Играющие с душами (джен)

В общем счете, Артур Уизли пробыл в камере предварительного заключения около сорока часов.

Забрали его вечером, после ужина. Хлопки аппарации практически не были слышны в вечерней тишине, которая навевала дрему. Близнецов отправили к тетушке Мюриэль в качестве наказания за то, что они превратили плюшевого мишку Рональда в паука, из-за чего у того, скорее всего, появится арахнофобия. Почему родители не отвели сына к психологу или к менталисту в Мунго? Да потому, что менталиста в Мунго нет, а в индивидуальном порядке заказывать специалиста для изменения в мозгах пятилетнего ребенка — это многие тысячи галеонов расходов, к тому же большой риск, ведь детский мозг непредсказуем и хрупок. А психологов в магическом мире нет, к тому же, несмотря на глубокие познания в маггловском мире, Артур Уизли практически ничего не знал ни про психологов, ни про психиатров и, скорее всего, подумал бы, что это две разных формы одного и того же слова. Вот машины и поезда — да… Со своими он мог часами обсуждать маггловскую технику, а всякие ученые, лингвисты, литература, психология — это не к нему. А Молли про маггловский мир знала столько же, сколько ее дед, а тот, в свою очередь, пересказывал рассказы своего деда, вот и получается, что знания сохранились без изменений с конца восемнадцатого, начала девятнадцатого веков.

Но у Артура почему-то была уверенность, что одна недельная поездка к дальней родственнице, не изменит характер близнецов. Поэтому он сразу после этого инцидента и отъезда детей оплатил семь курсов в японской школе волшебства и чародейства, Махотокоро. Поговаривали, что там жесткая дисциплина, а мантии меняли цвета в соответствии с познаниями и количества правонарушений волшебника. У педофилов, насильников, маньяков и убийц мантии становились белыми, поэтому некоторых отправляли в местный магический госпиталь еще до того, как они задумают совершить преступления. Мантии сделаны из специального шелка, который имеет такую особенность, что он работает лишь на расстоянии нескольких сот километров от единственного дуба, вокруг которого живут гусеницы, производящие этот шелк. На европейском континенте эти мантии становились обыкновенной шелковой одеждой без всяких магических особенностей (при этом слетали некоторые руны, поэтому на европейском континенте их почти не носят и не покупают).

Чарли и Билл учатся на пятом курсе в Кастелобрушо. Если бы в Хогвартсе братья учились бы на разных курсах из-за дат дней рождений, то в Бразилии учебный год начинался в марте, заканчиваясь в конце декабря, совершая лишь двухнедельные каникулы в конце июня. В Хогвартс Чарли бы пошел в сентябре 1981, но он поступил на первый курс в Кастелобрушо, начавшийся в марте 1982, а Билл родился в январе 1971, таким образом на начало учебного года в Бразилии 1982 года ему уже было одиннадцать лет. И братья поехали на первый курс вместе.

Близнецы родились в апреле 1978 года. Хорошо, что в Махотокоро учебный год начинается в тот же день, что и в Хогвартсе.

А Перси тоже отправился в Бразилию. К Бруно Фернандесу. Артур поставил бы галеон против вчерашнего пророка, что Перси Молли нагуляла на стороне. Присмотревшись однажды к лицу Персиваля, Артур чуть не взвизгнул, ведь его третий сын, как две капли воды, походил на Гиппократа Сметвика, если тому перекрасили бы волосы в рыжий цвет.

Артуру было неприятно осознавать, что Молли занималась с кем-то другим плотскими утехами, закончившимися рождением внебрачного ребенка. Уязвленный, он написал своему приятелю по партии в Бразилии с просьбой пригреть Перси, а то официальный папаша видеть его не может. Фернандес ответил быстро. Письмо его было составлено в тоне:

«Я, конечно, приму, но и ты должен понять, что надо остыть и не принимать столь поспешное решение. Ты уверен, что не сможешь наладить отношения с этим ребенком?»

Артур ответил, что не сможет и будет проверять следующих детей. На всякий случай.

Бруно пожал плечами и принял Перси. Всем в Британии Артур говорил, что его третий сын проходит дополнительные дошкольные курсы у одного его бразильского знакомого, что было не ложью, а не всей правдой.

Рональд и Джиневра пошли в отца. Близнецы походили на своих дядюшек Фабиана и Гидеона. Артур что-то такое слышал от своих приятелей, что дети часто походят на дядюшек и дедушек, нежели на родителей. Однако, последние три века Уизли не разу не пересекались со Сметвиками и их ближайшими родственниками. Хотя, кто их там знает, но среди своих прабабушек и прадедушек Артур не знал ни одного с фамилией Сметвик. На этом фоне он окончательно убедился, что по какому-то поводу Молли решила родить от чужого. Ну или не понимала, чей это ребенок, если спала сразу с двумя, поэтому не предлагала аборт. Ну и нельзя исключать версию, что Гиппократ Сметвик просто изнасиловал Молли Уизли, стер ей память и быстро исцелил внешние последствия своего поступка. Однако, Артур не мог поверить в такую теорию, потому что был уверен, что у Гиппократа Сметвика не такой характер. Ну не был он похож на преступника или насильника.

Ну и Артур тоже не походил на преступника. Однако, в Азкабане оказался.

Авроры в тот вечер доброжелательно постучались в дверь и попросили открыть ее. Естественно, Молли, не подозревая, что может случиться что-то капитально плохое, тут же раскрыла дверь.

Артура скрутили быстро. Пикнуть он не успел. Авроры пошли обыскивать дом, Молли, потерявшие чувства, усадили на первый попавшийся стул, а мистера Уизли отправили в министерство на допросы и дачу показаний.

Через сорок часов его отправили в Азкабан.

* * *

В Азкабане коридоре серы и мрачны. Нет тут ни одного положительного момента. На вас накатывают депрессия и уныние.

По одному из таких коридору как раз и вели Артура Уизли. Всего в Азкабане было тридцать камер, хотя больше десяти никогда не использовались. Сейчас здесь отбывали свои срока четыре Пожирателя и один вор с Ночной Аллеи.

Артура вели два стражника с шкафоподобным сложением тел. Уизли еще подумал, что издали они казались родственниками Крэббов и Гойлов. Один из них напевал что-то жизнерадостное себе под нос, хотя от этого пения в Азкабане становилось еще грустнее и безнадежной.

— Кого там ведете? — осведомился Треверс, разлегшись кучей в углу своей камере.

— Артура Уизли, — ответил поющий стражник. — На три года.

— Ух-ты, Мерлин благословенный! — вымолвил Райан Мальсибер, приподнимаясь.

— По-моему, здесь слишком много представителей священных семейств на один квадратный метр, — подметил Треверс.

— Именно, — расхохотался Мальсибер. Его смех поддержали все остальные заключенные, кроме, пожалуй, воришки, который бесцветным и пустым взглядом пялился в потолок своей камере. Он прибывал в таком состоянии вот уже пару недель.

Артур Уизли стал шестым заключенным. Его камера, где он должен будет провести три года, была обычной комнатой с каменными стенами пять на четыре метра, где из мебели была лишь жесткая и скрипучая кровать с рванным и грязным плащом вместо одеяла. Хорошо, что из окна не дул ветер, а то бы все тут передохли бы давно.