Школа, карты, два чела (джен)

У меня было много вопросов. Вопросов к маме, вопросов к этой странной женщине, и еще больше вопросов к письму.

— А можно поподробнее? — спросила я, не выдержав неловкой паузы.

Мать устало вздохнула, немного помолчала и неуверенно поерзав в кресле, словно собираясь с мыслями, на выдохе произнесла:

— Я никогда не рассказывала тебе о нашей семье и о твоем отце, — сказала она тихо, — Но, похоже, время пришло.

Вопросы все еще мелькали в голове, но теперь в большем количестве, а ответов мне давать пока никто не планировал. Я вопросительно подняла бровь. Странная женщина тем временем, не дожидаясь приглашения, присела на диван.

— Как бы тебе сказать... — начала она ровно, — Магия существует, у магов есть целое отдельное общество, раньше наш род состоял в этом обществе. — Мама сделала паузу, — Все бы ничего, но во время масштабных волнений или гражданской войны магической Британии уничтожили всех членов рода. Среди погибших — твой отец. Выжили только мы с тобой.

С минуту я стояла, опешив. Мой мозг лихорадочно обрабатывал лавину информации, помещенную в всего пару предложений.

— ... Что?! Погоди, то есть мое мировоззрение было в корне неверно?!

Странная дама хмыкнула.

— У вас реакция как у маглорожденной, хотя вы чистокровка. Нонсенс!

Я почувствовала, будто весь мир закрутился, завертелся и резко встал. Холод кафеля становился все интенсивнее, будто кто-то внезапно понизил температуру в помещении. Не выдержав напряжения, я плюхнулась на диван рядом с наблюдающей за разворачивающейся драмой женщиной.

— А сейчас слушай меня внимательно. Магическое общество устроено сложно, — сказала мама, сделав паузу, — я расскажу подробнее о нем позже, но есть неизменное правило: каждый достаточно сильный волшебник в 11 лет получает приглашение в Хогвартс, где впоследствии учится. Тоже произошло и с тобой.

Я вновь потеряла дар речи.

— Погоди, то есть я не смогу поступить в крутую среднюю школу из-за Хогвартса? Или, может быть, я буду просто учиться заочно ?

Дама, сидящая рядом со мной, усмехнулась.

— Увы и ах, мисс, Хогвартс — школа-интернат, где вы будете жить на протяжении всего учебного года.

Еще бы чуть-чуть — и моя челюсть упала бы на пол, но я, слава Богу, удержала свой порыв, и лишь высказала своё недовольство вслух:

— Весь год?! Но погодите, а как же выходные и праздники?! — выпалила я.

— Спокойствие, по каникулам вас отпускать будут. При вашем желании, разумеется, — обнадежила меня женщина.

— Ну хоть что-то хорошее... — выдохнула я с облегчением. — Погодите, а вы ведь так и не представились. Я Мерида Мортимер, о чем вы, вероятно, знаете.

Женщина легонько улыбнулась на мой вопрос.

— Я Минерва Макгонагалл. Можете звать меня профессор.

Мама вновь взяла слово.

— К Хогвартсу нужно много чего купить... Тебе же прислали список?

— Сомневаюсь, что весь год я буду ходить в одних несчастных трех мантиях, — фыркнула я, — думаю, директор надеялся, что детишки догадаются взять с собой что-нибудь еще.

Мадам Макгонагалл кивнула:

— В общем-то, это именно так. Я могу сопроводить вас на Диагон-аллею, но, полагаю, Вирджиния справится самостоятельно.

Мама уверенно кивнула, а женщина, распрощавшись, ушла.

Пару минут мы с мамой сидели молча, делая вид, что сосредоточены на чем-то ином. Я — на ниточках пледа, мама — на своих пальцах. Наконец мама начала диалог:

— Может, рассказать подробнее как устроено наше магическое государство?

Я молча кивнула.

— Если говорить подробно — это займёт очень много времени, но я пройдусь по азам. Магическая Британия сама по себе не является отдельным государством, как Ватикан в Риме. Ее управление осуществляется Министерством магии, органом власти, подчиняющимся короне. Некоторые маги, конечно, так не считают, — ухмыльнулась она, — Но по факту мы все все еще подданные Великобритании и подчиняемся ее законам. Есть ещё и понятие чистоты крови. Если оба родителя маги, ребенок считается чистокровным, однако есть нюанс: если один из них маг, но маглорожденный, ребенок будет зваться полукровкой. Иногда маг появляется от мага и и обыкновенного человека, или же маггла — это тоже полукровка. Ну и если маг родился от маглов — это маглорожденный или маглокровка. Существует еще один вариант названия — грязнокровка. Это оскорбление — никогда его не используй! — при произнесении этой фразы мама слегка нахмурилась , но продолжила говорить, — Есть теория, что все маглокровки — потомки сквибов из чистокровных семей. Сквиб это человек, который появился от магов, но магических способностей у него нет.

