Не та книга (джен)

— Ах, да… с нами Гарри Поттер. Наша новая знаменитость.

Малфоевская троица предсказуемо захихикала. Гарри устало вздохнул. Спорить не о чем: ядовитый сарказм в исполнении Северуса Снейпа звучал просто мастерски. Ни грамма переигрывания, но презрительный скепсис можно было намазывать на коржики вместо сгущёнки. Непонятно было лишь, зачем он столь талантливо распинается перед малолетками. Вот Флитвик, для примера, веселить публику падением со стула не стал, чем заработал несколько очков уважения в Гарриных глазах.

Не должен преподаватель вести себя как клоун. Что потешный, что токсичный — не должен. Клоунов не уважают, им рукоплещут и смеются. Как Малфой сейчас.

Первая учебная неделя прошла относительно ровно.

На Чарах Флитвик тренировал с первокурсниками движения палочкой. Красиво звучит и можно идти дальше, подумаете вы? Только если не знать, что реально стоит за этими двумя словами.

Профессор поднял их и выстроил в шахматном порядке посреди просторного класса, после чего все они начали… кхм. Ближе всего подошло бы определение «элементы неизвестного балета для рук», перемежаемые «дюжиной церемониальных поклонов времён Трёх мушкетёров». Да, стоя. Весь второй час, после теоретической лекции. Не хватало только зеркал на стенах.

Гарри помнил, что вся эта танцевальная муштра продлится как минимум до ноября, если не все семь лет кряду. Мальчик недоумевал: если жестовая составляющая в колдовстве настолько выразительна, что перерождается в эти балетные пляски, то почему в Хогвартсе не преподают хореографию? Или хотя бы не делают ежедневную утреннюю гимнастику? Некоторые боцманские кульбиты «широко, хлёстко и со свистом» без хорошей растяжки просто не выполнишь!

— Тонкая наука зельетворчества. Точное искусство эликсиросложения. Волшебное композирование совершенных составов — вот то, что изучают на моих уроках. Глупые размахивания палочкой над котлом бесполезны, вам придётся использовать собственный ум, и немногие из вас поверят, что эта дисциплина вообще имеет отношение к магии.

А вот Квиррелл повёл себя немного странно. Нет, не тем, что ходил в тюрбане, вонял чесноком и читал исключительно теорию. Он не замечал Гарри. Точнее не так: не выделял его на фоне других учеников, которых тоже не замечал. Гарри недоумевал: зачем в таком случае нужно было проявлять энтузиазм в Дырявом котле? Или он забыл об этой встрече? Или… *ему забыли*?

Впрочем, долго ломать голову над очередной загадкой Гарри не стал. Куда больше беспокоила дикая вонь в классе. Создавалось впечатление, что Квиррелл натёр чесноком все полы, стены и потолок в аудитории. Если на урок приходить со свежим огурцом, к концу пары можно похрустеть пикантной закуской.

— Мало кто способен оценить красоту кипящего ансамбля, ощутить великолепие ароматов варочного шедевра…

В это трудно поверить, но Астрономия в среду состоялась невзирая на пасмурную погоду. Перси провёл зевающих первокурсников по безлюдным коридорам к башне; далее, следуя указаниям профессора Синистры, дети взобрались на самую вершину; там, под глухой облачностью без единого просвета, прослушали лекцию о пригодных и непригодных условиях для наблюдений; спустились ниже и продолжили урок в классе, который был здесь же, в башне. До гостиной в половине второго ночи они добирались сами.

Забегая вперёд, следует отметить, что и информация из «семикнижия»: «каждую среду в полночь они поднимались на Астробашню» и «рисовали звёздные карты» — полностью подтвердилась.

Первогодки всех факультетов действительно: каждую среду и без исключений, к полуночи и с телескопами на горбу шли через весь замок, поднимались на сорок метров вверх, отмечали в личных журналах «видимость нулевая, обложной дождь», спускались вместе с телескопами в класс и уже там проводили занятия.

В чём заключался смысл этого ритуала, Гарри так никогда и не узнал, но подобный моцион как минимум отгонял сон на первую половину урока.

А вот в классе их учили на совесть и вполне практическому навыку: ориентированию на звёздном небе. Типичным заданием на уроке было, получив от преподавателя «контурную карту» со случайным фрагментом звёздного полотна, подписать на ней все звёзды, которые ты опознал, вычертить линии всех попавших на листок созвездий и рассказать на обратной стороне, в какой части мира и в какое время года эта картина может наблюдаться вечером, ночью и под утро.

И да, к вычерчиванию карт по памяти дети тоже через некоторое время дошли. И к изучению многочисленных легенд, связанных с той или иной звездой, к списку их именований у разных народов, к отличию европейских созвездий от восточных астеризмов, к разнице в картине неба сегодня и пять тысячелетий назад… Астрономию в Хогвартсе недаром учат целых три года.

А телескопы на первом курсе оказались не нужны. Но важны. Для атлетики.

