Играющие с душами (джен)

30.09.1985.

Амелия Боунс и Альбус Дамблдор были не очень удовлетворены, что смогли засадить Артура Уизли в Азкабан лишь на три года. В идеале, они хотели раз и навсегда покончить с этой головной проблемой. Поцелуем дементора, то есть высшей мерой. Но законы в магической Британии всерьез не воспринимали маггловской хлам и тех, кто над ним колдует. Пусть пару лет посидят в Азкабане, подумают над своей судьбой, пару раз в день помучаются головной болью от приближения дементора, может быть, исправятся, когда выйдут. Может быть, и раньше назначенного выйдут, если не будут буйствовать. Например, хоть в ноябре восемьдесят первого Антонину Долохову дали двадцать лет, но уже тогда ходили слухи о том, что его за примерное поведение могут выпустить уже в девяноста первом, как раз к возвращению Поттера в магический мир. На кухнях ходили шутки про это совпадение. Однако, выяснив, что Долохов еще был и шпионом, то стараниями Дамблдора он получил пожизненный срок в тюрьме. Есть шанс, что он попадет под амнистию, если пройдет лет двадцать-тридцать, а в магической Британии сменится власть на более лояльную к Пожирателям Смерти, но в таком случае Долохов выйдет на свободу столетним стариком. Маги в среднем живут как раз сто лет, но постоянный стресс, несколько проклятий, которые хотя и были сняты, но все же какой-то след в ауре и в организме оставили, да и в заточение в одной из самых суровых тюрем магического мира — все это как-то не способствует долгой продолжительности жизни. Уже в восемьдесят втором году Уоррен Маклэйн, тюремный целитель, жаловался на плохое состояние Антонина Евгеньевича и предрекал, что до девяноста первого тот может и не дожить. После этого сообщения пошли слухи, что уже в восемьдесят шестом году Долохова могут отпустить с клятвой о непосещение Британии, так сказать, дожить последние свои годы на какой-нибудь подмосковной даче. Но, как уже писалось выше, Долохов словил пожизненное по статье о шпионаже на другое государство, так что о смерти на даче он может и не мечтать. Ну или, если вдруг возродиться темный лорд, освободит своих последователей из Азкабана и сошлет Долохова обратно в Россию. Маловероятно, надеяться, в принципе, уже не на что, но все же. Вот Дамблдор, Боунс и Бэгнолд были уверены в скором возрождение Волан-де-Морта и всеми силами добивались поцелуя дементора для Долохова. Англо-русские отношения в магическом мире находились на печальном уровне. Нет, врагами Российская империя и Британия пока-что не были, но все больше и больше экспертов и аналитиков склонялись к тому, что в магической Европе, а может быть и во всем магическом мире скоро будет разрушительная война, в которой, вероятней всего, британцы и русские будут находиться в вражеских лагерях. Именно этими доводами пользовались Дамблдор и Бэгнолд, чтобы убедить общественность в необходимости нанести превентивный удар, лишив Россию агента на островах. Но даже нейтралы тянули резину и не очень хотели соглашаться с изменением наказания для Долохова. Все прекрасно понимали, что русские просто так такого не оставят, и нанесут ответный удар, который может стать триггером для начала той самой масштабной войны, о которой вещают Дамблдор и Бэгнолд. Может быть, удастся в случаи чего обменять Долохова на какого-нибудь британского агента, оставив напряженные англо-русские отношения на прежнем уровне.

* * *

Дементоры появлялись в коридорах Азкабана трижды. Каждое утро, в восемь часов утра, они прилетали, ставили миски с завтраком, забирали миски из-под ужина и меняли туалетные горшки. В час дня и в шесть часов вечера они просто меняли миски с пищей. Для того, чтобы какой-нибудь дементор случаем не поцеловал кого-то из заключенных, по середине камеры была черта с антидементорскими чарами. Заключенные прятались в дальнем углу камеры, за той самой чертой, пока дементоры не уходили восвояси.

Артур Уизли в принципе нормально переносил соседство с дементорами. Да, было неприятно и порой накатывала тоска, от которой хотелось выть и бросаться на стенки, но в каждой порции было по пятнадцать грамм шоколада, которые приводили его нервную систему в порядок. А так в камере было скучно. Оставалось лишь спать и заучивать наизусть статьи в газетах, которые обновлялись раз в неделю.

