Однажды расплата приходит неожиданно (джен)

Рай, это место, где живет Бог. И где он освещает всё своим божественным светом.

Защитный пузырь, в котором помещается Рай, не плотный и неполностью прозрачный, а сетчатый. По задумке, во внешнее пространство должны просачиваться как Свет, так и всепроникающая Любовь Бога даже в те места, где Он сам не присутствует. Проникающая через поры этой грани благодать, перемешиваясь с Темнотой, создает Отражения Рая. Земли, которые подобны друг другу и собой напоминают свой изначальный оригинал.

Эти Отражения иногда называют Параллельными мирами.

* * *

«— Пусть никто не пытается мне помочь, — громко сказал Гарри. В мёртвом молчании его слова раскатились по Залу, как трубный глас. — Так нужно. Нужно, чтобы это сделал я.

Волан-де-Морт зашипел, расширив красные глаза:

— Поттер, конечно, шутит. Это ведь совсем не в его стиле. Кто сегодня послужит тебе щитом, а, Поттер?»*

Мне тогда казалось, что мальчик пытается отложить свою окончательную гибель пустой болтовнёй. Как я заблуждался!

У него был козырь... Нет, КОЗЫРЬ!

«— Никто, — просто ответил Гарри. — ХОРКРУКСОВ БОЛЬШЕ НЕТ! Остались только я и ты. «Ни один из нас не может жить, пока жив другой, и один из нас должен уйти навсегда… »*

Как оказалось, козырь был не один.

Он неожиданно для меня заговорил о Старшей палочке, которую я держал рукой:

«— Я тебя опередил. Много недель назад я победил Драко Малфоя и отобрал у него волшебную палочку. — Гарри помахал палочкой из боярышника и почувствовал, что глаза всех присутствовавших в Большом зале устремлены на неё. — Так что теперь, — прошептал Гарри, — всё сводится к одному: знает ли Бузинная палочка у тебя в руках, что на её последнего хозяина наслали Разоружающее заклятие. Потому что если она это знает, то… я — настоящий хозяин Бузинной палочки.»*

Мою грудь словно стиснуло в тисках и мне стало трудно дышать. Во мне на мгновение мелькнул слепой ужас — и исчез под напряжением зреющего в палочке заклятия. Зелёная звездочка вот-вот превратится в полноценный луч, который в третий на моём веку раз ударит в этого неубиваемого мальчика.

И в этот самый ответственный момент Поттер сделал самую неожиданную вещь. Он сделал мне деловое предложение.

«— Это твой последний шанс, — сказал он. — Всё, что тебе остаётся… Я видел, во что ты иначе превратишься… будь мужчиной… попытайся… попытайся РАСКАЯТЬСЯ…»*

Я? Раскаяться? Никогда! Моя рука, сжимавшая Бузинную палочку, задрожала и я крикнул:

«— Авада Кедавра!

— Экспеллиармус!»* — прозвучало из уст Поттера.

«Хлопок был подобен пушечному выстрелу.»*

Глазами я увидел, как зелёная вспышка Авады слилась с его элементарным Экспеллиармусом и вдруг..., Бузинная палочка выскочила сама из моих рук, взмыла ввысь, чернея на фоне рассвета, закружилась под зачарованным потолком, точно голова Нагайны, и пронеслась по воздуху к нему, к своему истинному хозяину, которого не пожелала убивать. И чтобы полностью подчиниться его власти. А он, будучи молодым и тренированным ловцом, поймал её свободной рукой, и...

В ту же минуту сознание моё уплыло вверх. Я посмотрел на своё искуственное тело, упавшее навзничь, раскинувши руки, и увидел что узкие зрачки моих нечеловеческих красных глаз закатились. На полу лежали смертные останки Тома Реддла — моё слабое, сморщенное тело, с безоружнымы белыми руками, с пустым, отсутствующим выражением на противном змеином лице. Я, Воладеморт, погиб, убитый собственным, обратившимся вспять заклятием, а Гарри Поттер стоял с двумя волшебными палочками в руке и глядел на опустевшую оболочку своего врага.

