Все псы попадают в рай (джен)

Алексей Псовский давно не чувствовал себя более глупо и нелепо, чем сейчас. Стоя на тротуаре и наблюдая за тем, как мимо проезжает хоть и старенький, но вполне бодрый фордик «Фиеста», из приоткрытого окна которого доносятся очень узнаваемые отзвуки AC/DC, единственное, о чем почему-то думал новоявленный директор Школы Чародейства и Волшебства, так это о том, что ему очень хочется удавить мадам Пухлевик-Шмяк. Ну или хотя бы вывести ее к реальным людям, ткнуть в них пальцем и сказать: «Вот! Вот это — магглы! А вот это — автомобиль, чтоб тебя! Не самобеглая повозка, и не прочая хрень, которую ты так красочно описывала в своей книжонке!»

Нет, правда, шутки шутками, а такое вот искажение информации могло привести к очень неприятным последствиям. И речь здесь не только о самом Псовском, который все это время считал, что находится в сильно магическом мире, где развитие пошло по той ветке, которая начисто отвергает существование технологий. Речь о всех тех магах, которые отучились в Хогвартсе по учебникам, устаревшим на века, и у педагогов, которые в свое время тоже постигали премудрости науки по тем же самым пособиям. Когда-то давно, в бытность директором своей, «рассветной» школы, Алексей слышал байку, как один особо прошаренный тип долгое время учил студентов выдуманному языку под видом китайского. Новость, конечно, оказалась шуточной, но вот здесь и сейчас никакими шутками и не пахло: под видом маггловедения в волшебном мире преподавали ерунду.

Мимо проехал очередной автомобиль — на этот раз «альфа ромео» — и стоящая рядом с Алексеем Игнатьевичем Минерва Макгонагалл неодобрительно покачала головой:

— Ужасный воздух! Никак не могу привыкнуть, что у магглов теперь настолько большие проблемы с экологией! Хотя, надо признать, без всех этих машин беднягам приходилось бы совсем туго. Конечно, у меня у самой братья водят… но все-таки, что за кошмарный запах!

«Это вы, Минерва, еще не знаете, как сильно загазованы города будут немного погодя», — подумал Псовский, но вслух ничего не сказал, молча и глубокомысленно покивав в ответ.

День Псовского был невероятно богат на впечатления: он сегодня не только открыл для себя новый, но давно привычный мир почти высоких технологий, но и впервые перемещался через камин. Ему, к слову, совсем не понравилось: темно, тесно, состояние то ли мухи, увязшей в паутине, то ли человека, потерявшегося в нигде. Еще и выкидывает по прибытии на конечную точку маршрута, как из катапульты. Короче, три из десяти, и то — за скорость.

День Минервы Макгонагалл, в свою очередь, был наполнен радостным ожиданием чуда, и этим самым ожиданием, как, впрочем, и радостью, она делилась со всеми вокруг: и с директором Дамблдором, и с Помоной Спраут, подвернувшейся ей под руку во время завтрака, и даже с Арабеллой Фигг, любезно предоставившей свой камин в качестве точки прибытия. Как же! Сегодня случится эпохальное событие: госпожа заместительница наконец-то увидит Мальчика-Который-Выжил! Алексею отсылка была непонятна, однако он все же не постеснялся спросить: отчего же Минерва не навещала мальчика раньше? Ведь, судя по всему, она прекрасно осведомлена о его месте жительства.

— Альбус! Гарри — символ новой эпохи! Конечно, я хочу его увидеть, познакомиться, посмотреть, каким он вырос. Он знаменует новое, лучшее будущее. Уж вам ли не знать?! — всплеснула руками женщина. — А навещать ребенка, который не знает, кто я, врываться в его мирную жизнь, как и в жизнь его родных… Это как-то странно и даже дико. Мы не были дружны с его родителями, не были знакомы и с его родственниками, у которых он сейчас живет. Так как же я там появлюсь? Зачем?

Прозвучало вполне логично, и тема была закрыта. Сам же директор Хогвартса вместе со своей заместительницей, между тем, добрался до дома номер четыре по улице Тисовой. Домик, кстати, был премиленький. Такой, как изображают на открытках с «американской мечтой». Ну или с английской. Аккуратный и ухоженный, с зеленой подстриженной лужайкой и подъездной дорожкой, на которой был запаркован не самый плохой автомобиль, он ясно давал понять: у его хозяев, судя по всему, весьма неплохо с доходами.

