История Карлсона (джен)

Дома Сванте встречала настойчивая трель телефона.

— Аллё, — не успев отдышаться, выдохнул он в трубку. "Черт, лучше бы не брал!" — подумал он с досадой, услышав на другом конце провода голос своей начальницы, но вслух только переспросил: — Репортаж о заилившемся пляже? Да, фру Сандстрем, конечно, будет, почти готов... Завтра? Нет, завтра я же в командировке в Хюльтебруке, помните? Да, насчет тайной лаборатории... Спасибо! Честное слово, вы не пожалеете! Про пляж не забуду. До свидания. Фух, — повесив трубку, он перевел дыхание, встряхнул головой и пошел к столу, заваленному газетами и журналами, поверх которых лежал распечатанный конверт.

Сванте достал из него небольшой прямоугольный лист и перечитал адрес: Хюльтебрук, переулок Каменщиков, 4.

Долго же он шел к получению этой коротенькой справки в четыре слова.

После разговора с редактором "Стокгольмского вестника" он некоторое время ходил в расстроенных чувствах, но доклад все-таки написал и выступил с ним весьма успешно. И отойдя от первого разочарования, он вдруг понял, что собирать информацию по крупицам и писать репортажи ему, в принципе, нравится. Прикинув и так, и эдак, он решил в самом деле стать журналистом и по окончании школы поступил в гуманитарную гимназию, а затем и в университет на программу медиа-коммуникаций. Между тем мысли о Карлсоне периодически возвращались, и Сванте продолжал искать хоть какую-то информацию, способную пролить свет на его происхождение и исчезновение. Слушая лекции об источниках информации в работе журналиста, он с удивлением осознал, что почему-то не додумался до очевидного: об интересующих его разработках могло быть написано в научных журналах, выходивших еще до его встречи с Карлсоном. И он стал в свободное от учебных занятий время часами просиживать в библиотеках.

Удача улыбнулась ему незадолго до получения диплома бакалавра. В журнале "Мир науки и техники" за тысяча девятьсот тридцать седьмой год⁽¹⁾ попалась статья некоего Карла Менгельсона о вживлении механических конструкций в живой организм. Ученый писал о нескольких успешных опытах на крысах и приводил фотографии в качестве доказательств. На одной из них крыса парила в воздухе, а за спиной у нее вращался пропеллер.

Своим криком "Вот оно!" он переполошил весь зал, за что получил гневную отповедь архивариуса с предупреждением, что больше не будет допущен в архив при повторении подобного. И дальше он читал затаив дыхание, а сердце билось так, что казалось, его слышат если и не все, то сидящие за соседними столиками — точно! А статья продолжала убеждать его в том, что он на верном пути.

"Для предотвращения иммунного ответа использована авторская технология частичной мумификации тканей", — утверждал Менгельсон. И память услужливо высвечивала строчку из все того же злополучного интервью: "Мама — мумия, а папа — гном". И дальше и еще больше: в ночь, когда они с Карлсоном ловили воров Филле и Рулле, тот сделал мумию и тоже называл ее Мамочкой. Теперь Сванте казалось, что все это было неспроста. Может быть, друг даже намеренно давал ему подсказки.

Завершалась статья выводом о том, что подобные эксперименты можно проводить и на человеке. В последующих номерах, однако, другие авторы статью критиковали, а Менгельсона называли мошенником, поскольку самого главного — технологии частичной мумификации — он не раскрывал, и, по-мнению ученых, она была чистой выдумкой, а значит и вся статья — обманом.

Выпросив разрешение сделать фотографии страниц статьи, Сванте вышел тогда из библиотеки и долго хватал ртом прохладный воздух, не в силах отдышаться, как после долгого бега. Тогда он с полной ясностью понял, что Карлсон не носил под одеждой экзоскелет с пропеллером. Пропеллер был вживлен прямо в его тело.

Других публикаций Менгельсона Сванте не нашел. Однако к тому времени он уже знал, что корочка журналиста открывает возможности, которых нет у простых обывателей. Едва получив диплом бакалавра и устроившись на работу в газету под названием "Окно в Стокгольм", он решил ею воспользоваться. Он попытался сделать запрос в редакцию "Мира науки и техники", однако его письмо вернулось с пометкой, что издательство давно закрыто.

Два года ушло на то, чтобы отыскать следы Менгельсона. За это время Сванте успел побывать в разных архивах и даже в полиции, где ему нужно было получить разрешение на запрос данных о месте жительства автора журнальной статьи. Почти не надеясь на успех, он объяснял начальнику отдела полиции, что хочет лишь расспросить ученого о его давних разработках. И, к своему счастью, разрешение ему выдали.

