вскрыл его бар и пьёшь его сорокадолларовый бурбон. Так что, — он резко повернулся к брату, — если мы не хотим, чтобы нас разорвало на части древним праведным гневом, нам стоит закончить всё побыстрее.

— Элайджа не придёт в ярость, — спокойно, почти устало сказала Ребекка, отставляя стакан. — Он…

Её слова были заглушены внезапной, пронзительной вибрацией. Звук исходил из приоткрытой двери ванной. Все замерли. Ребекка мгновенно метнулась туда и тут же выскочила обратно, сжимая в руке телефон. Она уставилась на экран, и её лицо, только что такое уверенное, на миг исказилось неподдельным потрясением. На дисплее горело имя, которое она и надеялась, и боялась увидеть.

ЭЛАЙДЖА.