Дионис Снейп и эликсир жизни (джен)

Вскоре Нотт превратился в незамысловатого Тео. По утрам он будил всех своим нетерпением начать новый день, а вечера проводил за взмахами волшебных палочек или какой-то игрой. Казалось, что у него не бывает дурного настроения вовсе, хоть иногда он, как и все, скучал по семье.

Дионис был счастлив с ним подружиться, несмотря на косые взгляды Малфоя и других слизеринцев. Чистокровные маги не оставляли попыток повлиять на собрата, однако тот упорно отказывался от их забав. Видимо, он до сих пор переживал за Милисенту, хотя та давно чувствовала себя лучше всех.

Как-то раз в феврале она угостила Диониса шоколадными кексами с джемом и, обратив внимание на сидящего рядом Тео, также предложила ему их попробовать, чтобы проявить доброту.

— Их испекла моя мама, — пролепетала она дрогнувшим голосом. — Они очень вкусные!

— Спасибо, — поблагодарил Дионис и, стесняясь, положил коробку на стол.

— Спасибо! — повторно воскликнул Тео. — Это мило с твоей стороны.

Милисента зарделась и поспешила подальше. А Малфой, наблюдавший за ними, намеренно громко сказал:

— Как унизительно! Кто-то вынужден есть то, что приходится готовить своими руками. Представляешь, Крэбб?

— Угу, — покорно поддакнул тот.

— Неужели это съедобно? Моя мать, например, доверяет только домовикам. Эй, Тео, — позвал друга Малфой, — смотри не отравись! Кто знает, что внутри этой неведомой штуки.

Вознамерившись ответить на грубое оскорбление, Дионис уже открыл было рот, но не успел произнести и слова, как Тео сказал:

— Не переживай, Драко! Дионис знает всё о ядах — он спасёт меня, если что-то случится.

Разумеется, Малфой тут же скривил нос и покинул гостиную.

Кексы приятно тяготили карамелью и сливой, и ребята не заметили, как быстро всё съели.

— Не знал, что миссис Булстроуд так вкусно готовит, — оценил Тео. — Прямо как твоя мама.

— Значит, тебе понравились те пирожные? — с непонятной надеждой спросил Дионис. На каникулах у него всё-таки получилось отправить другу — тогда ещё просто в знак уважения — своё любимое лакомство.

— Конечно! Я съел всё за раз. Знаешь, наши домовики могли бы многому научиться. Но мой папа ни за что не позволит им общаться с маглами.

— А у вас много домовиков?

— Всего два, — ответил Тео, аккуратно отряхивая непослушные крошки. — Их зовут Сэрва и Блайн. Сэрва начала нам прислуживать, когда родилась моя бабушка. А Блайн появился в нашей семье совсем недавно. Он такой забавный.

— Я видел их на картинках, — сказал Дионис. — У них на самом деле большие уши?

— Ага, — закивал Тео. — И сделаны будто бы из желе.

Дионис хихикнул, представив, как с ушей домовиков свисают всякие фрукты.

— А правда, что они не могут покинуть хозяев и всегда выполняют все просьбы? — поинтересовался он.

— Да. Когда домовик обретает хозяина, он не может пойти против него. С этого момента каждое слово волшебника для него закон.

— Даже если оно может ему навредить?

— Да, — спокойно произнёс Тео, хотя на его лице ярко отразилась тень жалости. — Но обычные хлопоты вряд ли настолько опасны, — он пододвинул к себе принесённый из спальни учебник по зельеварению и открыл его на десятой главе. — Мы уже прошли азы целебных зелий. Как думаешь, завтра мы будем что-то варить?

— Скорее всего, — пожал плечами Дионис и стал перечитывать вопросы из чужих рук.

С тех пор как он решил проявлять себя на уроках, чтобы достичь успехов в учении, прошло больше месяца, но результат по зельям упорно оставался плохим. Нет, декан ни в коем случае не обесценивал его труд, но в то же время он и не позволял ему развиваться. Обыкновенное варево — обыкновенный и балл, настой чуточку лучше — какое-нибудь замечание. Поэтому Дионис смирился с тем, что восхитить профессора Ядвара ему не удастся, как бы сильно он этого не желал.

— Кажется, на последнем занятии я испортил листы красной капусты, — вдруг вспомнил Тео. — Как считаешь, они будут нужны?

