Однажды расплата приходит неожиданно (джен)

— Джейми, придумай что-нибудь, — прижав к себе свёрток с новорожденным младенцем говорит молодая рыжеволосая мама. — Надо как-то оградить Гарри от долбанного пророчества.

— Но что могу я придумать, Лили, если наш сын точь в точь подходит под это пророчество?! — вопит несдержанно её молодой муж. — И разве тебе не интересно быть мамочкой героя всего волшебного мира?!

— Ни чуточку, Джеймс! Я хочу быть мамочкой живого ребёнка, а не того, за которым гоняется Тот-который...

— Но Дамблдор обещал...

— Пусть Дамблдор отстанет от нашей семьи, Джеймс, или я ухожу от тебя!

Зелёные глаза девушки стреляют молниями в направлении троих молодых мужчин, сидящих за кухонным столом. Те двое, которые не являются её мужем Джеймсом, сжимают плечами, пытаясь сделать себя как можно меньше и незаметней, чтобы их бывшая староста не переключила свой гнев в их направлении. Рука у неё, помнится, тяжёлая.

Тот из них, который был поменьше ростом и потолще комплекцией, неуверенно подаёт голос:

— Могу ли я предложить выход из положения? — Глаза остальных упираются в лице своего обычно молчаливого друга в ожидании. — Тем самым Гарри автоматически выходит из-под давления пророчества.

— Что ты предлагаешь, Питер?! Что?! Говори! — вопит девушка.

— Давайте сделаем объявление, что у вас родился не мальчик, а девочка. Ведь, в пророчестве говорится о «...тот, который...»?

Второй друг хозяина дома резко вскакивает с места и начинает громко гоготать, хлопнув Питера по плечу. Потом восторженным голосом объявляет своё мнение по вопросу:

— Вот это будет мировой номер, Джейми! Истинный Мародёровский номер, нет?

— Сириус, не восторгайся, я не согласен, — Джеймс отталкивает от себя набрасившегося хлопать по плечу всех подряд Блэка. — У меня наследник Рода родился, я этим горжусь...

— А что плохого в том, что у тебя, эвентуально, родилась наследница? А, Джейми...

— Ничего плохого, но в Мунго уже зарегистрирован мальчик, в Архиве Министерства тоже... Мы не можем... Мы не будем. Я не согласен!

— В Мунго, в Архиве... — пародирует мужа рыжеволосая девушка. — Кто туда станет заглядывать, Джеймс, если мы дадим объявление в «Пророке»? В «Пророке», Джеймс. — Она поднимает вверх палец. — Короче, я согласна! — решает она. Покосившись на неуверенно выглядящего мужа, она продолжает. — Ты только подумай немножко, Джейми, если это спасёт нашего ребёнка, и Дамблдор оставит нас в покое, то пускай у нас будет девочка. Мы оставим ей то же имя, только на девчачий лад... — Она на секунду-другую задумывается: — Пусть будет Гарриет и всё! А ты, Сириус, станешь ребенку крестным отцом, согласен? — Их школьный друг восторженно кивает головой. — А назавтра мы с тобой, Джейми, отправимся в Гринготтс, где оставим письмо с объяснением наших действий. Потом, напишем и свои Завещания, чтобы устроить нашему сынишке спокойное детство, если что с нами случится. И пусть Дамблдор обломиться со своим Пророчеством. Джейми?

— А что я, я согласен, Лили. Только не надо было приглашать директора так часто, а то он подумал, что может командовать нами и после школы...

— Мантию не надо было ему отдавать, Джейми! — легонько шлёпнула Лили мужа по лохматой голове. — Ты, как начал, осталось отдать ему и ключ от сейфов. — Посмотрев на внезапно посмурневшего парня, она чуть приподнялась, приблизив лицо к нему. — Уже? — Тот слегка кивнул весь запунцовев. Жена треснула того по-сильней и его лоб встретился со столешницей. — Придурок! — Завизжала Лили. — Завтра отправляешься в Хогвартс и всё забираешь обратно, слышишь? Или я убью тебя. Не побоюсь остаться вдовой...