— … мягкую силу жидкостей, крадущихся по венам, околдовывающих разум и порабощающих чувства…

Были и некоторые подвижки в бытовом плане. Во-первых, от Гарри отстал Рон Уизли. Может, ему дали отбой, а может и сам обиделся. Ирония заключалась в том, что податься рыжему было не к кому: ожесточённо отбивая Гарри от остальных, он сам создал вокруг себя зону неприятия и отчуждения. Но всё шло к тому, что дуться ему вскоре надоест и он вновь начнёт подбивать клинья. Он простой, ему нетрудно.

Во-вторых, из рациона школьников полностью исчез тыквенный сок. А ученики, шедшие на Гербологию в среду, могли видеть Хагрида, с угрюмым видом вырубающего бахчу. Вообще всю без исключения. Наверное, на Хэллоуин школе придётся закупать тыквы на рынке.

Ну и в-третьих, Дин с Шимусом таки наладили футбольные «погонялки». Оказалось, дворовый футбол в школе — не новость, он всплывает каждый год, но уже к зиме совместными преподавательскими усилиями его сводят на нет. Особенно в этом отношении лютует Снейп: формальный повод для санкций — нарушение школьной униформы. Да, дурацкие балахоны для игры приходится снимать.

Гарри подал идею подворачивать нелепые подолы до пояса: и униформа надета, и бегать можно. Второкурсники, присоединившиеся к затее, показали давно выделенный под игру пустырь — достаточно удалённый от замка, чтобы Снейп не мог доходить сюда каждый день. Эти же ребята зачаровывали мяч от укатывания за пределы площадки. Дин с Шимусом полыхали энтузиазмом, и у Гарри появилась надежда, что в этом году хорошую идею удастся удержать до самых летних экзаменов.

— … Я могу научить вас, как сварить в котелке известность, как разлить по бутылкам обожание и заткнуть пробкой смерть…

Да лучше б ты научил нас, как всё это обнаружить и нейтрализовать, с лёгкой досадой подумал Гарри. Девять из десяти магов нуждаются лишь в защите от таких подлецов, как вы — ядоваров и приворотоделов. Неужели потрава зельями в магической Британии — не уголовное преступление? Чему их тут собираются обучать?

И ведь Снейп ни слова не проронил о лечебных зельях, хоть сам же в основном их и варит! Это что — презренная рутина, о которой в приличном обществе не вспоминают? Неужели фальшивое обожание важнее возможности восстать из умирающих и калеченных?

— … Но всё это лишь при условии, что вы отличаетесь от того стада баранов, которые обычно приходят на мои уроки.

Гарри вздохнул, аккуратно отложил карандаш и отодвинул от себя тетрадку, выделенную для конспектирования сегодняшнего занятия.

«Вингардиум Левиоса»

Эмоции ушли, мысли стали ровными и спокойными. Но этого мало.

«Обскуриментс»

Видимая реальность подёрнулась зернистой рябью, будто на телеэкран намело немного помех. Неприятно, но мальчику сейчас не до красоты. Зато вместо любых глаз, на которые наткнётся его взгляд, Гарри увидит лишь вымороченные бельма купюрных клякс. А если Гарри не видит чужих глаз, чужие глаза не заглянут в Гаррины. Ещё одно полезное заклинание, подсмотренное в семикнижье.

— Поттер! — рявкнул Снейп. — Что получится, если я добавлю измельчённый корень асфодели в настойку горькой полыни?

Гарри встал и направил взгляд на доску — подальше от преподавательских глаз, преподавательских рук и прочих гипнотизирующих деталей.

Он мог бы многое рассказать по существу вопроса. О горькой полыни — древнейшем известном лекарственном растении, вопреки горечи не ядовитом и вполне целебном. О столь же древнем подсластителе — корневищных клубнях асфоделуса, в которых сахара содержится больше, чем в сахарном тростнике. О том, что напиток Живой смерти хоть и включает в себя эти компоненты, но не готовится исключительно из них и тем более не посредством их простого смешения. О настойке полыни, хорошо известной под именем «Зелёная фея», которую употребляют сильно подслащённой — так что да, добавление одного в другое может иметь полезное применение, если вас не отпугнёт побочный слабительный эффект.

Но Снейпу не нужны были правильные ответы Гарри Поттера, а потому и вопрос он сформулировал максимально противоречиво. Да и весь запланированный сарказм наверняка оттачивался всё лето перед зеркалом. Пусть потешится.

— Я не знаю, сэр.

— Ай-ай-ай! Оказывается, популярность — это ещё не всё.

Благодарные фанаты опять захихикали. А может, он и вправду мечтает об ордене Мерлина, рассеянно подумал Гарри.

— Но дадим звезде второй шанс. Поттер, если я попрошу принести безоар, где вы будете его искать?

Поттер, сколько лампочек в этой комнате? — Девять, профессор. — Неверно! Десятую я принёс в кармане. Гарри не хотелось проверять, какие издёвки у профессора припасены в ответ на упоминание козьих желудков.

