Время на исходе (джен)

Ночь, к счастью, прошла спокойно. Насколько «спокойно» вообще могут проходить в Фромвилле ночи, в которые никого не убили.

На рассвете Бойд и Кенни, вооружившись фонариками и взвалив на плечи рюкзаки с кое-какими припасами, отправились в лес.

— Далеко до твоей пещеры? — спросил Кенни.

— Да не то чтобы уж очень далеко... Мили три по дороге, а потом ещё около мили к северу. Часа через два придём. Наверно, если идти напрямик через лес, можно и быстрее управиться, но я не знаю ориентиров. Меня в прошлый раз к этой пещере собака привела, — добавил Бойд, помолчав.

— Какая собака?

— Да кто ж её знает, она не представилась. Немецкая овчарка, большая такая... Я пошёл за ней и заблудился в лесу, плутал до самой ночи. И уже в темноте наткнулся на ту пещеру — случайно или нет, уж не знаю.

— Здесь не бывает случайностей, — с зубодробительной серьезностью сказал Кенни.

— Вот то-то и оно...

Лес вокруг был самый обычный — не суровая тайга, не зловещая непроглядная чаща — так, мелкое, желтовато-болезненное густолесье, пугающее не мрачным величием, а перспективой продираться сквозь терновник, бурелом и заросли опутанных паутиной кустов. Впрочем, Бойд и Кенни были ходоками привычными, и вскоре оказались там, куда направлялись. Это была даже не пещера — скорее углубление, дыра в земле под склоном небольшого холма. Узкая щель темнела за ветвями кустов, и, если не знать, что пещера находится именно в этом месте, пройти мимо ничего не стоило.

Бойд вынул из кармана платок и обтер потное лицо:

— Было темно, а за мной гнались твари, и я провалился в эту дыру совершенно неожиданно.

Кенни достал фонарик. Включил его. Вдруг быстро обернулся, вглядываясь в шелестящий полумрак леса:

— Что это?

— Где?

— Вон там, за кустами. Что-то белое мелькнуло... — Кенни, кусая губы, напряжённо вглядывался в заросли. — Наверное, показалось...

Он шагнул вперед, в черную дыру, зияющую в склоне холма. Луч света осветил голые глинистые стены, из которых кое-где выпирали серые бока булыжников, земляной пол, пятна мха, темнеющие в неровностях почвы.

— Вот тут они и висели, — сказал Бойд. — Талисманы. Прямо на стенах пещеры, и ещё несколько — на деревьях поблизости. Я поутру собрал все, какие нашел, завернул в рубаху и отнёс в город.

— А в глубину пещеры ты не ходил? Может, там ещё что-то есть?

— Я не уверен, что тут вообще есть «глубина». Парнишка сказал: «Ищи корень», что́ бы это ни значило. Посмотрим...

Они посмотрели. Пещерка была совсем небольшая, и обыскать её труда не составило. Кенни вынул из рюкзака походную лопатку и копнул землю в нескольких местах — ничего... Только половинка земляного червяка и пара угловатых камней.

Они вышли из пещерки и сели на траву под ближайшим деревом. Возвращаться в город ни с чем не хотелось.

— Он так и сказал: «Ищи корень»? — пробормотал Кенни.

— Да.

Кенни толкнул Бойда в бок.

— Смотри! Вон там, за кустами.

Бойд повернул голову, уже зная, что́ увидит. Да, это был он — мальчик из сна: белая курточка, короткие штанишки. Он стоял чуть поодаль и приветственно махал рукой. Поняв, что его заметили, он без единого слова повернулся и зашагал прочь.

— Эй! — Бойд вскочил. — Эй, парень! Постой!

Мальчик не обернулся. Его маленькая фигурка исчезала среди деревьев.

Кенни и Бойд бросились за ним. Выбежали на берег ручья, текущего неподалеку в небольшой низинке.

— Где он?

Мальчик исчез. В тишине слышался шум ручья. Кенни присвистнул: берег в этом месте поднимался невысоким взгорком, и на взгорке росло дерево. Почва под ним осы́палась, обнажив крепкие извилистые корни, переплетенные, будто множество узловатых рук, отчаянно тянущихся из земли.

— Корень... — пробормотал Бойд.

Кенни разглядывал что-то, висящее на стволе, потом снял это «что-то» — плоский серый камешек с пиктограммой — и протянул Бойду:

— Талисман.

— Здесь что-то есть, — сказал Бойд, заглядывая в углубление под корни дерева, как в крохотный грот. — Вот же...

Они замерли, разглядывая лежащий под деревом скелет: голые кости, обтянутые остатками клетчатой рубахи, желтоватый череп. Чуть поодаль под слоем земли виднелся кожаный ремешок; Кенни аккуратно копнул рядом лопаткой, потянул за ремешок и вытащил небольшую кожаную сумку. Внутри нашёлся перочинный нож в чехле, маленькая пластиковая чашка, компас и обычная школьная тетрадь в клетку, исписанная быстрым убористым почерком. На обложке значилось: «Роберт Экхем. Дневник»

— Роберт Экхем. И как тебя сюда занесло, приятель? — пробормотал Кенни, глядя на желтоватый скелет.