Подойдя к двери и не обнаружив нигде дверного звонка, Алексей Игнатьевич аккуратно постучал. Спустя минуту ожидания, дверь резко распахнулась, и на пороге возникла вежливо, но холодно улыбающаяся высокая худощавая блондинка с немного вытянутым лицом, длинным носом, тонкими губами и светлыми глазами — в общем, типичная англичанка.

— Здравствуйте, миссис Дурсль, — не стала долго затягивать немую сцену госпожа заместительница директора. — Возможно, вы меня помните? Меня зовут Минерва Макгонагалл, это Альбус Дамблдор, и мы пришли поговорить об обучении Гарри Поттера в Хогвартсе.

Петунья Дурсль резко захлопнула дверь. Кажется, в этом доме волшебникам были не рады.

Однако Минерва Макгонагалл не привыкла отступать. Особенно перед магглами. Особенно перед такими, как Петунья Дурсль. Поэтому, когда дверь перед ее носом захлопнулась с такой силой, что в воздухе завибрировали стекла соседних окон, она лишь стиснула зубы и снова постучала.

— Миссис Дурсль, — голос профессора Макгонагалл звучал так, будто она обращалась к особенно туповатому первокурснику, — мы не уйдем, пока не поговорим.

Дверь распахнулась практически моментально, будто бы Петунья и не отходила от нее.

— Вы что, не понимаете намеков? — холодно спросила она, отступая в сторону. — Ладно, входите. Но только потому, что я не хочу, чтобы соседи видели вас на пороге.

Алексей Игнатьевич бросил взгляд на окна соседних домов. Действительно, в нескольких из них уже мелькали любопытные лица.

Внутри дом семейства Дурсль был таким же аккуратным, как и снаружи: гостиная была стерильно чистой, мебель расставлена с геометрической точностью, а на стенах висели фотографии в рамках. На одной из них, кстати, был запечатлен крупный светловолосый мальчик с надутыми щеками и капризно поджатыми губами, и Псовский даже подумал, что это и есть тот самый Гарри Поттер, но, присмотревшись повнимательнее, увидел небольшую подпись снизу: «Дадли Дурсль, 10 лет». Фотографий других мальчиков не наблюдалось, и это несколько беспокоило.

— Ну? — Петунья, предложившая незваным гостям присесть на диван, сама, между тем, осталась стоять и скрестила руки на груди, ожидая ответа. — С чем пришли? Чай не подам, уж не взыщите. Предлагаю сразу же перейти к делу.

— Конечно, — холодно ответила Макгонагалл. — Однако, миссис Дурсль, прежде чем мы перейдем к сути, мне бы хотелось прояснить один момент.

Она достала из складок мантии конверт с хогвартсской печатью и протянула его Петуньи.

— Это письмо для Гарри. С припиской относительно адреса его проживания.

Миссис Дурсль даже не пошевелилась, чтобы взять его.

— Какая еще приписка? — спросила она, поджав губы.

— Там написано, что он живет в чулане под лестницей, — отрезала Минерва. — Вы не хотите как-то пояснить это? И, конечно, мы бы хотели увидеть мальчика.

Глаза Петуньи сузились.

— О, так теперь господа волшебники озаботились условиями жизни моего племянника? — ее голос дрогнул от ярости. — Прекрасно! Тогда, может, объясните, где вы были, когда он в три года выпал из окна своей комнаты, которая тогда находилась на втором этаже, пытаясь «полетать»? Или когда в пять разбил все стекла в доме, потому что не справлялся со своей… вашей… дрянью в крови?! Или когда он в шесть лет взорвал кухонный гарнитур, потому что разозлился на что-то?

— Я не понимаю, о чем вы, — нахмурилась Макгонагалл. — Детские выбросы не должны проявляться настолько сильно.

— Ах, не понимаете? — разозленная блондинка закатила глаза. — Ну конечно, ведь вам, волшебникам, невдомек, что происходит в домах обычных людей. Вы же умеете только появляться из ниоткуда, сыпать угрозами, да и то, не в лицо, а в письменном виде, так сказать, и оставлять младенцев на пороге в ноябрьскую ночь!

— Миссис Дурсль, — вмешался Псовский, который понял, что тут вырисовывается какая-то явно очень непростая ситуация, — мы не хотим все доводить до конфликта. Мы не за этим сюда пришли.