— Если мы будем готовить Венацию, то они могут понадобиться, — рассудил Дионис, поправляя вихрь капризных волос. — Она хорошо помогает останавливать кровь.

— И как же быть? — Тео опустил голову.

— Я с тобой поделюсь. У меня её много.

— Правда? — обрадовался Тео. — Тебе не жалко?

— Нисколько. Моя мама сама выращивает некоторые ингредиенты для зелий.

Раскрыв рот в удивлении, Тео захлопнул книгу.

— Как она это делает? — полюбопытствовал он. — У вас есть специальная оранжерея?

— Нет, — усмехнулся Дионис, поражаясь тому, насколько его новый друг далёк от мира, где нельзя колдовать. — Мама ухаживает за садом на заднем дворе. На нём лежит Отводящее заклинание, чтобы маглы туда не приближались. В основном там живут те растения, которым не нужен особый уход. Но иногда папа помогает ей разводить что-то редкое.

— Ого! И потом он использует всё в своих зельях?

— Почти. Папа не любит трогать цветы. Хотя мама разрешает ему отрывать всё, что нужно.

— А почему? — изумился Тео.

— Я точно не знаю, — задумался Дионис, смотря на камин. — Может, ему хочется, чтобы в саду всегда было красиво и что-то цвело? Я никогда и не спрашивал.

— Ничего! Моего папу тоже порой бывает трудно понять.

Повторив рецепты целебных настоев, ребята отправились спать. Всю ночь по зеркалу бегали миражи волн, отбрасывая отражение вод Чёрного озера, однако они так и не смогли никого разбудить. Сны слизеринцев были слишком крепки и приятны.

Урок зельеварения наступил очень быстро. За то время, пока профессора не было видно, он совершенно не исхудал: его острые скулы не обрели тень болезни, а глаза не укрыла усталость. Пожелав первокурсникам доброго утра, он предложил им разделиться на пары и занять место рядом с котлом. Когда все справились с этой задачей, он пояснил:

— Сегодня я попрошу вас сосредоточиться на создании комплекса целебных отваров. Каждая пара будет готовить только один вид. Чтобы определить, кому что достанется, я прошу подойти ко мне по одному человеку от пары. Вы вытянете лист, на котором будет написано, что именно вам предстоит сварить до конца урока. Прошу, не стесняйтесь.

Перед столом профессора образовалась настоящая очередь, куда — исключительно по немой просьбе Тео — поспешил и Дионис. Он занял место за Гойлом, у которого беспрестанно вырывалась икота, а за ним оказался Забини.

Первый лист достался вездесущей Грейнджер, которая, прочитав написанное на нём название, едва удержалась от вопля радости.

— Зубной сон, — громко озвучила она содержимое и, дождавшись профессорского кивка, устремилась к Поттеру. Тот встретил её с улыбкой, наверняка пребывая в восторге от везения однокурсницы.

Вслед за ней взяла лист Лаванда. Расстроенно скривив брови, она произнесла:

— Огнесып.

Затем она поплелась к неизвестной гриффиндорке, лицо которой также замерло в отчаянии.

Постепенно листов становилось всё меньше и меньше, но Дионис нисколько не переживал. Он был уверен, что с удовольствием сварит любое зелье, ведь не зря весь предыдущий вечер он так старательно провёл за учебником. Когда Гойл вытянул то, что с трудом смог выговорить по слогам, Дионис взбодрился. Чужие неудачи всегда помогали ему набраться сил. Проводив слизеринца насмешливым взглядом, он увидел, что на столе осталось всего два листа. Решив, что тот из них, на котором гуляет витражный отсвет, чуть привлекательнее, Дионис выбрал его.

— Окулус-де-Вентус.

— Можете приступать, — лениво указал профессор Ядвар, подзывая Забини.

Пока Дионис добирался до своего места, его мысли занимал необходимый рецепт. Вместе с Тео ему предстояло приготовить зелье, помогающее излечить раздражение глаз. Состав этого зелья был не из лёгких, да и никогда в жизни Дионис его не варил. Его папа всегда предпочитал более трудную формулу, потому что посетителей, жалующихся на подобные проблемы, в лавке «Рододендрон» всегда было вдоволь. Обычно они приобретали густые настои, которые можно втирать меж ресниц. Но профессор Ядвар требовал зелье, и он обязательно должен был его получить.