И вот два дня назад он нашел в почтовом ящике конверт, а в нем — адрес. Сванте выпросил себе командировку, пообещав сенсацию. Сенсация действительно могла получиться. Шутка ли, речь шла о создании настоящего киборга, причем задолго до появления общепризнанных успехов в этой области, которые и по сей день не привели ни к чему подобному.

Однако в первую очередь сердце его учащенно билось при мысли о том, что он сможет что-то узнать о друге детства. А может быть, ну вдруг, и встретиться с ним самим.

* * *

Выехав рано утром, Сванте провел в дороге, с остановками, более десяти часов, но почти не чувствовал усталости. Прибыв наконец в Хюльтебрук, он сразу же поинтересовался у продавщицы местного магазинчика, перехватив ее ровно в тот момент, когда она закрывала дверь на ключ, как проехать по указанному адресу.

Улыбчивая чуть полноватая женщина удивленно вскинула тонко выщипанные брови.

— Так там же не живет никто. В доме случился пожар, лет пятнадцать уж тому назад. С тех пор он стоит закрытый.

Сванте едва не взвыл. Но он все же нашелся сказать, что подумывает о покупке дома с целью восстановления. Фрекен Линдблом смерила его недоверчивым взглядом, но путь указала. Через четверть часа он уже был на месте.

Почерневшие стены большого, если не сказать огромного дома утопали в зелени разросшихся вокруг него кустарников, но даже так производили гнетущее впечатление. Крыша в нескольких местах провалилась. Некоторые окна были заколочены, другие глядели бельмами закопченных и запыленных стекол.

Сам еще не осознавая зачем, Сванте дернул кованую калитку. Она оказалась запертой. Он перевел взгляд на замок и минуты две пытался понять, что с тем не так. Потом дошло: замок был не ржавый. И замочная скважина чистая, без ржавчины. Его открывали, причем недавно. Сванте посмотрел на свою ладонь, которой хватался за ручку — ни ржавчины, ни пыли.

Приглядевшись внимательнее, он обнаружил и вымощенную диким камнем дорожку, практически чистую, тогда как в других местах так же вымощенный двор весь зарос бурьянами и кустарником, где-то выбившимся между камней, а где-то и вывернув оные. В дом кто-то регулярно наведывался, но при этом почему-то не спешил с наведением порядка. Кто бы это мог быть? Сванте чувствовал, что просто обязан это выяснить. Или, по крайней мере, попытаться. Оглянувшись по сторонам, он ухватился за решетку высокого забора, подтянулся и перемахнул на другую сторону.

"Часть дела сделана!" — подумал он и нырнул по тропинке в тоннель из смыкающихся над ней кустарниковых ветвей, ведущей к дому. Парадная дверь заперта, но расчищенная тропа уходила вбок, огибала дом и заканчивалась перед черным ходом. Тот, конечно же, был также заперт, что сразу исключало вариант с бездомными. Но при этом, в отличие от парадного входа, не был затянут паутиной. Следовательно, им пользовались. Становилось все интереснее и волнительнее.

Обойдя дом вокруг, Сванте поцарапал руки об колючие кусты, потому что кое-где через них пришлось продираться. Других входов не нашел, но уйти, не проникнув внутрь, уже не мог. Стараясь не думать о том, что совершает преступление, он отодрал от одного из окон пару досок и залез внутрь. В конце концов, он же залез в якобы пустующий после пожара дом, в котором воровать нечего. Следовательно, преступного замысла со всей очевидностью в его действиях нет. В случае чего это должно будет зачесться. По крайней мере, он так думал.

На дворе только начали сгущаться сумерки, но в заколоченном и покрытом гарью доме было совсем темно. Чертыхнувшись, Сванте проделал весь путь обратно, чтобы взять из машины фонарик, а заодно и закрыть в ней двери (о чем он в первый раз благополучно забыл подумать).

Дорога к дому по проверенному раз маршруту заняла уже гораздо меньше времени, и вот он снова стоял внутри большой комнаты. Стараясь ступать аккуратно, чтобы ни обо что не споткнуться и не переломать ноги, он отошел на несколько шагов от окна и только тогда щелкнул кнопкой фонарика. Круг света выхватил участок черной стены с обрывками обугленных тканевых обоев, остовы обгоревшей мебели, толстый слой пыли на полу. Здесь до него точно давно никто не бывал. Но предстояло еще проверить ту часть помещения, которая располагалась за дверью черного хода. Прикинув, в какую сторону ему нужно двигаться, Сванте нашарил фонариком черный проем, вышел в коридор и двинулся к черному ходу.

