Тьма и Свет (джен)

Гномы пришли в себя от послеобеденной летаргии и забегали по лагерю, крича и перебрасываясь инструментами. Беллкранк нашёл длинный штырь и нацарапал отметку на склоне холма.

— Вот где мы будем копать, — объявил он.

— Почему там? — спросил Катвуд.

— Почему нет?

— Не лучше ли подняться на вершину и пробурить шахту прямо вниз? — предложил Уинговер.

— Если бы мы хотели вырыть колодец, то, возможно, и так, но не тогда когда ищем железо, — ответил Беллкранк.

После долгого обсуждения таких эзотерических вопросов, как геологические слои, осадконакопление и правильный рацион шахтёров, гномы обнаружили, что копать им нужно всего лишь двумя деревянными совками с короткими ручками.

— Чьи это? — спросил Сайтер.

— Мои, — ответил Фиттер. — Один для фасоли, другой для изюма.

— Разве в тележке нет настоящей лопаты или заступа?

— Нет, — сказал Ропериг. — Конечно, будь у нас немного железа, мы могли бы сделать свои собственные лопаты…

Катвуд и Уинговер забросали его грязными носками за это предложение.

— Если у нас есть только совки, то придётся копать ими, — сказал Беллкранк. Он предложил их Катвуду и Уинговеру.

— Почему мы? — спросил Катвуд.

— Почему нет?

— Хотел бы я, чтобы он перестал так говорить, — сказал Уинговер. Он закатал рукава выше локтей и опустился на колени у круга, который Беллкранк нацарапал на грунте.

— Ох, камни, — вздохнул он.

— Лучше бы ты захотел, чтобы Реоркс помог нам убрать их, — сказал Катвуд, — иначе придётся копать весь день.

Гномы собрались вокруг, и двое их коллег принялись за работу. Верхние слои из хлопьевидного, похожего на пух, красного грунта легко счищались. Копатели бросали его совками через плечо, попадая в лицо Сайтеру и Рейнспоту. Гномы отошли на более безопасную дистанцию.

Беллкранк наклонился и схватил горсть земли, которую отбросил Уинговер. Эта земля уже не была сухой и рыхлой, а была твёрдой, зернистой и влажной.

— Эй, — сказал он. — Взгляните на это. Это песок.

Стурм и Китиара осмотрели комок влажного песка, который Беллкранк сжал в своём маленьком кулачке. Это был самый обычный песок, но с бледно-красным оттенком.

— Фух! О, вот оно что, — хмыкнул Катвуд. Он выбил из стенки туннеля большой кусок. Тот немного скатился по склону и остановился. Фиттер поднял его.

— На ощупь как стекло, — сказал он. Сайтер взял у него предмет.

— Это и есть стекло. Грубое стекло, — сказал Сайтер.

Из дыры вывалилось ещё больше осколков стекла, а также песок, песок и ещё песок. Уинговер и Катвуд рыли туннель вперед и вперед, очертя голову, и теперь в отверстии торчали только их ноги. Стурм велел им прекратить копать.

— Бесполезно, — сказал он. — Здесь нет руды.

— Должен согласиться с мастером Светлым Мечом, — сказал Беллкранк. — Весь холм, скорее всего, представляет собой одну большую кучу песка.

— Откуда берётся стекло? — спросила Китиара.

— Любой источник тепла может расплавить песок в стекло. Молния, лесной пожар, вулкан.

— Это неважно, — сказал Стурм. — Мы искали железо, а нашли стекло. Вопрос в том, что нам теперь делать?

— Продолжать искать? — робко спросил Фиттер.

— А как же Статтс и остальные? — спросила Китиара.

— Снимай с меня шестерни, я забыл о наших коллегах, — сказал Ропериг. — Что будем делать?

Стурм сказал:

— Мы вернёмся. Ещё не рассветёт, прежде чем мы доберёмся до летающего корабля, и мы сможем собрать немного растений-копий для Статтса, Бёрдколла и Флэша. Когда мы соберёмся все вместе, мы сможем починить двигатель… — Он серьёзно посмотрел на Кит. — …с помощью железа, которое мы с Китиарой носим. Вы, гномы, можете перековать наше оружие и доспехи в нужные вам детали.

Среди гномов прокатился одобрительный гул.

— Неужели ты думаешь, я позволю, чтобы мой меч, мою кольчугу превратили в детали машины? Чем мы будем защищаться? Черпаком и бобами? — яростно воскликнула Китиара.

— До сих пор мы использовали наше оружие только для того, чтобы рубить сорняки, — возразил Стурм. — Это может быть нашим единственным способом добраться домой.

Китиара скрестила руки на груди.

— Мне это не нравится.

— Мне тоже, но какой у нас выбор? Мы можем быть хорошо вооружёнными и остаться на Лунитари, или безоружными, но отправиться домой.