Я поглощала информацию как губка, стараясь запомнить как можно больше — в будущем мне это явно пригодится.

— Ну-с, что еще можно рассказать... — задумалась мама,а затем продолжила рассказывать, — магическое общество прикрывает статут о секретности. Все серьёзные суды проходят в Визенгамноте. Тебе, кстати на каникулах колдовать будет запрещено — это все тот же статут о секретности. Ну и если тебе интересно, у магии есть "разделы", такие как чары, трансфигурация, зельеварение, астрономия, рунистика, легглименция и окклюменция, артефакторика, ритуалистика, и, наконец, прорицания.

— Леглименция? Что это? — удивилась я.

Мама улыбнулась:

— Это исскуство проникновения в чужой разум. Ее еще менталистикой называют.

Я невольно восхитилась такой возможностью магии:

— Нифига себе! А я смогу этим овладеть?

Мама криво ухмыльнулась:

— Вряд ли. Обучение такому искусству карается законом, а оставшихся менталистов раз-два и обчёлся. Кстати, Дамблдор и Снейп леглименты. Снейп — профессор в Хогвартсе, а Дамблдор — директор. Если выслужишься, может и сможешь обучатся у них, но говорить об этом будет под строжайшим запретом.

Я хмыкнула и добавила в мысленный список дел пунктик обучится менталистике.

Затем, поразмыслив минутку, я достала из письма, лежащего неподалёку, листок с списком необходимых покупок.

— А где мы достанем все это? Сомневаюсь что в Лондоне можно купить волшебную палочку...

Мама прыснула. Я сурово на нее посмотрела, и она великодушно решила меня просветить:

— Найти можно что угодно, если знать где искать. Я отведу тебя и мы вместе все купим.

Спустя два дня нервного ожидания мама наконец сказала собираться. Я подпрыгнула, схватила первые попавшиеся джинсы и футболку и в быстром темпе начала суетиться, параллельно причесывая волосы. Через пару минут я уже завязывала шнурки на кедах, а мама неторопливо поправляла пальто. Посмотрев на отражение, я увидела привычную картину: кудрявая брюнетка среднего роста в лёгкой полосатой кофте кирпичного цвета. Поправив джинсы и ухмыльнувшись в зеркало, я вышла из дома вслед за матерью. В последний раз оглянув наш таунхаус — высокий дом из потемневшего кирпича, который тянулся вверх, словно обелиск прошлого, чьи строгие окна и потертая чёрная дверь дышали типичной лондонской загадочностью, я встряхнулась и побежала за уже уходящей мамой.

Примерно через полчаса неспешной ходьбы мы подошли к участку улицы между книжным магазином и лавкой пластинок, где втиснулся старый паб. Люди шли мимо, будто игнорируя его существование. Казалось, ни солнце, ни ремонт не касались его последние лет сто. Я косо глянула на маму и произнесла немой вопрос вслух:

— Нам точно туда? — неуверенно спросила я, сжавшись от мрачной вывески со щербатым котлом.

Мама улыбнулась и пожала плечами.

— Не волнуйся. Мы просто пройдём через него: это своего рода дверь.

Я мысленно засомневалась, но доверилась ей и вошла.

Внутри было тесно: маленькое помещение было плотно заставлено столами, и за почти каждым из них сидели люди в тогах. В полумраке смешивались запахи эля, старого табака и чего‑то пряно‑магического. Стены были обклеены объявлениями из какой-то газеты. Присмотревшись, я прочитала название «Ежедневный Пророк». Свет от камина еле разгонял тени в углах, а потолок казался низким и будто давил на плечи.

Мама повела меня к небольшой двери у стойки и открыла её. За ней оказался крошечный дворик, зажатый между высокими кирпичными стенами. В нём не было ничего, кроме мусорного бака и двух жухлых сорняков, пробивашихся из трещин в камнях. Со всех сторон были глухие кирпичные стены — это абсолютно точно тупик. Я приподняла бровь.

