Где моя детка, упырь? (джен)

Тусклый утренний свет пробивался сквозь пыльное окно мотеля, выхватывая из полумрака последствия бурной ночи. Дин Винчестер застонал. Череп гудел так, будто в нём устроился целый оркестр, играющий марш победы алкоголя, в котором солировал отбойный молоток.

Дин открыл глаза. Рядом на кровати лежала блондинка. Незнакомая. В дорогом, но безнадежно помятом брючном костюме цвета мокрого асфальта. Она лежала, свернувшись калачиком, но её поза выражала стойкую боевую готовность, словно даже во сне она ожидала внезапного нападения.

Второй фокус — кресло.

В нём восседал незнакомец, одетый в джинсы и чёрную кожаную куртку поверх дорогой тёмной рубашки. Тёмные волосы, пронзительные голубые глаза, в которых плескалась смесь скуки и откровенного веселья. Уголки его губ были подняты в слегка язвительной ухмылке, хищной и издевательской, обещающей удовольствие и неминуемую боль. Вся его поза излучала расслабленное высокомерие. Незнакомец выглядел так, будто только что покинул вечеринку, а не ночевал в комнате, пропахшей вчерашним грехом.

Инстинкт сработал мгновенно, вытеснив остатки похмелья. Дин резко сел, потянувшись к месту на поясе, где всегда висел его верный «Кольт».

— Кто ты? — голос был сорванным, будто пропущенным через ржавую терку. — И где мой «Кольт»?

Незнакомец в кресле медленно поднял бокал с янтарной жидкостью, которая мерцала так соблазнительно, что даже Дин на секунду усомнился в трезвости своего рассудка.

— Доброе утро, герой. Или, учитывая твоё нынешнее состояние, скорее, Капитан Утренний Похмельный Кошмар, — обворожительно улыбнулся он и небрежным жестом стряхнул с рукава воображаемую пылинку. — Не беспокойся о своей игрушке — она в надежном месте. Но ты бы все равно промахнулся.

Дин напряг мышцы, готовясь к рывку, но мозг, вопреки похмельному туману, уже анализировал увиденное.

Внешность, манера говорить, театральная самоуверенность... В памяти Дина всплыли обрывки старых предостережений, услышанных когда-то от одного из охотников: «Деймон Сальваторе. Вампир из Мистик Фоллс. Опасен, непредсказуем, обаятелен как грех. Не вступать в диалог — использовать вербену и деревянный кол. Бежать бесполезно». И ещё одно, более свежее, но уже подзабытое — о каких-то древних вампирах. Чёрт. Выходит, это он — Деймон. А кол и вербена, если они и были, то сейчас находились в машине на парковке возле мотеля.

Дин снова задумался. Его останавливали лишь непрекращающаяся головная боль и полная расслабленность в позе вампира.

— Промахнулся? — процедил он сквозь сжатые зубы. — Думаешь, я позволю тебе поиграть с этой… — Дин махнул головой в сторону спящей девушки. — С ней? Я тебя просто прикончу, потому что не собираюсь играть в твои игры, клоун.

Деймон — а это точно был он — сделал ещё один неторопливый глоток, и его взгляд, полный скучающего превосходства, скользнул по лицу Дина.

— Прикончишь? Весьма амбициозно для человека, который вчера влил в себя столько виски, что с трудом мог произнести собственное имя. Не будь таким предсказуемым, охотник. Если ты попытаешься — а ты, несомненно, попытаешься, — я не ручаюсь за последствия. И не только для себя.

Дин замер, вглядываясь в голубые насмешливые глаза. Его пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Какие последствия?

Деймон плавно поднялся и сделал шаг к кровати. Его взгляд скользнул по спящей девушке с оценкой, в которой мелькнуло что-то, отдаленно напоминающее досадливую ответственность.

— Последствия твоей вчерашней бурной, хотя и благородной, деятельности, — произнёс он тихо, но отчетливо. — Остановимся на «благородной». Вспоминается? Бар. Ты вступился за даму, которую донимал один из местных «придурков». Ты, как всегда, выиграл бой. Но партию проиграл с треском.

Он повернулся к Дину, и его улыбка заострилась, обнажив белизну идеальных зубов.

— В порыве рыцарства ты её оттолкнул — прямо к лестнице. Не смертельно, но достаточно для пары симпатичных трещин в костях. Так что пришлось вмешаться и дать ей немного своей крови. Чистая гуманность, для ускоренного заживления.

Дин вскочил с кровати. Всё его похмельное уныние и гнев сменились ледяным, животным ужасом. Взгляд метнулся к спящей девушке, к её безмятежному лицу, а затем с такой силой впился в Деймона, словно Дин пытался прожечь в нём дыру одним лишь накалом ненависти и отчаяния.

— Ты её… обратил?! — его хриплый голос стих и сорвался, как будто в горле застрял кусок стекла.

Деймон прислонился плечом к стене и театрально вздохнул, приняв позу человека, который терпеливо объясняет очевидное.

— О, пожалуйста. У меня ещё остались какие-то подобия принципов. Я просто предложил временный «ремонт». Проблема в том, — он снова посмотрел на Дина, и в его глазах заискрился холодный, острый интерес, — что если она получит хотя бы одну серьёзную травму в ближайшие двадцать четыре часа, то временный ремонт станет… постоянным. И тогда, мой дорогой Винчестер, на твоей и без того перегруженной совести появится новенькая вампирша. А я не люблю, когда на горизонте появляются новые вампиры из-за чьей-то неловкости.

Деймон с наслаждением допил содержимое бокала, медленно облизал губы и поставил его на тумбочку с тихим, но отчётливым стуком.

— Поэтому вот наш новый расклад, — он обернулся. Широкая, хищная и абсолютно довольная улыбка не сходила с его лица. — Ты терпишь моё присутствие. Ровно сутки. А я буду её личной нянькой и прослежу, чтобы она снова не упала с лестницы, не поскользнулась в душе и не решила вдруг, что у неё аллергия на гравитацию. Взамен ты не устраиваешь здесь цирк с кольтами и прочими игрушками. Справедливо? Ты же не хочешь, чтобы твоя героическая миссия закончилась рождением ещё одной зубастой проблемы, верно?

Дин медленно опустился на кровать, чувствуя, как стены дурацкой дешёвой комнаты смыкаются вокруг него. Ему не нравилось, как ловко этот самовлюбленный вампир сплел его собственную гордость в золотую клетку.

— Ты блефуешь, — процедил он, глядя на Деймона в упор. Но в его голосе уже не было прежней ярости, только усталое подозрение.

Улыбка Деймона не просто заострилась — она стала по-настоящему зловещей, освещая лицо холодным внутренним светом, который не имел ничего общего с весельем.

— Я не блефую, когда говорю о последствиях. Я их предвижу. А ты, — он сделал маленькую паузу для веса, — на ближайшие двадцать четыре часа становишься моим заложником хороших манер.

Дин стиснул челюсти так, что хрустнули суставы. В его глазах горел огонь чистой, неразбавленной ненависти.

— Ладно. Ты остаешься. Мой «Кольт» и вербену я рано или поздно найду. А пока… — Дин окинул взглядом номер, и его взгляд задержался на деревянной ножке стола. — Видишь этот стол? Его опоры выглядят достаточно крепкими. И достаточно деревянными. Так что, первый намёк на твою идиотскую ухмылку в сторону девушки — и я лично проверю, правда ли от древесины в сердце такие, как ты, умирают. Окончательно и бесповоротно.

Деймон склонил голову набок и несколько раз хлопнул в ладоши — медленно, с явной, преувеличенной театральностью в каждом ударе.

— Бра-во-о! — протянул он, и в его голосе прозвенела сладкая, ядовитая похвала, которой награждают особенно способного, но до глупости наивного ребёнка. — Прямолинейно и со знанием дела. Очаровательно. Что касается вербены… — он сделал легкий, брезгливый жест, будто отмахиваясь от надоедливого насекомого. — Высуши, разотри в порошок, посыпь им салат — может, добавишь пикантности ужину. У меня она вызывает примерно такую же реакцию, как духи дешёвого сорта — лёгкое чихание. Разочарован? Серебряные пульки оставь оборотням — мне они только почистят куртку. Обычный свинец... — Деймон откровенно усмехнулся, проводя пальцем по виску. — Ну, представь это как неприятный сквозняк в голове. А вот древесина в сердце… да, древесина — это уже по-взрослому. Признаю. Я бы разочаровался, если бы ты угрожал иначе. Но раз уж ты так рвешься в бой, давай до этого захватывающего момента, позаботимся о твоей головной боли? Могу предложить кофе или что покрепче. Или просто подожду, пока ты доползёшь до ванной. В любом случае, отсчёт начался… сейчас.

Он грациозно развернулся и направился к двери, на ходу насвистывая какую-то пугающе беззаботную мелодию — что-то вроде «Улыбки мертвеца», но в мажоре.

Уже на пороге он обернулся, бросив через плечо:

— И, Дин? На будущее: когда пьёшь, не бери на себя роль рыцаря для каждой попавшей в беду принцессы. Это не Диснейленд. Здесь драконы кусаются.

Дверь мягко захлопнулась. Дин остался один в наступившей тишине, которую нарушали лишь его собственное тяжёлое дыхание и пульсирующая боль в висках. К гудящей похмельной пустоте в голове добавилось новое, тяжёлое знание: теперь его моральный долг и безопасность невинной женщины зависели от самого непредсказуемого, наглого и опасного вампира, которого ему доводилось встречать. Он чувствовал себя загнанным в ловушку, с пустой кобурой и разбитой головой.

Сделав над собой усилие, Дин поднялся с кровати и, шатаясь, довёл себя до ванной. Ледяная вода, плеснутая в лицо, прояснила мысли ровно настолько, чтобы осознать весь сюрреализм ситуации. Он, Дин Винчестер, охотник на нечисть, только что заключил перемирие с вампиром. Не просто с упырём, а с этаким самовлюблённым франтом в кожаной куртке, который, судя по всему, получал садистское удовольствие от всей этой катавасии. Мысли путались, но план был прост: переждать эти сутки, убедиться, что та женщина в порядке, найти свой «Кольт», дождаться Сэма, сесть в «Импалу» и поскорее забыть этот штат как страшный сон. Мысль о машине действовала успокаивающе — там был его арсенал, его дом, его нормальность.

Дин уже прикидывал, стоит ли разобрать стол на случай, если Деймон передумает играть по правилам, когда дверь снова открылась.

— О, уже на ногах! — раздался жизнерадостный голос. Деймон вошёл, грациозно балансируя с тремя картонными стаканами в одной руке и бумажным пакетом в другой. Запах крепкого кофе и свежей выпечки заполнил комнату, заставляя желудок Дина предательски сжаться от голода. Вампир бросил на него оценивающий взгляд, растягивая губы в язвительной ухмылке. — Хотя «на ногах» — это громко сказано. Ты выглядишь так, будто тебя переехал монстр-трак. Держи, — он протянул Динy один из стаканов и пакет. — Кофе чернее твоей души. И бутерброды. Смертным, как я вспомнил, нужно «нормальное питание». Какая скука.

Дин машинально взял предложенное, всё ещё не веря, что этот псих принёс ему завтрак. Он собирался что-то процедить сквозь зубы, но в этот момент на кровати зашевелилась девушка.

Она проснулась не так, как просыпаются обычные люди, — без стонов, потягиваний или зажмуриваний от света. Её глаза просто открылись. Острые, голубые, как лёд на горном озере, и совершенно трезвые, без единой секунды на раскачку. Сразу в фокусе.

Первое, что отметил про себя Дин — незнакомка была чертовски хороша собой, даже помятая и без макияжа. Золотистые волосы, тонкие, словно выточенные черты лица, и упрямо сжатые, пухлые губы, которые сейчас выражали скорее досаду, чем испуг. В её внешности было что-то… дорогое. Не в смысле пластики, а в смысле ухоженности, как у старинной картины, которая только выглядит хрупкой.

Девушка села на кровати одним плавным, экономичным движением. Её пальцы автоматически встряхнули волосы, одёрнули помятый пиджак и смахнули невидимую пылинку с рукава — жест бессознательный, отточенный до автоматизма. Острый и ясный, без следа сна, взгляд метнулся к Дину, задержался на его лице, оценивающе скользнул по его позе и кофе в руке, а затем перешёл на Деймона, стоявшего с оставшимися стаканами.

— Всё ещё жива, — сухо констатировала она. Её голос был низким, с едва уловимым, старомодным акцентом, который сложно было определить. В нём читалась усталость, лёгкое раздражение и странная, неохотная благодарность. — Ты, — девушка ткнула пальцем в сторону Дина, — вчерашний герой. С твоим свинцовым кулаком и чересчур развитым чувством справедливости. Спасибо, что встрял. И чёрт тебя побери за это.

Дин, держа в одной руке стакан с кофе, а в другой — надкусанный бутерброд, хмуро уставился на неё. Он пытался жевать, но похмелье и шок от происходящего превращали процесс в механическое действие.

— Рад стараться, — буркнул он, едва проглотив кусок. — А ты кто, и почему, собственно, здесь? — Он кивнул на комнату. — И при чём тут он? — добавил Дин, мотнув головой в сторону Деймона, который с улыбкой наблюдал за этой сценой, прихлёбывая свой кофе.

Девушка тяжело вздохнула, словно собиралась разъяснить что-то предельно простое маленькому ребенку.

— Меня зовут Ребекка. А ты вчера, будучи смертным, пьяным и храбрым до идиотизма, полез в семейную разборку двух вампиров. Поздравляю.

Дин замер с бутербродом на полпути ко рту. Семейную разборку. Вампиров. Плохо. Очень плохо. Он медленно опустил руку.

Деймон, до этого наблюдавший за сценой с видом зрителя в первом ряду на самом весёлом спектакле, не удержался. Он оттолкнулся от стены, и его лицо озарила широкая, наслаждающаяся моментом улыбка.

— Ах, да, позволь обрисовать драму полностью, — он сделал театральный жест рукой в сторону Ребекки. — Мисс Ребекка Майклсон. А тот «придурок», в чью физиономию ты вчера так душевно всадил свой кулак, защищая хрупкую «девицу в беде»… — Деймон сделал паузу для максимального эффекта, его голос стал сладким, как яд. — …был Элайджей. Её любимым старшим братцем. Который просто пытался уговорить сестрёнку вернуться домой, в лоно большой, дружной и слегка кровожадной семьи. Ну, знаешь, обычные братско-сестринские разборки. С небольшим уклоном в вечность.

Дин поставил стакан на тумбочку, чувствуя, как последние остатки голода испаряются, сменяясь тошнотворной тяжестью в желудке. Он вляпался по уши. Снова.

Деймон рассмеялся — коротким и абсолютно бесчувственным смехом.

— Так что, ты, наш дорогой бесстрашный рыцарь, вступился за древнего и могущественного вампира против другого, ещё более древнего и могущественного, даже не зная правил игры. Это гениально! Я бы назвал это самоубийственной глупостью, но прозвучит слишком банально. Это — искусство!

Кристально ясные и ядовитые слова Деймона повисли в воздухе. Дин смотрел то на Ребекку, то на вампира, и кусочки головоломки с грохотом вставали на свои места. Похмельный туман рассеялся, уступив место ледяной, отрезвляющей ярости.

— Ты!.. — Дин отшвырнул бутерброд в сторону. — Ты вообще не давал ей свою кровь! Ты просто обманул меня! И всю эту историю про травмы и превращение выдумал, чтобы я сидел тут и вёл себя смирно!

Деймон не стал отрицать. Он лишь поднял бокал с кофе в немом тосте, и его глаза засияли ледяным торжеством.

— О, наконец-то мозги прочистились! Я бы сказал «браво», но ты и так уже слишком возбуждён. Да, это был маленький троллинг. Самый надёжный способ удержать благородного идиота на месте — нагрузить его чувством вины. Работает безотказно.

Дин сжал кулаки. Он чувствовал себя дураком. Использованным пешкой в игре, правила которой он даже не понимал. Всё было ложью. И он повёлся.

— Нам было скучно, — спокойно вмешалась Ребекка. Она встала с кровати, расправила складки на брюках, подошла к Деймону и взяла оставшийся стакан с кофе. Сделала небольшой глоток, оценивающе прищурилась, будто пробуя незнакомый сорт, и продолжила. В её голосе не было злости, лишь усталая, почти философская отстранённость. — Мы с Деймоном решили свалить из Вирджинии, сменить декорации на Лос-Анджелес. Нашли этот уютный мотель. Я только начала вспоминать, что такое веселье без семейных драм, как припёрся Элайджа. Со своим вечным стремлением к «порядку», «семейному долгу» и прочей тоске. И тут… — она снова отхлебнула кофе, взглянула на Дина поверх края стакана, и в уголке её губ дрогнуло что-то, похожее на усмешку. — …появился ты. Наш пьяный рыцарь в сияющих доспехах из дешёвого виски. Было весело. Мы живы. Элайджа, надеюсь, с похмельем. — Она пожала плечами, поставила стакан. — Так что, что дальше? Может, махнём отсюда вместе? Культурная программа явно требует продолжения.

Дин окинул их обоих взглядом, полным такой немой, кипящей ненависти, что, казалось, воздух затрещал. Ребекка рассуждала так, будто предлагала прогуляться до ближайшего кафе. Безумие. Чистейшее, концентрированное безумие.

— Вы оба… вы просто с ума сошли! Идите к чёрту! Вместе, в одном проклятом направлении! У меня есть дела поважнее, чем быть вашим спутником в этой братско-сестринской разборке!

Он уже собирался развернуться, как заметил их молчаливый диалог: Ребекка медленно подняла бровь, словно спрашивая «Что с ним?», а Деймон в ответ лишь пожал плечами — безразличный, снисходительный жест, который яснее любых слов говорил: «Не стоит нашего внимания».

Вот именно. Его ярость, его принципы — для них всего лишь декорации, фоновая музыка в их вечном вампирском театре.

— Да пошли вы!.. — вырвалось у него хрипло, сдавленно, будто Дин давился собственной желчью.

Не дожидаясь ответа, он резко развернулся, пнул ногой валявшуюся на полу пустую бутылку (та с жалким звоном укатилась под кровать) и вывалился в коридор, хлопнув дверью со всей силы, на какую только было способно его похмельное тело.

Адреналин гнал его вперёд. Он почти бежал по грязному ковру, ему нужно было на воздух, нужно было к машине, к нормальности, к чему-то твёрдому и знакомому, что не играло в изощрённые вампирские игры. Дин выскочил на парковку, жадно глотнув холодного утреннего воздуха, и его взгляд автоматически метнулся к тому месту, где стояла «Импала».

Должна была.

Но на парковочном месте №7 было пусто.

Совершенно, абсолютно, зияюще пусто. Только лужица машинного масла да пара пожухлых листьев нарушали его идеальную, убийственную пустоту.

Дин замер. Мир на секунду остановился, а потом обрушился с новой, оглушительной силой. Дин медленно обернулся назад, к входу в мотель, где в дверном проёме уже неспешно появлялись две фигуры. Деймон с наслаждением потягивал свой кофе, а Ребекка, скрестив руки, смотрела на него с лёгким любопытством.

— Где… — начал Дин, но голос сорвался. Он сглотнул, заставил себя выдохнуть. — Где моя детка, упырь?!

Деймон вышел на парковку неспешно, словно прогуливаясь. Его глаза, цвета полярного льда, сфокусировались на Дине с холодной, почти клинической любознательностью.

— Употребление пренебрежительной лексики в мой адрес. Как оригинально. — Он сделал небольшую паузу, наслаждаясь моментом. — Для твоего сведения, я — вампир. Элегантный, смертоносный и чертовски обаятельный. Я ни с кем не связан, чтобы быть упырём. Подучи матчасть, Джон Константин. Или там, Ван Хельсинг, — он пожал плечами. — Я ещё не решил, какое клише ты воплощаешь.

— Ты прекрасно понял, что я имел в виду! — рявкнул Дин, сжав кулаки. — И твои словесные пируэты не отменяют моего вопроса. Где. Моя. Машина?!

Деймон вздохнул с преувеличенной скорбью. Он медленно повернул голову, осматривая пустое парковочное место.

— Ох, смотрите-ка! Похоже, твоя «детка» нашла себе нового папочку, — его голос звенел ядовитым металлом. — Неужели ты всё ещё переживаешь из-за этой груды ржавого металлолома? Я думал, после вчерашних подвигов ты пересядешь на что-то более… экологичное. Лошади, например. Им не нужны ни бензин, ни дорогие запчасти. И пахнут они… честнее.

