Играющие с душами (джен)

Тем временем в «Норе».

Альбус Дамблдор впервые навестил Молли Уизли после суда над Артуром. Все это время он провел в школьных и политических делах. Нужно было провести хотя бы пару недель в Хогвартсе, следя за всем лично, а то ему уже надоели постоянные упреки от Минервы, что он не уделяет школьным делам положенного времени. А, когда он первого сентября заявил ей, что решил две недели провести в Хогвартсе, не отвлекаясь ни на какие-либо международные проблемы, то она всплеснула руками и спросила, почему он оставляет магическую Британию без такого политического гения, каким он, по мнению Минервы Макгонагалл, являлся. Альбус сказал про какое-то невнятное дело в духе «Так надо, девочка моя», после чего Минерва успокоилась. По всей видимости, она ворчала лишь для проформы, а так всем сердцем и душой была верна Альбусу Дамблдору и его святому делу по улучшению магического мира.

Лидс с начала месяца ходил какой-то чумной, словно его стукнули бладжером по затылку. Нет, на уроках зельеварения он не замирал с остекленевшим взглядом, но подавленность и дезориентированность были написаны на его лице. Дамблдор пытался выяснить, в чем причина такого необычного для зельевара поведения, но австриец отзывался лишь в духе «К дождям шотландским не привычен, да и английская традиционная кухня очень специфическая для его австрийского организма».

Странно, но в прошлом году он сайгаком скакал по подземельям, снимая с Гриффиндора баллы, и постоянно крича о тупых баранов, которых по великому недоразумению допустили до уроков зельеварения. Короче, к концу года он стал неотличимым от Снейпа. Может быть, не такой депрессивный и без кладбища в шкафах, но тоже предпочитал все черное и мрачное, студентов считал за стадо дебилоидов с гормонами вместо мозгов. Да, если говорить откровенно, причины у него для этого были. Ну вот как можно перепутать помешивание ложкой в котле с добавлением ингредиента, которого в рецепте вообще нет? Скажите мне, пожалуйста. И так практически каждый урок. По мнению Лидса, британские студенты читают рецепт жопой, а воспринимают мозгами жалкими подобиями мозгов, вот поэтому и выходит несусветная дрянь, которую даже самое тупое парнокопытное не назвала бы зельем.

Мадам Помфри постоянно носила Лидсу успокаивающее зелье. Не помогало.

Вот радость, этим летом Дамблдор разрешил ему уйти в отпуск, не дожидаясь отправки всех отчетов в министерство магии. Директор как-то этот вопрос уладил сам, переговорив с Бэгнолд, а Лидс получил дополнительную неделю заслуженного отпуска, которую он провел со своей семьей.

А Снейп в третий раз выиграл международный чемпионат зельеваров, опередив Лидса на несколько баллов. Но Лидс и этому результату был доволен. Все-таки впервые он появился среди лидеров. Похоже те, кто прошел через испытание студентами Хогвартса, вырабатывают талант в зельеварение.

Тем временем Молли Уизли рвала и метала. И не надо считать ее тупой курицей, которая дальше своего носа ничего не видит. Она великолепно разглядело миг, в течение которого на лице Дамблдора проступила торжество. Сразу после вынесения приговора ее мужу. Молли могла определить искренность чувств человека. Теперь она стала понимать, почему где-то с лета восемьдесят третьего года в присутствие директора, которого она раньше обожала всем сердцем и была готова приклоняться перед ним, она стала ощущать себя некомфортно, словно за ней кто-то невидимый наблюдает.

Значит Дамблдор еще тогда что-то недоброе замышлял против Артура.

Да и подслушанный ею разговор про подозрения Дамблдора про связь ее мужа с Гриндевальдом…

Тогда она посчитала это тупой шуткой Петигрю, но, присутствуя и следя за судом над Артуром, она отчетливо поняла, что Дамблдор на самом деле считает, что Артур каким-то образом связан с австрийским темным лордом, который должен был находиться в то время в самой защищенной магической тюрьме в мире. Да, Дамблдор старался не упоминать имя Гриндевальда во время допроса, но все же.