— Не самый лучший выбор, — вынуждена была признать она.

— Тебе не нужно принимать решение прямо сейчас. Что бы ты ни решила, сначала нам нужно вернуться на корабль, — сказал Стурм.

Никто не оспаривал его решение. Гномы приготовились сняться с лагеря. Как и распаковка, это было быстрое мероприятие. Каждый гном бросил что-то в приведённую в порядок тележку.

Иногда они боролись за один и тот же предмет, а Рейнспот и Катвуд даже увлеклись и бросили в тележку Фиттера. Стурм вытащил самого маленького гнома, прежде чем его закопали.

Благодаря ясному небу и множеству звёзд, исследователи смогли проложить путь обратно к каменной равнине. Как только они покинули цепь холмов, их ждало прекрасное зрелище. На юго-западном горизонте небо озарилось бело-голубым сиянием. Через несколько сотен ярдов пути, голубоватый свет озарил равнину, источником этого сияния оказался Кринн, впервые появившийся в поле зрения с момента их прибытия на красной луне.

Отряд остановился, чтобы полюбоваться огромным лазурным шаром.

— Что это за пушистые белые пятна? — спросила Китиара.

— Облака, — ответил Рейнспот.

— А синее — это океан, коричневое — суша?

— Совершенно верно, леди.

Стурм стоял в стороне от остальных, размышляя о своём родном мире. Китиара смотрела в подзорную трубу гнома, прищурившись на один глаз и сильно наклонившись к Сайтеру.

Закончив, она подошла к Стурму.

— Не хочешь взглянуть? — спросила она.

Стурм потёр свой слегка заросший подбородок.

— Я прекрасно вижу.

Яркий, голубовато-белый свет Кринна отразился от его кольца и замерцал. Эмблема Ордена Розы Соламнийских рыцарей привлекла его внимание.

Он вдохнул дым и закашлялся.

"Только не снова!"

Видение настигло его без всякого предупреждения. Стурм старался сохранять спокойствие. Что-то всегда случалось, чтобы вызвать это переживание — сначала холодный воздух луны, потом прикосновение к волчьему меху плаща, а теперь и свет, отражающийся от его кольца, единственной подлинной реликвии, доказывавшей его соламнийское происхождение. Это было кольцо не отца, а матери; Стурм носил его на мизинце.

Высокая, тёмная стена возвышалась за его спиной. Стурм стоял в тени стены, и была ночь. В двадцати ярдах от него горел костёр. Казалось, он находился во дворе замка. Двое мужчин в рваных плащах стояли, сгорбившись, над огнём. Третий лежал на земле, неподвижно.

Стурм подошёл ближе и увидел, что самым высоким мужчиной был его отец. Сердце Стурма забилось. Он протянул руки к Ангриффу Светлому Мечу впервые за тринадцать лет. Старый воин поднял голову и посмотрел прямо… сквозь Стурма.

"Они меня не видят", — подумал Стурм. — "Есть ли способ дать о себе знать?"

— Нам не следовало сюда приходить, милорд, — сказал другой стоявший. — Это опасно!

— Последнее место, где наши враги будут искать нас, — это мой собственный разграбленный замок, — ответил лорд Светлый Меч. — Кроме того, нам нужно было укрыть Марбреда от ветра. Чтобы лихорадка скорее утихла у него в груди.

— Отец! — попытался крикнуть Стурм, но не слышал даже самого себя.

Лорд Светлый Меч присел на корточки рядом с лежащим на земле мужчиной. Его дыхание оседало инеем на бороде, сделав её такой же белой, как у Марбреда.

— Как ты себя чувствуешь, старый друг? — спросил отец Стурма.

Марбред прохрипел:

— Готов к любому приказу моего господина.

Ангрифф сжал руку своего старого слуги, встал и повернулся спиной к больному.

— Он может не продержаться даже эту ночь, — сказал он. — Завтра, возможно, останемся только ты и я, Брен.

— Что нам делать, милорд?

Лорд Светлый Меч сунул руку под рваные плащ и одеяло, свисавшие с его широких плеч. Он расстегнул пояс и достал меч с ножнами.

— Я не позволю этому клинку, выкованному первым из моих предков и с честью служившему все эти годы, попасть в руки врага.

Брен схватил господина Светлого Меча за запястье.

— Мой господин, вы не хотите… вы же не станете уничтожать его!

Ангрифф вытащил меч из чехла на шесть дюймов.

Мерцающий свет огня осветил полированную сталь, заставив её сверкать.

— Нет, — сказал он. — Пока жив мой сын, род Светлых Мечей, я надеюсь, продолжится. Мой меч и доспехи будут принадлежать ему.

Стурму казалось, что сердце вот-вот разорвётся. Внезапно боль, вызванная этой сценой, сменилась странной лёгкостью.