— Я не знаю, сэр.

Малфоевский клуб от души предлагал различные варианты у Поттера на теле. Гермиона извелась, вытягивая руку к потолку.

— А желания полистать учебник у вас не возникало, Поттер?

А вот пришёл бы к Гарри Ужас подземелий вместо Хагридовых маски-шоу — глядишь и намекнул бы недалёкому Поттеру про учебник. А так — какое у тебя право требовать урожай, который ты не сеял?

— Какова разница, Поттер, между волчьим корнем и клобучковым борцем?

Гермиона неистовствовала на стуле, чем усиливала смех ещё больше. Гарри, помолчав, вдруг выдал негромкое и совершенно неожиданное для него самого:

— «Асфодель на Лугах забвения

Аконитовым ядом сменяется:

Страж Аида ступил на Землю».

В классе стало тихо: Снейп зыркнул на малфоевский угол так, что у всех приморозило языки к зубам.

— Очевидно, вы соврали, — констатировал он после долгого молчания.

— Вовсе нет, профессор. Я действительно не знаю, как отвечать на ваши вопросы.

— В таком случае — один штрафной балл Гриффиндору за ответ заведомо не по делу. Сядьте!

Последний окрик относился к Грэйнджер, которая в попытках достать потолок уже давно оторвалась от стула.

— К вашему сведению, Поттер: из асфодели и полыни получается…

Что именно Снейп задумал набодяжить в этот раз, детям узнать было не суждено. Шумно чихнув пепельным облаком, кабинетный камин исторг из себя слегка потрёпанную сову. Наверное, корреспонденция при ней была действительно срочная, если кто-то рискнул сорвать Снейпу его первую публичную порку мистера Поттера. Гарри вообще до сего времени не подозревал, что совы могут пробираться в классы подобным образом.

Чего мальчик ещё не подозревал — имени злополучного адресата. Сова безошибочно выбрала первую парту, плюхнулась к Гарри на тетрадь, отряхнулась от сажи, громко зашипела и начала дёргать мальчика за рукав.

— Может, вы уже ответите, Поттер? — многообещающе процедил всё ещё нависающий над партой профессор. — И не беспокойтесь! Мы терпеливо подождём. Не так ли, леди и джентльмены?

Не обращая внимания на театральные ужимки, Гарри выхватил у совы мятый листок, мельком в него глянул, черкнул на обратной стороне пару коротких слов и отдал его почтальону.

— Всё в порядке? — с наигранной заботой поинтересовался преподаватель. — Все живы-здоровы? Войну удалось предотвратить в последний момент?

— Это вообще было не моё письмо, сэр, — без эмоций ответил мальчик. — Сова ошиблась получателем.

— Да что вы говорите?

— Какой-то Хагрид зовёт какого-то Гарри на чай, — пожал плечами Гарри. — У меня таких знакомых нет.

Малфоевский угол грохнул от хохота. Снейп внимательно посмотрел Гарри в глаза. Наверное. Гарри видел лишь бесформенные кляксы поверх глазниц преподавателя. Снежная рябь усилилась, в голове зашумело. Эмоция на профессорском лице сменилась: так взирают на безнадёжно больного дурачка, об которого даже криком мараться стыдно. Профессор молча развернулся и проследовал на кафедру. Гарри незаметно улыбнулся: его это устраивало на двести процентов.

Вы ещё не забыли, кто служит безотказной подмазкой, если в скандальных шестерёнках что-то заедает?

— Ты дурак, что ли? — выкрикнул Уизли с галёрки. — Это ж Хагрид тебе письмо из Хогвартса приносил!

Снейп аж споткнулся на полпути. Хохотки в классе приобрели удивлённые оттенки. Кто-то толкнул идею десантировать на визиты Филча с кошкой.

— Если речь о бородатом громиле из президиума, то он мне своего имени не называл, — буркнул Гарри.

Это мальчик помнил совершенно точно. Он специально следил за подобными деталями, чтобы не попасться на знании того, чего знать не должен.

Снейп отморозился и обнаружил в аудитории вконец обнаглевший бардак.

— По десять баллов с мистера Поттера и Уизли за разговоры без разрешения, — приступил он к наведению порядка. — Двадцать баллов с Уизли за ругань на уроке. Отработка мистеру Поттеру за попытку сорвать учебный процесс. Минус пять минут на приготовление зелья всему классу, украденных мистером Поттером. Тема сегодняшнего занятия — зелье от фурункулов. Рецепт в ваших учебниках. Приступайте.

Пользуясь преимуществом первой парты, Гарри поспешил к шкафу с ингредиентами. Если времени мало, не стоит терять его в очередях. Уже возвращаясь обратно, он осознал, что был у шкафа чуть ли не единственным: дети сначала судорожно листали учебники и лишь затем шли к складу вместе со списком необходимого. Ну да, это только Гарри знал, что на первом уроке будет зелье от фурункулов, и выучил его назубок; а вот в учебных пособиях оно шло отнюдь не первым и было отнюдь не самым простым.