— Если бы мой арсенал не укатил вместе с тачкой, я бы тебе показал, как ржавый металлолом полирует до блеска твою самодовольную рожу! — вырвалось у Дина, и он сделал шаг вперёд, сжимая кулаки.

Подошедшая Ребекка посмотрела на них с выражением глубокой усталости, будто была нянькой при двух вечно ссорящихся гиперактивных детях.

— Перестаньте рычать друг на друга, мальчики, — вздохнула она, проводя пальцами по вискам с видом человека, терпящего мигрень в эпицентре стройки. — У меня и так в черепе будто колокольня. — Её взгляд, острый и методичный, обвел всю парковку, сканируя каждую деталь. — А это что такое?..

Её каблуки отчётливо процокали по асфальту. Грациозно наклонившись, Ребекка подняла маленький блестящий предмет.

— Вот чёрт, — почти беззвучно выдохнула Ребекка, и в её голосе впервые прозвучало не раздражение, а отточенная веками тревога.

На её ладони лежала запонка. Маленькая, из тёмного серебра, с тонкой, искусной гравировкой в виде стилизованного кинжала.

Дин двумя большими шагами сократил расстояние.

— Что это? Улика?

— Хуже, — Ребекка произнесла это тихо и мрачно. Она повернула запонку так, чтобы на неё упал луч утреннего солнца, и Дин увидел на обратной стороне изящные, едва заметные буквы: «R.M. — E.M. 1821».

— Я заказала этот комплект запонок и заколку для галстука в Лондоне, — продолжила она. — Для Элайджи. В день его... условного рождения. Он никогда не расставался с ними.

Теперь всё внимание трио было приковано к маленькому кусочку металла в руке Ребекки. Даже Деймон смотрел на запонку с необычной для него сосредоточенностью.

— Так это он угнал машину? В отместку за вчерашнее? — процедил Дин, мысленно перебирая обрывки памяти. — Чёрт, я вроде вчера порвал ему пиджак. А он выглядел как тот, кто дорожит своим гардеробом.

Ребекка фыркнула — короткий, почти невежливый звук.

— Элайджа? Да он скорее заставил бы тебя вручную отшить ему новый костюм из шерсти единорогов, чем опустился бы до угона автомобиля. — Она сжала запонку в кулаке. — Мой брат… традиционален. Он не мстит за порванный карман. Это мелко. Он восстанавливает порядок. Угон твоей машины — это хаос, хулиганство. Не его стиль.

Она замолчала, и её взгляд снова утонул в зияющей пустоте парковочного места.

— Хотя… — когда она заговорила снова, её голос прозвучал тише и холоднее. — Если предположить, что он знал, что ты не просто пьяный грубиян, а охотник за нечистью, то мог счесть тебя опасным для семьи. А твоё присутствие рядом со мной — угрозой нашему статусу-кво… Тогда это уже не месть. Это стратегия. Системное обезвреживание угрозы. Лишить охотника оружия и возможности следовать — да, это в его духе. Кардинально, чисто, без лишней крови.

— Прекрасная теория, дорогая. За одним маленьким исключением, — мягко вклинился Деймон. — Где, собственно, сам наш блюститель порядка и семейного очага? Если он только что блестяще провёл операцию, то где его праведная утренняя лекция? Почему он не вышел из тени, чтобы насладиться моментом и вручить нам по экземпляру морального кодекса? Его нет. А запонка… запонка просто валяется здесь. Слишком небрежно для Элайджи, не находишь?

Дин почувствовал, как в голове щёлкнуло. Охотничий инстинкт, заглушённый похмельем и яростью, наконец заработал.

— Значит, варианта два, — произнёс он, переводя взгляд с Ребекки на Деймона. — Либо Элайджа украл тачку и сбежал, не став злорадствовать, что для него, судя по всему, нонсенс. Либо это сделал кто-то другой, а запонка — не улика, а знак, что у твоего брата проблемы.

— Браво, шеф! — Деймон хлопнул его по плечу и снова повернулся к Ребекке. — Переходим к варианту «Б». Если исключить нашего педантичного братца, то я бы поставил на другого члена твоей очаровательной семейки. Скажем, на того, кто обожает вносить творческий беспорядок.

— Клаус в Новом Орлеане, — отрезала она.

— А что, самолёты уже не летают? — парировал Деймон с фальшивой заинтересованностью.

Ребекка собралась было ответить колкостью, но Дин, чьё терпение лопнуло, резко встал между ними.

— Хватит! Пока вы тут играете в «Угадай вампира», моя тачка уезжает всё дальше! — Он ткнул пальцем в Ребекку. — Позвони ему. Этому Элайдже. Сейчас же. Выясни, где твой брат и при чём тут моя машина!

— Мысль, конечно, гениальна своей простотой, — с издевательской почтительностью произнёс Деймон. — Но позволь предложить план получше. — Он ловко прихватил Дина за плечо, разворачивая в сторону главного здания. — Ты пойдёшь со мной в бар — может, кто-то что-то видел. А ты, — он кивнул Ребекке через плечо, — как раз займись своим семейным чатом. Выясни, где наш заботливый старший братец и не разрывается ли он между угоном автомобиля и необходимостью сохранить репутацию в порванном пиджаке.

Не дав Дину вырваться, Деймон уже поволок его прочь. Ребекка, оставшись одна, с минуту смотрела им вслед, а потом с тяжёлым вздохом достала телефон. Её палец замер над экраном. Звонить Элайдже было все равно что сунуть руку в осиное гнездо.

* * *

Бар встретил их ароматом вчерашнего пива, запахом чистящего средства и тоскливой тишиной. Колокольчик на двери звякнул тихо и жалобно. Из-за стойки на них с безразличным видом смотрел бармен, сосредоточенно натирающий салфеткой бокал. Но увидев двух гостей в неурочный час, он без особого удовольствия натянул на лицо маску профессиональной приветливости. Но когда его взгляд остановился на лице Дина, маска сползла, обнажив усталую неприязнь.

— А-а-а, — протянул бармен, поставив бокал на стойку. — Наш ночной герой явился. Устроили тут вчера цирк, а теперь приперлись с претензиями?

Дин и Деймон обменялись взглядами.

— Видишь? Я же говорил, — Дин выразительно посмотрел в сторону.

Деймон в ответ лишь хитро подмигнул:

— Расслабься, мы ещё не начинали.

— Мы бы не беспокоили, — уже громче произнёс он нарочито сладким, певучим голосом, от которого у Дина по спине пробежали мурашки. — Но тут такое недоразумение. Вы не подскажете, случайно не видели, куда подевалась машина с седьмого места? Шевроле Импала. Любимая машина. Почти член семьи.

Бармен откровенно поморщился.

— Я ничего не видел. И смотреть мне было некогда. — Он кивнул в сторону Дина. — Может, спросите у того мужика, с которым вы тут мебель ломали?

— А может быть, вам всё-таки узнать у кого-нибудь? — Деймон не повысил голос, но в нём появились стальные нотки, от которых у бармена дрогнула бровь. — У коллег, например.

Мужчина собрался было отмахнуться, буркнув что-то непечатное, но, встретившись взглядом с Деймоном, резко передумал. В глазах вампира не было угрозы — только холодная, безразличная уверенность, как у хирурга, оценивающего объект для вскрытия.

Бармен раздражённо кивнул и, швырнув салфетку под стойку, скрылся в подсобном помещении.

В наступившей тишине было слышно лишь звук телевизора. Дин облокотился на стойку, чувствуя, как похмельная тяжесть снова наваливается на плечи.

— Я всё думаю, — хрипло начал он, не глядя на Деймона, — у вампиров, что, день добрых дел? Зачем вы мне помогаете?

— Смотря кто, — Деймон пожал плечами, разглядывая этикетку на бутылке дешёвого виски. — Ребекка нравится поддерживать в себе иллюзию. Иллюзию выбора, иллюзию человечности. Это её маленькая слабость. Сентиментальные мечты о том, кем она могла бы быть.

— То есть добрых вампиров не бывает? — усмехнулся Дин.

— Бывают скучные. Бывают сытые. Бывают те, кому надоело играть в монстров и они решили поиграть в людей. Но доброта? — Деймон наконец оторвал взгляд от бутылки и посмотрел на Дина. В его глазах плескалась циничная арктическая глубина. — Это прерогатива смертных, герой. У нас другие… аппетиты. Нам нравится наблюдать. Нравится управлять вами. Подправлять сюжет. Ребекка — не исключение. Она может казаться доброй, пока что-то не заденет её. Или кого-то из её семьи. Сейчас, судя по всему, её брат в беде, и она просто спасает его. Так что не думай, что всё это из-за тебя.

— Управлять? — Дин нахмурился.

— Сейчас покажу.

В этот момент дверь подсобки скрипнула, и вышел бармен. Он выглядел заметно спокойнее.

— Сейчас администратор подойдет, — объявил он, явно радуясь, что сбагрил проблему. — Может, он что видел. Вам налить пока что-нибудь?

Деймон повернулся к нему с обворожительной, хищной улыбкой.

— Да, пожалуй. Один маленький вопрос.

Он плавно наклонился через стойку, сократив расстояние до бармена до интимного минимума. Его взгляд, казалось, поймал и удержал взгляд мужчины.

— Ты видел, как этот человек вчера вступился за девушку, — его голос стал проникновенно-гипнотическим. — Ты восхищаешься его храбростью. Его благородством. И ты очень хочешь угостить его за свой счёт. Лучшим, что у тебя есть, чтобы выразить своё уважение.

Речь Деймона была тихой, но каждое слово падало, как капля, оставляя чёткий след. Бармен замер. Он несколько раз моргнул, его лицо на мгновение стало пустым, а затем осветилось искренним, почти восторженным пониманием.

— Ах, да! Конечно! — Он снова повернулся к Дину, и теперь в его глазах горел неподдельный восторг. — Это же вы! Простите, старина, я вас сразу не признал! Такая отвага! Так вступиться за незнакомую девушку! Это… так благородно! Позвольте мне угостить вас! По-настоящему!

Он с энтузиазмом бросился к витрине и протянул руки к бутылкам коллекционного виски. Деймон же отступил на шаг, и его улыбка сменилась лёгкой гримасой пресыщения. Наклонившись к Дину, он прошептал, и этот шепот ледяным ознобом побежал по спине:

— А теперь, дорогой охотник, задумайся: твои воспоминания о вчерашнем вечере… Твои ли они? Или их тебе… подсказали? — он выдержал паузу, давая Дину осознать слышанное, и продолжил. — А что до меня… — его лицо вновь озарила весёлая, бесстыдная ухмылка. — Я помогаю тебе, потому что с тобой безумно, истерично весело! С твоим появлением этот уик-энд превратился из скучной дорожной пыли в настоящее шоу! Не благодари.

Он развернулся и направился к выходу из бара, насвистывая уже знакомый беззаботный мотивчик, оставив Дина наедине с барменом, чей взгляд лучился восхищением, и бутылкой коллекционного виски на стойке.

Дин машинально взял стакан, который протянул обрадованный бармен, и отхлебнул. Виски обжег горло, но не принёс ни малейшего облегчения. Он чувствовал себя лабораторной крысой, над которой только что провели наглядный эксперимент.

«А теперь задумайся: твои воспоминания… твои ли они?»

Дверь с колокольчиком снова звякнула. В бар, отсекая спиной скудный утренний свет, вошла Ребекка. Она уже успела привести себя в порядок — волосы были собраны в небрежный, но элегантный узел, пиджак расправлен. На её лице читалась привычная высокомерная усталость, но в уголках глаз пряталось напряжение.

— Ну? — спросила она, подходя к стойке. Её взгляд скользнул по бутылке в руке Дина и по пустому месту, где секунду назад стоял Деймон.

— Твой друг пошёл смотреть камеры. А этот, — Дин мотнул головой в сторону бармена, который счастливо что-то напевал, протирая бокалы, — внезапно проникся ко мне глубочайшим уважением. Предложил открыть бар. Добро пожаловать в сумасшедший дом.

Ребекка села на соседний барный стул с таким видом, будто садилась в ложе оперного театра.

— Я звонила Элайдже, — сказала она тихо, положив телефон на стойку. — Он не отвечает.

— Может, спит, — хрипло предположил Дин, делая ещё один глоток. Алкоголь начинал делать своё дело, притупляя острую боль, но не трогая тревогу.

— Элайджа не «спит», когда звоню я, — её голос стал твёрже. — Он берёт трубку со второго гудка. Всегда. Это часть его маниакального контроля. И его молчание сейчас громче любого крика.

Она заказала у бармена эспрессо, даже не взглянув на него, и тот засуетился с радостью щенка, получившего команду. Пока он возился с кофемашиной, Ребекка повернулась к Дину. В её взгляде внезапно появился оценивающий, почти кошачий интерес.

— Значит, ты всё-таки не сбежал, — заметила она. — Хоть и грозился. Или Деймон уже успел поведать тебе лирическую историю того, как он вернёт твою машину?

— То есть?

— Ну, он пытался тебя успокоить или приободрить?

— Пытался, — буркнул Дин. — И даже ответил на мой вопрос, почему вы мне помогаете.

— Деймон любит, когда его восхваляют, — она пожала плечами, принимая от бармена крошечную чашку. — И иногда доходит до апофеоза. Его брат как-то мне рассказал, как Деймон помогал охотнику из Мистик Фоллс охотиться на самого себя.

— Это как? — Дин рассмеялся и посмотрел на дверь, за которой только что скрылся вампир.

— Вот так, — Ребекка сделала небольшой глоток и зажмурилась от чудесного вкуса кофе. — Охотница-шериф искала вампира, который убил троих бродяг и одного из, — она покрутила в воздухе пальцем, подбирая правильное название, — клуба посвященных. А Деймон ей помогал. Только вот он сам это и натворил.

— Ну, значит, он это сделал не ради признания, а просто заметал следы. — Дин убедился, что бармен не подслушивает этот разговор, и сделал небольшой глоток виски. — И ты считаешь, что это был хороший ход?

— Хорошей была цель. Деймон не боится за себя, но он готов умереть за своего брата. Тот из «клуба», он нашёл его брата и чуть не убил. Деймон его спас. Его многоходовки часто преследуют одну цель — уберечь семью от опасности.

— Забавно, — Винчестер поставил стакан на стойку и потряс головой, с удовлетворением отмечая, что похмелье отступило. — Он почти то же самое говорил о тебе.

— Да ты же и сам такой же, — Ребекка тоже поставила чашку на стойку и наклонилась чуть ближе к охотнику. — Крутой и ненормальный, колесишь по стране, охотишься на то, о чём многие даже не подозревают. И влезаешь в передряги ради незнакомых тебе людей.

— Твой флирт обречен на провал, — отрезал Дин, но в его тоне не было злобы, только констатация факта. — Я видел, что девушке туго. Остальное — детали.

— Рыцарь на ржавом «Шевроле», — губы Ребекки дрогнули в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку, она снова взяла чашку и сделала небольшой глоток. — Это мило. Наивно, глупо, безнадёжно… но мило. Таких, как ты, давно занесли в красную книгу. Тебе самому не страшно?

— Ну, не на таком уж и ржавом. Но... иногда бывает, — честно сказал Дин. Потом он замолчал, разглядывая золотистую жидкость в стакане. Тень от слов Деймона нависла над ним снова. Он поднял взгляд. — Слушай, ты внушала мне что-нибудь утром?

Ребекка медленно поставила чашку. Её игривость исчезла, сменившись внимательной, острой сосредоточенностью.

— Нет. Почему спрашиваешь?

— Деймон намекнул, что мои воспоминания о вчерашнем могли быть не совсем моими. Или не совсем полными. — Дин потёр переносицу. — Я помню бар, помню твоего брата, помню, что полез на него… А дальше — провал. И похмелье. Но я должен помнить больше. Я всегда помню драки. Это профессиональное.

Ребекка секунду изучала его лицо.

— Деймон мог просто дразнить тебя. Но… — она вздохнула. — Да нет, он бы тоже не стал ничего менять в твоей голове.

— Или вы просто выгораживаете друг друга, — с нажимом выпалил Дин, подавшись чуть вперёд. — Ты можешь это достать или нет?

— Могу...

— Делай.

Ребекка кивнула и слегка махнула бармену рукой. Тот, широко улыбаясь, тут же скрылся в подсобке. В баре воцарилась тишина, нарушаемая только гудением холодильника.

— Смотри мне в глаза, — тихо произнесла Ребекка. Она повернулась к Дину и посмотрела прямо в его глаза, словно хотела заглянуть в самую глубину его души. Голос ее стал холодным и отстраненным, лишенным эмоций. — Вспомни тот вечер.

...Шум бара, казалось, обволакивал всё вокруг — громкий, настоящий.

Стакан дешёвого виски в одной руке, другой — прижимает карты к столу рубашками вверх. Рядом с общими картами лежит внушительная стопка наличных. Вокруг стола — толпа любопытных зевак, наблюдающих за двумя оставшимися игроками.

Дин ухмылялся уголком рта, глядя противнику прямо в глаза. Это был крепкий зрелый индеец с длинными чёрными волосами. Десять минут назад он заявил, что принадлежит к народу команчи — воинственному и опасному. Винчестеру уже приходилось играть с такими людьми, они часто пытались запугать противника самыми что ни на есть кровавыми фактами из истории своего народа. Всё без толку: Дина так просто не напугать. Что бы ни собрал команчи на том конце стола — он не слишком воодушевлён этим. Пришло время шоудауна.

Дин с наглой усмешкой поднял свои карты со стола, перевернул их и положил на стол, сдвинув верхнюю в сторону — стрит-флэш. Команчи смотрел на карты с нескрываемым презрением целую минуту, но когда до него дошел смысл происходящего, презрение плавно перетекло в агрессию. Он швырнул свои карты на стол и вскочил.

— Ты жульничал! — выпалил команчи. — Выходи из-за стола, разберемся по-мужски!

Дин не обратил внимания на этот всплеск ярости — он просто начал собирать в пачку выигранные деньги. Когда закончил, то невозмутимо запихнул купюры во внутренний карман куртки, как бы невзначай продемонстрировав рукоятку пистолета. Как ни странно, этой демонстрации вполне хватило, чтобы остудить пыл неистового команчи. Дин тем временем допил из стакана свой виски и, громко стукнув им по столу, заявил уже изрядно заплетающимся языком:

— Жульничал? Все эти... — он обвел рукой зрителей и сделал паузу, стараясь подобрать слово, — милые люди видели тысячи таких партий. И они точно знают, что обыграть в стельку пьяного мужика — плевое дело. А если ты не смог...

С этими словами Дин театрально развел руками, давая возможность противнику самому сделать вывод. Вывод был сделан моментально: команчи фыркнул и ретировался. Дин, в свою очередь, тоже не стал задерживаться и, пошатываясь, побрел к барной стойке.

Когда новая порция виски заполнила пустоту в стакане, он оглядел помещение.

Этот бар был точной копией тысяч таких же заведений по всей стране: барная стойка и несколько столиков, парочка столов для покера и один — для бильярда, несколько игровых автоматов и один, возле которого всегда шла напряженная борьба за право владения, — музыкальный. Вертлявые официантки, сновавшие промеж столов, уворачивались от загребущих рук гостей; парочка вышибал, наблюдавших за каждым движением, и ни с чем не сравнимый дух веселья, которым был наполнен воздух. Воздух свободы от всех мирских проблем.

Его взгляд скользнул по залу, зацепившись за пару у стойки. Девушка и мужчина в дорогих костюмах — они кричали о деньгах громче, чем пьяный трезвенник.

«Не по адресу залетели», — мелькнуло в голове Дина.

Мужчина что-то тихо произнес, а девушка, блондинка, в ответ демонстративно закатила глаза и отпила из бокала с видом королевы, снизошедшей до выпивки простолюдинов. Что-то в ее позе — вызов и усталость одновременно — заставило Дина задержать взгляд на секунду дольше, чем следовало.

Именно они не вписывались в привычную атмосферу бара. Девушка громко и эмоционально выругалась, в то время как её спутник сохранял ледяную невозмутимость. Обычно такие люди посещают элитные рестораны, а не захудалые бары придорожных мотелей.

Девушка была ничего. Высокая стройная блондинка, ее брючный костюм цвета мокрого асфальта сидел просто идеально, подчеркивая все достоинства фигуры, в которой легко просматривалась страсть к спорту. Девушка активно отбивалась от всех попыток мужчины взять ее за руки и продолжала что-то кричать — музыка не давала понять, что именно — ему в лицо. В какой-то момент Дин, сам не до конца осознавая, что делает, стремительным шагом направился к парочке. Алкогольный туман в голове сгустился в одну простую мысль: «Ей плохо. Ему — нет». По какой-то причине вышибалы не обращали на конфликт никакого внимания, возможно, мужчина подбросил им пару купюр, чтобы те закрыли глаза. В любом случае, Винчестер не собирался оставаться в стороне. Подойдя к парочке, он обратился к мужчине.