Интуиция его явно не подводила. Найдя нужную дверь, он обнаружил чистый перед ней пол и на небольшом отдалении — лестницу. Ступеньки, ведущие наверх, были засыпаны мусором. Но те, что вели в подвал, выглядели так, будто их недавно мыли.

Внизу оказался длинный коридор со множеством комнат. Первые были не заперты. Сванте открывал одну за другой и убеждался, что дом обитаем. Одна представляла собой кухню, другая — столовую, еще две — чьи-то спальни. Большая спальня была обставлена дорогой и комфортной мебелью, в маленькой у стены ютилась убогая маленькая кроватка и небольшой табурет в углу. Следующая дверь была закрыта. За ней точно было то, что хотели спрятать. И это что-то хранило тайну Карлсона. Шумно дыша от волнения, Сванте потер шею. Потом быстро сбегал на кухню и, прихватив оттуда тонкий ножик, принялся ковырять им в замке. Как-то в детстве Карлсон показывал ему, как пользоваться отмычкой. Но сейчас затея оказалась безнадежной. Наугад покрутив в замочной скважине острием лезвия, Сванте понял, что ничего у него не выйдет, и решил посмотреть пока оставшиеся комнаты.

В следующей в свете фонарике он увидел высокий металлический стол, обложенные кафельной плиткой стены и пол, большую лампу на потолке над столом.

"Операционная," — догадался Сванте и почувствовал, как со всех сторон подступает холод. Он даже не решился пока проходить дальше и смотреть, что находится в металлических шкафах, стоящих у стены.

Сглотнув, он, поеживаясь, двинулся дальше и толкнул еще одну дверь. За ней оказалось что-то среднее между библиотекой и кладовкой при школьном кабинете биологии. В дальней краю стоял письменный стол и стул, а вдоль стен тянулись шкафы с застекленными дверцами. В двух были книги, в остальных — банки с чучелами и какими-то заспиртованными экспонатами. Сванте подошел к одному из них поближе и посветил фонариком. Сердце снова учащенно забилось: в банках находились животные, в основном крысы, но также еще пара кошек и две собаки. У всех из тела торчали какие-то металлические детали. На каждой банке имелась этикетка с номером, датой и короткой припиской. Он прочитал одну: "Иммунной реакции нет, смерть на десятый день от заражения крови". К горлу подступила тошнота. Сванте отшатнулся от шкафа и подошел к столу. В этот момент позади захлопнулась дверь и провернулся ключ в замке.

— Попался, ворюга! — раздался из-за двери голос, показавшийся Сванте до боли знакомым.

— Карлсон?! — воскликнул он с надеждой, подавляя подступающий к горлу липкий страх. Вдруг это в самом деле логово какой-то преступной организации, в которое он так беспечно забрался? А голос друга ему только мерещится? Что если его здесь убьют?

"Бедная мама", — мелькнуло сквозь забившийся в ушах пульс.

Он стоял растерянный посреди комнаты, полной банок с трупами жестоко замученных животных, и прислушивался к звукам за дверью. Там было тихо.

— Карлсон! — позвал он еще раз, решив, что хуже не будет.

— Малыш? — неуверенно спросили из-за двери.

— Да! Да, это я! — закричал Сванте и бросился к двери. — Карлсон, я искал тебя. Открой!

Карлсон молчал, и Сванте принялся стучать кулаком:

— Карлсон! Ты что, ушел? Ты же не оставишь меня здесь? Да что с тобой случилось за эти годы?! — он говорил и говорил, налегая на дверь, пока та внезапно не отворилась и он, потеряв опору, вывалился в коридор. Фонарик выпал из руки и покатился по полу, но его быстро подхватила чья-то маленькая ручка, и свет ослепил глаза.

— Что ты делаешь? Убери! — взмолился Сванте.

— Да, похоже, это и правда ты, — пробормотал стоящий рядом маленький человечек и опустил фонарик ниже. В отраженном от пола свете Сванте сумел его разглядеть. Это был Карлсон. Похудевший и постаревший, но Карлсон!

— Что ты здесь делаешь, глупый мальчишка?! — неожиданно зло рявкнул он.

— Я же сказал, что искал тебя, — повторил Сванте, поднимаясь на ноги.

— Зачем меня было искать?! — Карлсон, казалось, еще больше злился. — Я не желаю тебя видеть! Ты мне еще тогда надоел хуже горькой редьки, убирайся!