— Тише, тише, Лили, не брани Джеймса. Он хотел как лучше. — Заговорил примирительно Сириус, удержав ту за руку. — Ай, не бей меня! Давайте сделаем так, этой ночью проводим Ритуал крестничества. А завтра утром мы вместе с вами обоими отправляемся в Гринготтс. Я тоже напишу и оставлю у зеленошкурых коротышек Завещание в пользу вашего СЫНА Гарри. И я тоже оставлю письмо с разъяснением, почему мы объявляем о рождении КРЕСТНИЦЫ, в то время у нас родился КРЕСТНИК. А потом мы с Сохатым едем к Дамблдору, забираем всё, что тот отдал ему.

— А я не против, — восклицает Лили. Потом обращается к толстоватому, притихшему парню: — Браво, Питер, ты нам дал очень хороший и дельный совет. В Хогвартсе ты не очень-то толковым был, но на сегодня высказал одну, вовремя придуманную и правильную идею. И я тебе от всего сердца благодарна. Это даёт нам шанс спастись и от навязчивого директора, и от угрозы Неназываемого.

Однако это их не спасло. Ни от того, ни от другого.

Тем же вечером в Годриковую лощину, вместе с обоими мародерами, прибыл неприглашённым хозяйкой дома директор Дамблдор.

Позже, когда он каминной сетью уходил, унёс с собой обратно в школу и мантию-невидимку Джеймса Поттера, и маленький золотой ключик от Ученического сейфа его семьи. За собой он оставил слегка дезориентированных молодых людей, которые только слюни не пускали от умиления по поводу посещения своего любимого бывшего директора. Заклятие Империо решило все проблемы, созданные бунтом молодежи.

А год спустя сюда же заявился по приглашению Питера Петтигрю, Хранителя секрета Фиделиуса, второй злодей нынешних времён волшебного мира. Убив молодых родителей Авадой Кедаврой, он сам развоплотился, запустив Смертельным заклинанием в младенца, объявленного объектом Пророчества.

Его кусочки души, внедрённые в некоторые ритуальные предметы и в шрам младенца Гарри, немедленно активировались в ожидании своего часа.

* * *

Утром, первого ноября миссис Петуния Дурсль, воровато оглядываясь по сторонам, забрала найденную у входной двери своего дома корзину, в которой спал маленький темноволосый ребёночек.

На лбу ребенка кровоточила странно изогнутая молниевидная рана, воспаленная, отёчная и неухоженная. Во сне младенец кутался в красивое пуховое одеяльце, хныкал и стискивал кулачки. С правой его стороны миссис Дурсль нашла коричневый конверт, из-за одного только вида которого всё у нее сжалось от плохих предчувствий. Она поставила корзину на стол и открыла письмо. Как она и предполагала, текст был написан зелёными чернилами и тем же почерком, которым та гадина Дамблдор отказал ей в обучении в Хогвартсе.

«Дорогая Петуния, с прискорбием сообщаю тебе, что твоя сестра Лили и её муж Джеймс Поттер прошлой ночью погибли, оставив после себя дочку-сиротку Гарриет. Прошу взять малышку — вашу племянницу на свое попечение. Надеюсь, что вы — её тетя и дядя — будете относиться к девочке со всей возможной теплотой и замените ей утраченную семью.

Альбус Дамблдор».

Миссис Дурсль упала назад, на стул и беспомощно опустив руки, заплакала. Её грусть как-то передалась малышке и та тоже захныкала, зовя маму к себе. Молодая женщина вынув сиротку из корзины, прижала её к себе и стала укачивать. Вдруг её лицо озарила светлая улыбка от одной только мысли, что у неё появилась дочка. Доченька! Как она будет её одевать в красивые платьица, как будет гулять с ней и Дадликом по улице и всем рассказывать, что это её родная кровиночка, осиротевшая доченька ее непутевой сестры... А Дадли будет с кузи..., нет-нет, с сестрой играть, защищать ее...