— Эй, приятель, — решительный рывок сделал свое дело, и движения Дина стали похожими на трезвые, чего нельзя было сказать о голосе. — Кажется, леди не нравится, как с ней обращаются.

— Не вмешивайся. Это не твоё дело, — прозвучал холодный и веский голос, перекрывая грохот музыки.

Но Дин уже не слышал слов. Сквозь алкогольный туман и адреналин он не видел ничего, кроме позы незнакомца — прямой, уверенной, несущей угрозу. Все его охотничьи инстинкты, притупленные выпивкой, кричали об одном: «Враг!». Он не видел лица девушки, не слышал её возгласа — только низкий, холодный голос мужчины, перекрывавший грохот музыки. Дин решительно шагнул вперёд, полностью загораживая собой девушку.

— Отойди сам, — прохрипел он.

Мужчина вздохнул, и в этом вздохе не было и тени угрозы, лишь досада. Он сделал лёгкое, почти небрежное движение рукой, чтобы отстранить Дина. Однако тот не собирался уступать — он ринулся вперёд, и его кулак, сбившись с траектории, рассек воздух у самого подбородка мужчины. Незнакомец даже не дрогнул — удар не достиг цели. Мужчина лишь пристально посмотрел на Дина с новым, клиническим интересом.

Затем — толчок. Не удар, а именно толчок, сокрушительный и неудержимый, как ураган. Дина отбросило назад. Он полетел, цепляясь руками за воздух, и спиной врезался в соседний стол. Дерево хрустнуло, стул с грохотом упал на пол. В глазах потемнело.

Инстинкт выживания заставил Дина вскочить. Он был пьян, разбит, но не сломлен. Чтобы удержать равновесие, он инстинктивно снова рванул вперёд и вцепился во что-то твёрдое — в грудной карман идеального пиджака незнакомца. Ткань дорогая, прочная, но под тяжестью и инерцией Дина затрещала — карман оторвался с половиной подкладки.

И снова его понесло. Дин, отчаянно дёргаясь, чтобы не упасть, сделал неловкий шаг назад — и плечом ударил во что-то мягкое. Повернув голову, он понял, что он задел. Ту самую девушку — блондинку. Он услышал её короткий выдох, увидел, как её глаза широко раскрылись от неожиданности, и как она, потеряв опору, исчезла из виду, качнувшись назад… в пролёт лестницы, что вела в подсобку.

Ужас, холодный и трезвый, пронзил алкогольный туман. Время замедлилось. Он видел, как её глаза, широко раскрытые, поймали его взгляд. Не страх, а чистое изумление.

— Нет! — вырвалось у него, но рука, потянувшаяся, чтобы схватить девушку, лишь рассекла воздух. Он был беспомощен. И в этой беспомощности родилось чувство, с которым он давно не сталкивался — стыд.

И тут, будто из самой тени, появился еще один незнакомец. Он возник у лестницы, как чёрное видение, и поймал девушку на лету, за мгновение до того, как та успела стукнуться о ступени. Он держал её на руках, как спящего ребёнка, а его глаза в полумраке светились холодным аметистовым огнём. Он бросил на Дина взгляд, полный чего-то среднего между раздражением и любопытством, после чего перевел взгляд на мужчину, с которым девушка спорила. Взгляд нового незнакомца наполнился ненавистью, а лицо исказила жуткая гримаса — Дину даже захотелось бросить пить — но мгновение спустя странное наваждение исчезло. Винчестер огляделся: первого мужчины и след простыл...

Дин дёрнулся и резко открыл глаза. Он сидел на барном стуле, уронив голову на барную стойку, и видел мир через стекло собственного стакана. Повернув голову, он увидел Ребекку, которая сидела на соседнем стуле и невозмутимо пила свой кофе.

— Когда вспоминаешь события, ты вспоминаешь также и эмоции, которые испытал в то время, — она провела ладонью по волосам. — Иногда эмоциональный взрыв сбивает с ног.

— Чёрт, — сдавленно выдохнул Винчестер, поднимаясь со стойки. — Чёрт возьми. Это я… я тебя толкнул?

— Не специально, — голос Ребекки вернул обычные интонации, но в нём слышалась странная мягкость. — Ты пытался удержаться. Это была досадная случайность.

— А Деймон… Он был там. Он всё видел.

— Конечно, мы же с ним вместе отрывались в этом баре, — она отхлебнула кофе. — Он просто отлучился, и в этот момент появился Элайджа.

— Кажется, Деймон напугал Элайджу, и тот сбежал, — Дин потер подбородок, поднял свой стакан и сделал глоток.

Ребекка в ответ звонко рассмеялась.

— Деймон? — сквозь смех произнесла она. — Элайджа никого не боится. Тем более, Деймона.

— Почему же он сбежал? — негодовал Винчестер.

— Логика, — пожала плечами Ребекка и огляделась, проверяя, не пришёл ли Деймон. — Элайджа играючи разделается с Деймоном. И меня побьёт, хотя ему придется поднапрячься. А вот нас двоих — вряд ли. Он просто понял, с кем я тут, и решил не устраивать балаган. Тем более, ему потребовалось заменить пиджак.

Дин обхватил голову руками. Теперь картина была полной. Но от этого легче не стало.

— Значит, твой брат решил, что я не просто так на него наехал. А потом увидел, как меня утаскивает другой вампир, с которым ты давно знакома. Похоже, он решил, что мы гуляем вместе.

— Звучит как логичное заключение, — кивнула Ребекка. — Поздравляю, охотник. Ты официально попал в поле зрения семьи Майклсон. И, судя по всему, на самое дно нашего семейного конфликта. Мужчины, с которыми я дружу, обычно долго не живут.

В этот момент дверь из подсобки распахнулась, и в бар вошёл Деймон. На его лице не было обычной насмешливой ухмылки — только лёгкая задумчивость, которая исчезла, как только он увидел их.

— Кроме меня! — провозгласил он, разводя руками. — Я даже умудрился однажды...

— Заткнись, — сухо перебила Ребекка. — Что с камерами?

Деймон подошёл к стойке, взял со стола Дина его стакан, сделал глоток и поморщился.

— Камеры, дорогие мои, существуют. И даже работают. Только не с полуночи до четырёх утра. Официально — сбой питания. Неофициально… — Он поставил стакан и посмотрел на них по очереди. — Кто-то очень аккуратно, не привлекая внимания, вырубил всю систему наблюдения ровно на тот промежуток времени, когда на парковке происходило самое интересное. А весь персонал, который мог что-то видеть, имеет в памяти… Как бы это сказать… Очень аккуратные, профессионально оформленные пробелы. Ни страха, ни насилия. Просто пустота. Это, — он сделал театральную паузу. — Не крик души. Это подпись мастера.

Тяжелое молчание повисло в воздухе, густое, как смог. Дин первым его нарушил.

— Значит, это был вампир, — констатировал он, и в его голосе не было вопроса, только усталое принятие факта. — Который не стал убивать свидетелей. Просто стёр им память и выключил камеры. Аккуратный такой маньяк.

— О, не маньяк, — поправил Деймон, снова обретая привычную язвительную живость. Он грациозно перегнулся через стойку, достал оттуда бутылку бурбона и налил себе, игнорируя возмущённый, но быстро стихающий под его взглядом писк бармена. — Маньяк оставляет следы, всплески эмоций, художественный беспорядок. Это был… шпион. Холодный, расчётливый и до неприличия профессиональный. Элайджа, будь у него меньше гордости и больше чувства юмора, мог бы так сделать.

— Но он этого не сделал, — тихо сказала Ребекка. Она смотрела в стену, но взгляд её был острым, сфокусированным на внутренней схеме. — Потому что если бы это был он, мы бы уже знали. Элайджа был бы уже здесь и вывел бы меня отсюда, прочтя три тома нотаций о безответственности. Но его нет. И это тревожнее, чем его гнев.

— Хорошо, давайте подытожим, — Дин легонько хлопнул ладонью по барной стойке. — Элайджа знает, чем я занимаюсь?

— Тебя знают все «наши», так что да, — пожала плечами Ребекка.

— То есть сначала он не видел во мне угрозы, но, решив, что я гуляю с тобой, — Дин вперился в неё взглядом, — мог предположить, что я жду удобного момента, чтобы убить тебя.

— Скорее, что я снова решил от неё избавиться, — усмехнулся Деймон, в который раз прикладываясь к стакану с бурбоном.

— Снова? — Дин удивленно посмотрел сначала на него, а после и на Ребекку.

— Много-много раз, — подтвердила та. — В прошлом.

— Ого! — Дин удивленно присвистнул, поёрзав на стуле. — И он ещё до сих пор жив?

— Загадка, — Ребекка посмотрела на Деймона и резким движением выбила из его рук стакан. — Хватит бухать уже!

Стеклянный предмет посуды покрутился в воздухе и, пролетев через всё помещение, со звоном разбился о стену, забрызгав выпивкой.

Услышав звон, из-за стойки выскочил бармен.

— Вы опять за своё? — воскликнул он, однако моментально замолчал, увидев уставившиеся на него три пары недобрых глаз.

Некоторое время в баре царила тишина, после чего Дин первым подал голос:

— Если твой брат здесь, — он допил содержимое стакана, — ему нужно где-то жить. Ты знаешь его лучше нас. Где бы он мог остановиться?

Ребекка резко вскочила, словно подброшенная пружиной.

— Элайджа очень педантичен. И точно поселился в лучшем месте в радиусе двадцати миль. С хорошими кроватями, консьержем и, желательно, историческим интерьером. Ему нравится чувствовать связь с прошлым, даже если это прошлое — мотель 70-х с поддельным кирпичом.

Дин тоже поднялся, стряхивая оцепенение.

— То есть нам нужно обшарить все окрестные отели? Это может занять дни!

— Не все, — парировала Ребекка, уже набирая что-то на телефоне. — Только те, что подходят под его… эстетические критерии. И в которые можно въехать, не привлекая внимания. Он не любит шума.

— Значит, нам нужен план, — Деймон взял бутылку бурбона со стойки и приложился к ней, игнорируя стаканы. — И транспорт. Жаль, что наш рыцарь остался без коня. К счастью, я не такой. — Он вынул из кармана ключи с брелоком в виде стилизованного черепа и щёлкнул ими.

Через пятнадцать минут «Камаро» Деймона, низкая, агрессивная и ярко-голубая, выехала на шоссе. Ребекка, сидевшая на пассажирском сиденье и исполнявшая роль навигатора, выдала первый адрес.

— Ты знаешь, куда ехать, блондиночка? — Деймон остановился на светофоре и повернул голову.

— Да! Отель «Гранд Сент-Этьен». Пять звёзд, построен в 1910 году, реконструирован. В номерах есть камины. Элайджа обожает камины. Он считает их «очагом цивилизации в мире центрального отопления».

* * *

Здание отеля «Гранд Сент-Этьен» действительно выглядело так, будто его перенесли на машине времени прямиком из начала двадцатого века. Помимо аутентичности, в фасаде присутствовала ощутимая толика шика и блеска: было очевидно, что сутки проживания в этом отеле стоили немало. Когда взору группы детективов поневоле предстало это здание, ни у кого не осталось сомнений, что, если где-то в городе и мог поселиться Элайджа с его безупречным вкусом, так это здесь.

Когда «Камаро» остановилась на парковке перед отелем, и троица направилась к входу в здание, за спиной послышался окрик:

— Дин!

Тот обернулся. В десяти шагах стоял Сэм, заслоняя собой вход с автовокзала. Он выглядел так, будто проехал полстраны в багажном отделении: помятая фланелевая рубашка, огромная походная сумка у ног, тень усталости под глазами. Но сами глаза — ясные, острые — уже сканировали обстановку. Они скользнули по Дину, выхватывая следы вчерашней битвы и сегодняшнего похмелья, затем перешли на его спутников. На Деймона в его безупречно-небрежной позе и кожанке, и на Ребекку, чей внешний вид кричал «не та локация». Взгляд Сэма задержался на низкой, агрессивной «Камаро», и в нём мелькнула тень вопроса: «С какой стати?».

— Сэм! — Дин, забыв на секунду про всю эту вампирскую карусель, искренне обрадовался. Он решительно подошел к брату, и они обнялись. Похлопывая Сэма по спине, Дин почувствовал привычное напряжение в его плечах — брат был на взводе. — Что ты здесь делаешь? — Дин старался, чтобы его голос звучал непринуждённо.

— Автовокзал вон там, — тот указал на большое строение через дорогу, не отводя взгляда от незнакомцев. — Я уж было думал добираться до твоего мотеля на попутках. А ты? — В его голосе прозвучал немой вопрос: «Кто это, и что с тобой случилось?»

— Детку угнали, — выпалил Дин, скидывая груз проблемы на единственного человека, которому мог доверять. — И мы как раз её ищем.

— Что? — Глаза Сэма, и без того большие, округлились до невозможного. Он машинально шагнул в сторону, ставя себя чуть впереди Дина, в позицию между братом и потенциальной угрозой. — Кто?

— Вот это мы и пытаемся выяснить, — Дин мотнул головой в сторону Деймона и Ребекки.

— «Мы»? — Сэм медленно, как на смотровой, оглядел спутников брата. Его взгляд задержался на Деймоне, встретился с его насмешливым взором, и Сэм невольно сглотнул. — А это кто? Местные? Копы? — Он произнёс это с такой плохо скрываемой надеждой, что у Дина ёкнуло в груди.

Дин помедлил. Он не был до конца уверен, что стоит говорить, кто такие Деймон и Ребекка. С другой стороны, он всегда рассказывал Сэму правду. Да и какой смысл врать, если через пять минут всё станет очевидно?

— Они вампиры, — сказал он просто, наблюдая, как эта фраза разбивается о лицо брата.

— Что?! — казалось, глаза младшего Винчестера сейчас вылезут из орбит. — Как?.. Ты в своём уме?!

Договаривать он не стал. Его лицо застыло в маске холодной, профессиональной ярости. Сумка упала на асфальт, а его рука потянулась за пояс, к припрятанному в кобуре «Беретте».

Но Деймон среагировал молниеносно. Он даже не изменился в лице — лишь в глазах вспыхнула искра чистейшего, неподдельного веселья. Мгновение спустя он был уже за спиной Сэма. Ещё одно неуловимое движение — и Деймон снова стоял на своём месте, вертя отобранное оружие на указательном пальце, как цирковой артист.

— Та-ак, — протянул он, и в его голосе звучало почти отеческое разочарование. — Давайте будем держать себя в руках. Не стоит портить фасад такого милого исторического здания.

Он щёлкнул затвором, извлёк обойму, ловко поймал её другой рукой и протянул всё это Сэму, как учитель, возвращающий конфискованную игрушку слишком агрессивному ребёнку.

— Мы лишь помогаем твоему брату, — голос Ребекки прозвучал сбоку. Она не приближалась, стоя в непринуждённой, но готовой ко всему позе. — И не желаем вам зла. Пока.

Сэм медленно, не сводя с Деймона глаз, взял своё оружие. Его пальцы сжались вокруг рукояти так, что кости побелели. Он перевёл взгляд на Дина, и в нём читалась целая буря: шок, предательство, ярость и требование немедленных объяснений.

— С каких пор ты дружишь с вампирами? — выдавил он, и слово «дружишь» прозвучало как ругательство.

Дин вздохнул, потирая переносицу. Головная боль возвращалась.

— С сегодняшнего утра, — честно признался он. — И это не дружба, это... временный альянс вынужденного безделья. Без них я детку не найду. Так что давай пока без сложностей, окей? — Он сделал ударение на «пока», давая брату понять: это тактика, а не капитуляция.

Сэм молчал несколько секунд, его взгляд метался между Дином, двумя вампирами и голубой «Камаро». Он видел логику, но вся его сущность охотника вопила против неё. Наконец он кивнул — один резкий, недовольный кивок.

— Хорошо, — произнёс он, и в этом слове не было ни капли согласия, только холодная констатация факта. — И каков наш план?

— О, план! — оживился Деймон, хлопнув в ладоши. — Люблю эту часть. Он у нас простой, как дробовик: устроить небольшую гонку, найти богатого зануду и отобрать у него машину. Стандартный вторник.

Пока Деймон с пафосом обрисовывал своё видение «стандартного вторника», а Ребекка, закатив глаза, что-то искала в своём телефоне, Дин жестом отозвал Сэма в сторону, за выступ стены отеля.

— Слушай... — начал Дин, но Сэм его тут же перебил.

— Ты вообще в своём уме? — прошипел он, наклонившись так близко, что Дин почувствовал запах дешёвого кофе с автовокзала. — Дин, я всего пару минут вижу их, а уже догадался, кто есть кто. Дорогие костюмы, манера общения, эта чёртова машина... Она, — Сэм кивнул в сторону Ребекки, — похожа на ту самую Ребекку Майклсон из отчётов! А эти Первородные старше Рима! А тот тип в кожанке — вылитый Деймон Сальваторе, психопат с досье в три тома! Ты вляпался по уши!

— Я в курсе, — Дин ответил сквозь стиснутые зубы. — Но они знают, как вернуть мою машину, Сэм. И там всё наше оружие. И да, блондинка ничего.

— О, «блондинка ничего»! — раздался прямо между ними бархатный, полный искреннего умиления голос. — Какая поэзия, Винчестер! Прямо тронул меня за моё небьющееся сердце.

Дин и Сэм резко развернулись, как на пружинах. Деймон стоял вплотную к ним с выражением неподдельного любопытства на лице.

Вампир перевёл искрящийся весельем взгляд на Сэма.

— И знаешь, Сэм, — продолжил он с лёгкой, оскорбительной грустью, — твоё досье меня немного огорчило. Всего три тома? Я явно недорабатываю. Надо будет устроить пару-тройку особо эффектных выходок, чтобы биографы не скучали.

— Я... мы... — застигнутый врасплох, Сэм выдавил из себя, но тут же замолчал, поняв, что уже всё сказал самим фактом этого лепета.

Деймон смерил его оценивающим взглядом с ног до головы.

— Расслабься, парень. Твоя правда. Я — психопат, — произнёс он, и в его тоне не было ни капли сожаления, только спокойное принятие. — Но я психопат со вкусом. И, между нами, — он понизил голос до конфиденциального шёпота, наклоняясь чуть ближе, — если бы я хотел вас убить, вы бы уже обсуждали толщину своих досье с самим дьяволом. Лично я предпочитаю театр кровавой бойне. Он дольше длится и гораздо веселее. Так что там у вас за план? — он кивнул старшему Винчестеру.

Дин и Сэм несколько секунд молчали, переваривая только что случившийся разгром.

— Мы с Деймоном войдём в отель и всё узнаем. Ребекка, — Дин повернулся к девушке. — Присмотришь за моим недоверчивым братом? Мы дадим знать, что и как.

— Хорошо, — кивнула та, скользнув оценивающим взглядом по Сэму. — Мы будем ждать в сторонке. Пойдём, великан, — она мотнула головой в сторону небольшого декоративного садика при отеле. — Там тень и прохлада. Не будешь потеть от праведного гнева.

Не дожидаясь ответа, Ребекка направилась к засаженным кустами дорожкам. Сэм, бросив последний ядовитый взгляд на Дина и вампира, нехотя поплёлся за ней, держась на почтительной дистанции.

Дин смотрел им вслед, и его лицо выдавало беспокойство. Он сделал шаг, собираясь что-то сказать, но Деймон уже был рядом.

— Что такое, герой? — прошептал вампир, следуя за его взглядом. — Волнуешься, что твой братик останется наедине с большой плохой вампиршей? Или, может, наоборот — волнуешься за неё?

— Я волнуюсь за Сэма, — буркнул Дин, не отрывая глаз от удаляющихся фигур. — Он сейчас на взводе. Он способен на...

— На подвиг? — подсказал Деймон с лёгкой усмешкой. — О, не сомневаюсь. Но поверь...

В этот момент движения Сэма привлекли его внимание. Охотник, отстав от Ребекки на несколько шагов, остановился у старого деревянного забора, отгораживавшего сад. Он стоял спиной к ним, но его плечи были напряжены в знакомой Дину позе концентрации.

— Тс-с, — Деймон положил ладонь ему на предплечье, и в его глазах заиграл знакомый огонёк охотника за зрелищами. — Смотри-ка. Кажется, «подвиг» уже в разработке.

