Играющие с душами (джен)

05.09.1985

Кирилл Лидс отчаянно массировал виски. Голова гудела. Сегодня он плохо спал, на улице был дождь и холодный ветер, ночью он замерз — не помогал даже камин. И был какой-то странный сон, неясный, мутный, но оставивший после себя липкое, отвратительное ощущение, что Кирилл Львович что-то забыл. Забыл что-то важное.

Зельевар схватил со стола утренний выпуск «Пророка», надеясь, что периодика как-то исправит его настроение, и так и замер с газетой в руках. С первого листа на него смотрел изумленный и немного напуганный Артур Уизли в окружении авроров. А под колдографией был кричащий заголовок:

«ПРЕДАТЕЛЬ АРЕСТОВАН! АРТУР УИЗЛИ ОКАЗАЛСЯ ПРЕДАТЕЛЕМ!»

Кирилл Львович протер глаза, но необычная статья никуда не делась.

Скитер писала:

«Вчера вечером был арестован Артур Уизли, глава Отдела по Борьбе с Незаконным Применением Маггловских Вещей.

Дорогие читатели спрашат, а почему его арестовали? Я отвечу.

Артур Уизли, о котором все его коллеги отзывались лишь в положительном ключе, оказался шпионом иного государства, выведывающим информацию в пользу врага. Сейчас мистер Уизли находится в камере предварительного заключения под усиленной охраной, которая должна не допустить возможный побег опасного преступника, у которого, несомненно, на свободе есть сообщники, желающие свержения самого лучшего в истории министра магии магической Британии, миссис Бэгнолд.

Суд назначен на пятницу, 06.09.1985.»

— Ebuchie Yozhiki, — проговорил Лидс, не сводя взгляда с газеты.

06.09.1985.

Члены Визенгамота нервно переговаривались. Они были сбиты с толка. В зале гудело. Собралось много народа. Столько людей здесь не было даже во время выборов министра магии. Поговаривали, что собралось около тысячи магов. Это при населении магической Британии в четыре тысячи. Для журналистов даже выделили отдельную трибуну. За сутки после публикаций новости об аресте Артура Уизли многие иностранные журналисты смогли оформить все необходимые документы для получения международного порт-ключа в Британию. Здесь был даже один китаец, Ли Дучжэ, корреспондент китайской политической газеты «Да Хун Пао». Никто не знал, почему он появился здесь. Обычно китайцы предпочитали не углубляться в европейский континент дальше, чем в Болгарию или Польшу, а многие китайские маги могли перепутать географическое месторасположение Ирландии и Сербии, зная лишь то, что это где-то на западе Европы.

А дело было в том, что бабушка Ли Дучжэ по материнской линии, Бо Янгуан, являлась кузиной Ян Цяньфу, который попросил родственника срочно прибыть в Британию для того, чтобы своими глазами увидеть суд. Сам Ян Цяньфу не мог приехать в Британию, так как его тут же арестуют за пособничество Гриндевальду, а его приезд свяжут с арестом Артура, после чего начнут копать под их связи. Также господин Ян попросил Ли Дучжэ черкнуть в тетради с протеевыми чарами слово «Есть», если Уизли заставят сказать, что он работал на Гриндевальда. А это не было выгодно сторонникам австрийского темного лорда, потому что их повелитель еще не накопил достаточной военного и политического веса, чтобы выйти из тени.

Роман Кузнецов, облаченный в лиловую мантию с вышитыми на ней желтыми, блестящими звездочками, стукнул несколько раз массивным молотком по столешницы, от чего в зале воцарилась тишина. Все ждали слова верховного чародея Визенгамота. Однако, были и те, кто недоумевал, смотря на выражение лица старого директора. Они ждали, что Дамблдор будет сломлен известием о предательстве своего приближенного орденца или, как минимум, будет огорчен, но Дамблдор словно предвкушал приговор мистеру Уизли, как будто он был рад тому, что Артура посадят за предательство родины. К некоторым в голову закралась мысль, что старый директор знал о шпионской деятельности Уизли еще задолго до ареста.

— Введите мистера Уизли для допроса с применением сыворотки правды, — прогромыхал Роман на весь зал, поправляя сползшие вперед очки-половинки.

Открылась дверь, и в зал вошел Артур Уизли под конвоем из пяти авроров, наведших на него свои волшебные палочки, словно они вели безумного Пожирателя Смерти и самого верного приверженца Волан-де-Морта. Артур, как всегда, был одет в затрапезную мантию, у которой оторвались несколько пуговиц, а его шевелюра напоминала воронье гнездо, под глазами у него залегли тени, а губы мелко-мелко дрожали. Он производил впечатления смертельно больного человека.

Вслед за аврорами в зал вплыла пара дементоров, зависнувших прямо возле закрывшихся дверей.

В дальнем углу зала плакала Молли Уизли, прижимая к себе цеплявшихся за нее Рона и Джинни. Они мало-что понимали из происходящего, но осознавали, что мама плачет, маме плохо, а отец почему-то далеко и точно не может оказаться рядом с ними. К тому же незнакомое место, толпа незнакомых людей, давящая атмосфера чего-то отвратительного, чего-то судьбоносного. Так что дети прижимались к матери и тоже плакали. На Рона даже пришлось накинуть Силенцио, чтобы он не донимал мать с постоянными вопросами про отца.

Миссис Уизли тихо причитала:

— Все будет хорошо, вы увидите, все будет хорошо. Я уверена, что это просто какая-то ошибка.