* * *

А потом краски бренного мира побледнели, предметы утратили свою плотность, став эфемерными тенями. Пока сами тени не слились с сияющей белизной появившейся из ниоткуда мглы. Нет, представляете, мгла, да ещё и белая... Вот и я до этого не представлял что так бывает. Я оглянулся и во меня хлынул первозданный страх, что я всё-таки умер. И, вот-вот, появится Госпожа с косой и взыщет с меня за всё то зло, которое я при жизни совершил.

— У тебя есть шанс все исправить, Том, — прошелестел за мной чей-то потусторонный голос.

ОНА!

Я весь похолодел, если можно было в моём состоянии так сказать. Но я почувствовал всей своей сутью, как лютый, космический мороз прополз внутрь меня и остался там.

Вдруг я оказался лицом к лицу с обладательницей таинственного голоса. Дама с косой пожаловала. Одетая в колыхающийся туманный балахон, она была бледна и загадочна.

— Могу организовать тебе Очищение, — продолжила шипеть она, не открывая рот.

Её глаза неопределенного, но очень тёмного цвета, смотрели на меня — если ту бледную тень, в которую я превратился, можно было так назвать.

— Ты согласен? — она протянула ко мне тонкий, скрытый под темной дымчатой тканью палец. Но не дотронулась им до меня. Ее выражение лица стало хитрым.

Её предложение меня удивило и смутило.

— Но почему Вы даруете мне какой бы то ни был, но, всё-таки, шанс? Разве я не воплощение истинного Зла? И что это за Очищение?

— Истинного Зла? Хи-хи-хи, скажешь тоже. Ты ЗЛА не видел, Том, потомок мой! — воскликнула Дама и в её глазах сверкнули изумрудные звездочки. — Почему дарую тебе шанс на очищение? Потому, что и ты, как и Гарри Поттер, между прочим — оба вы мои потомки. И я вас люблю. Но пра-пра-внук Игнотуса от меня не скрывался, не изощрялся поиском способов избежать встречи со мной. Поэтому он выжил, а ты, как не изощрялся, наконец умер.

— Нет, нет! Я не умер! У меня есть хоркруксы! — отчаяно выкрикнул я. — Вернѝ меня обратно, я должен...

— Уже поздно, потомок мой, уже весьма поздно. Все твои хоркруксы я уже забрала, вот они.

И она взмахнула длинными рукавами своей черной как ночь накидки. Из глубин рукава ко мне устремились маленькие, размером с куриное яйц, бледные шарики и один за другим влетели в меня. Меня накрыла невиданная доселе боль, которая, как мне показалось, терзала меня целую вечность.

Когда всё закончилось, я долгое время остался неподвижным, не смея выдать себя. Кого я перехитрить хочу!

— Том, не глупѝ, детка, — прошелестел ее тихий смех, — я знаю, что ты меня слышишь. Всё закончилось, Том, ты уже цел. Твои части слились и твоя душа уже целостна. Открой глаза!

Мне стало стыдно за себя. Ну, я мужчина или кто? Осмелев, я открыл глаза и встретился взглядом с Госпожой.

— Так, ты согласен на Очищение или мне отдать тебя распорядителям Адских поселений? — лукаво поглядывая спросила она.

— Нет! Не надо! — стал отбрыкиваться я, размахивая как бы руками. — Я согласен на это Очищение. Но в чём оно состоится и в чём его смысл?

— Смысл, Том? Очень просто — чтобы очистить себе карму. В чём оно состоится, узнаешь сам, придя на место. Там, куда я тебя отправлю..., то есть, тот, в кого я тебя вселю, должен прожить свою новую жизнь по справедливости. И у тебя будет задача...

— О, задача! Бесплатный сыр, как говорится...

— Именно! В своей новой ипостаси, ты должен найти, своевременно собрать и отправить ко мне душу моего потомка — твоё другое, в том новом мире, «Альтер Эго»...

— Убить, что ли?

— Да-а... Я дам тебе специальный контейнер-браслет для этой цели. И ещё, ты должен наказать всех виновных за твою тамошнюю безрадостную жизнь. Белого шмеля, например. Или ту свору рыжих шакалов — его цепных псов..., безразличных министерских... Или кого сам уличишь в предательстве.

— Полный карт-бланш?

