В тихом омуте (гет)

— Я ошибалась, это не истинная любовь. И вообще не любовь. Я ничего не знаю о любви.

— Не страшно, зато я знаю. Это когда чьи-то интересы ставишь выше своих. (с)

Холодное сердце

— Ты все еще его любишь? — спросил Альберт, потому что когда с кем-то очень дружишь, это дает право задавать любые вопросы.

Ирка сидела на столе и болтала ногами, а Альберт со стоическим упорством и терпением перерисовывал чертеж карты звездного неба, который Ирке никогда не давался — сначала в Иркину тетрадь, а уж потом в свою.

— Не знаю, — Ирка задумчиво пожала плечами. — Может, Мирослава ему и правда больше подходит. Может, она его человеком сделает. Страсть — это ведь еще не любовь, верно? А вообще, что такое любовь? Как можно понять, что ты любишь кого-то? Или, наоборот, не любишь?

Альберт надолго замолчал, тщательно обдумывая ответ на вопрос.

— Наверное, когда тебе с человеком комфортно. И говорить, и молчать. Ты бы провел с ним целую жизнь, и тебе бы никогда не стало в тягость, — при этих словах Ирка зябко передернула плечами. Ее отец, будучи сильным черным магом, не желал отпускать мать, даже когда она разочаровалась в нем из-за его жестокости и сурового нрава. И поэтому в отношениях «навсегда» Ирке чудилось что-то страшное и неотвратимое. Может быть, поэтому она и выбрала Глеба, который никому не обещал «навсегда». А Альберт между тем продолжал: — Ну и конечно, банальное. Доверие и уважение. Когда интересы любимого человека ставишь выше своих. И когда принимаешь его. Такого, как он есть, без остатка, не пытаешься переделать.

Ирка задумчиво болтала ногой. В ее изматывающих отношениях с Глебом не было ни одного из этих пунктов. Но при этом именно эти странные отношения делали ее живым человеком. Когда они с Глебом долго не разговаривали, Ирке даже не хотелось просыпаться. Это была зависимость — а быть зависимой Ирка боялась больше всего на свете. Поэтому она должна была вырвать это чувство, как бы оно ни называлось — любовь, влюбленность, одержимость — из сердца железной тяпкой.

— Наверное, ты прав. Рано мне еще о любви думать. Опять же, моя бабушка говорила, что сердцу еще как прикажешь. Но все равно я почему-то думаю, что он не плохой человек. И не мог сделать ничего по-настоящему плохого, — убежденно сказала Ирка. Она имела в виду то, о чем Альберт уже неоднократно пытался ее предостеречь. Недавно по школе прокатилась волна странных исчезновений и нападений на учеников — некоторых нашли в заброшенном коридоре без сознания. К счастью, никто не погиб, но привести пострадавших в чувство пока не удалось. Первым, кого обнаружили на месте преступления, был Глеб. Он ничего внятного не мог сказать в свое оправдание, и из-за его скандальной репутации все повесили на него. Но Ирка стояла на своем — он не виноват.

— Тогда кто же это сделал? — Альберт испытующе посмотрел на нее.

— Не знаю, — задумчиво сказала Ирка. — Но я это выясню.

— Тогда хотя бы возьми это, — Альберт протянул ей маленькое зеркальце. — В нем начнет клубиться тьма, если тебе будет угрожать опасность.

— Но почему опасность должна угрожать именно мне? — изумленно распахнула глаза Ирка.

— Просто возьми. И не спорь, — вздохнул Альберт все с тем же стоическим терпением.

— Кстати, — Ирка взяла зеркало, но подозрительно прищурилась. — Мне тут Мирослава кое-что на хвосте принесла. Говорит, ты попросил ее за мной наблюдать. Обязательно было обращаться к этой… принцессе, которая без Глеба по одной прямой пройти не сможет? Неужели я менее самостоятельна, чем она?

Альберт выглядел озадаченным, немного смущенным и даже пойманным.

— Нет, Ир, не подумай ничего плохого… Просто ты всегда лезешь на рожон, а Мирослава — она более осторожная, вы в последнее время вроде сблизились, вот я и решил ее попросить… Или ты все-таки не можешь простить ей Глеба? — он подавил вздох.

— Не знаю, — Ирка пожала плечами. Она не собиралась вцепляться мертвой хваткой в горло Глебу или его поклонницам, но и слишком сильно зависеть от кого-либо тоже не собиралась. — Но и в няньках я не нуждаюсь. И вообще, — она смерила друга подозрительным взглядом, — в последнее время ты ведешь себя как-то странно. Уж слишком много скрываешь.

— Понял, — со стоическим спокойствием кивнул Альберт. — Но все-таки… будь осторожна.