А Лили пусть катится на все стороны све... потустороннего мира. Петунию накрыл озноб и она укутала себя и малышку её красным одеяльцем с вышитым золотой ниткой единорожком. Гарри пахла по-родному и молодая женщина поцеловала её темные вихри на головке. Родная...

Её светлые грезы прервал кашель Вернона и она обернулась. Муж стоял с самым серьезным и озадаченным видом у двери кухни и смотрел на жену округленными глазами.

— Туни, это что?

— Не «что», а «кто», Вернон! Это моя племянница Гарри...

— Откуда она у нас появилась, Туни. Почему ты уверена, что это дочь Лили?

— Я нашла её у дверей, в корзине. А в корзине было письмо, вот оно, читай.

Вернону пришлось два раза прочитать текст на листке, прежде чем колесики в его голове закрутились. И он стал уточнять.

— А в этой корзине ничего больше не было? Документы, медицинские удостоверения, деньги... Нет? Я ничего не понимаю. Туни, ты в своем уме? Надо полицию звать, а не тонуть в розовых мечтах. Кто такой этот Аблюс Дамбл-как-там-его?

— Альбус Дамблдор, это директор той школы, которой закончила моя сестра Лили... И её муж Джеймс Поттер...

— Вот, вот! Эту самую фамилию я весь вчерашний день слышал из уст разных, одетых, как в доме умалишенных, фриков! И что, твоя сестра с её муженьком погибли, оставив нам растить их дочку, так?

— Да, да... — всхлыпнула Петуния. — Они. Я думаю, этот Дамблдор как-то узнал, где мы живем и сам принес нам Гарри. У них там документов нету, а деньги... И все они, до одного, чокнутые. О, Вернон, а насчёт денег — ты сам знаешь, что всю сумму от продажи моего отчего дома мы вложили в закупку этого дома, так и не расчитавшись с сестрой. Так что...

— Ладно-ладно, я согласен с тобой. Но полицию надо всё-таки звать. По-любому без Служб не обойтись. Скажем, что твоя ветренная сестра сама нам своего ребенка подбросила, не оставив ни документы, ни медицинские... Но это наша племянница и никто её у нас не заберет...

— Ой, она описалась. Гарри, Гарри, проснись детка, — заворковала она. — Вот, я твоя тетя Туни, а хорошую девочку надо искупа-а-ать. Вернон, помоги мне, принеси из вещей Дадлика что-то из ставшего ему уже маленьким... И посмотри что наш ангелочек делает. Вернон, у нас будет доч... Ой! Что это такое? Вернон... это не девочка! Это мальчик.

— Нам, что, солгали?

Оба супруги упёрлись ошарашенными взглядами в писюнчик малыша, потом одновременно повернули головы друг к другу и одновременно выдали:

— Нас попытались обмануть — это не ребёнок Лили...

Петуния прокашливается и хмурится в раздумьях, на автомате переодевая ребенка в сухое. Вернон пялился в правый угол потолка, не зная что сказать. Наконец, он собирался с мыслми и выдал решение:

— Отвезу его рядом с больницей в Лондоне и оставлю его там... Одно дело растить родного человечка, совсем другое, когда тебе впихивают чужого ребенка. И они, эти ненормальные, мальчиков от девочек отличить не могут, а Туни?

— Не спеши, дорогой, пусть сперва прочту все письма Лили, может я что-то пропустила насчет того кто у них родился. Я приготовлю кашку, накормим мальчика и прочитаем каждое слово в письмах. Потом решим что с этим-то делать.

Только в письмах Лили ничего не было и они решили ребёнка, всё-таки, подбросить. А вот дальше... Подбросить-то они подбросили подозрительного ребёнка, даже два раза сделали это, у разных больниц, находящихся далеко друг от друга. Но на следующий день корзинка с мальчиком, которого упёрто называли девочкой находилась у входной двери их дома.

Наконец, они сдались.

А ночью по их дому прошёлся некто невидимый и сделал свое чёрное дело и следующей ночью подкинутый ребенок спал уже в чулане под лестницей...