— Всё очень плохо? — осторожно спросил Тео, когда началась работа.

— Нет, — спокойно прикинул Дионис. — Ты же помнишь рецепт?

— Да, — голос Тео дрожал. — Мне пойти за ингредиентами? Или, может, лучше этим заняться тебе? Я могу что-нибудь забыть или перепутать.

— Ладно. Я скоро вернусь. А ты пока наполни котёл основой: на одну пинту воды нужно развести три унции порошка вайлетки. Справишься?

Подавив тихий скулёж, Тео приступил к делу.

Когда Дионис принёс всё необходимое, его друг уже оттаял. Белая жидкость в котле дремала довольно долго, но стоило ребятам добавить в неё лепестки очанки, как она тут же стала бурлить. Из него летел аромат свежести, который должен был перерасти в подобие мяты. Время от времени к каждой паре приближался профессор Ядвар и, если того требовала ситуация, говорил, как можно спасти зелье от гибели. Но когда очередь добиралась до Тео с Дионисом, то изжелта-зелёный взгляд вмиг полнился равнодушием.

Неожиданно в класс вбежал Мартин. Уронив тяжкий выдох, он извинился и подошёл к декану, чтобы что-то ему передать. Нижние веки старосты всё так же хранили усталость, а его спина чуть согнулась от недосыпа.

— Дионис, я правильно режу тыкву? — спросил Тео, демонстрируя другу оранжевые лохматые колечки размером с кольцо.

— Но они слишком маленькие…

Сокрушённо ударив локоть об стол, Тео закрылся.

— Ничего страшного, — заверил его Дионис, отрезая другую часть тыквы. — У нас её ещё много. Она должна быть размером с большую виноградинку. Видишь, что получается?

— Ага. Но у меня ничего не выйдет…

— Ты даже не постарался!

— Я постоянно всё порчу, — раскис Тео, отодвигая от себя ковш. — Мне жаль, что тебе достался такой никудышный напарник.

Впервые Дионис столкнулся с таким настроением друга, поэтому он не имел понятия, как поступить. Заставлять Тео продолжать работу — несколько глупо: он мог не нарочно загубить важный ингредиент. Но и позволять ему дальше злиться — было бы тоже неправильно. Дионис подумал о том, что сделал бы его папа, и позаимствовал его тактику.

— Смотри за мной, — он взял новый кусочек тыквы, и нарезал его на восемь равных квадратов. Затем, соединив большой и средний пальцы, Дионис приложил образовавшийся круг к ровной мякоти и начал осторожно обводить его остриём. Когда на квадрате остался вполне различимый след, он вытеснил его наружу и положил перед соседом на стол. — Можешь использовать его как образец. Надо повторить так всего лишь семь раз. А ты же хорошо рисуешь, правда?

Напоминание о талантах сыграло хорошую роль. Хоть страх Тео никуда и не ушёл, он не стал отмахиваться и отрицать очевидное. И поэтому вскоре в котёл исправно отправились новые круги тыквы.

Когда Дионис стал выливать под счёт капли сока белой смородины, мимо него прошёл Мартин и едва подмигнул. Казалось, староста был немного расстроен и поэтому не обратил внимания, что из его книги выпала исчерченная страница. Пока Дионис пытался поднять её, чтобы вернуть владельцу, тот уже умчался по каким-то делам.

— Что это? — поинтересовался Тео. Он больше не чувствовал себя лишним.

— Не знаю. Мартин случайно обронил из учебника. Может, здесь отмечен какой-то рецепт?

— Думаешь?

Без стеснения — это же Мартин! — Дионис пробежался глазами по строчкам. Они были исписаны мелким почерком, иногда переходящим в рисунки. Напротив каждого вопроса стояла отметка «Изучено», но один из них, вероятно, вызывал сложность, потому что возле него танцевала звёздочка и вместо ответа там была пустота.

— Каково назначение трёхцветной реторты? — прочитал Дионис с сомнением и поднял брови.

— Реторты? А что это такое? — озадаченно спросил Тео.

— Никогда не слышал. Наверное, что-то связанное с продвинутым курсом зельеварения.