Артура посадили на кресло. Цепи тут же взвились и мертвой хваткой вцепились в его руки и ноги.

— Влейте в него сыворотку правды, — приказала командным тоном Амелия Боунс.

Гиппократ Сметвик встал и протянул ближайшему аврору флакон с белесой жидкостью. Тот поводил над ним палочкой, проверяя. На конец-то аврор кивнул и влил в рот Артура Уизли сыворотку правды.

Артур запрокинул голову, словно хотел поспать. Через миг его глаза покрылись дымкой и закатились внутрь.

Подождав еще пару секунд, чтобы зелье стопроцентно подействовало на допрашиваемого, Дамблдор стал задавать вопросы.

— Вы Артур Зевсес Уизли?

— Да.

— Вы работаете в британском министерстве магии?

— Да.

— Назовите должность.

— Глава Отдела по Борьбе с Незаконным Применением Маггловских Вещей.

— Как зовут вашу жену?

— Молли Маргарет Уизли, урожденная Прюэтт.

— Вы шпионили?

— Нет.

(Нет, он не шпионил. Он просто говорил, что происходит в британском министерстве. В принципе, каждый сотрудник министерства говорит это вечером своим женам за ужином, так что это нельзя назвать шпионажем).

— Вы работали на вражеские государства?

— Нет.

— Вы сотрудничали с врагами магической Британии?

— Нет.

(Нет, он не работал с врагами государства. Он работал с теми, кто создаст нормальную магическую Британию и даст ее народу прекрасную жизнь, что нельзя расценивать как вражеские деяния).

Роман Подергал себя за бороду. Обвинение рушилось на глазах. Как же обвинить Артура в преступной деятельности, связанной с иностранцами, так, чтобы не называть Гриндевальда?

Но тут ему на помощь пришла Амелия Боунс, понявшая затруднения. Они до заседания Визенгамота обговорили, что имя Гриндевальда ни в коем случаи не должно всплыть в допросе, чтобы не спровоцировать непредсказуемые действия врага. Кузнецов со своими соратниками не знал, какой силой располагает Гриндевальд.

— Вы занимались деятельностью, направленной против текущего министра магии? — поинтересовалась мисс Боунс.

— Да.

Зал замер, ахнув.

— Почему?

— Потому что она может только говорить, что все хорошо, но не сможет навести порядок, и все откатится назад.

Роман вздрогнул. Уизли только-что открыто сказал, что возможна война с Волан-де-Мортом, что и произошло в каноне. Но Кузнецов обязан не допустить подобного витка событий в этом мире.

— А кого вы бы назвали лучшим кандидатом на пост министра магии Британии? — спросила Амбридж, сидящая в нескольких креслах от Боунс и Бэгнолд.

— Люциана Эббота, — выпалил Уизли.

— И почему же, не можете объяснить?

— Потому что он лучший вариант, — ответил Артур, пытаясь сдержаться от подробных комментариев. Если пресса раздует из мухи слона, а она это обязательно сделает по приказу Бэгнолд, шавки дамблдоровской, то Эббота обвинят в сговоре с опасным преступником.

— Мисс Амбридж, мы здесь не для того, чтобы рассуждать о том, кто должен стать следующим министром магии, — сказала глава Департамента Магического Правопорядка.

— Почему же? — как маленькая девочка, захихикала мисс Амбридж, жеманно поджав губки. — Думаю, что всем присутствующим будет интересно, кто, по мнению Артура Уизли, который оказался обычным оппозиционером, а не иностранным агентом, лучшим вариантом для нашей страны, нежели мисс Бэгнолд. Интересно было бы, если он назвал бы Люциуса Малфоя, который постоянно пытается заполучить кресло министра и находится в противоречиях с мисс Бэгнолд, то есть является таким же оппозиционером, как и мистер Уизли, то есть мы не можем осуждать мистера Уизли за его политические пристрастия, иначе это будет ущемление инакомыслия.

«Однако, вы, дорогая Долорес, в каноне занимались именно этим. Только при Фадже», — подумал Роман Кузнецов, а вслух сказал:

— Мы поняли вас, миссис Амбридж. Правда, мы не должны здесь обсуждать чьи-либо политические пристрастия, независимо, чьи они: мистера Уизли, ваши, мисс Амбридж или кого-то еще. Мы собрались, чтобы вершить справедливый суд за преступления, которые совершал Артур. Как понимаю, мистер Уизли не является иностранным агентом. Поэтому остается обвинить его лишь в нарушение должностных правил, краже и наложении чар на маггловские вещи, что было доказано аврорами.

Если это был бы старый директор, то он бы сказал бы эту фразу так, чтобы дать Молли понять, что во всем виноваты авроры, а он, великий директор, должен подчиниться обстоятельствам, повернувшиеся по чужой вине не лицом к семье Уизли. Но Роман был другим, поэтому смотрел фактам в глаза и понимал, что целенаправленно топит Артура, при этом Молли все равно будет на его стороне. Слишком хорошо он выучил ее за период прибывания в теле Альбуса Дамблдора. Цинично? Вероятно, но Молли навсегда будет его сторонницей, обожающей его с таким же фанатическим пристрастием, с каким Беллатрикс Лестрейндж поклонялась и обожала Волан-де-Морта.

В конце концов, за хранение кучи маггловских вещей, на которые были наложены чары, что было нарушением третьего пункта рабочего договора и седьмого пункта закона о запрете магического использования маггловских вещей редакции 1967 года, мистер Уизли получил трехлетний срок в Азкабане. На свободу он выйдет лишь в сентябре 1988.