А как бы поступила Гермиона (гет)

Информация о прямом потомке Певереллов будоражила всю школу вплоть до пасхальных каникул, когда была замещена обсуждением возвращения на должность Дамблдора. Директор выглядел изнуренным, задумчивым и практически никак не реагировал на внешние раздражители, появляясь в Большом зале только за завтраком и ни с кем не разговаривая.

Мысли Гермионы, помимо абсолютного несовпадения событий, тех, что она помнила и тех, что происходили, занимал не животрепещущий, но интересный вопрос.

— Драко! Не мог бы ты просветить меня по одной теме?

— Конечно, мисс Грейнджер, все что угодно! — Драко слегка поклонился. — Долг каждого благородного джентльмена, нести свет просвещения во тьму невежества неофитов, а также культурно облагораживать и предостерегать от ошибок.

Гермиона на миг зависла. Однако, многие недели обучения в прошлой жизни, перед общением с королевой, всплыли в ее памяти, позволив взять себя в руки. Кроме того, смешинки в блестящих глазах Малфоя показали ей, что это лишь игра.

— Не соблаговолит ли наследник древнего и благородного рода Малфоев, — Гермиона выпрямила спину, опустила расслабленные руки и изобразила легкий поклон, — открыть глаза маглорожденной на некоторые особенности празднования волшебниками христианских праздников, учитывая, что подавляющее большинство магов являются неверующими.

— Вы намекаете на тот факт, что праздники Колеса года именуются названиями христианскими, как то: Пасха, Рождество и иные?

— Подозреваю, наследник Малфой, что в вашем вопросе я услышала и ответ на свой. — Гермиона снова слегка поклонилась. — Благодарю вас.

— Не стоит благодарности, мисс Грейнджер, я всегда к ваши услугам.

* * *

— И что это было, Малфой?! Ты внезапно осознал, что вместе с тобой на Слизерине учится маглорожденная?

Поттер, Малфой и Грейнджер грубо нарушали правила, находясь после отбоя вне гостиной факультета, но Гермиона настояла на разговоре. Она не понимала, чем был вызван тон дневной беседы с Драко и собиралась выяснить это как можно скорее. Гарри, который тоже присутствовал днем в гостиной и все слышал, вопросительно взглянул на Драко.

— Гермиона! — Малфой вздохнул и как-то сгорбился, будто ему было тяжело говорить. — Не обижайся, но тебе в сентябре исполняется четырнадцать и этот разговор был необходим.

— При чем здесь мой возраст? — Гермиона удивленно вскинула брови.

— Это возраст малого совершеннолетия в магическом мире.

— И что?

— Ты сможешь заключать от своего имени договоры, давать клятвы, в том числе и вассальные, а также заключить помолвку и брачный контракт.

— Но я пока не собираюсь заключать договоры, контракты и помолвки.

— А придется…

— Не поняла?..

— Или ты сделаешь это сама, по своему выбору, или тебя принудят. Ты лакомый кусок.

— Я же маглорожденная!..

— Ты обретенная. — Видя непонимание на лицах как Гермионы, так и Гарри, Драко вновь тяжело вздохнул и продолжил. — Маглорожденных волшебников не бывает на самом деле. Волшебники появились от союзов людей и представителей магических народов. Все те, кто якобы являются маглорожденными, потомки забывших родство сквибов, изгнанных из родов, в которых проснулась кровь. Но эти потомки свободны от проклятий, обязательств, генетических дефектов. Да, Гермиона, я знаком с общими положениями генетики! И потому, таких волшебников называют Обретенными и за них ведется нешуточная борьба. Очистить кровь рода, иметь здоровое потомство, мечта любого!

— И твоя?

Обычно блондины краснеют некрасиво, алые пятна возникают на их коже в беспорядке и возникает впечатление, что у них экзема или лишай. Малфой покраснел весь. Пунцовой краской залило от расстегнутого воротника белоснежной рубашки до кончиков ушей и корней волос. Даже тыльные стороны кистей рук, лежащих на подлокотниках кресла, стали цвета киновари.