Дин замер, наблюдая, как его брат быстрым, точным движением отламывает длинную, остроконечную щепку от штакетины и, оглянувшись, ловко прячет за пояс под рубашкой. Отработанный до автоматизма жест охотника, готовящегося к худшему.

Деймон присвистнул — тихо, с неподдельным, почти профессиональным восхищением.

— Ясень, если я не ошибаюсь, — прошептал он, наклоняясь к Дину. — Твёрдая порода, отличный выбор для мебели или паркета. Жаль, дизайн немного… утилитарен. На память, что ли, берёт?

Дин почувствовал, как по спине пробежал холодок. Он резко развернулся к Деймону, понизив голос до хриплого шёпота.

— Он что, собирается её… Этой штукой?

— Угрожать? Попытается убить? — Деймон закончил за него, и его губы растянулись в широкой, беззубой ухмылке. — О, конечно! Он же охотник. Это так мило. Напоминает мне щенка, который таскает палку, чтобы выглядеть страшным.

Его тон сменился на снисходительно-поясняющий.

— Но твой брат — дитя по сравнению с Ребеккой. Чтобы «укокошить» такую, как она, милый мой Винчестер, нужно нечто большее, чем сувенир из садового забора. Нужна веская причина. И очень специфический материал. То, что у него в руках, вызовет у неё лишь недовольство из-за испорченной блузки, не больше. Твой брат, видимо, читал досье по диагонали. Или верует в народные сказки.

Дин сглотнул, глядя то на безмятежное лицо Деймона, то на сосредоточенную спину брата.

— Так ты просто… позволишь ему?

— А почему нет? — Деймон пожал плечами, как будто его спросили, не мешает ли ему дождь. — Хороший спектакль должен иметь элемент неожиданности. А я обожаю хорошие спектакли. Пусть почувствует себя настоящим охотником. Всем нужна маленькая победа для самооценки. — Он тронул Дина за локоть, направляя к дверям отеля. — Идём. Чем быстрее мы разберёмся с бюрократией, тем быстрее вернёмся к нашему весёлому квартету. У нас свой сценарий.

Пока они шли к парадному входу, Дин в последний раз обернулся. Сэм и Ребекка скрылись из виду в зелени сада.

* * *

— Ну, и как вы познакомились с моим братом? — первый подал голос Сэм, оглядываясь по сторонам, его взгляд скользнул по старому деревянному забору.

— Он заступился за меня в баре, — хихикнула Ребекка. — Спас от злобного старшего брата.

— Как будто среди вас есть незлобные, — Винчестер отвернулся к заборчику, который отделял декоративную клумбу от пешеходной зоны. Его пальцы скользнули по шершавой древесине. Он сделал вид, что рассматривает цветы.

— Тебе, как и твоему брату, нужно будет многое узнать, — девушка сделала пару шагов к собеседнику, — раз уж мы сейчас пока работаем вместе.

— Это вряд ли.

С этими словами Сэм резко развернулся. В его руке, будто из ниоткуда, оказалась длинная, заострённая щепка ясеня. Он в два шага преодолел дистанцию и с размаху воткнул её прямо в грудь Ребекки. Девушка, совершенно не ожидавшая подобного поворота событий, не успела среагировать. Она лишь ахнула, больше от неожиданности, чем от боли, и удивленно уставилась на кусок дерева, торчащий из её дорогой блузки. Затем её глаза закатились, и она безвольно завалилась на землю, в густые заросли вербены.

Сэм тяжело дышал, не сводя глаз с своего «трофея». Он сделал это. Он нейтрализовал одну угрозу. Теперь нужно было разобраться со второй.

* * *

Внутри отель был еще более аутентичным и роскошным, чем снаружи. Убранство выглядело так, будто все здание целиком привез сюда Христофор Колумб прямиком из Старой Европы. Ковёр в лобби был настолько густым, что в нём тонули каблуки, а воздух пах чистотой, старыми книгами и деньгами. Повсюду стояли цветы в вазах, распространяя благоухающий аромат по всему помещению. Что-то в этом аромате Деймону показалось знакомым, однако в смеси с другими запахами, он не мог определить, что именно.

Осмотревшись вокруг, Дин и Деймон направились прямиком к стойке администратора.

— Прошу прощения, — начала Деймон, и когда мужчина за стойкой поднял голову, резко приблизился и произнес, глядя в глаза. — Ты расскажешь нам всё про вашего постояльца, Элайджу Майклсона.

— Э-э-э, — неуверенно протянул администратор. — Мы не разглашаем информацию о наших гостях третьим лицам.

Сальваторе даже открыл рот от удивления. Внушение не сработало. Вариантов подобного могло быть всего два: человек накачен вербеной или же, что в сложившейся ситуации было более вероятным, какой-то первородный запретил администратору выполнять команды вампиров.

— Простите моего коллегу, — со смешком произнёс Дин и полез во внутренний карман куртки. — Он стажёр.

С этими словами Винчестер раскрыл перед лицом администратора удостоверение агента ФБР.

— Агенты Гедди и Ли, — Дин указал головой на Деймона. — Мы разыскиваем мужчину по имени Элайджа Майклсон, и у нас есть информация, что он остановился здесь.

— Э-э-э, — снова протянул администратор. — Я сейчас посмотрю, одну минуту.

Пока он копался в компьютере, Дин и Деймон оперлись спинами о стойку.

— Почему не сработало? — шепнул Винчестер.

— Вот я и думаю, — вампир огляделся по сторонам.

Пока Дин вёл переговоры, Деймон безучастно разглядывал интерьер. Его взгляд скользнул по позолоте и бархату и вдруг зацепился за скромную вазу на стойке с букетиком лиловых цветов. Сальваторе замер, почувствовав лёгкое, почти неуловимое жжение в глубине гортани — древний, въевшийся в подкорку инстинкт. «Не может быть», — мелькнуло у него. С насмешливым презрением к собственной паранойе он подошёл ближе и лёгким, почти небрежным движением провёл подушечкой пальца по лепестку. Острая, обжигающая боль, будто от прикосновения к раскалённой игле, пронзила кожу. Палец дёрнулся сам собой, а с листочка, словно с только что тронутой кислотой, поднялся лёгкий, едкий дымок.

В этот момент до его вампирского слуха донеслись обрывки разговора у стойки.

— ...Люкс на третьем этаже, 306, — говорил администратор, не отрываясь от экрана. Лицо его было вежливо-отстранённым, но в уголках глаз читалась лёгкая озабоченность. — Но, к сожалению, мистер Майклсон отсутствует. На регистрации он отметил, что остановится на трое суток.

Дин, опершись локтем о стойку, сделал вид, что просматривает какую-то бумажку из кармана — импровизированное удостоверение.

— А когда он выходил? Может, оставлял ключ? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал нейтрально-заинтересованно.

Администратор мельком глянул на ящик с ключами.

— Нет, ключ не сдавал. И не появлялся с вечера. Обычно такие гости... — он запнулся, подбирая слова, — ...предпочитают приватность. Мы не тревожим.

— Понимаю. Всё же, дело не терпит отлагательств, — Дин сделал многострадальное выражение лица сотрудника, заваленного работой. — Мы бы хотели осмотреть номер. Формальность, но необходимая. У вас есть дубликат?

Администратор поколебался секунду, взвешивая политику конфиденциальности и авторитетный вид «агента». Пальцы его постучали по клавиатуре, проверяя, не было ли особых указаний насчёт этого номера. Похоже, не было.

— Мне понадобится ваша визитка или расписка, — сказал он наконец, открывая ящик.

— Конечно, — Дин тут же полез во внутренний карман, готовый набросать что угодно на клочке бумаги.

Пока администратор возился с бланками, Дин обернулся и тут же нахмурился. Деймон стоял в стороне, застывший в неестественной позе, сжав один кулак и вглядываясь в пространство с таким выражением, будто только что увидел призрак в дорогом костюме.

— Что такое? — тихо спросил Дин, отойдя на шаг от стойки. — Заметил что-то?

— Ну надо же, — прошипел Деймон себе под нос, игнорируя вопрос. Его взгляд метнулся по лобби. Теперь он видел всё: элегантные вазочки с теми же цветами на стойке администратора, на каминной полке, даже в руках у горничной, переставлявшей букет в более «подходящее» место. А там, в полуоткрытых дверях ресторана...

— Ответ на твой вопрос, капитан Очевидность, — Деймон кивнул в сторону зала. — Присмотрись к местной кухне. И к декору.

Дин последовал за его взглядом. Гости спокойно пили чай, официанты разносили заварочные чайники. Цветы в вазах выглядели... просто как цветы.

— И? — не понял Дин, повернувшись к стойке, где администратор уже протягивал ключ на тяжёлом брелоке. — Здесь любят травяной чай и флористику. Это старый отель. Свои традиции. Благодарю, — автоматически сказал он, принимая ключ, снова разворачиваясь к вампиру.

— А то, что вербена здесь повсюду, — бархатный голос Деймона окрасился едким сарказмом. Он разжал кулак и мельком показал Дину краснеющий след на подушечке пальца. — Личный эксперимент.

— «Лёгкое чихание», да? — хмыкнул Дин, кивая на палец. — Похоже, у тебя аллергия обострилась.

Деймон лишь ядовито усмехнулся в ответ, не удостоив это комментарием.

— Здесь вербеной дышат, пьют и, чёрт побери, украшаются. Наш педантичный братец выбрал себе штаб-квартиру с полным антивампирским пансионом. Потому внушение и не сработало. Все здесь напичканы этой дрянью, как рождественские гуси.

Дин лишь пожал плечами, гремя брелком. Главное было у него в руках.

— Я получил ключ. Пошли за остальными.

* * *

Когда напарники направились к небольшому саду, где должны были их ждать Сэм и Ребекка, Деймон резко замер, его взгляд упал на аккуратные подстриженные кусты с лиловыми цветами, опоясывавшие здание.

— Ну конечно, — выдохнул он беззвучно. — Целая планта...

Договорить он не успел. Из-за колонны резво выпрыгнул Сэм и затолкал в открытый рот Деймона целый куст вербены. Вампир захрипел от боли и согнулся пополам, а охотник замахнулся импровизированным колом, намереваясь добить противника.

— Сэм, нет! — крикнул Дин и бросился вперёд, сбивая брата с ног. — Остановись! — рыкнул он тому в лицо, прижимая к земле.

— Дин, отпусти меня! — вырывался Сэм, глаза его горели холодной яростью и торжеством. — Другой возможности у нас не будет! Дерево в сердце — ты же сам говорил! Они нас обманывают!

— Они нам помогают, идиот! — Дин вырвал кол из руки брата и швырнул его в сторону, сам поднимаясь на ноги. В голове пронеслось: «Дерево в сердце — это по-взрослому...» Но нет, сейчас не время. — Деймон, ты в порядке? — обернулся он к вампиру, всё ещё кашляющему и сплёвывающему едкую зелень.

— Как будто белены объелся, — прохрипел тот, вытирая губы тыльной стороной ладони. На лице и на пальцах выступили свежие ожоги. — А он хорош. Решительный.

— Где Ребекка? — Дин снова навис над братом, всё ещё сидевшим на земле.

— Там лежит, — тот коротко ткнул пальцем вглубь сада, за кусты вербены. — Разберёшься.

Сердце у Дина упало. Он бросился в указанном направлении, раздвигая ветви. И увидел. Ребекка лежала на спине посреди дорожки, глаза закрыты, лицо неестественно бледное. А из её груди, прямо в области сердца, торчал тот самый обломок ясеневой штакетины, который был в руке Сэма.

Весь мир для Дина сузился до этой точки. В ушах зазвенело. «Чтобы «укокошить»... нужно нечто большее» — пронеслось эхом от слов Деймона. Но перед глазами была лежащая без движения девушка и торчащая из её груди деревянная штакетина. Дерево в сердце. Слова вампира, произнесённые с такой уверенностью, рассыпались в прах перед этим простым, чудовищно понятным фактом. Охотничий инстинкт, вековой опыт — всё кричало одно: смерть. Дин не поверил Деймону. Не мог поверить. В эту секунду он верил только своим глазам.

— Нет! — вырвалось у него хрипло, сдавленно. Он рухнул на колени рядом с телом, пальцы инстинктивно потянулись к её шее, ища пульс, которого не могло быть. — Нет! Нет! Нет! Что ты наделал, Сэм?! — его голос сорвался на крик, в котором смешались ярость, отчаяние и леденящий ужас. Он потряс её за плечо, но тело было безжизненно тяжёлым. Всё из-за меня. Из-за моей машины. Она погибла из-за семейной склоки...

В сад неспешно вошёл Деймон, таща за шиворот сопротивляющегося Сэма, которого секунду спустя толкнул на пешеходную дорожку.

— А он-то поудачнее охотник, чем ты, Дин, — усмехнулся вампир, глядя на сцену. — Ты действуешь моментально, даже не думая. Импровизируешь. А он, — Сальваторе удостоил Сэма уважительного взгляда, — придумал план и реализовал его! Настоящий стратег! Жаль, стратегия была идиотской.

— Как ты можешь шутить?! — завопил Дин, поднимая на Деймона лицо, искажённое настоящей, неподдельной болью. Слёзы ярости и вины стояли в его глазах. — Она же мертва! Ты же видишь! Мертва из-за нас!

— Правда? — Деймон рассмеялся — коротким, беззвучным смешком — и быстрыми шагами преодолел расстояние до Дина. — Если бы это было так просто, ты бы не подрался из-за неё в баре. Она переживала нападения и похлеще.

И прежде чем Дин успел что-либо понять или возразить, Деймон размахнулся и пнул ботинком торец торчащего из груди Ребекки кола.

Раздался отвратительный, влажный хруст. Древесина, сместившаяся в ране, причинила девушке такую адскую боль, что она не смогла её терпеть даже в игре. Ребекка вскрикнула — пронзительно, по-живому — и резко села, хватая рукой кол и дико вращая глазами.

На обоих Винчестеров этот спектакль произвёл неизгладимое впечатление. Сэм замер с открытым ртом. Дин же отпрянул назад, как от удара током, и уставился на ожившую девушку с таким выражением лица, будто увидел, как законы физики отменили прямо у него на глазах. Шок, облегчение и новая, нарастающая волна бешенства смешались в нём в коктейль, от которого перехватило дыхание.

— Ты... ты?!

— Ух, сколько эмоций, — мурлыкнула Ребекка, отдышавшись. Она смерила Дина насмешливым взглядом. — Как будто любимую девушку потерял! Практически шекспировские страсти.

— Как… же… так?.. — только и смог выдавить из себя Сэм, всё ещё не веря своим глазам.

— Не парься, охотник, — Деймон обернулся к нему, широко улыбаясь. — Я же говорил, что она неубиваемая. В прямом смысле. Просто притворилась, чтобы вас разыграть. И, должен сказать, — он кивнул в сторону бедного и немого от пережитых чувств Дина, — результат превзошёл все ожидания.

Ребекка стиснула зубы и, собравшись с духом, выдернула кол из груди одним резким движением. Повертев липкую от крови палку в руках, она с отвращением швырнула её через забор. Потом глянула на Дина, на его всё ещё остекленевший взгляд, и расхохоталась — звонко, беззаботно, будто только что видели самую смешную шутку в мире.

— Вы посмотрите на него! Давно по мне так слёз не лили! Настоящий траурный венок из вербены сплести можно!

— Да ну вас всех к чёртовой матери! — выдохнул Дин, наконец придя в себя. Голос его был хриплым, а в глазах тлели угли ярости, но уже не отчаяния, а чистой, беспримесной злости за пережитый шок. Он поднялся на ноги, отряхнулся и грубо потянул Сэма за руку, помогая встать. — Я достал ключ от номера Элайджи. Номер 306. Как наиграетесь в комедию с трупами — милости прошу туда. А я пойду пока проверю, вдруг ваш зануда прячется в шкафу.

— Подождите, я с вами! — Ребекка поднялась на ноги, ловко поправив порванную блузку вокруг всё ещё кровоточащей, но уже заметно затягивающейся раны. — Деймон, принеси мою сумку из багажника. Мне определённо нужно переодеться. Этот наряд безнадёжно испорчен… ну, и до одури пахнет вербеной.

* * *

Номер отеля был под стать всему заведению: тихий, дорогой, дышавший самодовольством ушедших эпох. На стенах в золочёных рамах висели гравюры с охотничьими сценами и пейзажами, явно подобранные так, чтобы не нарушать общую гармонию, а подчёркивать её. Мебель — тёмное, тяжёлое дерево, бархатная обивка цвета спелого бургундского — выглядела так, будто её только вчера привезли из мастерской XIX века, а не из мебельного салона. Воздух пах пылью, воском и слабым, угасающим ароматом дорогих цветов в хрустальных вазах — пионы и белые розы уже поникли, но их ещё не убрали. Центром композиции, несомненно, был массивный камин из тёмного мрамора. Поленья в нём были сложены с геометрической точностью, готовые к единственной спичке, которую так и не чиркнули. На резном подоконнике лежал тонкий слой уличной пыли. Вся обстановка говорила, что постоялец не появлялся здесь уже какое-то время, а обслуга не заходила без разрешения.

«Ну да, конечно, камин, — мысленно усмехнулся Дин, окидывая комнату взглядом. — Очаг цивилизации. Сиди тут, любуйся на огонь, попивай вербеновый чаёк. Идеальное убежище для зануды».

Ему нужно было занять себя делом, пока Ребекка приводила себя в порядок. Он подошёл к большому гардеробному шкафу из того же тёмного дерева и распахнул дверцу.

И замер.

Перед ним ровным рядком висели костюмы. Пять, нет, шесть абсолютно идентичных по крою двубортных костюмов, развешанных на одинаковых расстояниях друг от друга. Они отличались только оттенком: от глубокого, почти ночного угольно-черного, через тёмно-серый и серый, к цвету мокрого асфальта и, наконец, к мягкому графитовому. Каждый оттенок был на одну ступень светлее предыдущего, создавая идеальный градиент. Пиджаки висели строго на деревянных плечиках определённой формы, застёгнутые на одну и ту же пуговицу. Дин машинально потянулся к самому тёмному — тому, что был ближе всего к тому, в котором Элайджа сидел в баре. Ткань была тяжелой, шерстяной, смертельно дорогой. Ни следов разрыва, ни намёка на ремонт.

«Значит, выкинул, — понял Дин. — Испорченную вещь не чинят. Просто покупают новую. Понятно».

Он закрыл дверцу и открыл соседнюю. Здесь царил ещё более сюрреалистичный порядок. Рубашки. Дюжина, если не больше. Все они висели на тонких, лакированных вешалках — белые или цвета слоновой кости — рассортированные, как показалось Дину, по степени этой самой «белизны». Следом висели несколько пастельных — бледно-голубая, пепельно-розовая, цвет шампанского — но и они подчинялись невидимому глазу правилу: от холодных оттенков к тёплым.

— Господи, да он же псих! — с почтительным ужасом пробормотал Дин. — Настоящий, клинический.

Его взгляд упал на следующее отделение. Полки. На них, как солдаты на параде, лежали стопки. Стопка футболок с V-образным вырезом. Стопка — с круглым. Обе стопки рассортированные по оттенку сверху вниз от холодного к теплом. Нижнее бельё, аккуратно свёрнутое в одинаковые компактные рулончики. Носки, тоже сгруппированные по оттенкам. И отдельно, на маленькой вешалке-«ёршике», висели галстуки. Шёлковые, шерстяные, все в сдержанную полоску или едва уловимую диагональ. Они тоже висели в порядке: от самых тёмных и строгих к чуть более светлым.

Для человека, чей гардероб умещался в одну походную сумку и состоял из того, что не жалко испачкать в грязи и крови, эта выставка патологического контроля была одновременно смешной и пугающей. В этом безупречном порядке чувствовалось что-то нечеловеческое, многовековое. Всё выглядело так, будто Элайджа собирался жить в этом отеле как минимум несколько месяцев.

Дин с отвращением фыркнул.

— Небось, зубную щётку по углу к раковине выравнивает, — буркнул он, закрывая дверцу. Но ему нужно было полотенце для Ребекки. Следующее отделение. Бинго. Полотенца. Груда пушистых, идеально сложенных прямоугольников снежно-белого цвета. Он взял верхнее, ощутив под пальцами плотный, дорогой ворс.

С этим трофеем он направился к двери в ванную, постучал костяшками пальцев.

— Полотенце, — произнёс он, стараясь выкинуть из головы образ костюмов-близнецов, выстроившихся в ряд.

Дверь приоткрылась ровно настолько, чтобы в щели показалась рука Ребекки. Она взяла полотенце быстрым, точным движением.

— Спасибо! — донёсся из-за двери её голос, уже звучавший гораздо бодрее, прежде чем дверь снова мягко, но уверенно закрылась, и щёлкнул замок.