Ну не начинают изучение нового предмета с рецепта, в котором возможно расплавление котла из-за небольшой оплошности ничего не умеющего новичка! Но у Снейпа свои методы преподавания.

Варить зелье Гарри решил в одиночестве: так спокойнее и следить нужно за меньшим количеством факторов. Теорию-то он выучил, но первое зелье — это как первый суп: одного рецепта мало, нужно ориентироваться ещё и на вкус с опорой на опыт. Природные ингредиенты — не химически чистые реактивы: содержание активных и контрактивных компонент разнится от стебелька к стебельку. Опытный зельевар следит за промежуточными признаками и вносит поправки по ходу готовки. Опыт Гарри был нулевым, но он выезжал на дополнительной литературе, удачно рекомендованной Луной, и натренированной интуиции магического созидания.

В какой-то момент Гарри впал в творческий транс. Чем дирижирование кипящим оркестром отличается от жонглирования пылинками? Задачи сходные: угадать, добиться и удержать конструктивный баланс. Стоящий над душой Снейп совершенно не мешал: его ядовитых «советов» мальчик не слышал, в веселении малфоевской банды не участвовал, а однажды даже отодвинул от котла профессорский локоть — преподаватель излишне увлёкся распеканием соседа.

Танцующие пылинки давали возможность чувствовать всё происходящее поблизости, так что Гарри вовремя и совершенно естественно не позволил Невиллу бросить злополучные иглы раньше времени.

— Поттер, кто разрешил вам консультировать на моём уроке? — рявкнул Снейп из другого конца класса.

— Не хочу, чтобы змеек обварило кипящим дерьмом, — безучастно ответил Гарри. Мысли его в настоящий момент были далеки от суетных диалогов.

Снейп разъярённым носорогом двинулся к Гарриному столу, но поорать всласть ему не удалось. Точнее, удалось, но не там и не на того. Уизли внял «консультации Поттера» и блестяще реализовал ту самую задумку Случая, от которой уклонился Лонгботтом: попытался обварить слизеринцев колючим ингредиентом.

Рыжие вопли, чёрные проклятья, «десять баллов с Поттера за то, что не подсказал» — всё это проходило за пределами внимания начинающего зельевара. Мальчик слагал исцеляющее зелье и вышивал эквилибриум жидкого волшебства. Дело, достойное полной отдачи и вдохновлённого единения с целью. Разрезы стебельков не были идеальными, да и рогатые слизни не баловали первосортными кондициями, но всё исправлялось последующими шагами.

Дирижёрский взмах волшебной палочкой отзвучал финальной ферматой идеально исполненного концерта.

Рядом стояла Дафна — с точно такой же палочкой над своим котлом. Гарри улыбнулся, кивнул соседке и вернул палочку за ухо. Пальцы похолодели, и это было хорошо: есть надежда, что сваренное в совершенстве зелье больше не сможет получиться плохим. А нет — так и не жалко: наварим снова. Это зелье будет действительно лечить, а не ананасами танцевать.

К моменту вынесения оценок Снейп успокоился и вернул себе привычно-угрюмое настроение. Малфой получил «Превосходно», Грэйнджер — «Удовлетворительно». На преподавательские гримасы у своих собственных флаконов Гарри решил не смотреть: так безопаснее.

— Обычно я ставлю за такое «Превосходно», но поскольку мистер Поттер не знает ответов на элементарные вопросы, это зелье могло получиться только случайно. А потому — один штрафной балл Гриффиндору за бездарную порчу ингредиентов.

Гарри принял эти слова с подобающим равнодушием. Если преподаватель настаивает на том, что лучшая тактика на его уроках — вообще ничего не делать и ни к чему не притрагиваться, то любой его предметный авторитет можно спокойно игнорировать. Что же касается Ж.А.Б.А. по зельеварению… К тому моменту сдохнет либо Гарри, либо Снейп, либо Дамблдор, который удерживает Гарри в Хогвартсе.

— На отработку я́витесь сегодня после обеда.

* * *

— Да чтоб тебя радикулит над очком прихватил, пердун старый!

Брошенное в сердцах ругательство ожидаемо помогло. Дверь на этот раз открылась куда надо. С четвёртой попытки.

С некоторых пор большинство *особых* дверей в магическом замке стало открываться для Гарри в произвольные места Запретного коридора. Если ты решил сократить путь через «потайной» проход, это особенно печально: оба выхода из узкой каменной кишки в таких проходах — *особые*.

Хорошо хоть факелы в Запретном коридоре — приметно-красноватые. Нужно просто не зевать и внимательно следить, куда ты собираешься выйти.

Гарри старался выбирать простые маршруты с минимумом дверей на них. Но иногда обстоятельства вынуждали его куда-то спешить, и вот тогда «нелинейные переходы» здорово выручали. Если работали нормально, конечно. Засбоившую дверь приходилось открывать-закрывать по нескольку раз, в особо тяжёлых случаях помогая себе ругательствами.