Мысли Гермионы скакали как архары. Вот и конец сказке. А ты что думала, дура, все будет просто?! Ничего не делаешь, никуда не лезешь, все будто само собой решается, а ты просто наблюдатель? Джоан нарисовала ту сказку, которую видел маленький, забитый мальчик, не задумывающийся о дальнейшей жизни и своем в ней месте. А ты то, взрослая половозрелая телка, почему об этом не подумала? Неужели не приходила мысль о том, почему Гарри и Гермиона не вместе, хотя все шло к тому шесть с половиной лет? Да потому, что род Поттеров уже был очищен через Лили Эванс, а судьбой Грейнджер стало дать новую кровь предателям крови Уизли. Вот так, все просто. И окручивают наивного мальчика со странной, якобы с детства влюбленной в него, девочкой, а обретенная достается рыжему недоумку.

Ее в свое время даже коробило играть эту влюбленность в фильмах. Не было никаких предпосылок. Просто дружили, бегали, влипали в приключения и вдруг… любовь. А все просто. Куда Рон уходил, когда поссорился с Гарри? По всей видимости домой. И что-то оттуда принес. И возникла любовь. А ведь чувствовал что-то Дэвид*, макияж Гермионы на вокзале в финале показал утомленную жизнью, задолбанную женщину, ни разу не счастливую.

И что же делать теперь? Теперь, когда она не в кино, а в реальной жизни, в роли Гермионы Грейнджер, с которой она уже сроднилась и чувствует себя именно ею, а не Эммой. К кому обращаться? Как защититься? Теперь понятны странные взгляды на нее чистокровных, кривые ухмылки и задумчивые, будто что-то просчитывающие, лица. Так что же, получается, что Малфой все это время прикрывал ее своим именем?

— Именно так. — Драко ответил на ее последний вопрос и Гермиона поняла, что произнесла его вслух. — Но после твоего четырнадцатилетия больше не смогу. Если только…

— Если только что?!

И тут она все поняла. Поняла задумчивый взгляд, бросаемый на нее периодически Драко. Поняла преувеличенную заботу с его стороны. Поняла свое им прикрытие от софакультетников.

— Роду Малфой нужно обновить кровь?

* * *

— Драко, ты идиот!!!

— А вы, наследник Поттер, хам!

После того, как Гермиона, едва сдерживая слезы, убежала с их вечерних посиделок, Гарри решил высказать своему другу и родственнику все, что он о нем думает.

— Если бы ты рассказал ей обо всем сразу, как мне, у тебя было бы полтора года, чтобы ее завоевать. А теперь она тебе не верит. И правильно! — Гарри бил безжалостно. — Все выглядит именно так, как она сказала. А ты — идиот!

— Да, я идиот… — Драко, поникший, весь какой-то скукоженный, запустив руки в волосы, раскачивался в кресле. — С первого дня я понял, что не хочу никакую другую. С первого дня я хотел ей признаться. И не смог…

— Надо было не говорить ей об обретенных и этих чистокровных заморочках.

— Тогда, когда она узнала бы об этом, было бы хуже.

— Куда уж хуже!..

— И что теперь делать?..

— Драко, ты идиот!!!

— Повторяетесь, наследник Поттер.

— Скажи ей правду!

— Какую?

— Ну, я не знаю… Что ты не имел в виду все эти обновления крови. Что ты хочешь быть с ней не из-за этого…

— Ты думаешь, она поверит?

— Без понятия! Но попробовать стоит!

— Попробовать… Она меня уже ненавидит…

* * *

А ведь этот белобрысый засранец ей нравился. Его взгляды, долгие касания, постоянная поддержка. Ей казалось, что вот оно, то самое, чего ей недоставало в той жизни. Искренность. Правдивость. Истинное отношение. Как оказалось, все это было вызвано лишь долгом, желанием принести пользу своему роду.

Дура! Ну какая она дура! Неужели она хоть на секунду могла представить, что наследник чистокровной семьи может испытывать какие-либо чувства, тем более, если речь идет о пользе для рода. Вся его жизнь, все его стремления, все его чувства, направлены на пользу его семье, его роду.

