Варлорд Рой (джен)

Броктон-бей. Дом семейства Пэлхем

— Сара! — Кэрол Даллон ворвалась в дом своей сестры, как наемники Тилли в Магдебург.

— Кэрол? — Сара отвлеклась от готовки и высунулась из кухни.

— Где Эми? — обычно выдающийся адвокат Даллон умела контролировать себя, свое настроение и свои интонации. Просто сейчас она не считала нужным это делать.

— Отдыхает, — пожала плечами Сара. В отличие от прочих, она была хорошо знакома не только с парадным фасадом «благородного героя» и «известного адвоката», но и с темными сторонами характера своей сестры.

— От чего это, интересно, она отдыхает? — наверное, предполагалось, что в этом высказывании будет звучать ирония, но Сара услышала скорее злость. — Она уже третий день не появляется в госпитале!

О том, что этот же третий день Эми не появляется и дома, вопросов у Кэрол не возникло.

— От госпиталя она и отдыхает, — спокойно ответила Сара.

— Но её обязательства… — начала было Кэрол, но была перебита сестрой.

— Нет у неё обязательств!

— … — удивление и возмущение Кэрол были таковы, что она даже не смогла сформулировать их причины, что для профессионального адвоката было, мягко говоря, нехарактерно.

— Ни за деятельность в госпитале, ни за помощь СКП Эми никто ничего не платит. А, следовательно, всё, что она делает в области медицины — это, так же, как и наши патрули, не «работа», а «хобби». И не налагает на неё никаких обязательств. «Охота — это когда охота», — припомнила она советский фильм, виденный ей когда-то в молодости. — «А когда неохота — какая же это охота?»

— Но репутация Новой волны… — начала было Кэрол, и снова была перебита.

— …рухнет ниже Тартара, если выяснится, что мы довели перспективную целительницу до выгорания чрезмерной нагрузкой!

— До выгорания? — ошеломленно переспросила Кэрол.

— Именно, — жестко ответила Сара. — Я сходила в «Броктон централ», и поговорила с главным врачом (что, вообще-то, стоило бы сделать тебе). Он сказал, что у Эми давно наблюдает симптомы профессионального выгорания. И что ей следует прекратить убивать себя чрезмерной нагрузкой и дать себе отдохнуть. А в дальнейшем — ограничить пребывание в госпитале положенными для подростка ее возраста часами, и не более того. Что Эми следует гулять, развлекаться, ходить по магазинам, встречаться с мальчиками (или девочками — тут уж как захочет). В общем делать все то, что положено делать девочке-подростку в старшей школе, а не жить в режиме «школа-работа» семь дней в неделю.

— Он так сказал? — Кэрол никак не могла прийти в себя.

— Именно, — кивнула Сара. — И еще он, посоветовавшись с главным психологом, сказал, что надо выбить Эми из привычного, но убивающего её ритма. А потому она пару недель поживет у меня, а в госпитале будет появляться только в случаях «без Панацеи совсем никак». Как выяснилось за эти дни, таких случаев — не так уж много. Со всем остальным справятся обычные врачи. И, может быть, нам удастся убедить Эми, что она не виновата в том, что не может помочь всем. А тебе, сестренка, за это время следует придушить собственную паранойю, и перестать ожидать, что Эми вот прямо со дня на день превратится в злодейку.

— Кто тебе сказал… — возмутилась Кэрол.

— Я, — на лестнице, ведущей на второй этаж, появилась Слава. Она делала вид, что идет по лестнице, но на самом деле — летела в паре сантиметров над ней. — Мам, ну видно же!

— Тебе тоже стоит взять отгулы, посидеть дома, отдохнуть, возможно — посетить психолога, — поддержала племянницу Сара. — Эми — не Он, и никогда им не будет. Если, конечно, ты не доведешь дело до самоисполняющегося пророчества.

Ни адвоката Даллон, ни героя Брандиш еще никто не видел столь ошеломленной и беспомощной. Некоторое время она переводила взгляд с дочери на сестру и обратно, а потом — вылетела из дома, так ничего и не сказав.

— Да, тётя, — выдохнула Слава, — ты была права. Дома так поговорить с мамой — ни за что бы не получилось…

— Дома она ощущала бы себя «на своей территории», — пояснила Сара. — И нам точно не удалось бы пробиться через броню её самоуверенности, чтобы донести очевидные истины.