— Наверное, — подтвердил Тео, однако по выражению его лица можно было сразу понять, что посещать этот курс в дальнейшем он точно ни за что не намерен.

— Но почему Мартин не смог ответить на этот вопрос? — задумался Дионис.

— Может быть, он тоже не знает, что это за штуковина?

— Скорее всего, — заключил Дионис, откладывая страницу на стол. — Ни для кого не секрет, что он отвратителен в зельях. Но тогда почему профессор задаёт ему такие вопросы? Он же наверняка догадывается, что Мартин с ними ни за что не справится.

— А вдруг профессор Ядвар всё-таки надеется, что у него всё получится? Поэтому и помогает…

Дионису было трудно согласиться с этим предположением. По словам Нокса, Мартину дозволялось пользоваться только ограниченным кругом ингредиентов, да и варить настои он мог только под контролем декана. О каких тогда задачах со звёздочкой могла идти речь?

— Вряд ли, — наконец сказал он и помешал почти готовое зелье. — Осталось добавить унцию гребешка, — Дионис уступил место другу.

— Ты хочешь, чтобы я это сделал? — испугался Тео.

— Но ведь больше напарников у меня нет.

Спорить с подобным утверждением было бы бесполезно, поэтому Тео, заранее утерев нос, подошёл к вареву. Зелье давно приобрело слегка серебристый оттенок, несмотря на растворившуюся в нём желтизну, и приятно пахло корицей. С дрожащим сердцем Тео закинул в него гребешок и взглянул на Диониса. Тот удовлетворённо кивнул.

— Если ваша работа окончена, то приберите стол и перелейте зелье на пробу, — пояснил профессор Ядвар, наблюдая за тем, как многие первокурсники стали отставлять ингредиенты в сторону. — Используйте флаконы округлой формы, чтобы действие снадобья сохранялось как можно дольше.

Дионис аккуратно зачерпнул ковшом получившийся Окулус-де-Вентус и наполнил им небольшой флакон.

Грейнджер и Поттер, горделиво выставившие ярко-алый отвар, о чём-то болтали, а у их друзей, Уизли и Лонгботтома, дела, напротив, шли много хуже. Насколько Дионис помнил, им достался Глациярд, который должен был обладать жемчужным свечением. Но вместо него на их столе, переливаясь грязно-голубым цветом, стояла жгучая вонь.

— Уизли нас сейчас всех отравит! — пожаловался Малфой, притворно прикрыв ладонью нос. — Профессор, посмотрите!

— Мистер Малфой, я пока не ослеп, — строго одёрнул профессор Ядвар. — Прошу мистера Уизли и мистера Лонгботтома задержаться после занятия, — он вперился взглядом в их котёл. — Ваше зелье вы можете запросто вылить.

Губы Грейнджер искривила жалость — ей явно хотелось хоть как-то помочь. Но Поттер, увлечённо перешёптывающийся с Финниганом, казалось, совсем не был огорчён такой неудачей.

Действия целебных отваров проверяли на специально зачарованных чучелах. Их рост был слишком мал, чтобы доходить до человеческого, но каждый орган мало чем отличался от реального тела волшебника. Зубной сон заставил одного перестать кричать от зубной боли, а Венация, приготовленная Забини и Стормхеллом, остановила кровотечение из носа. Быстрее же всех справился Окулус-де-Вентус: стоило профессору уронить капризную каплю на воспалённый глаз, тот вмиг стал белеть и насыщаться здоровым блеском.

— Ваши баллы вы узнаете на следующем занятии, — декан позволил первокурсникам вернуться за обыкновенные парты. — В качестве домашнего задания вам предстоит составить собственный сборник под названием «Первостепенно полезные целебные отвары». Если у кого-то есть вопросы, можете подойти, остальные — свободны.

Некоторые гриффиндорцы, в числе которых оказались Грейнджер, Браун и Финниган, устремились к профессору, попеременно толкаясь. В руках каждый из них держал небольшой кусок пергамента и перо, чтобы записать ряд рекомендаций. Решив, что вливаться в эту компанию — неразумно, Дионис отправился вместе с другом на урок защиты от Тёмных искусств.

— Наше зелье было самым крутым! — восхищался Тео, чуть подбрасывая сумку вверх. — Ты же видел?

— Ага, — беззлобно усмехнулся Дионис. — Ещё немного — и оно могло вырастить третий глаз.