Прошел практически целый месяц с тех пор, как Артура Уизли вывели из зала суда и отправили на холодный северный остров. Одна тридцать шестая часть от всего срока заключения. Может быть, за хорошее поведение он сможет выйти и пораньше. Может быть, уже следующей осенью.

Тут по коридору застучали каблуки стражников.

Странно, маги-стражники тут появлялись лишь по выходным, подбрасывая газеты и проверяя, не сдох ли кто-нибудь из заключенных. Конечно, в камере была специальная руна вызова стражи, которую заключенные активировали лишь в том случае, если у них разыгрывалась какая-нибудь хворь и они нуждались в услугах целителя.

Но сегодня был понедельник.

— Уизли, — рявкнул стражник. — К тебе гости.

Что?

Заключенные, всполошенные приходом стражников, перестали бубнить себе под нос, выражая неудовольствия от того, что кто-то потревожил их сон, и воззрились на Уизли.

— Кто там еще к нему пришел? — осведомился Треверс, прищурив больной правый глаз, на который он пару лет тому назад во время боя словил проклятие, которое его семейный целитель не смог снять до конца. Теперь Треверс практически видел одним глазом, а правый щурил уже по привычке.

— Вас это не касается, — сухо бросил стражник, не отрывая взгляда от Артура.

Пожиратели загоготали.

— Не каааасааааееееется, — передразнил Мальсибер, за что тут же словил недовольный взгляд от стражника.

— Ладно-ладно, молчим уж, — первым успокоился Тревес. — Все-таки на свободу всем хочется.

— Не мечтайте, — буркнул стражник, после чего повысил голос:

— Артур Уизли! На выход! Сею же секунду!

Артур встал с затекших ног и побрел к выходу из камеры. На него надели антимагические наручники и повели по пустынным коридорам замка.

Комната для встреч находилась на третьем этаже. Это было помещение семь на восемь метров, по середине которой стоял стол с двумя стульями, стоящими друг против друга. И все. Обстановка скудная.

У Артура Уизли глаза полезли на лоб, когда он увидел, кто к нему пришел.

— Вы? — прошипел он с ненавистью.

— Я, — лениво отозвался Люциус Малфой.

— Артур, щас тебе все объясним, — проговорил Арчи Блэшвик, а именно он был тем самым стражником, который отвел Уизли в комнату для встреч. — Эта встреча была согласована с более высоким руководством, которому и я, и ты по своей воле подчиняемся.

— И зачем эта встреча руководству? — поинтересовался Уизли.

— Ради будущего магической Британии, — пожал плечами Люциус Малфой. — Садитесь, мистер Уизли, нам нужно поговорить.

Артур вздохнул, но все-таки сел. Да, настоящее имя убийцы его брата давно стало известно — Лаврентий Макгрэгор. Шотландский некромант, который просто воспользовался заварушкой, прибив Биллиуса Уизли и утащив часть его тела для своего некромантического ритуала. Некромант ожидал целый месяц, собирая остальные компоненты для ритуала по призыву низшего демона. В самом начале его ритуала авроры зафиксировали подозрительный всплеск некромантической энергии в шотландских горах и тут же аппарировали по необходимым координатам, схватив демонолога-самоучку до того, как он успел вызвать по неправильно составленному ритуалу какую-нибудь тварь из иных миров. Своих тварей, министерских, хватает, а тут какой-то чокнутый некромант хочет создать еще больше проблем.

Хоть Люциус Малфой и не был причастен ко всему этому, но определенный осадочек остался, да и вражда между Уизли и Малфоями продолжалась не первое поколение.

— Запись встречи я потом уничтожу, — сообщил Блэшвик, закрывая дверь и накладывая заглушающие заклинания. — И нас никто не сможет подслушать.

Малфой достал волшебную палочку, поводил ею в воздухе, проверяя сплетение чар, удовлетворенно хмыкнул и добавил еще пару мелких заклинаний от себя.

— Вот теперь можем и поговорить, — произнес наконец-то сиятельный лорд. — Мистер Уизли, были ли какие-нибудь определенные планы у вашего патрона на магическую Британию? Про маггловскую мы пока-что не говорим. Давайте сначала определимся с магическим миром. А то после падения моего лорда на островах творится черти-что.