— О, правда? — Петунья язвительно улыбнулась. — А зачем тогда? Может, для того, чтобы объяснить, почему мой племянник — единственный ребенок в округе, у которого сами собой отрастают волосы за ночь после стрижки? Почему он случайно оказывается на крыше школы, когда до этого, буквально секунду назад, находился на земле? Или почему у него буквально за считаные дни срослись кости, когда он в семь лет упал с дерева и сломал руку? Так не нужно, спасибо, это я знаю и без вас. А вот чего не знаю, так это того, как это все объяснить соседям, учителям и врачам, чтобы те не заподозрили ничего, и мальчишку не забрали у нас на опыты или еще куда.

Минерва побледнела.

— Мы не могли знать…

— Не могли? — фыркнула миссис Дурсль. — Ну разумеется не могли! Вы ведь так и не прочитали ни одно мое письмо! Я ведь отправляла и отправляла их десятками, я просила прийти, объяснить, рассказать, помочь. Но нет! Все мои письма возвращались даже нераспечатанными, хотя я отсылала их так же, как и когда-то Лили. Потом перестала. Конечно, вы не знали! Потому что вам было плевать. Вы бросили мальчишку здесь и даже не проверили, как он живет. А теперь, когда он уже почти вырос, вы решили, что пришло время забрать его в ваш чудесный волшебный мир?

— Это не так, — попыталась возразить Минерва, но Петунья уже не слушала.

— Нет, знаете что? — она подняла руку, словно отгораживаясь от своих визитеров. — Мы справились. Мы пережили все эти годы, мы научились жить с его… особенностями. И теперь, когда мальчишка наконец-то начал вести себя более-менее нормально, вы появляетесь и хотите все испортить? Нет уж.

Минерва Макгонагалл не выдержала:

— «Нормально»?! Вы называете подавление магического дара «нормальным»?! Может, вы его еще и бьете за проявление магии?

— Я называю это выживанием! — вскричала Петунья. — Вы хотели, чтобы его забрали в психушку? Или чтобы соседи сожгли нас на костре, как в Средневековье? И нет, в моем доме не бьют детей, даже если они того и заслуживают.

Алексей вздохнул. Все шло не так.

— Вы ворвались в мою жизнь, забрали мою сестру, принесли с собой смерть и разрушение, а потом просто ушли, оставив нам своего особенного мальчика! — выплюнула миссис Дурсль. — А теперь, спустя десяток лет, внезапно объявились все такие благостные и в белом. Явились, чтобы забрать моего племянника в тот мир, что уже убил его родителей. Так вот, мой ответ — нет! Подите прочь! Ни в какую школу волшебства он не поедет!

В воздухе повисла густая тишина, которую внезапно нарушило легкое поскрипывание пола. Все повернулись в сторону дверей и обнаружили, что недалеко от входа в гостиную притаился худой, слишком маленький для своих лет мальчик в огромных круглых очках и поношенной одежде.

— Эм… — неуверенно сказал он, увидев, что взрослые его заметили. — Тетя, это… это про меня?

— Гарри, — резко сказала Петунья, — иди погуляй.

Но мальчик не двинулся с места. Он перевел взгляд с тети на незнакомых людей, а потом снова посмотрел на тетку.

— Они… они сказали что-то про школу? — тихо спросил он.

— Гарри! — голос женщины стал жестче.

— Миссис Дурсль, — мягко, но твердо вмешался Псовский, — мальчик имеет право знать. Ему в любом случае нужно будет ознакомиться с содержимым письма-приглашения.

Петунья сжала кулаки, но в этот раз возражать не стала. Гарри Поттер сделал шаг вперед и любопытно сверкнул глазами:

— Так кто вы?

Заместительница директора Хогвартса выпрямилась и торжественно произнесла:

— Меня зовут профессор Минерва Макгонагалл. А это директор Хогвартса Альбус Дамблдор. Мы пришли, чтобы сообщить тебе, Гарри, что ты — волшебник.

Поттер уставился на нее, широко раскрыв глаза.

— Я… кто?

— Ты — волшебник, — повторила Минерва. — И, как и все юные маги в Британии, ты должен обучаться в Хогвартсе — Школе Чародейства и Волшебства.

— Должен? — переспросил мальчик, еще больше растерявшись.

— Да, должен, — подчеркнуто четко произнесла Макгонагалл, бросая взгляд на Петунью. — Потому что магия — это не просто дар. Это ответственность. Без обучения ты можешь навредить себе и другим.

Петунья фыркнула.

— О, конечно! Обучение нужно, чтобы юные волшебники научились контролировать себя. А заодно — презирать тех, кто не обладает магией.

Минерва аж подпрыгнула от негодования.

— Что вы такое говорите?!