Он отшагнул в сторону и, прижавшись спиной к стене, своей короткой ручкой указал в направление выхода. Какой же он был маленький! Намного меньше, чем в детских воспоминаниях.

— Но, Карлсон... — растерянно попытался возразить Сванте.

Бывший друг его сразу же перебил:

— Я сказал, выметайся! Лучше по-хорошему! Ну!

Тут вверху с легким треском зажглись электрические лампы, и коридор залил яркий свет. Сванте невольно зажмурился.

— Так-так-так... — послышалось с дальнего конца коридора. Там, одетый в черный деловой костюм, стоял мужчина, которого Сванте с трудом мог разглядеть сквозь красные круги перед глазами. — Кто это тут у нас?

— Это какой-то воришка, герр Туре! — подобострастно крикнул Карлсон и засеменил к вошедшему. — Я только что пытался выгнать его взашей! Нечего ему здесь делать, верно, герр Туре?!

Сванте слушал, как расстилается перед незнакомцем его когда-то независимый и самолюбивый друг, и не верил своим ушам.

— Послушайте, я просто... — начал Сванте, шагнув в сторону герра Туре, и запнулся, поняв, что не знает, что ему говорить. Впрочем тот его и не желал слушать.

— А ну стоять! — рявкнул герр Туре и качнул рукой. Только в тот момент Сванте увидел, что в его руке пистолет. — Лечь на пол. Руки за голову. Карлсон, ну-ка обыщи его, — скомандовал он, когда Сванте подчинился.

Маленькие ладошки похлопали его по бокам, примерно от подмышек и ниже, пошарили в карманах.

— У него только ключи от машины, герр Туре, — отчитался Карлсон.

— Вот и отлично, — спокойно сказал тот.

Сванте услышал приближающиеся шаги и попытался посмотреть через плечо, но тут же получился приказ:

— Лицом в пол, не то пристрелю.

Судорожно соображая, что делать, он уткнулся лбом в бетон и почувствовал, как что-то кольнуло промеж лопаток, по телу ринулась волна мурашек, заставляющая мышцы сжаться, а дальше осталась одна темнота.

Очнулся он от холода и понял, что лежит на столе в операционной, привязанный к нему ремнями. В одежде, к счастью. Хотя это так себе утешение. Он напрягся, пытаясь разорвать ремни. Подергал рукой — бестолку.

— Думай, Сванте, думай! — с ужасом приказал он себе, но вместо хоть сколько-нибудь дельных мыслей бились две совершенно бесполезные: "Это конец!" и "Этого не может быть!" Первая, очевидно, верно отражала сложившуюся ситуацию, но точно не помогала из нее выбраться. Вторая же была отчаянной попыткой не свалиться в истерику и не сойти с ума.

Тело начала бить крупная дрожь, и Сванте даже приблизительно не сказал бы, сколько времени провел в кошмарном ожидании своей участи до того момента, как в операционную вошел герр Туре.

— Очнулся? — ласково спросил он. — Значит, Сванте Свантессон, журналист. — В руках он вертел паспорт и удостоверение. — Разве вас в университете не учили, что вторгаться в чужие дома противозаконно?

— Простите, я не хотел ничего дурного, — быстро и сбивчиво заговорил Сванте. — Я только хотел найти герра Карла Менгельсона и поговорить с ним по поводу его открытий. Мне дали его адрес в редакции...

— Ц-ц-ц, — пощелкал языком Туре, — и вы так хотели побеседовать с моим отцом, что даже не заметили, что и калитка, и дом заперты? Нехорошо, Сванте. Нехорошо нарушать закон. Вы же такой молодой, а уже преступник.

— Я... я полностью признаю свою вину, — закивал головой Сванте, цепляясь за эфемерную надежду. — Вы имеете полное право сдать меня полиции...

Туре почти беззвучно рассмеялся.

— Зачем же. Нет, полиция мне здесь не нужна. Лучше я просто тоже позволю себе кое-что незаконное... А вы сможете узнать все об открытии моего отца на собственном опыте.

— Людям известно, где я, — просипел Сванте, с трудом ворочая пересохшим языком.

— Конечно. А ведь фрекен Линдблом тоже говорила вам о том, что в доме никто не живет... — произнес Туре будто в задумчивости. — Она, кстати, скоро придет и будет мне ассистировать. Ну, а вы пока отдыхайте, — улыбнулся он, похлопал Сванте по плечу и вышел. Ужас сковал тело не хуже недавнего электрошока.

1) Такого журнала на самом деле не существовало. Но в Швеции с 1948 года по настоящее время выходит журнал с созвучным названием Teknikens Värld (Мир технологий)

Вернуться к тексту