Малфой имел в виду резко возросший уровень активности Дамблдора и его последователей и изменение риторики светлой стороны к более радикальной. Даже в самые жуткие дни террора Волан-де-Морта, когда тот достиг пика своего безумия в 1978 году, светлые не были столь радикальны и категоричны. Причем все это началось с лета восемьдесят третьего, еще до слухов о возможном побеге Гриндевальда из Нурменгарда. Стоит отметить, что слухи эти до сих пор оставались на уровне бредней из «Придиры» и других подобных газет. А также в Отделе Тайн происходят какие-то непонятные телодвижения. То светлая невыразимка резко срывается в Венгрию и там погибает, то Дамблдор начинает мутить воду против Корвинуса Лестрейнджа, то Лавгуды носятся по Азии, как будто ищут священный грааль, то сразу после суда над Уизли появляется какой-то араб, ищущий Лестрейнджей.

— Пока ничего определенного про Британию он не говорил, — сказал настороженный Уизли. — Хотя иногда он говорил, что прекрасно было бы, если возродиться Волан-де-Морт, который станет его ставленником в Британии, хотя это лишь его мечты.

— Вы же понимаете, что мой бывший лорд точно не будет в восторге от того, что ему придется кому-то подчиняться, — сказал Малфой.

— Темный лорд хотел установить власть чистокровных лишь на территории Британии, — ответил Уизли.

— Да, но почему ему в голову в один прекрасный день не может прийти, что нужно пойти на континент и выступить против Гриндевальда?

— Вы считаете, что он сможет набрать достаточно союзников, которые поверят в его возможную победу и пойдут за ним? — уточнил Уизли.

— Он может пойти и без достаточной для победы поддержки. Хоть он перестал сходить с ума в восьмидесятом, но все равно он считал себя непобедимым и хотел больше и больше власти. Буду краток, хотели ли вы видеть темного лорда у руля магической Британии?

— Если на то будет воля моего лорда.

— А, если подумать своим умом? — в голосе Люциуса появилась сталь. — Вы уверены, что наместничество Волан-де-Морта в магической Британии не приведет к коллапсу всей системы вашего лорда?

— Уверен. Не приведет, — у Артура где-то хранились письма молодого Томаса Риддла, в которых он писал Уильяму Скотту, главе прогриндевальдовского подполья среди студентов Хогвартса. Томас Риддл в шестнадцать лет принес клятву, что он будет верен Гриндевальду и никогда не пойдет против него. Но Уизли пока-что не хотел открывать этот козырь.

Люциус Малфой напряженно думал. Похоже придется подходить с другого конца. Через Уизли и Блэшвика не удалось подобраться к Гриндевальду и предложить вместо кандидатуры Волан-де-Морта свою. Малфой прекрасно понимал, что Лавгуды не просто так потребовали от него ту черную тетрадь, отданную ему на хранение Волан-де-Мортом в семьдесят шестом. При этом Лавгуды действовали от лица повелителя. И Малфой почувствовал, что они говорили правду. Значит, Волан-де-Морт в скором времени снова станет его патроном. Придется воспользоваться планом Б и пойти прямо к Краучу, рассказав ему о приходе Лавгудов, которые взяли артефакт от Волан-де-Морта, который, предположительно, может помочь в возрождение темного лорда. Многочисленные проверки Отдела Тайн ни к чему не привели. Необходимо устранять невыразимцев по одиночке.

Почему Малфой не пойдет прямо к Дамблдору? Так противно сиятельному лорду разговаривать с этим стариком, а про то, чтобы доверить некоторую информацию, которая не должна распространиться даже в кулуарах, речи и не идет. Бэгнолд — послушная шавка Дамблдора, безвольная кукла. С Боунс похожая ситуация, к тому же она вывернет все так, что он сам окажется виноватым и будет приговорен к поцелую дементора за попытку государственного переворота и возрождение темного лорда.

Оставался Крауч. Да, во время войны с Пожирателями он отличался радикальными взглядами и не менее радикальными решениями, но именно он не станет накидываться на него с фабрикованными обвинениями, а сможет выслушать и принять соответствующие решения, за что Малфой его всегда уважал. К тому же, Малфой был уверен, что Крауч более нейтрален и больше подходит на роль ставленника Гриндевальда на британских островах. А, если Крауч все-таки откажется служить Геллерту Гриндевальду, то Бартемиуса можно просто убить.

Изначально Малфой планировал предложить Уизли помощь по скорейшему выходу из тюрьмы в обмен на то, чтобы тот помог ему связаться с Гриндевальдом. Малфой хотел стать ставленником австрийского темного лорда в своей стране, получить власть над Британией.

Раз с Уизли не получилось, то пришло время направиться в кабинет Крауча и сдать Лавгудов.