— А главное — зачем? — спросил Бойд. Он бегло пролистал тетрадь, испещренную короткими записями; к счастью, плотная кожаная сумка лежала в углублении под корнем, и потому тетрадь сохранилась в относительной целости; лишь на паре последних страниц, попорченных плесенью, текст был местами не читаем. Из тетрадки выпал листок картона, вложенный между страниц, на котором черным фломастером было нарисовано нечто вроде карты: лес, город, ручей, линия, проложенная от города к красному крестику на берегу ручья. Кенни внимательно её рассмотрел:

— Это краткий путь от города к Пещере, в которой ты нашёл талисманы. Он действительно существует... Может, этот Экхем что-то знал об этом месте? И о талисманах?

— Судя по всему, это знание не особенно ему помогло, — проворчал Бойд. Кенни вздрогнул и огляделся:

— Пора возвращаться. Скоро начнёт темнеть.

Бойд кивнул на скелет:

— Надо бы похоронить парня по-человечески. Давненько, судя по всему, он тут лежит.

— Вернёмся завтра с мешком и лопатами, выкопаем останки и перенесём на кладбище, — сказал Кенни. — А сейчас лучше поторопиться — только-только успеем вернуться в город до темноты.

Бойд не спорил.

* * *

ДНЕВНИК РОБЕРТА ЭКХЕМА

4 августа 1992 года. Кажется, сегодня 4 августа... если я не сбился со счета... Сколько времени я уже в этом проклятом месте? Месяц? Два? Время здесь течёт как-то странно... вернее, оно как будто совсем не течет. Вечная осень... этот жёлтый, умирающий лес, жухлая трава, уныние... Впрочем, овощи в парниках возле Колонии растут исправно, это радует. Страшно представить, что́ бы мы делали без них... Одеждой и кое-какие бытовыми вещами можно разжиться в машинах новичков, но ка́к бы мы жили без овощей, без фермы, без электричества? Откуда здесь электричество? Видимо, оттуда же, откуда и твари, приходящие по ночам... такими вопросами тут лучше не задаваться. Кошмарое, жуткое место... Место, из которого нет выхода.

5 августа. Зачем я все это пишу? Не знаю, может быть, хочу разобраться в себе. Хочу понять, как меня угораздило сюда попасть. Среди местных бытует мнение, что некие высшие силы собирают нас здесь неслучайно, что нам предначертано было сюда попасть, и поэтому мы здесь. Избранные, вроде как. Не знаю, зачем каким-то высшим силам мог понадобиться простой школьный учитель, который ехал в Небраску навестить родителей. По дороге между Гринвудом и Уэверли я увидел упавшее дерево. И вот я здесь.

6 августа. Упавшее дерево, преграждающее дорогу. Его видят все перед тем, как попасть сюда. Дерево — и воронов.

10 августа. Надо же, я ещё жив! Прошедшая ночь была кошмарной... Твари опять приходили. Нашли Смита — он снова вдрызг напился, дурак, и не сумел толком спрятаться... Боже, я никогда не забуду его воплей! Даже здесь, в подвале, было слышно. Ужас, ужас!.. Да за что нам всё это?!

11 августа. Сердце болит... Тоска.

15 августа. Сегодня видел странное.

Я шёл из города в Колонию и увидел мальчика в белом костюмчике — он стоял в стороне от дороги, за кустами, и приветливо махал мне рукой. Не помню, чтобы в городе или в Колонии был такой мальчик. Да и новичков в городе уже не было пару недель... Я позвал его и шагнул ему навстречу, но он отступил в лес и исчез (?)

Р. S. Спросил насчет мальчишки в Колонии. Мне посоветовали поговорить с Виктором. Это тот полусумасшедший парень, который живёт в мансарде. Вроде он что-то знает про это место.

18 августа. Говорил с Виктором. Вернее, попытался. Он сделал вид, будто не понимает, о чем речь.

19 августа. Тварям опять повезло. На этот раз Ричардсы — отец и сын... Что ж, в Книге памяти, которая хранится в церкви, появятся ещё два имени, а на кладбище — две могилы. Будь оно всё проклято!

20 августа. Вновь говорил с Виктором. Он долго мялся, но наконец выдал, что тоже видел мальчика в белом. Впервые встретил его, когда сам был примерно в его возрасте. Говорит, что мальчик — его друг, но имени его не знает. Странно — за столько лет мальчишка не вырос. И я сейчас не про Виктора.

В общем, понятнее не стало.

24 августа. Очередная кошмарная ночь. Не хочу об этом писать. На кладбище становится тесно... Видимо, скоро понадобится кладбище побольше.

26 августа. Вновь видел мальчика. Мне кажется, он хочет мне что-то сказать.

3 сентября. Двое подростков — сестра и брат — ранним утром ушли по дороге. Наверное, надеялись найти выход из леса... Завтра с утра начнём поиски.