Дин остался стоять, глядя на полированную древесину двери. Контраст между военной дисциплиной в шкафу и живым, пусть и вампирским, хаосом, царившим сейчас в ванной, был настолько разительным, что у него снова дёрнулся уголок губ. Семейка, что с них взять.

Он повернулся к Сэму. Тот сидел на краю резного стула, склонившись, локти на коленях. Он не смотрел на Дина. Его взгляд был прикован к собственным рукам — большим, сильным, но сейчас бесцельно сцепленным в замок. Пальцы то сжимались до побеления костяшек, то расслаблялись. По лицу младшего Винчестера пробегали тени: остаточный шок от «воскрешения» Ребекки, ярость от собственной беспомощности и глухое, неотпускающее недоверие ко всему, что происходило вокруг. Он дышал ровно, но слишком уж осознанно, будто заставлял себя не сорваться, не выхватить оружие и не начать всё с начала.

«Надо поговорить с ним, — понял Дин. — Иначе он взорвётся в самый неподходящий момент».

Он сделал шаг к брату, уже открывая рот, чтобы сказать что-то успокаивающее и в то же время твёрдое, но в этот момент плавно, беззвучно распахнулась входная дверь номера.

На пороге, как чёрное видение, возник Деймон. В одной руке он небрежно держал фирменный бумажный пакет с логотипом дорогого бутика, а в другой — большой свёрток, который он положил на середину стола. Звук заставил Сэма вздрогнуть и резко поднять голову, его рука инстинктивно рванулась к поясу, где уже не было «Беретты».

— Что это? — в один голос, но с совершенно разными интонациями, спросили братья. Голос Дина был хриплым от любопытства, Сэма — сдавленным от напряжения.

Деймон проигнорировал вопрос. Вместо этого он грациозно пересёк комнату и встал спиной к двери ванной, постучав в неё костяшками пальцев — коротко, игриво.

Дверь приоткрылась ровно на щель, оттуда снова выскользнула рука Ребекки. Движение было молниеносным: пальцы вцепились в ручку пакета, вырвали его из руки Деймона, и дверь тут же захлопнулась с тихим, но внушительным щелчком замка.

Сальваторе усмехнулся, явно довольный спектаклем, и вернулся к столу. Он быстро распутал сверток, явив взору содержимое: охапку зелёных стеблей с характерными листьями и знакомыми лиловыми цветочками.

— Что это? — повторил Дин, нахмурившись, хотя ответ был очевиден.

— Поздравляю, ты угадал, — парировал Деймон, разводя руками. — Это вербена. Свежесобранная, душистая, прямо с клумбы у входа. Хозяйка отеля так и не поняла, зачем постояльцу в кожанке понадобился садовый секатор. Я сказал, что для медитации. Она, кажется, поверила.

— И как я сам не допёр? — съязвил Дин, подходя ближе и ткнув пальцем в цветочную массу. — Зачем ты её притащил?

— Затем, — Деймон плавным движением встал между братьями и положил руки им на плечи. Его прикосновение было почти невесомым, но оба Винчестера невольно напряглись. — Что пока дама приводит себя в порядок, вы, мои дорогие Ганзель, — он посмотрел на Дина, — и Гретель, — взгляд скользнул по лицу Сэма, — займётесь полезным делом. Будете готовить отраву для вампира.

— Чтобы потом использовать её на тебе? — тут же выпалил Сэм, и в его голосе прозвучала не просто колкость, а голая, неспрятанная надежда.

Деймон медленно повернулся к нему, и его лицо озарила широкая, почти отеческая улыбка.

— Хорошая попытка, чумной доктор, — протянул он, явно оценив смелость. — Лестно, что ты видишь во мне главную угрозу. Но, увы, план иной. — Он отпустил их и направился к комоду с минибаром. — Нам предстоит забрать машину у вампира. Не у какого-нибудь сопляка, а у очень, очень сильного вампира. А чтобы его одолеть, его нужно хорошенько… ослабить.

— А почему бы это не сделать тебе? — спросил Дин, уже машинально перебирая стебли, оценивая их свежесть.

Деймон, достав из минибара бутылку двадцатипятилетнего бурбона, с драматическим вздохом обернулся.

— Потому что я, дорогой мой, не люблю перчатки, — произнёс он, разливая янтарную жидкость по двум хрустальным стопкам. — А ещё потому, что мне нужно следить, чтобы твой братик не попытался проткнуть меня вот этой штуковиной, — он мотнул головой в сторону канделябра на камине, — пока я буду возиться с травками.

Он сделал глоток, зажмурился от удовольствия и тут же замер, услышав щелчок дверцы. Все взгляды устремились к ванной.

Дверь распахнулась, и на пороге появилась Ребекка. Она преобразилась. Вместо помятого брючного костюма на ней были узкие чёрные брюки и простая, но безупречно сидящая майка цвета слоновой кости, подчёркивающая стройность фигуры. Волосы, ещё влажные, были откинуты назад. Никакого макияжа, только холодная, отточенная природой и веками красота, которая заставила Дина на секунду задержать взгляд.

— Ну, хоть кто-то может подобрать мне толковый наряд, — произнесла она, выходя в комнату. Её взгляд скользнул по Дину, и в уголке её глаза мелькнула едва уловимая искорка.

— Это то, что ты сама купила вчера в том магазине, — Деймон протянул ей второй стакан. — Всё лежало в одном пакете. Я просто проявил инициативу. И хозяйственность.

— Я и имела в виду себя, выскочка, — усмехнулась Ребекка, принимая бурбон. Она сделала небольшой глоток и окинула взглядом комнату, стол, вербену. — Итак, что делаем? Готовим салат?

— Думаем, как приготовить яд для вампира, — отозвался Дин, скептически оглядывая роскошный, но абсолютно не приспособленный для алхимии номер. — Но не для вас. И, похоже, без кухни и ступки это будет проблематично.

Ребекка вздохнула, подошла к столу и поставила стакан.

— Охотники, — произнесла она с лёгким презрением. — Вечно усложняете.

Прежде чем кто-либо успел понять её намерения, она сгребла ладонью пригоршню свежей вербены и резко сжала кулак.

Раздался сочный, неприятный хруст. Между её пальцами выступила тёмно-зелёная жидкость, которая тут же начала пузыриться и дымиться, обжигая кожу. Запах горькой зелени и чего-то химически-едкого мгновенно наполнил комнату. Ребекка лишь слегка поморщилась, будто от неприятного, но знакомого ощущения. Кожа на её костяшках покраснела, а затем, на глазах у изумлённых Винчестеров, начала бледнеть, затягиваясь новой тканью.

Она держала кулак над пустым стаканом от бурбона, пока последние капли мутного, зловещего сока не упали на дно с тихим шипением.

— Так годится? — спросила она, отряхивая ладонь от раздавленной мякоти.

Дин и Сэм застыли, уставившись то на стакан с дымящейся жидкостью, то на её уже почти зажившую руку.

— Чёрт возьми… — пробормотал младший Винчестер.

Деймон, наблюдавший за этим спектаклем, прислонился к каминной полке и широко, с нескрываемым удовольствием ухмыльнулся.

— Люблю сильных женщин, — провозгласил он, поднимая свой стакан в немом тосте. — Особенно когда они умеют выжимать из ситуации максимум. В прямом смысле.

— Элайджа — первородный, — пояснил он следом, его веселье на секунду сменилось деловой холодностью, пока Ребекка вытирала руку изящной салфеткой. — Обычные методы на нём — как комариный укус для слона. Так что, нам нужно что-то посерьёзнее, чтобы хоть немного уравнять шансы.

Услышав это, вся игривость исчезла с лица Ребекки. Её взгляд стал острым, сосредоточенным. Она отвернулась от стола и снова посмотрела на безупречный порядок в комнате.

— Но если честно, то я не верю, что это Элайджа, — заявила она твёрдо. — Оглянитесь. Всё осталось на своих местах. Как будто он просто вышел в ресторан. Если бы Элайджа уехал куда-то на машине, он бы точно собрал свои вещи. — Её голос дрогнул на мгновение. — Ну или оставил бы записку, предупредил администратора. Он не сбежал бы, просто забрав машину. Он поступил бы правильно.

— Если только он не решил устроить нам сюрприз, — парировал Деймон, отхлёбывая бурбон. — Может, ждёт где-то неподалеку, чтобы заявиться с нотацией о неприкосновенности частной собственности и семейных ценностях. И мне, как дурному влиянию, достанется отдельно.

— А это значит, — вдруг раздался голос Сэма. Он так неожиданно это произнес, что все слегка вздрогнули. — Что он может вернуться сюда в любую секунду. И ему вряд ли понравится, что мы вломились в его номер. Что ты, — Сэм ткнул пальцем в Дина, — рылся в его вещах. Ты, — палец переместился на Ребекку, — пользовалась его полотенцем и его ванной. А ты, — и, наконец, на Деймона, — вскрыл его бар и пьёшь его сорокадолларовый бурбон. Так что, — он резко повернулся к брату, — если мы не хотим, чтобы нас разорвало на части древним праведным гневом, нам стоит закончить всё побыстрее.

— Элайджа не придёт в ярость, — спокойно, почти устало сказала Ребекка, отставляя стакан. — Он…

Её слова были заглушены внезапной, пронзительной вибрацией. Звук исходил из приоткрытой двери ванной. Все замерли. Ребекка мгновенно метнулась туда и тут же выскочила обратно, сжимая в руке телефон. Она уставилась на экран, и её лицо, только что такое уверенное, на миг исказилось неподдельным потрясением. На дисплее горело имя, которое она и надеялась, и боялась увидеть.

ЭЛАЙДЖА.

Находясь вне себя от волнения, девушка приняла вызов и дрожащим голосом произнесла:

— Элайджа?

— Привет, сестрёнка, — прозвучал в ответ насмешливый, знакомый до мурашек голос.

Ребекка опешила. Она абсолютно не ожидала услышать именно этот голос. Не сейчас. Не здесь. Не с этого номера. В её руке телефон вдруг стал весить тонну. Её взгляд, полный шока и немого вопроса, метнулся к Деймону.

Тот, уже нахмурившийся, резким, отрывистым жестом провел пальцем от уха к центру комнаты, а затем раскрыл ладонь — ясный знак: «Включай громкую связь. Сейчас же».

— Ник?! — выдохнула она в трубку, уже нажимая на экране нужную иконку.

Тишина в номере повисла густой, звенящей массой, нарушаемой лишь прерывистым дыханием Ребекки. И теперь всем отчётливо слышным, мерзким смешком из динамика телефона.

Дин и Сэм замерли, чувствуя себя незваными свидетелями древней семейной дуэли, где в качестве оружия использовались не сабли, а вековые обиды и яд в голосе. Даже Деймон, услышав имя, произнесённое девушкой, моментально стал таким серьёзным, каким не был за весь день. Неожиданно для себя он осознал каждой клеточкой своего вампирского тела, что шуточная догадка, сделанная утром, оказалась верна на сто процентов.

— Ты, кажется, не рада. А я так соскучился, — прозвучало уже из телефона, лежащего на ладони Ребекки, и его голос заполнил всю комнату. В нём зазвенела фальшивая обида. — Решил взять на себя роль хорошего старшего брата и устроить маленькое семейное воссоединение.

— Где. Элайджа, — выдохнула наконец Ребекка. Каждое слово было выточено изо льда, но Дин уловил в нём едва заметную трещину — страх.

— Что, так соскучилась по нашему дорогому, чопорному братцу? — голос в трубке звучал жизнерадостно, как у ребёнка, разглядывающего муравейник с зажигалкой. — Я бы помог вам встретиться, но... встреча получилась бы немного односторонней. Видишь ли, он пока не в настроении для бесед. Спит, понимаешь. Крепко.

Ребекка сжала телефон так, что корпус затрещал. Кости её пальцев побелели.

— Если ты причинил ему хоть малейший вред…

— Вред? Я? — Клаус изобразил шокированную обиду. — Я образец заботы! Наш брат в полной безопасности. В тёмном, тихом, уютном месте. В отличие от тебя, кстати. Да, я знаю, что у тебя там целая компания. Сальваторе и... как его там, Винчестер? Охотник? Неужели? Ребекка, Ребекка, ты опускаешься. Водишься с оборванцами и провинциальными вампирчиками. Что скажет мама? — последнюю фразу он произнёс сладким, ядовитым шёпотом.

— Где. Элайджа. Ник. — Отрывисто, как выстрелы, прозвучали слова Ребекки.

— Да рядом он, не волнуйся так, — услышали все присутствующие. — Лежит себе спокойненько во вместительном багажнике «Импалы», — как бы невзначай проронил Клаус, будто рассказывал курьезный случай на детской площадке. — Кстати, шикарная машина. У тебя отменный вкус к… попутчикам, сестрёнка.

Дин, до этого молча наблюдавший и чувствовавший, как ярость накипает в нём, не выдержал.

— Где моя машина, чёртов упырь?! — прорычал он в сторону трубки, делая шаг вперёд.

Дойти до Ребекки он не успел: Деймон перехватил его. В трубке на секунду воцарилась тишина, а затем Клаус рассмеялся с новой силой.

— О! А я и забыл про нашего отважного рыцаря! Твоя повозка, дружок, в целости и сохранности. И даже чище, чем была. Я её… присмотрел. Понравилась она мне. Солидная. Надёжная. В отличие от твоего нынешнего транспорта, — он язвительно протянул последнее слово.

— Чего ты хочешь, Ник? — холодно, почти монотонно, произнесла Ребекка, перехватывая инициативу. В её голосе не осталось ничего, кроме ледяной решимости. — Хватит издеваться. Отвечай, пока я не решила, что один брат в багажнике — это скучно, а два — уже традиция.

— Прямо в цель, сестрёнка, люблю это в тебе, — сказал Клаус, и в его голосе наконец появились деловые, отточенные как бритва нотки. — Чего хочу? О, ничего особенного! Я возвращаю тебе Элайджу. Живого, целого, без единой царапины. Взамен…

Он сделал драматическую паузу, давая словам повиснуть в воздухе, словно лезвие гильотины.

— Взамен ты отказываешься от своего маленького «приключения» и возвращаешься в Новый Орлеан. Домой. К семье. Ненадолго. Просто чтобы все успокоились и поняли, что ты не потеряна для семьи. А твои… спутники, — он пренебрежительно хмыкнул, — могут отправляться куда угодно. С машиной или без — это уже как договоримся.

Ребекка закрыла глаза. Дин видел, как по её лицу пробежала тень — не страха, а глухой, многовековой усталости. Усталости от бегства, которое длилось дольше, чем жизни всех людей в этой комнате, вместе взятых.

— А если я откажусь? — тихо, но отчётливо спросила она. Этот шёпот прозвучал громче любого крика.

— Тогда, — голос Клауса стал тише, мягче и оттого в тысячу раз опаснее, — я утоплю Элайджу вместе с машиной на дне ближайшей реки. Потом обмотаю Сальваторе цепью и отправлю вслед. А после… — он мечтательно вздохнул, — обращу Винчестера. Медленно. Болезненно. И отправлю его изучать подводный мир в компании его бывшей машины и новых родственников. Семейный портрет на фоне ила, как тебе идея?

Ребекка медленно открыла глаза и посмотрела по очереди на каждого из мужчин в номере. На Дина, сжавшего кулаки. На Сэма, чьё лицо стало каменным. На Деймона, в чьих глазах бушевала холодная буря. Все они оказались под ударом из-за неё. И самое главное — утопив «Импалу», Клаус мог исчезнуть, чтобы появиться вновь в самый неподходящий момент и в самом неподходящем месте.

— Я даю тебе время до завтрашнего вечера, — закончил Клаус, и в его тоне снова зазвучала привычная лёгкость, словно он просто назначал время ужина. — Ты вполне успеешь на ночной рейс до Нового Орлеана. Не заставляй себя ждать.

Неожиданно лицо Деймона озарила широкая, хищная ухмылка. Дину показалось, что в голове у вампира есть переключатель — щёлк — и Деймон становится серьёзным, как полицейский на посту, щёлк — и вот он уже взял себя в руки и возвращает обычное для себя выражение лица с глуповато-ехидной улыбочкой. Только в глазах осталась ледяная, расчётливая искра. Сальваторе толкнул Дина в грудь с такой силой, что тот отлетел и рухнул на кровать, а сам подошёл к Ребекке и выхватил из её рук телефон.

— Эй! — воскликнула девушка, но препятствовать ему не стала.

— Привет, Клаус! — воскликнул Деймон в трубку, явив миру все свои зубы. — Ну надо же! Какой замечательный способ путешествовать с родственниками ты придумал! Экономия на билетах и пафосных нравоучениях. Должен признать, креативно. Если ты хотел произвести впечатление — ты произвёл. Впечатление полного психа.

— Привет, Деймон, — голос Клауса стал плоским, как лезвие. — Разумеется, когда моя сестра попадает в историю, рядом с ней — ты. Скучающий провинциальный вампирчик, ищущий острых ощущений в компании… оборванцев.

— Ой, ревнуешь? Не завидуй, — Сальваторе допил бурбон и поставил стакан на комод так, что хрусталь звонко стукнулся о дерево. — Ребекка единственная из вашей семьи, кто умеет веселиться. И ей просто надоели ваши семейные спектакли с твоими заученными тирадами о долге и лицом Элайджи, которое и на похоронах выглядит, как на аукционе антиквариата. Она выбрала настоящие эмоции. И знаешь что? Рядом со мной она живёт. А не просто существует, вечно оглядываясь через плечо на папочку-гибрида, который так и не смог принять, что он — случайность природы.

В трубке послышался едва уловимый, но зловещий звук — будто костяшки пальцев сжались так, что хрустнула пластмасса телефона.

— Хватит! — голос Клауса трескался, как тонкий лёд под тяжестью. — Ты всегда был шутом, Деймон. Но сегодня ты заигрался. Ты проследишь, чтобы моя сестра села на рейс в Новый Орлеан.

— Страшно не хочется тебя обламывать, старина, — изобразил вздох Деймон, — но внушение по телефону не работает. Увы, технологии против нас. Так что, придётся тебе вылезать из своей скорлупы и делать грязную работу самому. Или ты боишься, что, даже будучи гибридом, проиграешь в битве остроумия обычному вампиру и двум смертным? Такой удар по имиджу, Ник…

— Ты сделаешь это, — прозвучало так тихо и убеждённо, что в номере на миг похолодело, — потому что если нет, я начну с того, что дорого тебе. Со Стефана. Твоего вечно ноющего братца. А потом найду способ добраться до Елены. Навсегда. Представляешь, каково это — гоняться за призраком своей великой любви? Я могу устроить для тебя вечный ремейк.

Лицо Деймона на долю секунды стало каменным. Потом на него снова наползла ухмылка — оскал, лишённый всякой веселости.

— Ох, как оригинально, Клаус! — ядовито протянул Деймон. — Угрожать семье? Это же твой фирменный стиль! Как и эти дурацкие ультиматумы. Знаешь, в чём твоя проблема? Ты не просто скучный. Ты предсказуемый. Как дешёвое мыло. Вечные семейные дрязги, угрозы, похищения… Ты, братец, — третий лишний даже в собственной трагедии. Элайджа хотя бы стильный зануда. А ты? Ты просто гибридная истеричка, которая вечно ноет, что папочка его не любил. Без обид, конечно.

Тишина в трубке стала густой, тягучей, звенящей. Когда Клаус заговорил снова, его слова не звучали — они падали, обжигая, как капли кислоты:

— Деймон… Ты только что пересёк черту, о существовании которой даже не догадывался...

— Черты? — Деймон рассмеялся, коротко и беззвучно, но его пальцы сжали телефон так, что экран затрещал. — О, я их коллекционирую! Как и туповатых гибридов, которые думают, что запугивание — это признак силы. Ладно, хватит болтать. Давай факты. Где доказательства, что Элайджа у тебя? Откуда мне знать, что ты не телефонный мошенник? Я тут с двумя параноидальными охотниками, а они любят вещдоки. Ребекка купит билет, а ты её просто кинешь. Тогда настоящий Клаус обидится и утопит нашего дорогого братца. И вообще, к чему все эти утопления? Элайджа — неубиваемый. Он просто полежит лет сто в багажнике, машина сгниёт, он всплывёт, его поймают рыбаки, вынут кол… Классный сувенир, кстати! — и вуаля! — Элайджа мчится мстить. Ты сам себе создаёшь проблемы на века, Ник. Как по-детски.