— Да не притворяйтесь! — миссис Дурсль скрестила руки на груди. — Вы берете детей из нормальных семей и учите их, что они — особенные. Что они лучше тех, у кого нет магии. Что их родня — это просто жалкие магглы, которые ничего не понимают.

— Это неправда! — в голосе Макгонагалл впервые прозвучала настоящая злость.

— Неправда? — Петунья язвительно улыбнулась. — Тогда объясните мне, почему моя сестра, которая до одиннадцати лет была обычным ребенком, после поступления в ваш Хогвартс стала смотреть на нас свысока? Почему в каждом ее письме сквозило презрение? «О, Пет, ты не поймешь, это магия», «Папа, не лезь со своими глупыми вопросами», «Мам, перестань, ты выглядишь смешно».

Гарри, который до этого молча наблюдал за перепалкой, вдруг резко поднял голову.

— Мои родители… — начал он. — Они тоже были волшебниками?

Взрослые переглянулись, и даже Петунья на секунду замолчала. Псовский, который участие в беседе принимал весьма опосредованное, ввиду того, что не имел никакого представления о том, что сейчас обсуждалось, был по-настоящему заинтересован. За сегодняшний день он узнал, казалось, не меньше, чем за все то время, что находился в этом новом для себя мире. Поэтому он полностью обратился в слух, пытаясь не упустить ни малейшей детали.

Минерва, между тем, медленно кивнула.

— Да, Гарри. Твои родители были одними из самых талантливых волшебников своего поколения, — сказала она.

— И… они погибли из-за магии? — голос мальчика дрогнул.

— Не совсем. Они погибли, защищая тебя.

Тишина в гостиной Дурслей стала такой плотной, что казалось, ее можно потрогать руками. Петунья Дурсль стояла прямая и напряженная, а ее бледные губы дрожали.

— Вы знаете, — начала она тихо, но с такой яростью, что даже несгибаемая Макгонагалл невольно подалась назад, облокачиваясь на спинку дивана, — за все эти годы никто так и не удосужился объяснить мне, как именно погибла моя сестра. Теперь вы говорите, что она умерла, защищая мальчика. Но как? Почему? Что случилось?! В конце концов, где она похоронена? Я хочу наконец знать правду!

Минерва взглянула на Дамблдора, и в ее глазах читался вполне явственный упрек.

— Альбус, — осторожно сказала Минерва, — пожалуй, нам действительно стоит рассказать, как все было.

Алексей Игнатьевич согласно кивнул и произнес:

— Конечно, Минерва. Пожалуй, давно пора. Думаю, будет лучше, если за рассказ возьметесь вы.

Профессор Макгонагалл нахмурилась, но затем мрачно вздохнула.

— Хорошо, — наконец кивнула она, обращаясь к миссис Дурсль, — но предупреждаю — это не самая приятная история.

— Правда редко бывает приятной, — сухо заметила Петунья.

Минерва прикрыла глаза на мгновение, словно собираясь с мыслями, затем выпрямилась и посмотрела сначала на Петунию Дурсль, а потом на ее племянника.

— Что ж…

Она сделала паузу, подбирая слова.

— Гарри, — начала она, обращаясь к мальчику, — ты должен понять, что мир, в котором ты родился, гораздо больше и сложнее, чем кажется. Существует целое сообщество волшебников, скрытое от глаз обычных людей — магглов, как мы их называем.

Гарри Поттер кивнул, не отрывая от женщины глаз.

— Этот мир существует параллельно с твоим. Чтобы попасть в него, нужно знать, где искать. Есть места, скрытые заклинаниями, которые магглы просто не замечают. Например, паб «Дырявый котел» в Лондоне — вход в Косой переулок, волшебный торговый район. Там продают волшебные палочки и зелья, которые лечат или убивают, книги, на страницах которых оживают картинки, и многое другое. Или, например, платформа 9¾ на вокзале Кингс-Кросс. Там тебя ждет поезд, который везет не в Манчестер или Эдинбург, а в Хогвартс — школу, где учат не математике, а трансфигурации, не химии, а зельеварению. Наши улицы, Гарри, прячутся за неприметными дверьми, наши поезда отправляются с секретных платформ, а наши дома надежно защищены от любопытных.

Мальчик широко раскрыл глаза.

— Как… как в сказках?

— В каком-то смысле да, — улыбнулась Минерва.