— Полный. По прибытии сам сориентируешься. Тебе останутся все знания и умения из твоей старой жизни. Твою память я тоже сохраню, чтобы не забывал, кем ты был в действительности. Можешь действовать без ограничений, но... по справедливости. И присмотрись повнимательней к своему окружению, чтобы не упустил свою награду.

— Что за награда?

— Сам на месте угадаешь! Хм-хм, даю подсказку — то, что упустил в этой своей жизни.

Упустил? А что такое я мог упустить?

Но, раз моя пра-пра-родительница говорит, что я ЧТО-ТО упустил, очевидно ЭТО и привело меня к такому мизерному концу.

Утонув в раздумья, я не заметил упавшую поверх меня дымчатую ткань её одеяния. Меня погрузило в глубокое забытье...

На несколько лет.

---

*Цитаты из ГП и ДС

— Джейми, придумай что-нибудь, — прижав к себе свёрток с новорожденным младенцем говорит молодая рыжеволосая мама. — Надо как-то оградить Гарри от долбанного пророчества.

— Но что могу я придумать, Лили, если наш сын точь в точь подходит под это пророчество?! — вопит несдержанно её молодой муж. — И разве тебе не интересно быть мамочкой героя всего волшебного мира?!

— Ни чуточку, Джеймс! Я хочу быть мамочкой живого ребёнка, а не того, за которым гоняется Тот-который...

— Но Дамблдор обещал...

— Пусть Дамблдор отстанет от нашей семьи, Джеймс, или я ухожу от тебя!

Зелёные глаза девушки стреляют молниями в направлении троих молодых мужчин, сидящих за кухонным столом. Те двое, которые не являются её мужем Джеймсом, сжимают плечами, пытаясь сделать себя как можно меньше и незаметней, чтобы их бывшая староста не переключила свой гнев в их направлении. Рука у неё, помнится, тяжёлая.

Тот из них, который был поменьше ростом и потолще комплекцией, неуверенно подаёт голос:

— Могу ли я предложить выход из положения? — Глаза остальных упираются в лице своего обычно молчаливого друга в ожидании. — Тем самым Гарри автоматически выходит из-под давления пророчества.

— Что ты предлагаешь, Питер?! Что?! Говори! — вопит девушка.

— Давайте сделаем объявление, что у вас родился не мальчик, а девочка. Ведь, в пророчестве говорится о «...тот, который...»?

Второй друг хозяина дома резко вскакивает с места и начинает громко гоготать, хлопнув Питера по плечу. Потом восторженным голосом объявляет своё мнение по вопросу:

— Вот это будет мировой номер, Джейми! Истинный Мародёровский номер, нет?

— Сириус, не восторгайся, я не согласен, — Джеймс отталкивает от себя набрасившегося хлопать по плечу всех подряд Блэка. — У меня наследник Рода родился, я этим горжусь...

— А что плохого в том, что у тебя, эвентуально, родилась наследница? А, Джейми...

— Ничего плохого, но в Мунго уже зарегистрирован мальчик, в Архиве Министерства тоже... Мы не можем... Мы не будем. Я не согласен!

— В Мунго, в Архиве... — пародирует мужа рыжеволосая девушка. — Кто туда станет заглядывать, Джеймс, если мы дадим объявление в «Пророке»? В «Пророке», Джеймс. — Она поднимает вверх палец. — Короче, я согласна! — решает она. Покосившись на неуверенно выглядящего мужа, она продолжает. — Ты только подумай немножко, Джейми, если это спасёт нашего ребёнка, и Дамблдор оставит нас в покое, то пускай у нас будет девочка. Мы оставим ей то же имя, только на девчачий лад... — Она на секунду-другую задумывается: — Пусть будет Гарриет и всё! А ты, Сириус, станешь ребенку крестным отцом, согласен? — Их школьный друг восторженно кивает головой. — А назавтра мы с тобой, Джейми, отправимся в Гринготтс, где оставим письмо с объяснением наших действий. Потом, напишем и свои Завещания, чтобы устроить нашему сынишке спокойное детство, если что с нами случится. И пусть Дамблдор обломиться со своим Пророчеством. Джейми?

— А что я, я согласен, Лили. Только не надо было приглашать директора так часто, а то он подумал, что может командовать нами и после школы...