Сейчас Гарри торопился на ужин: Снейп затянул с отработкой. Как с её началом, заставив без толку прождать целый час под закрытым кабинетом, так и с окончанием.

У зельевара шли какие-то дополнительные занятия со старшекурсниками, а Гарри мыл котлы.

Котлов навалили много. «Экскуро» помогало лишь частично: металл был изъеден многомесячным алхимическим нагаром. Ну знаете, есть такие люди, которым лень последить за варящейся картошкой: они предпочитают вывалить половину кастрюли на плиту, потом попрокаливать эту бурду с полгода на внешних стенках, а потом отдать вам на отдраивание. Мы ж все шефы на кухне, нам посуду мыть не по чину. Хотя простое очищающее заклинание сразу после варки решает проблему идеально.

Додраивать после «Экскуро» приходилось вручную. Горячей воды в кране не было: лишь родниковая минералка температуры шотландского погреба. Гарри надел тёплые шерстяные варежки, а сверху — прочные резиновые рукавицы. Изнашивать «драконью кожу» в этой дряни мальчику было откровенно жалко. Ничего, «композитный скафандр» работал прекрасно: кисти хоть и потели в тепле, но не ломились от холода.

И разумеется, Гарри не старался сделать работу хоть сколько-нибудь качественно. Не хватало только понравиться Снейпу в качестве бесплатного раба-посудомойки.

— Если я увижу ещё хоть одно пропущенное пятнышко, вы получите неделю отработок. — Подошедший между консультациями Снейп взмахом палочки вернул «отмытые» котлы обратно в мойку. — И так будет до тех пор, пока ваши бараньи мозги не научатся выполнять хотя бы эту примитивную функцию.

— Если в вашей школе можно получить отработку во время отработки, самым логичным было бы прекратить на них работать вовсе, — безэмоционально ответил Гарри. — И можете исключать из такой школы сколько хотите.

После этого мальчик выключил слух и спокойно продолжил халтуру дальше. Снейп не остался в долгу и отыгрался тем, что «забыл» о штрафнике и едва не оставил того без ужина.

— Поттер, задержитесь. — Зельевар обратился к нему, когда в классе остались только они двое. — То, что было сказано на уроке — правда? Переговоры от имени школы с вашей семьёй действительно вёл Хагрид?

— При всём уважении, профессор, это не ваше дело, — вежливо, но холодно ответил мальчик. — Столовую сейчас закроют, извините.

Всё верно. Гарри ничем не заслужил ни одной из выволочек, полученных от Снейпа за этот день. Любишь ты кого-то или ненавидишь, а обращаться с адекватным учеником как со скотом тебя никто не принуждает. Выдержки сохранять дистанцированное равнодушие в ответ на такое же равнодушие хватит у любых ушатанных нервов. Не хочешь — получай глухую стену изо льда.

На ужин Гарри успел вовремя: еда на столах ещё оставалась. Мальчик сходу набрал себе увеличенную порцию и осушил чашку горячего чая.

— Гарри, где ты был? — немедленно прицепился Рон. — Тебя ж Хагрид приглашал!

Гарри бросил мрачный взгляд на рыжего. Тот был восхитительно сыт, свеж и бодр после часика-другого послеобеденного храпака. С такой нагрузкой немудрено и заскучать. Не желая разменивать ужин на очередной маразм, мальчик отвернулся и приступил к восполнению сил. Но не тут-то было.

— Чего молчишь, будто опять неделю не ел? Мы с Хагридом тебя аж до вечера прождали! Ты забыл, что ли?

Храпака он давил в Хагридовой хижине, понял Гарри. Теперь понятно, откуда грязная полоса на роже.

— Да ты чо, глухой? Я к тебе обращаюсь!

— Если ты запамятовал, из-за вас двоих мне назначили отработку, — прожевав, процедил Гарри. — А потому — отвали наконец в закат. И не возвращайся!

— Да не злись ты так, — Рон сменил тон на доверительный. — Это ж Снейп, он всех так мучает. Знал бы ты, сколько достаётся Фреду с Джорджем!

— Каждый раз, когда ты открываешь рот, у меня возникают проблемы, — Гарри привычно игнорировал рыжее журчание. — Говорю специально, потому что меня просила МакГонагалл: мне не нужна ваша порука. Ни твоя, ни Хагрида. Сам разберусь, не слепой.

— Да чего ты злой такой?

— Потому что полдня драил котлы в ледяной воде, пока вы двое изнывали от безделья! — повысил голос Гарри. — Хагриду седьмой десяток пошёл, пусть гоняет чаи с пенсионерами! Оставьте меня в покое. Оба! Ты меня понял?

— Ладно, я понял, — сдал назад Рон. — В следующую пятницу тогда. Сегодня хреновый день, однозначно. Снейп умеет подгадить.