Она была старше своих братьев Гидеона и Фабиана. Молли поступила на Гриффиндор, очень любила полеты на метлах. В шестьдесят втором году стала охотницей команды своего факультета, занеся за шесть лет участия в играх более семидесяти мячей. Много ли это? В среднем, за шесть лет один охотник успевал занести шестьдесят-семьдесят мячей в ворота противника. Кто-то на третьем курсе предрекал ей будущую карьеру в какой-нибудь квиддичной команде. Молли тогда загорелась этой идеей. На полгода, после чего эта тема стала ей скучной. Нет, играть она продолжила, но лишь для своего удовольствия, а не ради карьеры, из-за чего ее результативность немного упала.

На четвертом курсе ее отец предложил выйти за Нотта. Она сразу отвергла эту идею, так как Нотты были консервативной семьей, а она не была согласна быть на вторых ролях. Даже Вальпурга Блэк в обществе считалась тенью Ориона, который до Томаса Риддла был самым активным и популярным консерватором и сторонником чистоты крови. Да, Вальпурга хорошо отыгрывалась на своих родственниках, особенно на сыновьях, из-за чего те ходили на цыпочках, но вот дальше дома ее власть не распространялась.

Молли Прюэтт знала эту историю от своих знакомых, так что потребовала от отца найти жениха из числа светлых аристократов. Да, предпочтительней из числа священных двадцати восьми, ведь Прюэтты входили в их число, и Молли было бы легче найти общий язык с кем-то из своего круга, с кем она знакома долго и прекрасно общается. Кто-то менее знатный тоже подошел бы, она не была против, если этот маг оказался бы хорошим и добрым, хоть магглокровка, но вот статус она что-то не хотела терять. За Теодора Тонкса, перспективного целителя, которого по началу называли выскочкой, она пошла бы. Молли видела, что у него есть перспективы, он трудится усердно и один из лучших на своем курсе. Но потом она услышала от Беллатрисы Блэк, что этот магглокровка влюблен в Андромеду.

Почему Беллатриса ей об этом доложила? Просто она недолюбливала свою сестру и понимала, какую реакцию вызовет в семье связь Андромеды с магглорожденным, так что ей было невыгодно, чтобы Тонкса увела Молли Прюэтт. Пусть среди своих гриффиндорцев жениха ищет.

После этого взор Молли пал на Артура Уизли. Да, Предатель Крови, но все-таки она с ним давно знакома, знает его неуемный ум, который скорее подходил бы к выпускнику Равенкло, но раз шляпа отправила его в Гриффиндор, значит в нем есть соответствующие черты: храбрость, отвага и прочее. Так думала пятнадцатилетняя Молли Прюэтт, начав встречаться с Артуром Уизли. Она подводила факты под свою теорию.

Узнав о том, что его дочь выходит замуж за Предателя Крови, Дуглас Прюэтт отсек дочь из рода, выгнал к своему жениху и приказал братьям следить за своей сестрицей. Фабиан и Гидеон переглянулись, не понимая, что Прюэтт имеет против Уизли, но раз отец сказал, значит это правильно, и не им, четырнадцатилетним соплякам, решать, что правильно, а что — нет.

Молли Уизли быстро поняла всю ту разницу между своими фантазиями об Артуре и реальностью. Из-за этого она отказалась от общественной жизни и стала почти все свое время проводить дома, где она была полновластной владычицей. Когда родились дети, она стала контролировать практически каждый их шаг, став похожей на Вальпургу Блэк. Естественно, чем больше детей, тем сложней за ними уследить, так что все чаще и чаще сыновьям ее удавалось провернуть небольшие дела за ее спиной, но дети прекрасно понимали, что лучше не попадаться матери, чтобы не получить наказание.

Молли с неодобрением стала следить за увлечением своего мужа маггловскими приборами. Хорошо, что она вовремя пресекала лишние покупки и объясняла мужу, почему они прекрасно могут обойтись без нового маггловского прибора.

Но раз в год муж ее уезжал на континент. Молли расслаблялась. Пусть муж отдохнет, не все же время дома торчать под ее контролем. Пусть даже он найдет какую-нибудь любовницу где-нибудь на Балканах, она ничего не знает, ничего не видит, ничего не слышит, Артур все-таки немаленький, отчет своим делам отдает. За мужа миссис Уизли была уверена.