— Зачем мы пришли в тупик? — спросила я. — У нас тут сходка сумасшедших всея Британии?

Мама не удержалась от смеха. Затем, достав из чехла на бедре палочку, которую я до этого не замечала, и постучав ею четыре раза по кирпичам, она объяснила:

— Войти на Диагон‑аллею можно либо так, либо через каминную сеть.

— Каминную сеть? — переспросила я. — Что это такое?

Мама задумалась на мгновение, а затем попыталась объяснить простыми словами:

— Что вроде портала, но через камин. В следующем году, может, попробуем переместиться через неё.

Мой внутренний список дел пополнился ещё одной строчкой.

Вновь подняв взгляд на стену, по которой постукивала мама, я увидела нечто совершенно невероятное — стена раздвигалась. Я застыла ошеломлённая; мама усмехнулась, подтолкнула меня локтем и прошла туда, где ещё миг назад была кладка. Я последовала за ней и снова обомлела: передо мной раскрылась картина, которую иначе как магией не назвать.

Это был будто оживший рисунок из книжки: вывески шевелились и меняли надписи, манекены за витринами, совсем недавно неподвижные, вдруг принимали новые позы. А магазины! Магазинов было так много, что они плотно прижимались друг к другу; иногда соседство было самым неожиданным — рядом с лавкой трав стояла вековая мастерская, забитая до потолка артефактами.

По улице было не протолкнуться: повсюду мелькали люди самых разных мастей — то маг в звездной мантии с внушительной седой бородой, то эксцентричный волшебник с пером в шляпе и пиджаком, который никак не сочетался со штанами. Всё здесь было пропитано волшебством и сказкой, словно добрый колдун выдернул меня из объятий повседневности и поставил в эту яркую, нереальную действительность.

Мама ущипнула меня за запястье, выдернув из забытия, и повела по улице вдаль, напрявляюсь к внушительному белокаменному зданию. На нем виднелась надпись "Гриннготс". Внутри меня все сжалось от сладостного предвкушения.

Внутри было холодно и сухо, воздух был пропитан запахом полировки и бумаги. Если бы меня спросили, что здесь самое необычное, я бы без колебаний ответила — служащие банка. Они были много ниже ростом среднестатистического человека, с острыми лицами и внимательными глазками, которые словно пронизывали насквозь каждого присутствующего. Я поежилась, и вслед за мамой прошла к одному из окошек. Гоблин, сидящий за ним, сухо спросил:

— Цель визита?

Мама без страха ответила:

— Взять деньги из хранилища Мортимер.

Помолчав мгновение, гоблин ответил:

— Ключ?

Мама порылась в кармане и достала изящного вида ключик, с изображением орла и книги. Осмотрев его, гоблин кивнул, записал что-то в толстую книгу и направил нас в сторону очередного прохода, где стояли массивные двери с круговыми замками и скрывающимися за ней рельсами, ведущими ниже, в недра банка. Когда мы вошли в ячейку, я изумилась. Здесь были горы и горы золота! Я круглыми как блюдца глазами рассматривала все это богатство. С разрешения взяла одну золотую монету, я начала рассматривать ее. Мама, словно услышав мой немой вопрос, начала рассказывать:

— В магическом мире иная валюта. — Вздохнув, произнесла она. — Двадцать девять кнатов равняются одному сиклю, а семнадцать сиклей — галлеону.

Я посмотрела на нее как на сумасшедшую и фыркнув, в уничижительном тоне засыпала ее вопросами:

— Зачем такая сложная нецентрализованная система? Или курс монет меняется? Какой в этом смысл? Даже в Великобритании похожую систему давным давно упразднили.

Стоящий рядом гоблин незаметно хмыкнул, а мама лишь неопределенно пожала плечами.

— В магическом мире так решили не следовать примеру маглов. И нет, курс монет не меняется.

— Какая чушь! — Возмутилась я, — это же абсолютно бессмысленно. Гораздо легче было бы если сикль равнялся двадцати кнатам, а двадцать сиклей — галлеону. Так было бы не в пример проще!

— Не я делала эту систему. Ее не меняли веками и менять не планируют, — парировала женщина.

Мама, взяв мешочек и насыпав туда галлеонов, жестом позвала меня за собой. Выйдя из банка, я почувствовала, будто груз спадает с плеч — до этого я и не замечала, какая там давящая атмосфера.

Впереди меня ждал длинный поход по всевозможным магазинам..