Гарри некоторое время смотрел на Рона, никак не реагируя. Наконец, когда молчание стало тяготить, мальчик зачерпнул волшебной *воли* и выдохнул — отстранённо, негромко, но слышимо всем:

— Уходи. И больше не приходи.

После чего спокойно отвернулся и продолжил ужинать. И с каждым проглоченным кусочком ему становилось всё легче и легче: будто окончательно принятое решение отвело от него какую-то беду на отвергнутом пути. А может, это просто сказывался утоляемый голод.

Чистокровные семьи редко оказывают помощь маглокровкам просто так, размышлял Гарри. Это что же, в книжных событиях род Поттеров стал вассалом Уизли? Или и того хуже — э-э… ну, когда «сеньор» не несёт никаких ответных обязательств — оно как называется? Трудно сказать, какие именно шаги недалёкий герой мог сделать и не заметить, но уж больно самозабвенно он был предан рыжему дому. Дневал и ночевал там. Ключ от сейфа вообще автоматом у Уизли оказался — это при какой же степени зависимости от чужих людей такое возможно, интересно? Там же деньги лежат, а не горы запасных носков! Генеральную доверенность Гарри не выдавал. Он что, вообще беззащитным недееспособным был, что ли? Или рабом?

Нет уж. Деньги — дело наживное, но из подобных отношений не выкарабкиваются просто так. Не стоит отдаваться с потрохами за миску чечевицы или под первую приласкавшую руку.

Как бы только теперь с рэкетом не пожаловали.

— Эй, Гарри, так это не шутка, что ли? — Лаванда мудро подождала, пока Гарри не насытится и не возьмётся за нехитрый десерт. — К тебе Хагрид приходил?

— Приходил — мягко сказано, — вздохнул Гарри. — Вломился ночью, выбив дверь.

— Да врёт он всё! — завопил Рон. — Там не так всё было! Они ему открывать не хотели!

— Вон тот тип сидел ближе к сцене, он вам всё и расскажет, — кивнул Гарри в сторону рыжего.

С какой стати его «случайный друг» вообще что-то знает, Гарри раздумывать не пытался. Глупый вопрос.

— Уизли, да замолкни ты! — не выдержала даже терпеливая Парвати. — Целый день тебя слушаем, дай другим сказать!

— Да пошли вы все, ясно? — Рон вскочил, со звоном отбросив давно опустевшую тарелку. — Вроде и Гриффиндор, а лишь бы своих оболгать! Друзья называется!

Рыжий утопал прочь. Гарри помолчал, но, поскольку все смотрели на него, вздохнул и начал:

— Вообще-то, дело не только в Хагриде, он был лишь финальным аккордом. Одним словом, где-то за неделю до тех событий нам стали приходить письма. Много. Сначала одно, на следующий день два, потом пять, а закончилось тем, что ними завалили всю гостиную, в прямом смысле. И доставляли их не совами, а… с фантазией. То внутрь яиц засунут, то из крана в раковину накидают…

Гарри рассказал всё, закончив повествование у входа в Дырявый котёл. Деталей общения с гоблинами и тем более спектакля с «Философским камнем» однокурсникам знать ни к чему.

— Такая вот история, — подытожил он. — Я не знаю магических обычаев, и быть может, у волшебников ежедневные приколы — такая же необходимая норма, как и воздух, но по моим магловским привычкам получилась полновесная неделя гадостей и жестокого глумления.

— Даже не знаю, что сказать, — нарушила общее молчание Парвати. — В магических-то семьях со школой всё просто, там… Погодите, а как у других маглорождённых? Шимус, ты как своё приглашение получил?

— Дык, у меня же мать — ведьма, да и отец в курсе, так что я мимо. Мама просто вынесла однажды письмо к ужину. Сову встретила сама или в Косом переулке на почте получила. Письмо-то непростое, там билет на поезд.

— Ты прав… А где Грэйнджер?

— Уже ушла. В библиотеку спешила, поужинала быстро.

— Хм… Дин! А ты же вроде в семье маглов рос?

— Ага. Мне МакГонагалл письмо вручила. Пришла к нам домой, мне — письмо, маме — по ушам… Да и как иначе-то? Если ты про волшебников не знаешь, это ж надо догадаться, что сова почтовая, что её нужно впустить и забрать конверт. Его же просто так у совы не видно, иначе б каждый магл… Да и негде у нас совам сидеть. Я из Стрэдфорда, там один асфальт да стены кругом, деревьев нет почти. А внизу — куча любопытных негров с халатами, это вам не снулые лаймы… Извините.

— Не парься, бро, тут все свои, — отмахнулась индианка Парвати. — В Бирмингеме просторнее, это в Лондоне все друг на друге живут.

Все опять замолчали, обдумывая изложенное в рассказе.

— Вообще-то затея эта — не только больная на голову, но и преступная, — заметила Лаванда. — Письмо из Хогвартса — уникальное. Нельзя просто так взять и доставить его не лично в руки, а постороннему маглу из отеля, да ещё в виде кучи одинаковых копий. А если бы маглы прочли одно из них?