Кто такая она?.. Всего лишь потомок каких-то сквибов, когда-то изгнанных из рода. И даже то, что в теле этого потомка находится иная душа, особой роли не играет. Она все та же маглорожденная Гермиона Грейнджер. И тот факт, что она поступила на факультет чистокровных, сыграл не в плюс ей, а в минус. Все, наоборот, увидели в ней не «гриффиндорскую заучку», а «новую кровь», «обретенную», необходимую любому, более-менее старому роду. За ней наблюдали, ее оценивали. И не трогали лишь потому, что на нее положил глаз Малфой. Как же все это противно! То есть и канонную Гермиону не трогали потому, что ее прикрывал, пусть и «предатель крови», но представитель древней чистокровной семьи Уизли. Которому, собственно, она и досталась.

Что же делать теперь? Как избавиться от возможного принуждения и построить свою «новую» жизнь так, как она хочет? А как она хочет? Ей уже начало казаться, что и делать ничего не надо. Само ее появление способно направить события по иному сценарию и так и было до сегодняшнего вечера. Закупать защитные амулеты? Бояться всего и всякого, кто хоть заговорит с ней? Уехать? Куда? Что в той, что в этой жизни, никакой другой реальности, кроме британской, она не знала.

Захлебываясь слезами, вместо всхлипываний, она начала подвывать.

Теплая ладонь на ее голове заставила вскинуться и обернуться. Паркинсон! Вот кого она менее всего хотела бы видеть. Но строгий, внимательный взгляд темно-карих, почти черных глаз, задавил в зародыше гневные слова.

— Панси!..

— Ты идиотка, Грейнджер!

— Что?!..

— Ты идиотка! Он тебя любит.

— Кто?..

— Гойл!

— Что?!

— Ой, дура!.. Малфой…

— Что, Малфой?..

— Грейнджер, ты дура! Малфой! Тебя! Любит!

— Меня?..

— А кому он сегодня полчаса разъяснял про обретенных и все остальное?

— Ему просто нужна я для обновления крови.

— Грейнджер, ты дура! Если бы все было так, то ты бы ничего не узнала где-то до рождения второго ребенка.

— Зачем ты?.. Ведь твоя помолвка с Малфоем?..

— Дура ты, Грейнджер! Помолвка была расторгнута по инициативе Паркинсонов, а не Малфоев. Убедительный предлог. Дочь была под темным проклятием и все такое. Просто мне Драко не нравится, а мой папа святой человек, очень любящий свою единственную дочь.

— А кто тебе нравится?

— Это не важно. Вопрос в том, кто нравится тебе?

— Он меня обманул! Использовал!

— Он просто не сказал всего и сразу. Он боялся.

— Откуда ты знаешь?

— Вижу. Он к тебе неровно дышит с первого дня. Поговори с ним, дай ему объясниться.

— Я тоже боюсь…

* * *

Гермиона не то чтобы избегала Драко, но в течение нескольких недель ни повода, ни возможности спокойно поговорить не представилось. В субботу, восьмого мая, почти весь факультет направился на квиддичный стадион. Предстоял матч между командами Слизерина и Хаффлпаффа, предпоследний в этом сезоне. Гермиона решила остаться в гостиной и почитать, квиддич ее не интересовал.

— Мисс Грейнджер, мы можем поговорить?

Драко, еще более бледный, чем обычно, так, что его, практически белые волосы, казались темнее его лица, стоял напротив кресла, в котором она устроилась.

— Наследник Малфой, почему вы не на матче? Ваша поддержка была бы не лишней для нашей команды.

— Меня не интересует квиддич.

— Позвольте вам не поверить. Разговоры об этой игре составляют не менее трети времени вашего общения с наследником Поттером.

— Я просто разъясняю ему некоторые нюансы, которые он, как магловоспитанный, пока не знает. — Драко сделал паузу, а затем продолжил умоляющим тоном. — Гермиона! Пожалуйста! Я хотел бы объясниться.

— Не стоит, Драко. В летние каникулы я постараюсь озаботиться достойной защитой от любых посягательств на свою свободу.

— Я бы мог предложить тебе…

— А вот сейчас осторожнее, наследник Малфой! — Глаза Гермионы сверкнули, а в голосе возник холод. — Вы всем весом вступаете на очень тонкий лед нашей дружбы.

— Гермиона! Выслушай меня до конца, прошу тебя!

Внимательно посмотрев на бледное лицо, стоявшего напротив юноши, Гермиона все-таки решилась его выслушать и кивнула.