Она проникла в конечности Стурма, и, хотя он еще пытался удержать видение в поле зрения, сохранить всё в чётком фокусе, образ померк. Огонь, люди, его отец и клинок Светлых Мечей дрогнули и растворились. Пальцы Стурма сжались в кулаки, он пытался буквально ухватить происходящее.

Стурм обнаружил, что сжимает ворс шубы Китиары.

— Со мной всё в порядке, — сказал Стурм. Сердце медленно вернулось к своему нормальному ритму.

— На этот раз ты был очень тихим, — сообщила она. — Ты глядел в пространство, словно смотрел спектакль в Утехе.

— В каком-то смысле так и было. — Он описал бдение отца. — Должно быть, это настоящее или недавнее прошлое, — рассуждал он. — Замок лежал в руинах, но мой отец выглядел не таким уж старым — лет на пятьдесят. Его борода еще не поседела. Должно быть, он жив!

Стурм осознал, что лежит на спине, когда пошевелился. Он поспешно сел и тут же чуть не упал с повозки гномов.

— Как я сюда попал? — спросил он.

— Это я тебя туда посадила. Ты выглядел так, будто сам не справишься, — сказала Китиара.

— Ты меня подняла?

— Одной рукой, — сказал Уинговер. Стурм посмотрел вниз.

Все гномы, кроме Сайтера, стояли на шестах, толкая тележку. Ему вдруг стало неловко быть такой обузой для своих спутников, и он спрыгнул с тележки. Китиара тоже сползла вниз.

— Сколько я был без сознания? — спросил Стурм.

— Больше часа, — ответил Сайтер, глядя на звёзды. — Видения становятся длиннее, да?

— Да, но, кажется, они возникают, когда я вспоминаю что-то из прошлого, — сказал Стурм.

— Если я сосредоточусь на настоящем, возможно, мне удастся избежать подобных эпизодов.

— Стурм не одобряет сверхъестественное, — объяснила Китиара гномам. — Это часть его рыцарского кодекса.

Кринн теперь был высоко над головой, и вокруг них было светло как днём. Однако в этом ярком свете не росло никаких растений; всё было холодным и безжизненным под ясным сиянием планеты. Сайтер снова завел с коллегами долгую дискуссию. Китиара и Стурм плелись за телегой, так что никто не заметил канаву, пока передние колеса не съехали в неё.

Гномы на переднем шесте — Катвуд, Фиттер и Уинговер — упали лицом вниз. Ропериг, Рейнспот и Беллкранк изо всех сил пытались удержать тяжело нагруженную тележку, чтобы она не перевернулась. Китиара и Стурм бросились вперёд и подперли борта.

— Пусть катится, — сказала Китиара. — Отпусти.

Рейнспот и Беллкранк отпустили, но Ропериг не отпустил. Телега покатилась по краю канавы, люди бежали рядом, а Ропериг больно подпрыгивал на рвущемся из рук шесте.

— Что с тобой? — спросил Беллкранк, когда телега остановилась. — Почему ты не отпустил?

— Я… я не смог, — пожаловался Ропериг. — У меня прилипли руки!

Он с трудом поднялся на ноги. Из его карманов и манжет посыпалась пыль. Его короткие пальцы крепко держались за шест. Рейнспот попытался освободить пальцы коллеги.

— Ой, ой! — закричал Ропериг. — Ты мне пальцы оторвёшь!

— Не будь таким плаксой, — сказал Сайтер.

— Катвуд, ты что, намазал этот конец шеста клеем? — спросил Рейнспот.

— Ни в коем случае! Клянусь шестерёнками, я бы никогда этого не сделал, не сказав ему сначала.

Произнесение Катвудом священного слова «шестерёнки» доказывало, что он говорил правду.

— Хм. — Китиара побарабанила пальцами по колесу тележки. — Может, это опять какая-то безумная магия Лунитари?

— Ты хочешь сказать, что я приклеился к этой тележке навсегда?

— Не расстраивайтесь, мастер. Я могу отпилить этот шест, — сказал Фиттер. Он утешающе похлопал своего наставника по спине.

— Чепуха, — сказал Беллкранк. — Если мастер Светлый Меч одолжит мне свой нож, я в мгновение ока отскребу твои пальцы.

Ропериг побледнел.

— Даже не пытайся!

— Тогда мы можем очень аккуратно обрезать твои пальцы.

— Никто ничего резать или пилить не будет, — сказала Китиара. — Если эта липкость того же рода, что и моя сила или видения Стурма, то вам стоит задуматься, как это работает, прежде чем начинать кромсать пальцы.

— Именно так, — сказал Сайтер.

— Неужели это не просто совпадение, что мы обретаем способности, связанные с делом нашей жизни? Я вызываю дождь, леди Китиара становится всё более могущественной воительницей, а Ропериг, мастер верёвок и узлов, оказывается связанным собственными руками. Как будто какая-то неуловимая, но могущественная сила усиливает наши природные способности.