Тётя и племянница поднялись наверх, где Эми сидела над горшками с розами. Лепестки цветов были окрашены в самые разнообразные цвета, а у той, с которой Панацея в настоящий момент работала — лепестки переливались радужными полосами сложной формы.

— Вот. У меня получилось, — сказала Эми, указывая на этот сложноокрашенный экземпляр.

— Как красиво! — восхитилась Вики. — хочу себе такой!

— Бери, — пожала плечами Эми. — Если хочешь — он твой. Только…

— Да… — с ноткой разочарования выдохнула Вики. — Как объяснить его появление маме?

— Скажите, что купили у Ящика Игрушек, — вмешалась в разговор сестер Сара. — У них есть контакты нескольких биотехнарей, которые, наверное, способны на что-то такое… А если и нет — то об этом никто не узнает. Ящик Игрушек не любит откровенничать о своих возможностях.

— Но… — задумалась Вики. — А что мы скажем, если мама спросит: «Откуда у вас контакты Ящика Игрушек?»

— Скажите, что от меня, — махнула рукой Сара. — Кэрол знает, что, в отличие от неё, я не страдаю черно/белым зрением, так что уже довольно давно получила контакты одного из почти официальных представителей Ящика. Мало ли в какой ситуации может понадобиться продвинутая техника? А если ты сделаешь еще парочку таких кустиков, и мы передадим их в Ящик для анонимной продажи — это только подкрепит нашу легенду. Особенно, если Вики заберёт этот свой экземпляр домой не сразу, а после того, как они появятся в продаже у Ящика. Представителю же Ящика Игрушек скажем, то ты получила их в качестве взятки за нелегальное исцеление вне очереди. Кэрол такое говорить не стоит, а вот Ящику — прокатит.

— Тогда, наверное… — Эми запнулась, но потом решительно продолжила, — наверное, придется оказать и им несколько… подобных услуг? Ну… для укрепления легенды… — Панацея смутилась, и начала пристально рассматривать пол под носками своих кроссовок.

— Хочется побольше карманных денег? — понимающе улыбнулась Сара. — Что ж. Ты выбираешь случаи, которыми захочешь заняться. (Только помни: это твое право, а не обязанность. Не взваливай на себя лишнего. Мы не для того вытаскивали тебя из госпиталя, чтобы ты тут же нырнула в другое такое же болото). А я выбью для тебя подобающую оплату.

— Ух ты! — всплеснула руками Слава. — У нас тут целый преступный сговор образовался! А чем я буду заниматься в нашей банде?

— Конечно же, обеспечением безопасности, — улыбнулась глава Бригады Броктон-бей. — Панацее точно понадобится охрана на завершающем этапе сделки.

— И… тётя… — Панацея не поднимала взгляда от кроссовок. — Могу я… спросить…

— Спрашивай, — подбодрила её Сара.

— Кто такой «он», которым я «не являюсь и никогда не стану»?

Хорошее настроение Сары Пэлхем разом куда-то испарилось. Она тяжело вздохнула, и произнесла одно слово:

— Маркиз.

Броктон-бей. Дом семейства Даллон

Кэрол Даллон, несгибаемый герой Брандиш, сидела на собственной кухне и бокал за бокалом пила вино. Её муж Марк снова погрузился в депрессию, и присутствовал в реальности разве только телесно. Сознание его было где-то не здесь. И помочь жене он не мог ничем.

Надо сказать, что, будучи опытным адвокатом, Кэрол на раз раскусила психологические уловки своей сестры. Но…

В том-то и дело, что «но». Несмотря на всю игру, которая могла бы остаться неэффективной, Кэрол не могла не признать: в основе своей то, что обрушили на нее Сара и Вики — было истиной. Она действительно оказалась плохой матерью. Упустила из виду состояние приемной дочери. Допустила, чтобы Эми оказалась в положении, когда пребывание дома — грозило ей опасностью.

Сейчас, вспоминая и перебирая происходившее, Кэрол старалась понять: когда же все изменилось? Ведь тогда, в тот день, когда Маркиз был захвачен и отправился в Птичью Клетку, она искренне считала, что дочь не может и не должна отвечать за отца. Когда же она перестала восприниматься Эми как «свою» дочь, пусть и приемную, и начала относиться к ней как к дочери Маркиза? Ведь всё было не так! Когда же это «всё» изменилось?