И вот у нее стали закрадываться подозрения, что не просто отдыхать ее муж ездил на континент. Случаем не там он присоединился к сторонникам Гриндевальда? Да, она слышала от знакомых, с которыми она изредка переписывалась, про все эти слухи о побеге Гриндевальда, но не предала им особого значения. По всей видимости, зря.

Раз муж как-то со всем этим связан, то что-то надо делать. Дамблдор ведь известен как победитель и главный противник Гриндевальда. Значит даже после освобождения он не успокоится и будет изводить ее семью.

Напролом Молли решила не идти, поэтому в середине сентября сдала своих детей на попечение к тетушке Мюриэль, а сама укатила на континент, где встретилась с сеньором Ареном, владельцем детективного агентства. Под клятву о неразглашение третьим лицам, Молли Уизли поведала частному детективу всю историю и попросила выяснить, с кем и где видели ее мужа. Арено пообещал помочь британской миссис в этом деле.

А тут Дамблдор приперся. Со своими сожалениями. Молли, конечно, как хорошая домохозяйка, воспитанная в семье Прюэтт, сопроводила дорогого гостя и угостила его, и лишь после этого заговорила о делах.

— Вы точно уверены в правдивости показаний моего мужа?

— На все сто процентов, Молли, — кивнул Дамблдор, дожевывая пирог с курицей.

— И нельзя как-то пересмотреть дело моего мужа, истолковать его показания так, чтобы смягчить его срок?

— Извини, Молли, но никак нельзя, — директор Хогвартса невозмутимо попивал чая с видом, словно они тут погоду обсуждают, а не самое драгоценное в ее жизни — семью.

Поэтому Молли вдохнула воздух и заорала на старого директора на всю округу. Простите, у нее просто не выдержали нервы, а тут нашелся подходящий субъект, чтобы на нем оторваться.

Дамблдор узнал очень много лестных эпитетов в свой адрес. Молли целых пять минут обвиняла его во всех грехах: что он помогал засадить Артура, что подставил Артура, а вместо Азкабана Артура отправили в подземелья Хогвартса, где Дамблдор проводит над ним темномагические ритуалы, выпивая из бедного Артура по капли все магические силы, и все в таком же духе.

По началу Дамблдор был удивлен такой эмоциональностью от Молли, но потом посерьезнел и, когда миссис Уизли закончила, твердым голосом сказал:

— Молли, успокойся.

— Нет! — рявкнула Молли, схватив первую попавшуюся под руку вещь. Это была сковорода. — Или вы помогаете мне освободить моего мужа, или вы больше здесь не появляетесь!

— Но…

Молли пустила в директора сковородой. Дамблдор еле увернулся.

— Вон из моего дома, — зарычала она, сощурив глаза. Вокруг нее стала образоваться облако из сконцентрированной магии. Она запросто могла в тот момент размазать старого директора по стенке. Поэтому Дамблдор предпочел совершить тактическое отступление, а Молли вслед за ним включила магическую сигнализацию, завязанную на слепке ауры Дамблдора. Теперь директору Хогвартса будет проблематично зайти на территорию «Норы».

А потом, в тот же самый день, прилетела сова с письмом от сеньора Арено.

Испанский детектив отчитался о своих успехах, назвав имя Келены Вочоразне, венгерской аристократки, которая была внучкой одной из приближенных к Гриндевальду. Келена Вочоразне также в какой-то степени публично оправдывала действия Гриндевальда.

— Вочоразне значит, — пробормотала Молли, укладывая в небольшой чемодан некоторые пожитки. Она направлялась в Австро-Венгрию, чтобы понять, что скрывал все эти годы ее любимый муж. Она должна выяснить, что может угрожать целостности ее семьи, драгоценнее которой у нее ничего на свете не было. Раз Артур каким-то образом связан с прогриндевальдовскими партиями и движениями, то она точно пойдет за ним, вернее, вместе с ним, так как они должны быть единым целым.

Значит Гриндевальд… Ладно, хоть не Волан-де-Морт. О магглах Молли особенно не задумывалась, да и политикой она не интересовалась. Главное, чтобы у нее все было хорошо, а там пусть мир летит в ад. Но Молли чувствовала, что размеренной жизни пришел конец, наступили сложные времена, с которыми надо бороться. И Молли Уизли не хотела сидеть и ждать у моря погоды, она хотела действовать.