4 сентября. Нашли...

5 сентября. Ночью опять был приступ. У меня кончаются таблетки, а пополнить запас теперь негде. Увы...

18(?) сентября. Совсем некогда писать в дневнике, много работы. Копаем землянки, строим новые Убежища. Несколько дней назад появились новенькие — приехали на двух машинах, уже вечером, в сумерках. Две семьи, отправились в отпуск к побережью, во Флориду. А приехали в этот ужасный городок, будь он проклят на веки вечные! Хотя о чём это я — он и без того проклят, и мы все вместе с ним... Мы про́клятые, про́клятые! Боже, боже, да за что нам всё это?!

26 сентября. Порой мучает одышка. Надеюсь, что это от переутомления.

29 сентября. Сегодня со мной случилось очередное странное происшествие... Напишу завтра, надо собраться с мыслями.

30 сентября. Вчера опять видел мальчика. И ещё собаку. Большой такой пес, немецкая овчарка. И меня как будто что-то толкнуло, я окликнул мальчика... Он помахал мне рукой, улыбнулся и сделал приглашающий жест: «Идем со мной». И я пошёл... Чем я думал? Явно не головой.

Впрочем, страшного ничего не случилось. Около часа мы шли через лес — мальчик впереди, я за ним. Он не позволял мне подойти к себе, я видел только его фигуру, мелькавшую между деревьями. А вот пес шёл со мной, совсем рядом. Он казался дружелюбным, но я не мог отделаться от ощущения, что, если бы я вздумал повернуть назад, он бы меня не пустил. Зачем-то ему нужно было, чтобы я шёл за мальчиком.

А потом мальчик просто пропал. Я был в лесу, один, милях в двух к северо-западу от города, если мне не изменило чувство направления. До темноты было ещё далеко, но мне стало не по себе. Очень неприятное чувство: будто кто-то смотрит в спину. Наблюдает. Я ругал себя за то, что так опрометчиво позволил завести себя в глушь. Я начал оглядываться в поисках дороги назад и увидел эти странные штуки. Каменные пластинки с какими-то знаками и рисунками. Их было множество, они висели на деревьях: по одному, по два, на некоторых стволах — по нескольку штук. Я не решился их трогать, но мне показалось, что мальчик хотел, чтобы я их нашёл. Почему, зачем? У меня нет ответов.

На всякий случай нарисовал карту этой части леса, чтобы знать, как вернуться.

4 октября. Сегодня вновь видел мальчика — во сне. Он сказал: Талисманы защитят. Если вы вдохнете в них душу. И больше ничего.

5 октября. Был в том месте в лесу. Разглядывал те штуки, которые мальчик называл «талисманами». Что они такое? Как они могут нас защитить? Мальчик не хочет объяснять. Или не может.

Что это значит — вдохнуть душу? Звучит зловеще.

10 октября. Опять новенькие. Пожилая пара на... (далее размыто)... Ну, по крайней мере, теперь у меня есть таблетки, всего пара блистеров, да и дозировка маловата, но хоть что-то.

16 октября. Больно... Страшно... Как можно вообще вдохнуть душу? Чью?

21 октя... (размыто)... видел мальчика... сказал, что... (размыто)... А если не выйдет?

26 октября. Боже, боже! Кажется, я близок к разгадке. Если я все правильно понял, то вот он — ключ!

C — C — G — G — A — A — G

F — F — E — E — D — D — C

G — G — F — F — E — E — D

G — G — F — F — E — E — D

Я должен провести ночь в лесу, в той пещере с талисманами и... (размыто). Это... (размыто)... до ма... (размыто)... прозвучать, и... (размыто)... вдохнуть душу. Как говорится, в трезвом уме и здравой памяти. И по доброй воле — это главное условие.

28 октября. Какой-то дурацкий упадок сил. Даже нет желания вести дневник. Ночью опять был приступ.

30 октября. Очередная жуткая ночь. Пора с этим заканчивать — слишком страшно находить утром растерзанные тела тех, кому ты вечером желал доброй ночи. У меня всё готово. Завтра пойду в лес, пора вдохнуть душу в эти штуки. Одного боюсь — как бы моя болезнь меня раньше не доконала.

Мальчик больше не появляется... Не знаю, выйдет ли что-то толковое из этой затеи, или я сам всё придумал и в придуманное поверил, но попытаться надо, хуже все равно не будет. Некуда уже хуже. Если мои догадки верны, то у людей появится хоть какой-то шанс быть в безопасности. А если нет... Что ж.

Как бы там ни было, я делаю это в трезвом уме и по доброй воле. Да будет так.

Я поделился этой историей с Эндрю Пайнсом, соседом, но, кажется, он мне не поверил. Не виню его — я бы и сам себе не поверил, вздумай мне кто-то рассказать что-то подобное, а я здесь и без того слыву чудаком вроде чокнутого Виктора. Ну что ж, по крайней мере, Эндрю теперь всё знает, и... (далее размыто).