— Следующий рейс через два часа, — голос Клауса сорвался на низкий, животный рык, в котором не осталось ничего человеческого. — Если Ребекки не будет на борту — я начну со Стефана. А затем найду способ сделать твою жизнь адом, который покажется тебе раем по сравнению с тем, что я придумаю для Елены. Ты меня понял?

Связь прервалась, будто её перерезали ножом. Деймон несколько секунд смотрел на потухший экран, его лицо было непроницаемой маской. Потом он медленно протянул телефон Ребекке. Та взяла его, и её рука опустилась, будто отягощённая невидимой гирей. Ребекка недвижно стояла посреди роскошного люкса, но когда по щеке скатилась одна-единственная яростная слеза, она тут же смахнула её тыльной стороной ладони с такой силой, словно хотела стереть само понятие слабости.

— Он его раскусил, — подал голос Сэм, нарушив гнетущее молчание.

— Он его возненавидел, — поправил Дин, поднимаясь с кровати и потирая грудь. — Поздравляю.

— Но это же были просто шуточки? — Сэм недоуменно посмотрел на брата.

— Ты болван, Сэм, — Дин встал и направился к комоду с мини-баром. — Деймон разозлил Клауса, чтобы тот сам захотел приехать и оторвать ему голову. Тогда у нас появится шанс встретиться с ним лицом к лицу. Это единственный способ вытащить Элайджу из багажника, не соглашаясь на ультиматум.

Пока охотник наливал себе выпивку, вампир, не говоря ни слова, направился к гардеробному шкафу и начал бесцеремонно рыться в вещах Элайджи. Ребекка, на лице которой по очереди отражались гнев, отчаяние и бессилие, так и стояла, словно её прибили гвоздями к полу. Наконец, она глухо вздохнула, и её голос прозвучал с непривычной, смиренной горечью:

— Похоже, отпуск кончился. — Она перевела взгляд на Дина. — Но машину ты сможешь вернуть только так. Путём капитуляции.

— А вот и нет! — воскликнул Деймон, выпрямившись у шкафа.

Он держал небольшой пузырёк из тёмного стекла, доверху заполненный густой жидкостью цвета запёкшейся крови с лёгким фиолетовым отливом. При этом пузырёк был обёрнут плотной льняной тканью и перевязан шпагатом, как аптекарский сверток вековой давности.

Ребекка, увидев его, коротко и беззвучно усмехнулась — скорее от признания неизбежного, чем от радости.

— Вот это, — Деймон протянул пузырёк Сэму, — нужно добавить к соку вербены.

Сэм осторожно принял его и поднёс к свету, внимательно рассматривая мерцающую, подозрительно густую жидкость. Она переливалась тусклым, маслянистым блеском.

— А это что? Концентрированная отрава? — спросил он, не отрывая взгляда от пузырька.

— Это вытяжка из корня волчьего аконита, — тихо проговорила Ребекка. Её взгляд был прикован к тёмному стеклу. — Единственное вещество в мире, которое может если не убить, то надолго вывести из строя Ника. Элайджа никогда не пускает его в ход — для него это слишком вульгарно. Но иметь при себе… Это в его духе.

Она сделала паузу, и в тишине люкса её слова прозвучали ледяным приговором.

— Элайджа прекрасно знает, кто его брат, — добавила она. — И всегда возит это с собой, на всякий случай. Настоящий джентльмен готов ко всему. Даже к необходимости… нейтрализовать собственного брата.

Дин присвистнул, глядя на пузырёк в руке Сэма.

— Похоже, твой братец не только зануда, но и пессимист с арсеналом, — заметил он.

— Он реалист, — поправила Ребекка, и в её голосе впервые прозвучала необъяснимая, горькая гордость. — В нашей семье это синоним слова «выживший».

* * *

В номере висело густое, осязаемое напряжение, натянутое, как тетива. Воздух был заряжен немой решимостью и тихим, методичным расчётом.

Дин, покопавшись в минибаре, вытащил маленькую, изящную бутылочку дорогого ликёра с золотой этикеткой. Не глядя, он открутил пробку, подошёл к раковине в ванной и выплеснул половину содержимого. Жидкость цвета тёмного мёда с шипением утекла в сток, оставив после себя сладковато-терпкий запах.

— Эй, это сорокабаксовая штуковина! — мельком заметил Сэм, но Дин лишь фыркнул.

Поставив полупустую бутылочку на стол рядом со стаканом, куда Ребекка выжала вербеновый сок, Дин аккуратно перелил туда зелёную жижу. Содержимое на мгновение вспенилось, издав тихое шипение, и помутнело.

Сэм уже несколько раз тихо предложил различные варианты нейтрализации вампиров, но Дин все отмёл. Каждый раз, когда Сэм озвучивал очередную идею, его взгляд невольно скользил к Ребекке, неподвижно стоящей у окна. Шевелилась только её рука, отправляя очередную порцию виски в рот. Деймон тоже был занят делом: он курсировал по номеру, поднося Ребекке новые бутылки из мини-бара и время от времени подливая в её стакан новые порции алкоголя. Оба вампира, разумеется, слышали все переговоры охотников, но виду не подавали.

Но сейчас Дину стало по-настоящему жаль Ребекку. Не как монстра, а как человека — точнее, то, что от него осталось. Он давно знал, что вампиры способны чувствовать, страдать, любить и ненавидеть. Но одно дело — знать это теоретически, из отчётов и баек у костра. И совсем другое — осознавать, глядя в глаза существу, которое веками бежит от собственной семьи, а сейчас вынуждено выбирать между свободой и жизнью двух братьев, один из которых только что угрожал утопить другого в озере вместе с автомобилем.

Дин забрал у Сэма пузырёк с вытяжкой аконита.

— Сколько? — спросил он, откупоривая пробку.

Деймон, стоявший у окна с Ребеккой, лишь пожал плечами, передавая эстафету. Ребекка на секунду задумалась.

— Думаю, половины хватит, чтобы ослабить Ника, — сказала она, не оборачиваясь. — Но не убить.

Дин кивнул и аккуратно наклонил пузырёк над бутылочкой. Он уже отсчитал про себя нужный объём и начал убирать склянку, как вдруг чья-то рука ловко выхватила её из его пальцев. Не меняя выражения лица, Деймон одним движением опрокинул пузырёк над горлышком. Смесь внутри бутылочки тут же зашипела и помутнела, приобретя мрачный лиловый оттенок.

— Чтоб наверняка, — пояснил Деймон, ставя пустой пузырёк на стол.

Ребекка лишь устало вздохнула и закатила глаза, но спорить не стала.

Дин быстро закрутил пробку и энергично встряхнул бутылку. Жидкость внутри бурлила, будто живая.

— Допустим, нам повезёт, и этот… коктейль сработает, — подал голос Дин, пряча бутылку во внутренний карман куртки. — Но как мы найдём Клауса?

— Понятия не имею, — отозвался Сальваторе. — Следующий вопрос?

— Тогда какой смысл готовить яд, если мы не знаем, куда его доставить?

— Ты приготовил, — Деймон уселся на кровать и глотнул бурбона из стакана. — Я что-нибудь придумаю.

— Ты, похоже, всегда так говоришь, — Дин покачал головой.

Сэм, в свою очередь, поднял голову и оглядел всех в номере. Вид у него был такой, будто он хочет что-то сказать, но сомневается в правильности этой идеи. Секундой позже Дин посмотрел на брата и нахмурился, как будто что-то прочитал на его лице, однако сказать ничего не успел — его опередила Ребекка.

Она наконец оторвалась от окна, поставила пустой стакан на подоконник с таким звонким стуком, что все вздрогнули.

— Похоже, мне все-таки лучше сесть на самолёт.

— Не вариант, — отрезал Деймон, поднявшись с кровати и направившись к маленькому холодильнику в углу номера. — Я не вывезу Клауса в одиночку, ты нужна мне здесь. Без твоего фирменного скандального обаяния он просто не поверит в искренность моих намерений его убить.

— У тебя есть два охотника, — фыркнула через плечо девушка. — Втроем справитесь.

— А я сказал — никаких самолетов. Придумала, как смыться и всё свалить на меня?

Дин и Сэм молча наблюдали за вампиром. Чем он занимался у холодильника, видно не было — весь процесс он закрывал своей спиной, но послышался тихий щелчок открываемой крышки и мягкое бульканье жидкости. Пару минут спустя Деймон развернулся и своей обычной вальяжной походкой направился к Ребекке, держа в руках два стакана, наполненных густой тёмно-бордовой жидкостью. Винчестеры перевели взгляд на мусорное ведро и увидели пустой пластиковый пакет с медицинской маркировкой.

— Мы с тобой даже не завтракали, — констатировал Сальваторе, протягивая один из бокалов Ребекке. — Пора подкрепиться. Не могу же я позволить тебе вступить в семейную разборку на голодный желудок.

Ребекка медленно развернулась и посмотрела сначала протянутый стакан, а после и на самого Деймона.

— Ты воруешь из стратегических запасов Элайджи, — укоризненно, но без настоящего гнева произнесла она, принимая бокал.

— Да ему-то сейчас пофиг, — парировал Деймон, слегка покачивая своим бокалом, чтобы жидкость заиграла на свету. — Он принципиально не питается из пакетов. А ты должна быть сытой, злой и очень, очень сильной, если собираешься дать по клыкам своему братцу-гибриду. Для его же блага, разумеется.

Ребекка промолчала. Поднесла бокал к губам и одним длинным, непрерывным глотком выпила всё содержимое. Глаза на секунду закрылись, ноздри дрогнули. Когда она опустила руку, на её губах остался едва заметный алый след, который она тут же слизнула кончиком языка. Её щёки порозовели, а в осанке появилась та самая опасная, кошачья грация, которую Дин видел в баре.

Деймон ухмыльнулся, явно довольный, и сделал то же самое, после чего демонстративно повернулся к Винчестерам, облизывая губы.

— Фу, — не сдержался Сэм, морщась. — Обязательно делать это сейчас? При всех?

— Я делаю ровно то же самое, что и ты с гамбургером, который сожрал на автовокзале, — отмахнулся Деймон, ставя пустой бокал на резную полку комода с лёгким звоном. — Только мой завтрак полезнее и без вредного холестерина. Если, конечно, — он нарочито медленно обвёл их обоих взглядом, и его глаза на секунду почернели, а кожа на скулах стала прозрачной, обнажив призрачное мертвенное сияние, — ты не хочешь, чтобы мы позавтракали чем-то… посвежее. Местные официантки такие милые.

Подобной демонстрации оказалось достаточно. Сэм сглотнул и отвернулся, а Дин лишь хмуро сжал губы, но оба замолчали. Деймон, тем временем, с деланной небрежностью снова завалился на кровать, достал телефон и принялся листать ленту социальной сети. Несколько минут он водил по экрану пальцем с видом человека, убивающего время в очереди, после чего вдруг замер, приподнялся на локте и выпучил глаза.

— Ну надо же, — прошептал он себе под нос, и в его голосе зазвенела неподдельная, хищная радость.

В следующее мгновение он молниеносно подскочил к Дину и, тыча в лицо телефоном, спросил:

— Твоя машина?

Услышав фразу, Ребекка метнулась к столу, скривившись от едкого запаха раздавленной вербены, всё ещё витавшего в воздухе, и впилась взглядом в экран. Большую часть кадра занимал живописный пейзаж, а в правом нижнем углу, будто нечаянно попав в кадр, виднелся придорожный мотель. И прямо перед ним, под вывеской «НОМЕРА», стояла, сверкая чёрным лаком, «Импала».

Дину хватило одного взгляда.

— Да, — выдохнул он, и в этом слове смешались облегчение и новая волна ярости. — Это она!

Деймон зловеще захихикал.

— Ну что ж. Похоже, теперь мы знаем, куда ехать.

* * *

«Камаро», приглушив рык мотора, плавно закатилась на пустынную парковку мотеля и замерла. На секунду в салоне воцарилась тишина, нарушаемая лишь тиканьем остывающего двигателя.

Дин первым вывернул голову, его взгляд метнулся по пустым местам — мимо ржавого пикапа, пары пыльных седанов, мусорного бака... и ничего. Ничего чёрного, блестящего, родного.

— Нет, — вырвалось у него тихо, почти беззвучно. Не констатация, а отказ верить. Он снова осмотрел парковку, медленнее, детальнее, как будто машина могла просто затеряться в тени. Но тени были пусты. «Импалы» здесь не было.

— Он нас обманул, — глухо произнёс Дин, сжимая кулаки так, что кожа на костяшках побелела.

— Или администратор что-то видел, — негромко сказал Сэм. Его голос звучал устало, но практично.

Дин резко открыл дверь и выскочил наружу. Остальные последовали за ним. Пока они шли к входу, Сэм замедлил шаг и снова оглядел унылый фасад: покосившуюся вывеску и узор трещин на асфальте.

— У меня такое ощущение, что я здесь уже был, — пробормотал он, морща лоб.

— А, все мотели одинаковые, — отмахнулся Деймон, уже хватаясь за ручку двери. В его голосе звучало привычное презрение, но в глазах была та же настороженность, что и у охотников. — Дешёвые, задрипанные, с убогой обстановкой и запахом отчаяния вперемешку с хлоркой.

Внутри всё соответствовало описанию вампира: унылый полумрак, липкий пол и запах дезинфекции, не способный перебить вековую пропитку табаком и алкоголем. Людей не было, лишь одинокий мужчина за стойкой, вяло протиравший стойку тряпкой.

Сальваторе, не раздумывая, направился к нему. Действие было стремительным и беспощадным в своей простоте: он перегнулся через стойку, впился пальцами в грудки застигнутого врасплох мужчины, рывком подтянул его к себе и, поймав его взгляд, процедил:

— Проснись, красавчик. Здесь останавливался мужчина на чёрной «Импале»? Где он? Быстро.

Мужчина заморгал, но его глаза оставались пустыми, стеклянными, будто смотрели сквозь вампира. Губы безвольно шевельнулись:

— Простите, сэр, но я не могу вам этого сказать.

— Да чтоб тебя, — выругался Деймон и развернулся к окну с выражением крайнего раздражения. — Что ж за город-то такой проклято-вербеновый? Тут ею, что, клумбы удобряют?

Он уже поворачивался к Дину, собираясь язвительно попросить того пустить в ход его «волшебную бумажку», но в этот момент Ребекка, стоявшая ближе к двери, встрепенулась и дико заорала:

— ДЕЙМОН!

Сальваторе даже не успел полностью обернуться. Рядом с ним уже стояла Ребекка, зажимая в кулаке арбалетную стрелу, остановленную всего в паре сантиметров от груди Деймона. Оба вампира на миг уставились на торчащее из её руки древко с изумлением, которое тут же сменилось ледяной яростью.

Мужчина за стойкой, не выражая ни страха, ни удивления, перевёл арбалет на Ребекку и снова выстрелил.

На этот раз Деймон был готов. Его рука метнулась вперёд — и стрела замерла у него в пальцах. Он разглядел наконечник — не охотничий, а тонкий, острый, явно предназначенный для проникновения сквозь рёбра.

Боеприпасы кончились. Мужчина отступил на шаг назад, с ужасом глядя на противников.

Этого мгновения хватило. Ребекка, всё ещё сжимая первую стрелу, молниеносно перепрыгнула через стойку и схватила мужчину. Деймон заскочил следом, вырвал у того арбалет и швырнул его на стойку с таким звоном, что задребезжали бутылки на полке.

Дин подошёл, поднял оружие. Вес, баланс, знакомые потёртости на ложе… Он крутанул его в руках, и его лицо исказилось не удивлением, а холодной, мрачной яростью.

— Это мой арбалет! Он нашел мой тайник с оружием!

Деймон, не слушая, схватил оглушённого мужчину за руку, оттянул её и вонзил клыки в запястье. Тот лишь коротко вскрикнул. Сальваторе оторвался, погонял во рту тёплую кровь, после чего проглотил.

— В нём нет вербены, — уверенно заявил он, вытирая губы тыльной стороной ладони. — Ни капли. Чистая и совершенно без адреналиновая.

— Клаус его загипнотизировал! — раздраженно выпалила Ребекка. — Вложил команду и стёр всё остальное!

И, не сдержавшись, она с размаху впечатала голову мужчины в стойку. Тот сполз на пол и затих в нелепой позе.

Сальваторе вышел из-за стойки и посмотрел в окно, вглядываясь в пустоту за стеклом. Ребекка тем временем наблюдала, как Дин заряжает арбалет с привычной, мрачной эффективностью.

— Может пригодиться, — пояснил он, встретив её взгляд.

— Я так и поняла.

Деймон вдруг резко обернулся и уставился на них.

— Стойте. А как Клаус узнал, что мы придём именно сюда? — выпалил он, и в его голосе прозвучало не язвительное веселье, а отстранённое, почти клиническое любопытство.

— Может, подстраховался? — предположил Дин, вкладывая стрелу в канавку. — Расставил ловушки во всех мотелях в округе?

— Нет, — тут же парировала Ребекка. Её голос был твёрдым. — Он всё это время сидел здесь. Деймон увидел фото через десять минут после публикации. У Клауса не было времени скакать по всем окрестным трущобам. Он ждал нас.

— Более того, — подхватил Деймон, кивнув в сторону тела за стойкой, — он оставил конкретную команду: убить того, кто спросит про «Импалу». Не задержать, не позвонить хозяину, а именно убить. И оружие подобрал специфическое — против вампиров. Он предвидел, кто придёт. Как?

— Даже не знаю, — Дин перевернул арбалет, проверяя тетиву, но его лоб был наморщен. — Как будто его кто-то… предупредил. Заранее.

Внезапная тишина навалилась тяжёлым грузом. Трое замерли, осознавая пробел в логике. И в этот момент Деймон резко обвёл взглядом помещение, и его брови чуть приподнялись — не в тревоге, а в осознании новой, интересной переменной в уравнении.

— Эй, а где Сэм?

Младшего Винчестера нигде не было.

Деймон с Ребеккой переглянулись. Выскочив на улицу, Демон промчался мимо угла мотеля — и уловил обрывки слов, доносившиеся из уличного туалета, стоявшего в отдалении:

— …Нет, он её не убил. Ребекка успела поймать стрелу…

Деймон рванул к кабинке. Не тратя времени на ручку, он схватился за дверь и дёрнул на себя. Замок с треском вылетел из косяка, а сама дверь, сорвавшись с петель, отлетела в сторону. Внутри на унитазе сидел Сэм, прижав телефон к уху. И Деймон уже знал, с кем он говорит.

— Ну-ка, дай сюда! — вампир вырвал телефон из его рук, а второй рукой ударил того головой о металлический каркас кабинки. Сэм обмяк, потеряв сознание. Деймон поднёс аппарат к уху. — Клаус! Твой помощник такой неуклюжий! Он ударился!

— Браво, Деймон! — в трубке раздался знакомый, насмешливый смех. — Догадался.

— Как ты его перехватил? — спросил Сальваторе, выходя из туалета навстречу подбегавшим Дину и Ребекке.

— Он сам пришёл, — невозмутимо ответил Клаус. — Машину узнал и решил, что его брат здесь. Наивно, конечно. Но полезно.

— И ты послал его к нам, чтобы шпионить, — закончил Деймон. — И приказал мужику из мотеля убить меня. Арбалетом. Мило.

— Суровые времена — суровые меры, — Клаус хмыкнул. — И давай теперь играть без тузов в рукаве. Обмануть меня просто покупкой билета не получится. Свой гибридный яд тоже можете выбросить. И лучше сделайте это прямо сейчас.

Связь оборвалась.

* * *

«Камаро» плавно съехала с шоссе на небольшую асфальтированную площадку — заброшенную парковку, огороженную от леса ржавым стальным забором на бетонных опорах. По краям асфальт трескался и зарастал бурьяном, а с севера площадку плотно обступал густой, тёмный, осенний лес, наполненный тишиной и запахом прелой хвои.

Впрочем, Клаус явно наслаждался ситуацией — «Импала» стояла в самом центре площадки, сверкая лаком под редкими лучами пробивавшегося сквозь облака солнца. Сам первородный прислонился к переднему крылу, скрестив руки на груди в позе человека, которому смертельно скучно ждать опоздавшего гостя. Его осанка излучала расслабленное, почти царственное высокомерие.

Деймон резко вывернул руль и загнал «Камаро» в сторону, оставив между машинами добрых двадцать метров. Мотор умолк. В наступившей тишине Дин и вампир обменялись взглядом. «Импала» была здесь. Цель — в нескольких метрах. Но воздух вокруг неё казался густым от скрытой угрозы.

— Ну что, пошли отбирать твою детку у большого плохого волка? — прошептал Деймон, и в его ухмылке не было ни капли сомнения, только предвкушение веселья.