— В первую очередь, я хотел бы обрисовать тебе имеющееся положение, если не возражаешь. — Драко дождался очередного кивка и продолжил. — Если ничего не изменится, то в сентябре на Слизерине окажется обретенная, девушка, не помолвленная, не принятая в какой-либо род и не являющаяся чьим-то вассалом. Уверяю тебя, в таком статусе ты сможешь продержаться лишь до момента выхода за пределы Хогвартса. Как только ты окажешься вне его защиты, тебя просто похитят и принудят к помолвке, а после окончания школы распнут на родовом камне и ты уже никуда не денешься.

— Почему это так волнует наследника рода Малфой?

— Не надо так, Гермиона. Мы друзья и я хочу тебе помочь.

— Распнув на алтарном камне своего рода? Чисто по-дружески!

— Да нет же!!! Если не хочешь за меня замуж, я переживу! Пострадаю и переживу. Есть другие способы тебя прикрыть!

— Это было предложение, Малфой?

— Чего?!..

Гермиона слушала и ей до спазма в груди хотелось поверить. Поверить в искренность Малфоя, в его дружбу и, чем местный Мордред не шутит, в его чувства. За прошедшие недели она проштудировала всю найденную литературу и подняла из памяти все, что там было по брачным обычаям волшебников. Чтобы ее ни к чему не принудили, желающие заполучить обретенную, у нее было лишь два выхода. Либо она заключает магическую помолвку, либо дает личную вассальную клятву. Причем и в первом, и во втором случае, это должен быть представитель достаточно сильного рода, чтобы ее просто не прикопали где-то, по принципу: Ни себе, ни людям.

Конечно, есть еще вариант принятия в какой-нибудь род, но тут опять возникают как опасности, так и затруднения. Еще пойди найди такой род, главе которого будет плевать на остальных чистокровных и кто не продаст ее, как актив, замуж.

Но как бы было хорошо, если бы слова белобрысого красавчика оказались правдой.

— Следует ли понимать ваши слова таким образом, что вы, наследник Малфой, предлагаете мне заключить с вами помолвку и в будущем, возможно, брак?

— Кхм!.. — Моментально взяв себя в руки, вот что значит аристократическое воспитание, Драко выпрямился и взглянул ей прямо в глаза. — Гермиона Джин Грейнджер! Я, Драко Люциус Малфой, прошу вас оказать мне честь, став, по достижении определенного возраста, моей супругой в равном магическом браке. Для подтверждения намерений, позволю себе предложить вам заключить магическую помолвку, на тех же, равных, условиях.

Гермиона встала. Серо-стальные глаза напротив нее будто бы светились и, от взгляда в эти глаза, внутри возникала теплая волна. Неужели может быть так просто? Но это происходило и весь скепсис, все недоверие, все опасения растворялись в свете этих глаз.

— Драко Люциус Малфой! — Она старалась, чтобы голос не дрожал. — Я, Гермиона Джин Грейнджер, даю согласие на заключение с вами равной магической помолвки, как гарантии будущего брачного союза.

Продолжая смотреть прямо в ее глаза, Драко взял ее правую ладонь и поднес к губам.

— Благодарю. Помолвочные кольца прибудут к вечеру, однако летом следует провести официальную церемонию в Малфой-меноре.

— А не рано еще кольцами обмениваться? — Гермиона улыбнулась. — Если помолвка состоится только летом.

— Помолвка уже состоялась, моя принцесса. — Драко, продолжавший держать ее за руку, повернул ладонь, и она увидела на своем и его запястьях, медленно бледнеющие полоски золотистого цвета. — Ее приняла магия. Летом будет просто праздник по этому поводу.

От входа в гостиную раздались хлопки и Драко с Гермионой резко развернулись, разрывая прикосновение рук. Во входном проеме, опираясь плечом о косяк, стояло лохматое, очкастое чудовище, по фамилии Поттер и ехидно ухмыляясь, хлопал одной ладонью о другую.

* Дэвид Йейтс — режиссер фильма «Гарри Поттер и Дары Смерти», обе части. В сцене на вокзале, спустя сколько-то там лет после победы, Гермиона Уизли, в исполнении Эммы Уотсон, действительно выглядит не очень. Да и искры между актерами не чувствовалось на протяжении всех фильмов. А при этом, насколько чувственным и теплым получился танец Гарри и Гермионы?