— Правда?

— Шучу, — прыснул Дионис, пропуская Дафну с подругами. Девочки вежливо поздоровались и пожелали хорошего дня, отчего мальчики приветливо улыбнулись. — Думаешь, профессор долго будет игнорировать нас?

Тео застенчиво опустил брови и произнёс:

— Ты тоже это заметил?

— Конечно. Он ненавидит меня за то, что я дал сдачи Поттеру. А ещё его раздражает, что я не знаю всю школьную программу по зельям.

— Но это же невозможно! — воскликнул Тео.

— Не для сына того, кто владеет зельеведческой лавкой. Видимо, по его мнению, я обязан отличать листья гидрофеля от листьев ламинарии на ощупь.

Не разобравшись с примером, Тео умолк. Он ни разу не видел ни гидрофель, ни ламинарию, и даже не догадывался, почему их так тяжело различить.

— Ладно, — спас его Дионис, которому явно не терпелось обсудить что-то иное. — Я хочу понять, что такое реторта.

— Ты можешь написать папе, — предложил Тео. — Уверен, что он точно расскажет тебе, зачем её используют в зельях.

— Да, но я хочу всё выяснить сам. В библиотеке наверняка есть информация о том, кто её придумал. Загляну туда после обеда.

— Я тоже, — отозвался Тео. — Заодно сможем подготовить эссе по трансфигурации. Кажется, я взял с собой нужный учебник, — он заглянул в сумку, а затем согласно кивнул. — Ты же не против?

— Ещё бы.

Урок защиты от Тёмных искусств прошёл вполне сносно. Профессор Квиррелл — замученный заиканиями и нервозностью маг со странным тюрбаном на затылке — предлагал ребятам посмотреть на параграф, посвящённый меткам немых привидений. С их помощью многие волшебники оглушали противников и побеждали их Дезориентационными чарами. Жаль, что опробовать заклинание против этих меток не представлялось возможным: немые привидения встречались теперь крайне редко.

Библиотечные скрипы дружелюбно манили Диониса занять любой стол. Оставив Тео наедине с учебником по трансфигурации, он направился исследовать разные шкафы, чтобы отыскать что-нибудь о реторте. Как оказалось, таких книг было достаточно и несколько часов Дионис внимательно изучал их содержание, пока не наткнулся на полное описание загадочной вещи:

— Вот, послушай, — он начал непрерывно читать. — Ретортой называют специальный сосуд, требующийся для нагревания различных веществ. Благодаря его изогнутой форме любой компонент способен обратиться в жидкость или песок. В давние времена реторту использовали для необъяснимых изобретений. Сегодня её предпочитают заменять обыкновенным котлом, — Дионис оторвался от строчек. — О каких необъяснимых изобретениях здесь идёт речь?

— Наверное, о тех, что до сих пор покрыты тайной, — Тео опустил перо и вдруг вскинулся. — Точно же! Это очень похоже на древние руны!

— Древние руны? При чём тут они?

— Помнишь я рассказывал тебе о нашем путешествии в Фингалову пещеру?

— И?

— Те руны, что там находятся, мой папа так и не смог прочитать, — пояснил Тео шёпотом, потому что невдалеке зазвучал знакомый топот каблучков мадам Пинс. — Что, если в зельеварении тоже есть что-то такое?

— Но тогда почему профессор Ядвар задал этот вопрос Мартину? — безвольно поразмыслил Дионис. — Если об этих изобретениях не знает никто, то откуда о них знать ему?

— Странно… Но погоди… По-моему, вопрос был не о реторте.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Дионис.

— Перечитай, — почти беззвучно вымолвил Тео, вовремя спрятавшись за обложкой учебника, поскольку прямо рядом с ним прошла мадам Пинс.

Вытянув из сумки потерянную страницу, Дионис вновь сосредоточился на вопросе. И, конечно же, Тео был прав.

— Профессор Ядвар спрашивает о предназначении трёхцветной реторты. Но если мы не можем найти объяснение для обычной, то как узнать, зачем нужна трёхцветная?

— Видимо, Мартин тоже так подумал, — разумно вывел Тео, проверяя огромный абзац. — Поэтому он и не стал ничего писать.

— Но это же глупо! — продолжал недоумевать Дионис. — Зачем спрашивать то, на что невозможно ответить?