Они вышли из машины почти синхронно. Дин — напряжённый, как пружина, с рукой, неосознанно тянущейся к пустому поясу, где прежде висел «Кольт». Деймон — с театральной небрежностью, будто вышел на прогулку.

Клаус наблюдал за этим, не меняя позы. Потом, с преувеличенной медлительностью, оттолкнулся от крыла.

— Деймон, — он сделал пару шагов вперед и остановился. — Где яд?

Сальваторе не стал тянуть. Сунул руку во внутренний карман куртки, вынул обычный медицинский шприц с мутно-лиловым содержимым и продемонстрировал Клаусу. Тот лишь слегка склонил голову набок, и уголок его губ дрогнул в чём-то, отдалённо напоминающем улыбку. Он сделал ленивый, призывной жест пальцами — давай сюда.

— Ты же понимаешь, что если у нас не будет яда, и всё пойдёт не по плану, он наши кишки просто развешает по деревьям? — быстро и тихо произнёс Дин, не отрывая глаз от Клауса.

Деймон ответил ему лишь коротким, почти незаметным взглядом — расслабься, всё по сценарию — и размахнулся. Шприц полетел по высокой дуге, сверкая на свету. Клаус поймал его одной рукой, небрежно, будто ловил мячик. Не отводя взгляда от своих «гостей», он большим пальцем вытолкнул из шприца каплю зловещей жидкости прямо себе на тыльную сторону ладони. Раздалось тихое, но отчётливое шипение. Кожа под каплей покраснела, задымилась, и по воздуху пополз едкий, горький запах горелой плоти и травы. Клаус даже не моргнул. Он лишь внимательно разглядывал маленький ожог, и его губы растянулись в довольную, почти ласковую улыбку.

— Искренне тронут вашей предусмотрительностью, — произнёс он.

— Было бы глупо полагать, что ты его не проверишь, — парировал Деймон, но в его тоне не было триумфа. Была констатация. — Что теперь? Хочешь, чтобы мы спели тебе прощальную серенаду?

— Теперь, — Клаус поднял руку, всё еще сжимавшую шприц, и посмотрел на дорогие часы на запястье, — мы дождёмся, когда самолёт с моей не в меру самостоятельной сестрёнкой оторвётся от взлётной полосы. Мой человек в аэропорту проследит, чтобы она вошла в салон. И только тогда…

— Верни мне машину, упырь! — резко перебил его Дин, делая шаг вперёд. — Это ваши семейные дрязги! Я сделал то, что ты требовал! Играй в свои психодрамы с кем угодно, но отдай мою тачку!

Клаус медленно перевёл на него взгляд. В его глазах не было гнева — лишь холодное, изучающее любопытство, как у энтомолога, разглядывающего особенно шумного жука.

— Охотник, не будь так… нетерпелив, — протянул он, растягивая слова. — Посадка уже началась. Осталось совсем немного. Терпение — это добродетель. Особенно для смертных, чьё время и без того столь ограниченно.

Он снова скрестил руки на груди, всем видом показывая, что разговор окончен. Они должны были ждать.

— К чему весь этот спектакль, Клаус? — Деймон сделал шаг вперёд и развёл руки в изящном, театральном жесте. — Ты же не отдашь машину просто так. Твоё слово стоит ровно столько, сколько тебе выгодно в данную секунду. Что тебе мешает убить нас сейчас и спокойно уехать в закат на красивой тачке? Символично же.

— Обязательства, — отрезал Клаус, но его нахмуренные брови выдавали не гнев, а растущее подозрение.

— О, обязательства! — Деймон рассмеялся — коротко, звонко и абсолютно фальшиво. Он продолжал приближаться, раскачиваясь на ходу с преувеличенной небрежностью, размахивая руками, как дирижёр, управляющий несуществующим оркестром. — Разве мы можем верить словам того, кто заколол своего брата и использовал его, как заложника?

Клаус замер. Подобное поведение было свойственно этому придурковатому харизматику, но сейчас в Деймоне была какая-то нарочитая, почти отчаянная бравада. Это была не просто провокация. Они сдались слишком легко. А Деймон никогда не играет в открытую. Это отвлекающий манёвр.

Клаус медленно нажал на поршень шприца, выдавив последние капли на асфальт, и разжал пальцы. Пустой пластиковый корпус упал к его ногам. Затем он вдавил его каблуком в асфальт, дробя в мелкую крошку. Но его взгляд был прикован к Деймону, а ноздри слегка расширились, улавливая малейшие нюансы в воздухе: запах страха от Дина, и запах… чистого, холодного расчёта от самого Деймона. Ни паники, ни отчаяния. Только отточенная решимость. И тот самый горький, пыльный аромат, который он почувствовал, проверяя яд.

— Чистая вербена, — произнёс Клаус бесстрастным тоном. Его губы искривились в чём-то среднем между улыбкой и гримасой презрения. — Концентрированная, отвратительная. Довольно едкая, должен признать. Но аконита… ни следа. Ты отдал мне подделку.

Дин, услышав это, инстинктивно рванулся вперёд, а рука нырнула к внутреннему карману куртки.

Движение Клауса было почти невидимым. Он оказался перед Деймоном, вцепился одной рукой ему в горло и приподнял его над землёй. В то же время он встретил Дина коротким, сокрушительным боковым ударом ноги. Дин взвыл, перелетел через низкий забор и исчез в кустах. В глазах первородного бушевала холодная ярость от того, что его посчитали достаточно глупым, чтобы купиться на первый же фокус.

— На что ты рассчитывал, комедиант? — его голос звучал низким, рвущим рокотом. — Что ты сможешь отвлечь меня этой бутафорией? Что я позволю тебе или твоим приятелям подойти достаточно близко?

— Но… ты… же поверил… — выдавил из себя Деймон, дёргаясь в железной хватке, которая сомкнулась на его горле.

— Где настоящая смесь? У него? — Клаус придвинул своё лицо вплотную к лицу вампира, и в его глазах пылало торжество тактического превосходства.

В эту секунду один за другим раздались два противных чавкающих звука. Это был звук, знакомый любому охотнику и вампиру — деревянное древко, с силой пробивающее плоть.

Клаус зарычал, и его пальцы разжались. Деймон рухнул на асфальт, захлёбываясь кашлем и судорожно хватая ртом воздух. Первородный пошатнулся, обернулся и увидел, что из его спины, чуть левее позвоночника, торчат две деревянные стрелы. Его взгляд метнулся к опушке леса и поймал стремительную тень, выскользнувшую из темноты.

Ребекка.

Она промчалась мимо одним непрерывным взмахом. Оказавшись рядом с братом, она с размаху всадила ему в шею шприц и надавила на поршень. Новый рык первородного сотряс всю округу. Клаус попытался отшвырнуть сестру, но его рука лишь беспомощно дёрнулась в воздухе. Тело перестало случаться. Ребекка выдернула пустой шприц и, схватив брата за шкирку, с размаху швырнула прочь. Беспомощный, как тряпичная кукла, Клаус пролетел несколько метров и с глухим стуком ударился спиной о бетонную опору забора, после чего безвольно осел на землю.

— Деймон, ты цел? — Ребекка уже была рядом, её голос звучал резко, но в нём слышалось неподдельное напряжение.

— Да, — прохрипел тот, с трудом поднимаясь на колени и потирая шею. На его горле уже проступали тёмные следы от пальцев. — Я думал, вы начнёте раньше. У меня уже заканчивались остроумные реплики.

— Вопрос к нашему арбалетчику, — пожала плечами Ребекка, но в её глазах мелькнула тень беспокойства. Она бросила взгляд в сторону кустов. — Похоже, он намеревался дать тебе умереть и только потом выстрелить. Прямолинейно. По-винчестеровски.

— Похоже на то, — Сальваторе с хрустом размял шею и кивнул в сторону леса. — Иди посмотри, как там твой бойфренд. Летел он довольно эпически.

Когда Ребекка исчезала в зарослях, на площадку вышел Сэм. Он держал арбалет опущенным, но его палец всё ещё лежал на спуске. Его лицо было бледным и сосредоточенным.

Клаус, прижатый к бетону парализующим ядом, с трудом поднял голову. Его взгляд упал на Сэма, и в его глазах, помимо боли и ярости, вспыхнуло чистое, неоспоримое изумление. Это не укрылось от Деймона.

Тот поднялся, отряхнулся и сделал несколько шагов к первородному, стараясь придать своей походке прежнюю небрежность, хотя каждый шаг давался ему с трудом.

— А сейчас ты сидишь и думаешь, — начал Деймон, и его голос, хоть и хриплый, снова приобрёл оттенок ядовитого торжества, — «как же так? Почему он меня не предупредил? Ведь он был под внушением!» Рад, что спросил. Видишь ли, внушение — штука мощная, но до глупости буквальная. Нужно быть чертовски конкретным. Сэм не звонил тебе, когда мы тупо переезжали с места на место. Триггер срабатывал, когда он узнавал что-то важное. И тогда рассказывал тебе наши планы, — Деймон широко улыбнулся, демонстрируя зубы. — Поэтому достаточно было просто ничего ему не рассказывать. Планов не было. Была одна большая, красивая импровизация. И ты, мой дорогой Ник, только что стал её кульминацией.

 

...Сэм вошел в номер мотеля и хлопнул дверью. Он был раздосадован тем, что брат не взял его с собой, и разгневан тем, что поневоле являлся в данной ситуации врагом своего брата. От переизбытка чувств хотелось лезть на стену и грызть себе локти, причем одновременно. Однако Сэм решил прилечь и успокоиться. Подойдя к кровати, он увидел лежащий на ней арбалет. Когда Винчестер поднял его, на покрывале осталась свернутый вчетверо листок бумаги.

«Ты знаешь, что делать, Сэм», — гласила надпись, сделанная почерком Дина...

 

— А Ребекке было проще всего, — продолжал Деймон, поправляя смятый воротник кожанки. — Она просто забронировала билет на тот самый рейс. Но никто его выкупать даже не собирался. Символический жест для успокоения твоей паранойи.

 

...Двигатель такси размеренно урчал, увозя Ребекку, которая с тоской смотрела на мелькавшие дома, мимо которых проезжала. Она уже позвонила в аэропорт и забронировала билет на самолет до Нового Орлеана и теперь смотрела на людей, которые прогуливались по улицам или спешили по своим делам, сидели на скамейках, уткнувшись в телефоны или книги, смеялись, обнимались, грустили... Она смотрела на жизнь. Жизнь, которой ей так не хватало. Жизнь, малую толику которой смог подарить ей Деймон. И которую так бесцеремонно уже в который раз отобрали братья — сначала один, потом второй.

«По крайней мере, уик-энд действительно получился незабываемым», — подумала Ребекка, но вслух произнесла:

— У меня изменились планы.

Таксист уставился на неё в зеркало заднего вида удивлёнными глазами.

— И куда же вас везти? — уточнил он.

— Обратно, —Ребекка указала большим пальцем себе за спину. — Чуть позже я уточню...

 

Из чащи леса вышла Ребекка, неся на руках Дина, словно бесценную, но яростно протестующую добычу. Охотник непрерывно дёргался и извивался, требуя — на причудливой смеси викторианского английского и отборного современного мата — немедленно вернуть его в вертикальное положение, но стальная хватка девушки и её вековое терпение были непреклонны.

— Что тебе, собственно, не нравится? — недоумевала блондинка, аккуратно переступая через корни. — Ты ушибся при падении. Возможно, сотрясение. Сейчас тебе крайне нежелательно самостоятельно передвигаться.

— Я бы предпочёл, чтобы это я тебя так нёс! — не унимался Дин, пытаясь найти точку опоры в воздухе. — Поставь меня! Я не ребёнок!

Ребекка звонко рассмеялась — светлый, чистый звук, странно контрастирующий с окружающим хаосом, — и наконец позволила охотнику ощутить под ногами твёрдый асфальт. Тот едва не подскочил от облегчения, но его тут же перехватил Сэм, положивший тяжёлую руку ему на плечо и сканирующий взглядом на предмет видимых повреждений.

— Всё в порядке? — быстро спросил младший Винчестер.

— Да, чёрт возьми, просто… полетал немного, — буркнул Дин, отряхивая куртку.

— Ну что, Клаус, — тем временем продолжил Деймон, поворачиваясь к поверженному первородному. — Признаёшь ли ты, наконец, своё временное, но всё же досадное поражение?

— Ты… ещё не победил, Деймон, — проскрежетал Клаус, и каждый звук давался ему через сжатые зубы, через волны тошноты и паралича, сковывающего конечности. — Не сегодня…

Собрав всю свою волю, он резко, почти судорожно, вскочил на ноги и рванул на Деймона. Но движение было медленным, неуклюжим, лишённым присущей ему смертоносной грации. Яд сделал своё дело — теперь непобедимый гибрид был не сильнее обычного стопятидесятилетнего вампира. Деймон даже не сдвинулся с места — играючи отвёл атаку в сторону и ответил мощной, почти небрежной затрещиной. Удар прозвучал глухо, словно били по туше мяса. Клаус снова пролетел несколько метров по воздуху и рухнул на асфальт рядом с «Импалой», по инерции прокатившись ещё метр и оставив на земле длинный след.

— Нет! — крикнула Ребекка, и в её голосе прозвучало не сочувствие, а мгновенное, леденящее предчувствие.

Но её брат уже снова поднялся — оттолкнулся от земли руками и, быстрее, чем кто-либо успел моргнуть, метнулся к водительской двери «Импалы».

— Деймон! — крикнула Ребекка, но было поздно.

Звук хлопнувшей двери прозвучал как выстрел, а рык заведённого мотора разорвал тишину. «Импала», взревев всеми своими восемью цилиндрами, сорвалась с парковки. Старт получился таким быстрым, что Деймон, стоявший на её пути, успел лишь слегка сойти с линии основного удара, и «Детка Винчестера» утопив в своём рёве крик и хруст сминаемых костей, бесцеремонно боднула вампира краем своего бампера в ногу. Сальваторе рухнул на асфальт и, стиснув зубы, уставился вслед сбежавшей тачке.

Он повернулся к Винчестерам. Сэм смотрел на пустое место, где только что была их машина, с нарастающим, ошеломляющим недоумением. А в глазах Дина, всего секунду назад сиявших надеждой, начал разгораться знакомый, первобытный, чистейший гнев. Гнев, с которым он шёл на демонов, левиафанов и саму погибель. Гнев из-за украденной тачки. Опять.

— Ну уж НЕТ! — зарычал он так, что, казалось, содрогнулся воздух, и бросился к «Камаро».

— Дин, стой! Опомнись! — отчаянно крикнул ему вслед Сэм, но его голос потерялся в рёве другого мотора.

«Камаро», с визгом сорвавшись с места, резко сдала назад, круто развернулась носом к дороге и, взревев в ответ, помчалась в погоню, растворяясь в облаке пыли и ярости.

* * *

Дин вжал педаль газа в пол, заставляя «Камаро» взреветь и рвануть вперёд в удушливом облаке дыма от покрышек. Сердце колотилось в такт оборотам двигателя, каждый нерв был натянут струной. Он видел впереди на дороге пыльный шлейф от «Импалы» и чувствовал вкус азарта, как вдруг... Его мозг с трудом обрабатывал увиденное — на пустынном перекрестке, под одиноко мигающим желтым, а затем загоревшимся красным светом светофора, спокойно стояла его Детка, тихонько тарахтя мотором.

— Что за чёрт... — выдохнул Дин, инстинктивно сбавив газ. Его ярость на миг уступила место чистой, немой растерянности. Ловушка? Психологическая атака? Или Клаус просто настолько уверен в себе, что считает возможным устроить перерыв посреди бегства?

Дин резко крутанул руль, выруливая на встречную полосу, и остановил машину вплотную к «Импале», так что их бамперы почти соприкоснулись. В салоне пахло жжёным маслом, перегретым металлом и его собственным адреналином.

Клаус сидел за рулем совершенно спокойно, словно по его пятам не гнались два вампира и два охотника на нечисть, словно он просто выехал на уик-энд. Он даже не смотрел в сторону преследователя. Его взгляд был задумчиво устремлен в небо, на редкие облака, а пальцы лениво отбивали ритм по ободу руля под звуки классической музыки, едва доносящиеся из салона. Полное, демонстративное игнорирование.

Дин почувствовал, как холодная и концентрированная ярость накатывает снова, вытесняя недоумение.

— Ник! — его голос прозвучал хрипло, сорвавшись после долгой погони. — Клаус! Или как там тебя, чёрт возьми!

Только тогда Майклсон с театральной медлительностью повернул голову. Его взгляд скользнул по разгневанному лицу охотника, по голубому капоту «Камаро», и в его глазах заплясали ядовитые искорки насмешки.

— Верни мою тачку! — рявкнул Винчестер, сверкая зубами.

Клаус рассмеялся. Не просто фыркнул, а залился искренним смехом, откинув голову на подголовник, словно услышал лучшую шутку века.

— Или что, Винчестер? — Он наклонился к боковому окну, выставив локоть наружу. Поза была расслабленной, почти дружеской. — Убьешь меня? Каким образом? Угрожающим взглядом? Суровым нахмуриванием бровей?

— Если ты хоть царапину на ней оставишь, — Дин говорил сквозь стиснутые зубы, и каждое слово было похоже на выбитый из камня обет, — я тебя миллион раз переубиваю! Найду способ. Я буду охотиться на тебя вечность.

Вампир снова рассмеялся — негромко, с придыханием, как человек, вспоминающий старую добрую шутку.

— Думаю, в моём случае примерно столько раз и хватит. Ты что, не знаешь, кто я?

— Ты — мудак, который угнал мою машину, — фыркнул Дин. — А на всё остальное мне плевать!

Клаус медленно потянулся в кресле, его пальцы обхватили шершавую кожу руля «Импалы» ласковым, почти собственническим жестом. Дин почувствовал, как по спине пробежала волна чистой, животной ненависти.

— А ты, что, — голос Клауса стал тише, — новый бойфренд Ребекки?

— А ты Деймона больше слушай! — выпалил охотник, чувствуя, как эта беседа уводит его от главного. — Несёт всякую чушь, а ты веришь!

Майклсон уже в который раз рассмеялся. Похоже, он находил этот диалог забавным. Винчестер хмыкнул и посмотрел на светофор — всё ещё горел красный.

— Не волнуйся так, верну я тебе машину, — сказал Клаус, внезапно став деловым. — Я лишь хотел проучить Ребекку.

— За что? — буркнул Дин, хотя ответ уже угадывался.

— А это уже дела семейные, — отрезал Майклсон и вперился в Винчестера взглядом.

— В таком случае, — Дин рывком открыл дверь «Камаро», — пересаживайся. Можешь взять тачку Деймона. Она тебе, похоже, тоже нравится.

— Не так быстро! — рявкнул Клаус, и в его голосе впервые за весь разговор прозвучала неподдельная, звериная ярость. Он не повысил тон — он его разорвал. Звук был физическим, заставляя Дина невольно вздрогнуть и на мгновение замереть, как кролик перед удавом. — Я же не сказал, что верну тебе машину прямо сейчас!

Дин закрыл рот, который уже открыл для очередной язвительности. Охотничий инстинкт, заглушенный было яростью, подсказывал: перед ним не просто зануда, а древний хищник, раздраженный до предела, а из оружия только пистолет. Так что, Дин послушно закрыл дверь. Его взгляд, полный немого вопроса, уткнулся в вампира. Тот, увидев эту мгновенную перемену — от яростного наступления к вынужденной осторожности, — удовлетворенно выдохнул. Ярость схлынула, сменившись прежней, снисходительностью.

— Я предлагаю гонку, — объявил Клаус. — Там впереди, миль через десять, будет стоянка для дальнобойщиков «Семь звезд». Это будет наш финиш. Выиграешь — я отдаю ключи и удаляюсь.

В воздухе повисла тяжелая пауза.

— А если не выиграю? — спросил Дин, хотя ответ он уже знал.

Клаус медленно повернул к нему лицо. Искажение было постепенным и оттого вдвойне жутким. Сначала глаза — радужки растворились в чернильной пустоте, поглотившей весь свет. Затем кожа на скулах натянулась, обнажив призрачную, мертвенную белизну под ней и проступившие вены. И наконец, в его улыбке блеснули два острых, белых клыка, неестественно длинных и совершенных в своей смертоносности.

— Тогда, — прошипел он, и его голос звучал как скрежет лезвия по камню, — я выпью тебя досуха.

На охотника этот спектакль впечатления не произвел. Вместо ответа он усмехнулся, повернул голову к дороге и шевельнул правой ногой. «Камаро» послушно отозвалась, угрожающе рыкнув мотором. Майклсон в очередной раз улыбнулся, его лицо вернуло человеческий вид, а «Импала» с готовностью ответила сопернице.