— Ропериг, наверное, может освободиться, если захочет, — сказала

Китиара. — Так же, как Рейнспот может пожелать дождя.

— Всё, чего я хотел, — это удержаться, когда мы соскользнули в канаву, — мрачно сказал Ропериг.

Он крепко зажмурился и изо всех сил пожелал.

— Сильнее! Сосредоточься! — потребовал Сайтер. Катвуд выхватил лупу и пристально смотрел на прилипшие руки Роперига. Медленно, с тихим сосущим звуком, его руки отделились от шеста прикрепленного к телеге.

— Ой, ой! — простонал Ропериг, размахивая руками. — Жжет!

Тележку поставили на край оврага. Гномы пустили по кругу бутылку с водой. Фиттер передал её Китиаре, которая сделала небольшой глоток, прежде чем предложить её Стурму.

Он долго держал бутылку, глядя в землю, но не пил.

— Что теперь? — спросила она, забирая бутылку обратно.

— Эта магия меня беспокоит. Нельзя ли как-то от неё отказаться, вернуть все назад?

Она заткнула пробку обратно в бутылку.

— Зачем? Нужно всего лишь привыкнуть, научиться контролировать её действие.

Китиара сжала руку в кулак. Она чувствовала в себе силу, словно тепло сладкого вина в жилах. Этот вкус власти опьянял. Она посмотрела Стурму в глаза.

— Если мы вернёмся на Кринн без гроша, без оружия и доспехов, надеюсь, наши силы останутся с нами.

— Это неправильно, — упрямо сказал он.

— Правильно? Это единственное, что для тебя имеет значение! — Бутылка с водой взорвалась, когда она раздавила её пальцами.

Маленький Фиттер наклонился, чтобы подобрать глазированные осколки.

— Вы разбили бутылку, леди, — сказал он. — Вы не порезались?

Она показала ему свою неповреждённую руку.

— Здесь много чего еще может разбиться, прежде чем я закончу, — сердито сказала она.

К тому часу, как Кринн скрылся на северо-восточном горизонте, исследователи были уже больше чем на полпути к «Повелителю облаков».

Впереди не было ничего, кроме ровной земли, камней и красной пыли. Они шли вперёд, люди молчали, гномы снова болтали.

Пилот летающего корабля шёл всё медленнее и медленнее, пока наконец не остановился.

— Пошли, парень, — сказал Сайтер, подталкивая Уинговера в спину. — Ты ведь не хочешь отстать?

— Он исчез!, — объявил Уинговер.

— Кто исчез?

— Корабль. „Повелитель облаков“.

— Ты просто тупица. Мы в добрых восьми милях от него, как ты можешь видеть корабль отсюда?

— Не знаю, но я отчётливо вижу это место, — сказал Уинговер. Он прищурился вдаль.

— Там большая колея, следы от торможения и несколько сломанных ящиков, но корабля нет.

Стурм и Китиара подошли к дальнозоркому гному.

— Ты уверен, Уинговер? — спросил Стурм.

— Он исчез, — настаивал гном.

Сайтер и другие гномы были вслух выражали свой скепсис, но Стурм приказал им ускорить шаг. Они прошли еще несколько миль, а Уинговер всё ещё повторял, что летающего корабля нет на месте приземления. Он в мельчайших подробностях описывал реактивное сопло, оставленное Статтсом на месте происшествия, и его уверенность вселила в отряд тревогу.

Китиара не выдержала, когда до корабля оставалась всего миля. Она быстро побежала вперед, оставив остальных позади. Стурм и гномы продолжили путь. Китиара вскоре вернулась.

— Уинговер прав, — сказала она. — Повелитель облаков исчез.

Гномы тут же окружили Уинговера и начали тыкать ему в лицо и дергать за веки. Гном-пилот отмахивался от непрошеных пальцев, а его коллеги, совершенно забыв о новостях, которые принесла Китиара, пытались выяснить причину его удивительного зрения.

— Это магия Лунитари, — сказал Уинговер. — Оставьте меня в покое!

— Неужели Статтс и компания могли сами починить корабль и улететь? — спросил Стурм. Китиара распустила меховой воротник, чтобы впустить прохладный воздух.

— Там повсюду следы — маленькие круглые отпечатки — думаю, корабль унесли.

— Унесли? — с благоговением спросил Фиттер.

— Ты знаешь, сколько весит этот корабль? — спросил Сайтер.

Она выпятила подбородок и ответила:

— Мне всё равно, даже если он тяжелее горы. Неважно. Кто-то или что-то подняло его и унесло.

Стурм сказал:

— Значит, „они“ очень сильны, или их очень много.

— Или и то, и другое, — мрачно сказала Китиара.

(отредактировано, но не бечено)