— Слушай, Гарри, а может, тебе в Аврорат обратиться? — предложила Парвати. — Дело-то серьёзное: нарушение Статута, а не кража котлов. Здесь кто-то явно приложил сознательные усилия: как бы ни была организована рассылка наших школьных приглашений, так *опасно* этот механизм сбоить не может.

— Улики уничтожены, — с сожалением признал Гарри, несколько мгновений обдумывавший предложенную возможность. — Это если б по-горячему предъявить тот мешок…

Парвати вздохнула.

— Да, дракон улетел, овца пропала… А насчёт обычаев — таких у нас нет, — уверила она. — Ты сам видишь, вокруг тебя — нормальные дети. Клоуны вроде близнецов Уизли — не в счёт. Кстати, Айрис нас предупредила, чтобы мы никаких конфет от них не брали: шутки у них бывают жестокие.

— Да, я в курсе, но спасибо.

— Ага. А то, что случилось с тобой, и правда какие-то нездоровые люди организовали. На Статут им плевать, и это опасно. А главное, чего ради-то? Загнать на голую скалу, чтобы поглумиться над твоими…

— Маклардисты, — вдруг сказала Лаванда.

Парвати осеклась и задумчиво нахмурилась.

— Здесь, в Хогвартсе? — с сомнением покачала головой она. — Перехватили обязанности МакГонагалл? Да зачем им Гарри-то? Письмо вручить в атмосфере дурдома?.. Хм…

— Вот именно.

— Кто такие Мак… садисты? — не выдержал Дин.

— Последователи Лоркана МакЛайрда, — досадливо поморщилась Парвати. — Шайка сумасшедших паяцев, обожающих уморительные расколбасы за счёт других.

Гарри показалось знакомым названное имя, и он перебрал в памяти два последних тома из семикнижия.

— Это часом не тот министр магии, что управлял страной, выдувая мыльные пузыри на подчинённых?

— Ты неплохо разбираешься в нашей истории, — улыбнулась Парвати, внимательно посмотрев на Гарри.

— Да я только этот прикол о нём и помню, — пожал плечами Гарри, мысленно выругавшись на себя за потерю бдительности. — «Историю магии» прочёл с большим интересом.

— Да, Бэгшот пишет толково, хотя занудное Бинсово повторение уморит даже свежие анекдоты. Что же касается МакЛайрда, то ничем другим, кроме мыльных пузырей, он и не отметился. Но это лишь на посту министра. А вообще-то он был довольно сильным волшебником и основателем собственной школы магии.

— В смысле — школы? Образовательного учреждения или направления?

— И того, и другого. Нужно же ему было где-то учить своих последователей.

— Хм. И что же такого особого в его магии?

— Несерьёзность, — поморщилась Парвати. — Балаган, фиглярство, абсурдная театральность. Сумасшедшие клоуны, главные враги которых — респектабельность, нормальность и размеренность жизни других людей.

Гарри вздрогнул, припомнив начало «Философского развода». Но раздумывать над этим было некогда.

— Я пока что не вижу ничего, достойного отдельного направления магии, — справившись с комком в горле, проговорил он. — Ну шутят, ну веселятся…

— Эти шутки порождают сильную и эффективную магию, — вздохнула Парвати. — Специфичную и, как правило, жестокую.

— Анекдот «Дурак ты, боцман» помнишь? — спросила Лаванда. — Так вот, это был не анекдот.

— Да, пример в тему, — кивнула Парвати. — Уморительный метеоризм. Особенно для участников.

— Действительно, жестоко. А так умеют колдовать только эти… маклардисты? То есть, для этого в особой школе учиться нужно?

— Увы, нет. Начальной магией похожего направления переполнены популярные книжки вроде «Сотни простейших сглазов для ваших друзей». «Ушки в грушки», «Голову в тыкву», «Волосочки в цветочки»… Эти «пособия по скоросмеху» умалчивают, что в тыкве почти нечем дышать, а после «Клумбы» можно облысеть на полгода. Главное — их легко освоит даже полный бездарь. Лучше, чем одарённый.

— Вот оно что, — удивился Гарри. — А я-то голову ломал, откуда столько абсурда в волшебных учебниках.

— Не всё так безобидно. «Шиворот-навыворот», «Ноги в руки» и «Рассмеши кишки» в нашей школьной библиотеке не найдёшь, там без отправки в Мунго дело не обходится. А «Коричневое тебе к лицу» Отдел тайн засекретил после первой же растворённой деревни. Благо хоть сажать в Азкабан никого не пришлось: эта нелюдь сама же и изошла… на субстанцию.

Гарри не ответил, впечатлённый масштабами шутовского непотребства. Воистину, ломать не строить. А с другой стороны, это не первый известный случай разрушительной магии, в которой главная сложность — не призвать, а обуздать. Как то же «Адское пламя», например.