— Мантию не надо было ему отдавать, Джейми! — легонько шлёпнула Лили мужа по лохматой голове. — Ты, как начал, осталось отдать ему и ключ от сейфов. — Посмотрев на внезапно посмурневшего парня, она чуть приподнялась, приблизив лицо к нему. — Уже? — Тот слегка кивнул весь запунцовев. Жена треснула того по-сильней и его лоб встретился со столешницей. — Придурок! — Завизжала Лили. — Завтра отправляешься в Хогвартс и всё забираешь обратно, слышишь? Или я убью тебя. Не побоюсь остаться вдовой...

— Тише, тише, Лили, не брани Джеймса. Он хотел как лучше. — Заговорил примирительно Сириус, удержав ту за руку. — Ай, не бей меня! Давайте сделаем так, этой ночью проводим Ритуал крестничества. А завтра утром мы вместе с вами обоими отправляемся в Гринготтс. Я тоже напишу и оставлю у зеленошкурых коротышек Завещание в пользу вашего СЫНА Гарри. И я тоже оставлю письмо с разъяснением, почему мы объявляем о рождении КРЕСТНИЦЫ, в то время у нас родился КРЕСТНИК. А потом мы с Сохатым едем к Дамблдору, забираем всё, что тот отдал ему.

— А я не против, — восклицает Лили. Потом обращается к толстоватому, притихшему парню: — Браво, Питер, ты нам дал очень хороший и дельный совет. В Хогвартсе ты не очень-то толковым был, но на сегодня высказал одну, вовремя придуманную и правильную идею. И я тебе от всего сердца благодарна. Это даёт нам шанс спастись и от навязчивого директора, и от угрозы Неназываемого.

Однако это их не спасло. Ни от того, ни от другого.

Тем же вечером в Годриковую лощину, вместе с обоими мародерами, прибыл неприглашённым хозяйкой дома директор Дамблдор.

Позже, когда он каминной сетью уходил, унёс с собой обратно в школу и мантию-невидимку Джеймса Поттера, и маленький золотой ключик от Ученического сейфа его семьи. За собой он оставил слегка дезориентированных молодых людей, которые только слюни не пускали от умиления по поводу посещения своего любимого бывшего директора. Заклятие Империо решило все проблемы, созданные бунтом молодежи.

А год спустя сюда же заявился по приглашению Питера Петтигрю, Хранителя секрета Фиделиуса, второй злодей нынешних времён волшебного мира. Убив молодых родителей Авадой Кедаврой, он сам развоплотился, запустив Смертельным заклинанием в младенца, объявленного объектом Пророчества.

Его кусочки души, внедрённые в некоторые ритуальные предметы и в шрам младенца Гарри, немедленно активировались в ожидании своего часа.

* * *

Утром, первого ноября миссис Петуния Дурсль, воровато оглядываясь по сторонам, забрала найденную у входной двери своего дома корзину, в которой спал маленький темноволосый ребёночек.

На лбу ребенка кровоточила странно изогнутая молниевидная рана, воспаленная, отёчная и неухоженная. Во сне младенец кутался в красивое пуховое одеяльце, хныкал и стискивал кулачки. С правой его стороны миссис Дурсль нашла коричневый конверт, из-за одного только вида которого всё у нее сжалось от плохих предчувствий. Она поставила корзину на стол и открыла письмо. Как она и предполагала, текст был написан зелёными чернилами и тем же почерком, которым та гадина Дамблдор отказал ей в обучении в Хогвартсе.

«Дорогая Петуния, с прискорбием сообщаю тебе, что твоя сестра Лили и её муж Джеймс Поттер прошлой ночью погибли, оставив после себя дочку-сиротку Гарриет. Прошу взять малышку — вашу племянницу на свое попечение. Надеюсь, что вы — её тетя и дядя — будете относиться к девочке со всей возможной теплотой и замените ей утраченную семью.

Альбус Дамблдор».

Миссис Дурсль упала назад, на стул и беспомощно опустив руки, заплакала. Её грусть как-то передалась малышке и та тоже захныкала, зовя маму к себе. Молодая женщина вынув сиротку из корзины, прижала её к себе и стала укачивать. Вдруг её лицо озарила светлая улыбка от одной только мысли, что у неё появилась дочка. Доченька! Как она будет её одевать в красивые платьица, как будет гулять с ней и Дадликом по улице и всем рассказывать, что это её родная кровиночка, осиротевшая доченька ее непутевой сестры... А Дадли будет с кузи..., нет-нет, с сестрой играть, защищать ее...