— Затем, чтобы развивать мозг.

Спорить с этим выводом было бы глупо.

— Всё равно я не понимаю, — Дионис откинулся на спинку стула и скрестил руки. — Сначала профессор соглашается с тем, что Мартин плохо работает с зельями, а потом сам задаёт ему такие вопросы.

— Так почему бы нам не поговорить с Мартином? — предложил Тео. — Он нам и объяснит.

Рассудив, что этот план, вполне неплохой, ребята выдохнули и посвятили себя домашней работе, от которой вскоре у обоих стала болеть голова. Чтобы передохнуть от бесконечного потока заданий, они решили прогуляться вдоль озера. Погода тепло ласкала прохладой, к которой слизеринцы, как обитатели вечной мерзлоты, уже знатно привыкли. По пути они встретили Эдриана Пьюси и перебросились с ним парой слов о грядущем матче по квиддичу. Охотник был убеждён, что в этот раз — а игра предстояла со сборной Рейвенкло — их факультет обязательно победит.

Насладившись поздней зимой, ребята поспешили обратно. Но по мере преодоления лабиринта, скрывающегося в дали подземелья, до них всё явственнее и громче стал доноситься таинственный шум.

— Что это? — спросил Тео.

— Не знаю, — прошипел Дионис. — Подойдём ближе?

— Давай.

Они осмотрительно прошагали в сторону тёмного угла и прислушались.

— … отдаёт за него пять тысяч галеонов в неделю… — змеился едкий шёпот, который было невозможно разгадать в сумраке.

— Не надо меня уговаривать, — клокотал другой, девчачий голос. — Мне нужна лишь шкатулка.

— И зачем? Чтобы она разъедалась?.. Пойми, купить зеркало намного выгоднее.

— Ага. И следов от него столько, что потом за всю жизнь не отвертишься!

— Мы чистим пластину, — пытался убедить шёпот. — Слой — крошка. Зато сколько пользы. Достаточно распылить Infinitum — и дело с концом.

Послышался плавный выдох, после которого второй голос продолжил спор:

— Нет, и хватит настаивать. Сколько будет стоить шкатулка?

— С огранкой или простыми срезами?

— С огранкой. Потому что другую она и не примет.

— Полторы тысячи, — холодно объявил мужской шёпот.

— А как твоей однокурснице?

— Полторы тысячи.

— Ладно, — девчачий голос сквозил недовольством. — Но если он не поможет…

— Можешь попробовать применить его на себе.

— Идиот.

Из тени выскользнули две фигуры, среди которых Дионис вмиг узнал походку Нокса. Но вместо того, чтобы выкрикнуть его имя и тем самым выдать себя, он только открыл рот и взглянул на соседа — Тео смущённо молчал.

— О чём они разговаривали? — задал вопрос Дионис, когда тени старшекурсников поглотил мрак. — Не похоже, что у них всё в порядке.

— Какая нам разница, правда? — Тео перевёл тему. — Я так хочу есть. Как думаешь, на ужин будет вчерашний пудинг? Он был очень вкусным. И, вообще, мы же собирались положить вещи, а там…

— Стой. Ты ведь всё понял, не так ли?

— Я? — испуганно хохотнул Тео. — Нет, я…

— Что? — Дионис начинал злиться. — Боишься сказать?

— Тебе… я… не надо.

— Но почему?

Губы Тео немного дрожали, однако он не мог больше врать. Спрятав половину лица ладонью, он тихо вымолвил:

— Как ты относишься к Тёмным искусствам?

Вопрос заставил Диониса пропустить стаю мурашек, поскольку он знал, что эта тема — табу. Родители с раннего детства приучали его к тому, что Тёмные искусства опасны и заниматься ими запрещено. Заклинания чёрной магии были непредсказуемы: они могли покалечить, уничтожить или даже убить. Слава об их использовании распространялась лишь среди тех чистокровных семей, кто поддерживал утопию собственной значимости. И если Тео так заговорил о них, то, значит, родители были правы.

— А ты? — попробовал схитрить Дионис. Ему не хотелось отвечать первым.

— Мой… мой отец… он, — заикался Тео, подбирая слова, — тогда… но сейчас…

— Он изучает Тёмные искусства?