А ещё Гарри в который раз осознал, сколько же всего он не знает о магическом мире, чего известно даже неглупым чистокровным одиннадцатилеткам. Ну нет этого в учебниках! Там только дурашливая рожа на картинке, пускающая пузырики в ответ на мольбы подчинённых хоть как-то начать управлять государством. Что характерно, освобождать министерское кресло этот упырь не хотел. Больше года удерживал паралич власти, пока ногами вперёд не вынесли.

— А как выглядит сам процесс такого колдовства? — Гарри вдруг припомнился фиолетовый Дедалус Дингл из зоопарка. — Что-то типа сумасшедшего плясуна, пародирующего дирижёра?

— А тебе зачем? — с подозрением посмотрела на него Парвати. — Освоить захотел?

— Упаси меня здравый смысл! — Гарри аж передёрнуло, будто лично оказался у выгребной ямы размером с деревню. — Я просто видел недавно нечто похожее, да и просто хочу знать, чего от них ждать и опасаться. Когда нужно щит ставить, когда ноги танцору ломать, а когда и бежать без оглядки.

— Щит тут редко помогает, — вздохнула индианка. — Магия проникающая, она не летит из палочки, а изменяет реальность. Вообще-то, их главное оружие — слово. Некто начинает нести весёлую околесицу, но отдельные обороты незаметно складываются в цепочку, которая исполняется в буквальном смысле своих слов. Понимаешь? Как «ноги в руки».

— Ага. То есть если я слышу, что некто вдруг…

— Да не бывает это «вдруг», к сожалению. Окружающие обычно к этому приучены. К экстравагантным манерам, чудаковатым экспромтам, подтанцовывающей походке, пёстрой одежде, бубенцам на шапке…

Парвати осеклась и застыла на полуслове. Всем пятерым одновременно пришла в голову одна и та же мысль. И никто из пятерых не решился даже намёком покоситься на президиум. Стало очень неуютно.

— Давайте, пожалуй, завязывать с аналогиями, — негромко выразила общее желание Лаванда.

Возражающих не нашлось. Остывший чай допили молча.

— Девчонки, — решился Гарри под конец трапезы. — У меня к вам одна серьёзная просьба.

Добившись молчаливого внимания двух девчонок и двух мальчишек, он продолжил:

— Не ходите в запретный коридор. Что бы ни услышали — не ходите.

Парней об этом просить невместно, они сами себе хозяева, но… сказано было для всех. Умному достаточно.

— Да вообще-то и не собирались, — помолчав, ответила Лаванда. — А что, там?..

— Если станет невмоготу, подойдите сначала ко мне. Я расскажу, что там и как, и вы будете разочарованы.

— Важно не что там, а чем оно грозит вошедшим, — медленно произнесла проницательная Парвати.

— Хуже. — Гарри ещё раз припомнил точные слова Дамблдора. — Тем, на что вы соглашаетесь.

Каждый, по своей воле вошедший в запретный коридор, добровольно соглашается на самую мучительную смерть. Время смерти не уточняется. Таков был дословный смысл сказанного Дамблдором ради красного словца.

Судя по лицам, осознали это все четверо. Может быть, по знанию магических традиций у Дина с Шимусом и имелось некоторое отставание, но что такое реальная опасность, они в своей жизни научились понимать довольно рано.

— Гермионе бы намекнуть, — тоскливо пробормотала Парвати.

— Не послушает, — так же тихо ответила Лаванда. — Гарри, Невиллу донеси эту мысль. Он и сам не промах, но мало ли…

— Угу.

— И, Гарри?

— Да?

— Хорошие стихи.

*⁽¹⁾

1) На всякий случай или если лень почитать Википедию.

Асфодель — реальное многолетнее растение с красивыми белыми цветами. Согласно древнегреческим мифам, растёт на полях забвения в Аиде. Тени уставших умерших, не совершивших ни тяжких преступлений, ни особых подвигов в жизни, бродят по этим лугам, вдыхают аромат асфодели и забывают прежнюю жизнь.

Аконит — реальное многолетнее ядовитое растение семейства Лютиковых. Одна из связанных с ним легенд также имеет отношение к Аиду. Мифологический герой Геракл, совершая свой двенадцатый подвиг, пленил и вывел из царства мёртвых цербера — легендарного трёхголового пса и охранника ада, не позволявшего душам умерших возвращаться на Землю. Попав на солнечный свет, цербер ослеп и стал бешено вырываться. Смертельно ядовитая слюна истекала из пастей и капала на землю. В том месте, куда попадали капли, в дальнейшем вырастали красивые ядовитые цветы: Аконитум (в честь якобы находившегося рядом города Акони).

Северус Снейп, таким образом, мог неявно задавать вопрос: Что связывает эти два растения, Поттер? При чём здесь немёртвая смерть? И кто пытается вырваться из ада, охраняемого цербером?

Эта версия видится мне более стройной, чем «язык цветов». Стишок, которым Гарри отвечает профессору, также представлялся мне очевидным, но опрос читателей показал, что сноску на всякий случай необходимо добавить.

Вернуться к тексту