Она достала волшебную палочку, взмахнула ей, и в воздухе вспыхнули искры, сложившись в карту Британии, но не ту, что знали магглы. На ней светилось множество различных точек: Хогсмид, Годрикова Лощина, Косой переулок, Хогвартс и другие.

Гарри завороженно смотрел на мерцающие огни, но профессор Макгонагалл уже продолжала, обращаясь теперь и к Петунье:

— Но магия — не только свет. Что скрывать, среди волшебников всегда были разногласия. Вы правы, миссис Дурсль: ваша сестра изменилась после Хогвартса, но не потому, что магия испортила ее, а потому что она увидела раскол среди нас.

Карта в воздухе дрогнула, превратившись в изображение двух противостоящих друг другу армий.

— Одни считали, что чистокровные волшебники должны править, а магглы и магглорожденные — знать свое место. Другие, что кровь ничего не значит, а магия — это дар, который нужно использовать во благо всех, включая магглов. Третьи и вовсе хотели стереть границы между мирами.

— Вот оно, — прошептала Петунья.

— Эти разногласия копились годами, — Макгонагалл проигнорировала ее реплику. — Пока не вылились в открытый конфликт. Гражданскую войну.

Гарри Поттер побледнел.

— Войну?

— Да. Одну из сторон, тех, кто считал волшебников высшей расой, возглавлял темный колдун, которого боялись даже называть по имени. Все звали его «Темный Лорд» или «Тот-Кого-Нельзя-Называть». Было у него и иное имя — Лорд Волдеморт. Он ненавидел даже само слово «маггл» — для него простые люди были грязью. Он и его последователи, Упивающиеся смертью, начали охоту на всех, кто им противостоял. На маглорожденных волшебников, на тех, кто защищал магглов, на тех, кто просто осмеливался с ними не соглашаться.

Гарри побледнел.

— Мои родители… они были среди тех, кто ему противостоял?

— Да, — твердо сказала Минерва. — Джеймс и Лили Поттер были одними из самых отважных борцов с Темным лордом. Они вступили в Орден Феникса — организацию, созданную для противодействия Волдеморту.

— В чем смысл? — резко спросила Петунья. — Зачем вы втянули их в эту бойню? Они же были молоды! У них был маленький ребенок!

Минерва взглянула на нее, и в ее глазах читалась печаль.

— Они сами сделали этот выбор, миссис Дурсль. Как и многие другие. И да, у них был сын. И именно поэтому они боролись — чтобы у него было будущее.

Она снова повернулась к Гарри Поттеру.

— Война длилась и длилась, Гарри. Волдеморт был беспощаден. И вот тогда, когда он практически пришел к власти, появилась надежда — пророчество. Оно гласило, что родится ребенок, способный его уничтожить, и Лорд решил, что это ты. И однажды он пришел за тобой. Пришел, чтобы устранить угрозу.

— Он пришел убить меня, — прошептал мальчик.

— Да. Он пришел в ваш дом в Годриковой Лощине. Твой отец попытался задержать его, чтобы дать Лили и тебе время убежать, но… он погиб. После погибла и Лили. А затем… Лорд направил палочку на тебя, произнес заклинание убийства и… никто не знает точно, что произошло, но заклинание обратилось против самого Темного Лорда. Его тело было уничтожено. А ты… ты выжил. С тех пор тебя называют «Мальчиком-Который-Выжил» и чествуют, как героя.

Петунья Дурсль резко вдохнула.

— И где… где их могилы? Моей сестры и ее мужа?

Минерва Макгонагалл опустила глаза, но ответила:

— Они похоронены в Годриковой Лощине.

— И почему мне никто не сказал?! — голос миссис Дурсль дрожал от ярости. — Почему мне не дали хотя бы попрощаться с сестрой?!

— Война еще не закончилась, Упивающиеся смертью оставались опасны. Мы не могли рисковать, — устало произнесла волшебница.

— Не могли рисковать?! — истерически засмеялась Петунья. — А рискнуть жизнью моего племянника — могли? Оставить его у дверей в ноябре — могли? Игнорировать все мои письма — могли?!

Минерва не нашлась что ответить.

Алексей Псовский, до этого молча наблюдавший за разговором, нахмурился. Все, что он сейчас услышал, рисовало перед ним крайне нелицеприятную картину. Гражданская война. Расколотое общество. Дети победителей и побежденных, которым предстоит учиться вместе. И посреди всего этого — мальчик, которого одни считают героем, а другие наверняка ненавидят.

«Охренеть у меня теперь работа, — мрачно подумал он. — Кажется, проблемы будут серьезнее, чем я предполагал».