— Он… изучал их… и…

— Ясно, — прекратил страдания друга Дионис. — А тебе они интересны?

Тео робко молчал, но его пальцы заметно плясали.

— Я не хотел, чтобы ты узнал об этом так, — сказал он наконец и с трудом сглотнул жуткий ком. — Может, сначала тебе бы стоило обсудить это с папой…

— С чего бы? — у Диониса поднялись брови. — При чём здесь он?

— Я ведь уже говорил тебе о том, что наши родители общались в Хогвартсе. И в то время они были хорошими друзьями. Все они учились на Слизерине, как и мы с тобой. Их объединяла общая цель. Предполагаешь?

— Но мой папа не мог… Он же…

— Полукровка? — мягко подсказал Тео. Он больше не опасался ляпнуть что-то не то.

— Да. И как он мог увлекаться подобным, если он дружил с мамой? А она училась на Гриффиндоре, где вряд ли по ночам проводили Тёмные ритуалы.

— Верно. Но после окончания школы твой папа ещё поддерживал мнение о том, что нет ничего важнее чистой крови и её идеалов.

— И что же случилось? — с каждой минутой настроение Диониса становилось всё хуже и хуже.

— Затем кое-что произошло. Папа говорит, что… — Тео внезапно споткнулся и не захотел продолжать, но столкнувшись с раздражённым взглядом двух изумрудов, добавил, — что во всём виновата твоя мама. Мне жаль.

Сердце Диониса охватила свирепая судорога. Почему ему врали? Почему никто и никогда не сообщал ему о том, что их семья практиковала Тёмную магию? И как ему могли запрещать приближаться к ней, если сами разбирались в её азах лучше многих?

Скатившись по стене, он обиженно сел на пол. Тео остался стоять на месте.

— Тут холодно, — он попытался перевести тему, что, конечно же, ничего не изменило, после чего он постарался проявить сочувствие. — Я представляю, что…

— Тогда почему ты общаешься со мной? — резко выпалил Дионис. — Я же не чистокровный и, как видишь, тоже не поддерживаю ваши идеи. И не надо, пожалуйста, врать мне о том, что со мной интересно. Надоело.

— Но это же правда… — изумился Тео.

— Ага. Так я и поверил.

Если бы только Дионис мог оказаться где-то в другом месте, он бы непременно воспользовался этим шансом, потому что сидеть в подземелье, кишащем ужасными тайнами, ему было донельзя противно. Папа действительно увлекался такими страшными вещами? Но почему? А как к этому относилась мама? У него было столько вопросов, но поддаваться унынию оказалось гораздо проще, чем занять себя необходимыми поисками.

— Мне всё равно, как сильно ты презираешь Тёмные искусства, — Тео, подогнув колени, спустился к Дионису. — Я хочу дружить с тобой потому, что ты стараешься поступать правильно.

В его глазах, отражающих сияние старого факела, теплилась надежда. Он протянул ладонь для рукопожатия и сказал:

— Давай поклянёмся, что в отличие от наших родителей, нашу дружбу не сможет сломать ничего.

— Ты уверен? — с подозрением спросил Дионис. — Мы же на первом курсе. Мало ли что может произойти.

— Я в себе не сомневаюсь, — Тео вновь дёрнул ладонью. — А ты?

Покорённый неизведанным мгновением, Дионис не стал противиться. В конце концов, его ведь не принуждали дать Непреложный обет — нерушимую клятву волшебников, неподчинение которой всегда вело к смерти. Отважно протянув руку, он закрепил обещание.

— Кстати, у меня завтра день рождения, — объявил Тео с радостью. — Отпразднуем?

— Но я не подготовил подарок, — смутился Дионис. Ему было стыдно, что он так ничего и не прислал Тео в канун Рождества, кроме медово-вишнёвых пирожных. Хотя миссис Снейп и писала, что обоих мальчиков ждёт сюрприз, он чувствовал себя уязвлённым.

— Ты считаешь, что я приглашаю тебя из-за подарка?

— Нет, но…

— Вот и отлично! — воскликнул Тео. — Значит, ты согласен потерпеть Драко и всех остальных.

Несмотря на ненависть к обществу большинства слизеринцев, Дионис подумал, что всё не так плохо. По крайней мере, рядом с ним будет друг, который искренне ценит его точку зрения.