А Лили пусть катится на все стороны све... потустороннего мира. Петунию накрыл озноб и она укутала себя и малышку её красным одеяльцем с вышитым золотой ниткой единорожком. Гарри пахла по-родному и молодая женщина поцеловала её темные вихри на головке. Родная...

Её светлые грезы прервал кашель Вернона и она обернулась. Муж стоял с самым серьезным и озадаченным видом у двери кухни и смотрел на жену округленными глазами.

— Туни, это что?

— Не «что», а «кто», Вернон! Это моя племянница Гарри...

— Откуда она у нас появилась, Туни. Почему ты уверена, что это дочь Лили?

— Я нашла её у дверей, в корзине. А в корзине было письмо, вот оно, читай.

Вернону пришлось два раза прочитать текст на листке, прежде чем колесики в его голове закрутились. И он стал уточнять.

— А в этой корзине ничего больше не было? Документы, медицинские удостоверения, деньги... Нет? Я ничего не понимаю. Туни, ты в своем уме? Надо полицию звать, а не тонуть в розовых мечтах. Кто такой этот Аблюс Дамбл-как-там-его?

— Альбус Дамблдор, это директор той школы, которой закончила моя сестра Лили... И её муж Джеймс Поттер...

— Вот, вот! Эту самую фамилию я весь вчерашний день слышал из уст разных, одетых, как в доме умалишенных, фриков! И что, твоя сестра с её муженьком погибли, оставив нам растить их дочку, так?

— Да, да... — всхлыпнула Петуния. — Они. Я думаю, этот Дамблдор как-то узнал, где мы живем и сам принес нам Гарри. У них там документов нету, а деньги... И все они, до одного, чокнутые. О, Вернон, а насчёт денег — ты сам знаешь, что всю сумму от продажи моего отчего дома мы вложили в закупку этого дома, так и не расчитавшись с сестрой. Так что...

— Ладно-ладно, я согласен с тобой. Но полицию надо всё-таки звать. По-любому без Служб не обойтись. Скажем, что твоя ветренная сестра сама нам своего ребенка подбросила, не оставив ни документы, ни медицинские... Но это наша племянница и никто её у нас не заберет...

— Ой, она описалась. Гарри, Гарри, проснись детка, — заворковала она. — Вот, я твоя тетя Туни, а хорошую девочку надо искупа-а-ать. Вернон, помоги мне, принеси из вещей Дадлика что-то из ставшего ему уже маленьким... И посмотри что наш ангелочек делает. Вернон, у нас будет доч... Ой! Что это такое? Вернон... это не девочка! Это мальчик.

— Нам, что, солгали?

Оба супруги упёрлись ошарашенными взглядами в писюнчик малыша, потом одновременно повернули головы друг к другу и одновременно выдали:

— Нас попытались обмануть — это не ребёнок Лили...

Петуния прокашливается и хмурится в раздумьях, на автомате переодевая ребенка в сухое. Вернон пялился в правый угол потолка, не зная что сказать. Наконец, он собирался с мыслми и выдал решение:

— Отвезу его рядом с больницей в Лондоне и оставлю его там... Одно дело растить родного человечка, совсем другое, когда тебе впихивают чужого ребенка. И они, эти ненормальные, мальчиков от девочек отличить не могут, а Туни?

— Не спеши, дорогой, пусть сперва прочту все письма Лили, может я что-то пропустила насчет того кто у них родился. Я приготовлю кашку, накормим мальчика и прочитаем каждое слово в письмах. Потом решим что с этим-то делать.

Только в письмах Лили ничего не было и они решили ребёнка, всё-таки, подбросить. А вот дальше... Подбросить-то они подбросили подозрительного ребёнка, даже два раза сделали это, у разных больниц, находящихся далеко друг от друга. Но на следующий день корзинка с мальчиком, которого упёрто называли девочкой находилась у входной двери их дома.

Наконец, они сдались.

А ночью по их дому прошёлся некто невидимый и сделал свое чёрное дело и следующей ночью подкинутый ребенок спал уже в чулане под лестницей...