Разрешающий сигнал светофора, горевший смежной дороге, начал мигать. Дин и Клаус внимательно смотрели на прибор, ожидая старта гонки. Два масл-кара раскачивались от рывков раскручивающихся под их капотами мощных агрегатов и прерывисто ревели, будто пытаясь напугать соперницу. Машины на смежной дороге остановились, загорелся желтый. Винчестер и Майклсон одновременно нахмурились, напряженно вглядываясь в заветную лампочку, которая должна была секунду спустя зажечься.

Загорелся зелёный.

Оба водителя синхронно бросили сцепление и утопили педали газа в пол.⁽¹⁾ Машины, взревев мощными моторами, бешено закрутили задними колёсами, чтобы секунду спустя рвануть с места. На старте оба масл-кара показали практически идентичные результаты, лишь «Импала» опередила соперницу на пару десятков сантиметров. Взгляд Дина метался между дорогой впереди и тахометром на панели приборов: «Камаро» была ему незнакома, и интуитивно переключать передачи, как на его любимой Детке, он не мог.

Через несколько секунд гонка обрела некую устойчивость: машины неслись параллельными курсами, ни одна из них не опережала и не уступала сопернице. В голове Дина промелькнула информация, прочитанная когда-то давно в автомобильном журнале. Там говорилось, что «Импала» немного превосходит «Камаро» в мощности, что сразу отразилось на старте, но, похоже, Клаусу недоставало опыта в работе с коробкой, так что обойти его всё ещё был реальный шанс.

В свою очередь, тот сидел за рулем и скрипел зубами, поминая девяностокилограммового брата, болтающегося в багажнике машины. На старте он дал преимущество, прижав ведущую ось к земле, но теперь, когда два масл-кара разогналась, Элайджа превратился в балласт. В какой-то момент «Камаро» начала настигать «Импалу», медленно, но верно сокращая и без того невеликое расстояние между передними бамперами.

Дальше трасса плавно поворачивала налево, и это был критический этап гонки: от того, насколько верно водителям удастся соблюсти баланс между скоростью и безопасностью манера, зависело дальнейшее опережение. «Импала» находилась в заведомо невыгодной позиции — она проходила поворот по внешнему радиусу. С другой стороны, Дин рисковал встретиться с машиной, которая могла выехать навстречу из-за поворота. Когда масл-кары начали входить в поворот, «Камаро» вырвалась вперёд и начала набирать дистанцию, но показавшийся впереди междугородний автобус напрочь сломал все надежды охотника на победу.

Быстро глянув в зеркало, Дин увидел, что недостаточно оторвался, чтобы безопасно перестроиться перед Клаусом, а потому сделал единственное, что помогло бы ему уйти от столкновения: свернул на обочину. Лишились твёрдой опоры, «Камаро» моментально сбавила скорость, и «Импала» тут же вырвалась на первое место. Дину показалось, что он увидел радостный оскал гибрида из окна его же тачки, но он не стал отвлекаться, отчаянно крутя руль и напряженно смотря перед собой. Ему удалось проскочить по обочине, не коснувшись автобуса, и вернуть машину на асфальт. Клаус к тому времени успел оторваться на пару десятков метров, и Дин, ухмыльнувшись, утопил педаль газа.

«Камаро» затряслась всем кузовом, пытаясь обуздать неистовую мощь под капотом, и рванула с места, как взведённая пружина. Единственной надеждой на победу было идеальное переключение передач, поэтому взгляд Дина метался между слепящей полосой асфальта и тахометром. Богатый опыт вождения делал своё дело, и Дин уже примерно понял, когда именно лучше всего производить смену передачи на повышенную. Когда стрелка достигла заветной зоны, он молниеносно выжал сцепление. Машина на мгновение «присела», будто собираясь с силами, и тут же, под оглушительный рёв, рванула с новой яростью, сокращая разрыв с чёрным силуэтом впереди.

Клаус уже предвкушал победу. Эта гонка сначала была для него способом развлечься, но, проведя за рулём «Импалы» несколько часов, он к ней прикипел. Машина была честной, мощной и не терпела суеты — совсем как он сам. Отдавать её обратно какому-то смертному теперь совершенно не хотелось.

Он, конечно, мог просто внушить Винчестеру, что у того никогда не было машины, и укатить в закат. Но это было скучно. А вот заставить охотника выложиться по полной, попотеть и надеяться — зная, что ставка его жизнь, — а потом всё равно забрать главный приз… Вот это был достойный финал.

Улыбаясь, Клаус посмотрел в зеркало заднего вида, и довольная ухмылка тут же исчезла с его лица: «Камаро» шла по встречной полосе, уверенно сокращая разрыв. Глянув на спидометр, Майклсон выругал себя: забывшись, он ослабил ход, и машина замедлилась. Дернув рычаг переключения передач, вампир вдавил педаль в пол, и «Импала» задрожала так же, как и ее соперница ранее, после чего начала ускоряться. К тому моменту, когда «Камаро» догнала соперницу, «Импала» уже набрала ход, и дальше машины пошли уже носом к носу, бампер к бамперу. Впереди замаячили огни — стоянка для дальнобойщиков была уже рядом.

Казалось, что ветром от двух масл-каров, несущихся по трассе, можно было пилить деревья. Неистовый рев сгонял с веток птиц, отпугивал мелких грызунов. Финиш обещал быть напряженным, и ни один из водителей не собирался сдаваться.

Клаус и Дин не видели этого, но они рванули рычаги, переключаясь на наивысшие передачи, абсолютно синхронно, и первые несколько секунд ничего не происходило. Но вот «Камаро» стала потихоньку опережать соперницу. «Импала» отчаянно силилась догнать голубую машину, но разрыв становится всё более заметным. Несмотря на одновременное переключение, Винчестер смог точнее попасть в диапазон, и бешено вращающаяся коробка передач «Камаро», раскидывая внутри своего корпуса раскалённое трансмиссионное масло, стала чуть эффективнее передавать мощность мотора на колёса. За сорок метров до финишной черты Клаусу оставалось лишь обречённо наблюдать, как «Импала» всё сильнее отстаёт от лидера. К моменту пересечения финишной черты «Камаро» оторвалась уже на полкорпуса и с победоносным рыком пересекла воображаемую финишную черту.

Дин Винчестер победил.

* * *

Оглушительный рёв моторов сменился тишиной, нарушаемой лишь потрескиванием остывающего металла и восхищёнными возгласами. К удивлению всех (и прежде всего самого Дина), Клаус сдержал слово. Он вышел из «Импалы» с видом джентльмена, завершившего небольшую, но приятную прогулку, и бросил ключи на капот. Возможно, сыграла роль внезапно собравшаяся толпа дальнобойщиков, оценивающе цокающих языками и обсуждающих «красоток конца шестидесятых» с профессиональным пониманием. На фоне такого искреннего обожания машин устроить кровавую резню было бы... дурным тоном.

Этим моментом и воспользовались остальные. Пока внимание толпы было приковано к машинам, к стоянке, словно размытое пятно, метнулись две фигуры, волоча между собой третью — Сэма.

— Вы... с ума... сошли... — хрипел он, пытаясь вырваться из стальных хваток. — Я... не дышал... всю дорогу! И мой арбалет... я его где-то выронил...

— Ой, бедняжка, — без тени сочувствия фыркнула Ребекка, поправляя волосы. — Новенький был?

— Нет, с ним было полстраны пройдено! — сипло пробормотал Сэм.

Деймон лишь звонко рассмеялся, хлопнув охотника по плечу так, что тот закашлялся.

— Расслабься. Оружие — расходный материал.

Тем временем Дин уже был у своей «Детки». Он водил ладонями по капоту, по дверцам, прислушивался к тиканью двигателя, заглядывал в колёсные арки.

— Всё хорошо, девочка, всё кончено, — бормотал он, смахивая дорожную пыль. — Прости старика. Больше никаких вампиров за руль, честное охотничье. Только ты и я, и открытая дорога.

А неподалёку разворачивалась другая драма.

— Ты перешёл все границы, Ник, — голос Ребекки был тихим и острым, как лезвие.

— Я пытался тебя вернуть, — парировал Клаус. Его тон был ровным, но в глазах бушевала буря обид, старых и новых. — Ты бегаешь с какими-то охотниками и... и Сальваторе! Отец в гробу перевернулся бы.

— Отец, — Ребекка рассмеялась, — первым бы попытался их всех убить, а машину забрал бы себе. Не уподобляйся ему.

Разговор продолжался ещё несколько минут — тихий, насыщенный невысказанными упрёками и многовековым багажом. Но в конце, ко всеобщему изумлению, Клаус тяжело вздохнул и сделал шаг вперёд. Ребекка на секунду замерла, а затем, скривившись, позволила брату обнять себя. Это не было примирением. Это было перемирие. Хрупкое, временное и выстраданное.

Сэм, наблюдая за этим, пробурчал:

— Да они через пять минут снова друг другу глотки перегрызут.

Деймон, стоявший рядом с безмятежным видом, лишь отмахнулся.

— Клаус безумно дорожит своей семьёй, — сказал он, и в его голосе впервые за весь день не было ни капли издёвки, только усталое понимание. — Просто его способ это показать... ну, своеобразный. Как удар топором по голове. Но со смыслом.

* * *

Вечерело.

За окном одни пейзажи сменяли другие, время от времени попадались встречные машины, мелькали дорожные знаки, и лишь абсолютно одинаковая дорога стелилась впереди, словно бесконечная лента, указывающая путь. «Камаро» ехала домой.

В салоне было тихо, лишь из динамиков доносилась тихая музыка, исходящая из радиоприемника. Разговаривать никому не хотелось. Этот уик-энд принёс вампирам незабываемое приключение и неизгладимые эмоции, воспоминания о которых теперь заставляли Деймона и Ребекку время от времени улыбаться. Иногда они поворачивали головы, смотрели друг на друга, и секунду спустя салон наполнялся смехом. Не вампиров. Людей. Людей, которые с пользой провели выходные, отдохнули и подлечили душевные раны, забыв на время о рутинной жизни, о проблемах и невзгодах. Людей, которые нашли своё доказательство того, что жизнь прекрасна.

Лишь Клаус, расположившись на заднем сидении, сидел мрачнее тучи. Его собственный уик-энд, задуманный как эффектная демонстрация силы и семейного контроля, с треском провалился. Вместо триумфа — поражение. Вместо послушной сестры — её союз с тем, кого он презирает. Вместо отобранной машины — унизительная гонка. Клаус смотрел то на Ребекку, то на Деймона, которые ещё недавно были непримиримыми врагами, а теперь сидели и смеялись, как старые друзья. Больше всего Майклсона поражал тот факт, что все, кого он знал, умели развлекаться и всегда находили себе в этом занятии компанию. В их смехе была какая-то лёгкость, которой он, со всем своим могуществом, был начисто лишён. Глядя на то, как Ребекка и Деймон выпивали в баре, Клаус ловил себя на мысли, что тоже мечтает уметь так веселиться, но никогда ещё ему не удавалось отключиться от всего, забыться всего на один вечер, чтобы провести его так, будто никаких проблем нет, словно жизнь идеальна.

В очередной раз Деймон и Ребекка переглянулись и прыснули со смеху, который продолжался несколько минут. Всякий раз, когда салон наполнялся дружным хохотом, Клаусу хотелось выдернуть сердца впереди сидящих прямо через спинки сидений, но он останавливал себя. Ребекка была его сестрой, а Деймон… Деймон умел заставить сестру улыбнуться, почувствовать себя счастливой. Хотя бы за это он заслуживал снисхождения.

Клаус вздохнул и вынул из кармана пиджака маленькую фигурку солдатика. Небольшой сувенир из машины мечты, который Деймон отдал Клаусу на память. По его словам, солдатик валялся в пепельнице. За каким лешим Сальваторе туда полез, оставалось загадкой, однако от такого, как он, можно было ожидать даже такого. Первородный гибрид вдруг для себя решил, что найдёт себе такую же «Импалу» и этот солдатик будет болтаться уже в его пепельнице. Таких машин осталось немного, но тем не менее.

— Знаешь, — произнесла тем временем Ребекка. — А я оставила Дину свой номер телефона.

— И ты думаешь, он тебе перезвонит? — усмехнулся Деймон. — Держи карман шире.

— Разве ты не заметил, как он на меня смотрел? — не унималась девушка.

— Как на мишень, — отмахнулся Сальваторе. — Он же охотник.

— А чего же он так бросился ко мне, когда решил, что Сэм меня убил? — блондинка рассмеялась. — Как это объяснит ваш генератор отговорок, мистер Сальваторе?

— Ну, пока с тобой не познакомишься, всё кажется нормальным, — Деймон посмотрел по зеркалам и задержал взгляд на центральном, любуясь недовольной гримасой Клауса. — Но потом...

— Что «потом»? — придвинулась к нему Ребекка.

— К сожалению, с тобой непросто, — Деймон выразительно посмотрел на девушку. — И далеко не все способны это выдержать. А понимание приходит не сразу.

— За тысячелетие, — подал с заднего сиденья голос Клаус, — я не припоминаю никого, кто не перезвонил бы или не написал бы письмо моей сестре.

— Что толку? — Сальваторе с усмешкой посмотрел на гибрида через зеркало. — Ты всё равно их всех либо убил, либо зачистил.

— Но сейчас Ника ждет фиаско, — задорно хихикнула Ребекка. — Дин умеет постоять за себя. И вообще он красавчик.

Деймон нахмурился.

— А я?

— Ты… — Ребекка покрутила в воздухе пальцем. — Вице-красавчик.

— Вице-красавчик? — Сальваторе усмехнулся. — Клаус, буду ждать с нетерпением, когда ты оторвешь Винчестеру голову.

— Дай только время, — угрожающе пообещал тот. — Когда ваш смертоносный коктейль из меня выйдет, я оторву головы и тебе, и ему!

— Что ж, — Деймон скривился и пожал плечами. — С этим тоже будут проблемы. Твои сестра и брат очень недово...

Договорить он не успел, потому что Ребекка вдруг выпучила глаза и закричала так громко, что «Камаро» едва не лишилась всех своих стекол:

— ЭЛАЙДЖА!!!

Деймон от испуга вцепился в руль и одновременно нажал на педали сцепления и тормоза. «Камаро», шедшая на скорости сто миль в час, резко замедлилась, визжа шинами. Ребекка уперлась руками в панель перед собой, а в следующую секунду между впереди сидящими, словно реактивный снаряд, пролетел Клаус. Первородный гибрид воткнулся головой в лобовое стекло, пробил его и, проехав животом по лакированному капоту «Камаро», вылетел на несколько метров вперед. Ударившись об асфальт, Майклсон несколько раз кувыркнулся по инерции и так же резво вскочил на ноги. Деймон и Ребекка склонили головы друг к другу, уставившись на Клауса через пробитую им дыру удивленными физиономиями.

— Твою!.. — заорал гибрид. — Реально?

— А пристегиваться кто будет? — раздался из машины хор из двух голосов, несмотря на то, что впередисидящие сами даже не касались ремней безопасности.

Клаус стал осматриваться, и когда нашёл то, что искал, поднял с асфальта фигурку солдатика, а Деймон и Ребекка повернули головы и посмотрели друг на друга.

* * *

«Импала» резво шла по дороге, наполняя окрестности мощными рёвом и вокалом Джеймса Хетфилда. Двое братьев сидели в салоне и качали головами под ритм музыки. Дин за рулём пил «Кока-колу» из банки, а Сэм жевал сэндвич. Настроение у братьев было отличным: машина вернулась к своему хозяину, бак был полон, и теперь «Импала», оправившись от чумового уик-энда, снова неслась навстречу приключениям.

— Не гони! — нарушил музыкальное молчание Сэм, заметив впереди постройки, означающие приближение к городу.

— Не гоню, — отозвался Дин, поставив банку в подстаканник. — Я не хочу разбиться после такого приключения.

— Сладость победы? — усмехнулся младший Винчестер. — Или всё из-за блондиночки?

Дин рассмеялся и посмотрел на брата.

— Она ничего, — произнес он. — Но она — вампир.

— У-у-у, братец! — Сэм хлопнул его по плечу. — Да ты втюрился!

— Ничего я не втюрился! — старший брат покраснел.

— Да-да.

— Хватит! — не выдержал Дин. — Лучше сейчас зайди в бар, послушай сплетни и найди нам новое дело.

Минуты потекли в молчании. Сэм смотрел на брата и усмехался: он попал в десятку, Ребекка наверняка засела в голове Дина. А может, и в сердце. Оставалось только надеяться, что Майклсоны не перейдут дорогу Винчестера — убивать их после пережитого было бы очень обидно.

— Дин, не гони! — повторил Сэм, заметив, что брат даже не собирается сбавлять скорость.

— Я не превышаю, — фыркнул тот.

Когда «Импала» проскочила съезд на просёлочную дорогу, оттуда вынырнула полицейская машина. Включив маячки и сирену, копы помчались следом. Взглянув в зеркало заднего вида, Дин вздохнул, включил указатель поворота и, съехав на обочину, остановился.

Полицейская машина припарковалась в нескольких метрах позади, из неё вышли двое в форме и неспешным шагом направились к «Импале». Дин заранее приготовил свои документы и теперь терпеливо ждал, когда полицейский подойдет к нему.

— Добрый вечер, сэр, — поздоровался подошедший.

— Добрый, — ответил Винчестер.

— Куда направляетесь?

— Да путешествуем с братом, — Дин кивнул на Сэма, который смотрел на второго полицейского, подошедшего с его стороны.

— Будьте любезны, документы.

— Конечно, — Винчестер протянул бумажки, обернутые пластиком.

Какое-то время офицер читал, после чего снова посмотрел на Дина.

— Дин Винчестер?

— Да.

— А в багажнике у вас одноименная винтовка? — усмехнулся полицейский.

— Там даже томагавк есть, — улыбнулся Дин.

Офицер тоже заулыбался и указал на корму «Импалы»:

— Будьте любезны, откройте багажник.

— Я же пошутил, — округлил глаза Винчестер.

— Я знаю, — полицейский повторил жест.

Охотник пожал плечами. Все оружие было надежно спрятано, а потому он не переживал, но и выходить из машины ему не хотелось. Он повернулся к брату.

— Сэм, покажи офицерам багажник.

Тот посмотрел на Дина и вздохнул. Подождав, пока второй офицер сделает шаг в сторону, освободив тем самым место для открытия двери, Сэм вышел.

Пока брат неспешным шагом двинулся к багажнику, Дин принялся разглядывать салон «Импалы». Вроде всё было на своих местах... От нечего делать он щёлкнул крышкой пепельницы. Пусто. Неужели? Он наклонился ближе, заглянул в щель. Ничего. Там всегда валялся тот дурацкий игрушечный солдатик, которого Сэм засунул туда много лет назад. Безделушка. Хлам. Но это был его хлам. В его машине.

Кто? Кому, кроме законченного психа, могла понадобиться эта ерунда? Ответ пришёл мгновенно, и Дин почувствовал, как всё внутри него сжимается в один тугой, яростный комок.

— Клаус... — прошипел он себе под нос, но этого было мало. Эмоции требовали выхода, и они вырвались нарушу тихим, сдавленным стоном, полным краха. — Су-ка-а...

В салоне стало душно. Дин почувствовал, как по спине ползёт холодок предчувствия. Не просто кража. Не просто гонка. Это было... личное. И если Клаус позволил себе такую мелочь...

В этот момент Сэм, дождавшись, пока блюститель порядка займёт удобную позицию, нащупал кнопку. Щёлк. Крышка багажника поднялась вверх...

Но Дин, сидя в салоне, уже всё понял. Ему даже не нужно было видеть. На радостях ни братья Винчестеры, ни даже вампиры не вспомнили про страшный груз в багажнике. А Клаус о нем не напомнил, скорее всего, специально. Холодок предчувствия превратился в лавину ледяного, беспросветного ужаса...

Сэм стоял, будто вкопанный. Его глаза стали огромными, челюсть отвисла, а лицо медленно теряло все краски, приобретая серый оттенок. Он смотрел, смотрел на отсек багажника, не моргая, а мозг отказывался принимать картинку, которая не укладывалась ни в один охотничий протокол.

— Твою мать!.. — одновременно выдохнули оба брата.

---

1) В сериалах и «Импала», и «Камаро» оснащены автоматическими коробками передач, но какая, к черту, гонка на автоматах? Помимо всего прочего, неизвестно, какой именно мотор стоял в «Камаро». Сравнительные возможности машин приведены для остроты повествования.

Вернуться к тексту