Пару часов времени (и две бутылки вина) спустя, Кэрол пришла к однозначному выводу: началось все с триггера Эми. А точнее — с того момента, когда девочка соврала о природе своей силы. Увы, обмануть адвоката, для которого распознание лжи и уловок — профессиональный навык, у ребенка не получилось. И Кэрол поняла, что ей врут, даже если и не смогла вытащить истину. Впрочем, она даже и не пыталась, сообразив, что, каковы бы ни были реальные силы Эми — они наверняка приведут к появлению на ней ярлыка «биотехнарь», и это будет плохо. Для всех.

И вот тут-то Кэрол допустила ошибку. Вместо того, чтобы откровенно поговорить с дочерью — она принялась ее покрывать, делая вид, что верит её сказке о «только целительнице». Но, в то же время, Кэрол теперь все время ожидала нового вранья. Ведь «никому никогда не удавалось удержаться на одном уровне зла»*. Кэрол всё время ожидала, когда же Эми начнет свой «спуск под гору». И то, что признаков такового не находилось — делало все только хуже. Теперь-то, после тяжелого разговора с сестрой и выпитого вина, Кэрол могла признаться, что слова Честертона ей следовало бы, прежде всего, применить к себе. И осознать, что «на одном уровне зла» не удержалась именно она, Кэрол Даллон…

/*Прим. автора: Г.К. Честертон, «Летучие звезды»*/

Изолированное пространство, поблизости от Земли Бет. Ящик Игрушек

— Итак? — Агрегат внимательно посмотрел на Черепушку.

— Не совсем моя специализация… — ответил тот.

— Но?

— Но по всем параметрам, которые я только могу измерить — это обычные розы. Просто очень красивые розы, — произнес нейротехник, рассматривая представленные ему образцы.

— Каковы шансы, что это — работа Биотехнаря? — уточнил Агрегат.

— Высокие, — признал Черепушка. — Хотя и не сто процентов. И даже не девяносто.

— Но мы можем их продать? — теперь и Агрегат смотрел на розы, чьи радужные лепестки так и притягивали взгляд.

— Можем, — согласился Черепушка. — Я так и не смог обнаружить какой-либо исходящей от них угрозы.

— Что обсуждаем? — в помещение ворвалась Блестяшка, сжимающая в руке очередную стеклянную фиговину непонятного назначения. — Ух ты! Какая красота! Что это?

— Это Панацее взятку дали, — фыркнул Агрегат. — И она хочет с нашей помощью обратить её в деньги, не привлекая внимания СКП как к самому факту получения взятки, так и к её природе.

— А также хочет получить объяснение, откуда такая красота взялась у неё самой… «Где взяла, где взяла… У Ящика Игрушек купила!» — хотя Блестяшке нравилось изображать классическую блондинку из анекдотов (она даже красилась для соответствия образу), дурой она отнюдь не была.

— Не без этого, — согласился Черепушка. К тому же, мне тут подумалось…

— Что если Панацея берет взятки — нет ли возможности провести к ней своих клиентов? Не бесплатно, конечно же. И не тех, которые хотят чирьи с попы свести, — поддержала идею старшего товарища Блестяшка.

— Подумалось не одному тебе, — кивнул Черепушке Агрегат. — Вот. Коммерческое предложение. Без подписи, разумеется. Потому как его никто никогда никому не делал.

— А не дофига ли они хотят? — поинтересовался Пиромант, прочитав предложение.

Вообще говоря, в коммерции Пиромант разбирался… не слишком хорошо. Он даже прогорал пару раз, что и стало для него побудительной причиной присоединиться к Ящику Игрушек.

— Не дофига, — покачал головой Агрегат, который, собственно, и был основным специалистом Ящика в области коммерции. — Место во втором-третьем десятке в очереди к Панацее стоит процентов на пятнадцать дороже. Так что тут есть место и для нашей доли.

— Во втором-третьем? — заинтересовался Пиромант. — А в первом?

— А места в первом десятке не продает никто и никогда, — криво усмехнулся Агрегат. — Те, кто туда добрался… Скажем так, либо они ворочают такими деньгами, что им и на два порядка больше предлагать — только обидеть, либо те, кому «нафига деньги — мертвецу?»