Гермиона и Дагворт-Грейнджеры (джен)

Мадам Помфри сидела рядом с Чжоу, Флитвик — напротив. Северус Снейп стоял у окна. Разговор шёл уже несколько минут и упирался в одно и то же.

— Я ни в чем не виновата, — тихо и убедительно говорила Чжоу. — Я не знаю, как какое-то зелье могло попасть в мою флягу.

Она держалась прямо, но напряжённо, и слишком сильно сжимала платок побелевшими пальцами.

— Мисс Чанг, — отозвался Флитвик. — Вы уже в третий раз избегаете прямого ответа.

Помфри заговорила мягче:

— Никто не требует от тебя признания в том, чего ты не делала. Но на Седрика было оказано магическое воздействие, а в твоём чае оказалось приворотное зелье. Нам нужно установить источник.

Чжоу покачала головой.

— Я не знаю, как это могло произойти.

В комнате на несколько секунд стало тихо.

— Есть и другой путь, — сказал Флитвик.

Чжоу подняла на него глаза.

— Веритасерум в малой дозе безопасен, если его готовит мастер зелий, а ученик старше двенадцати лет принимает его под надзором школьного целителя. Профессор Снейп может поклясться в качестве состава. Мадам Помфри — в том, что он не причинит вам вреда.

Снейп кивнул. Флитвик продолжал.

— Вопрос к вам будет только один: добавляли ли вы в питьё, которое предлагали Седрику Диггори, что-либо, предназначенное вызвать или усилить его интерес к вам. Если вы скажете «нет», на этом вопрос будет закрыт, и мы будем искать другого виновного.

Чжоу ответила не сразу.

— Нет, — сказала она, потом остановилась и добавила уже тише: — Я не могу решить это прямо сейчас.

Помфри бросила на него быстрый взгляд, но вмешиваться не стала.

— Хорошо, — сказал Флитвик. — Тогда сегодня мы этого делать не будем. Но вопрос остаётся. До завтрашнего утра у вас есть время решить, готовы ли вы ответить добровольно. Иначе придётся вызвать ваших родителей и перейти к формальной проверке.

Чжоу побледнела.

— До завтра?

— Да.

Она кивнула, встала и вышла.

* * *

В тот вечер Северус, как всегда после отбоя, спустился в Тайную комнату.

Наверху уже гасли огни. Портреты дремали, лестницы успокаивались, коридоры пустели.

Шшах уже ждал его. Он расположился у бассейна, и в зеленоватом мерцании Комнаты его чешуя блестела, как мокрый камень. Перед ним на плоской каменной плите лежал свежий номер «Зельеварческого еженедельника». Северус занёс его после ужина, но читать они ещё не начали: день у декана выдался слишком неприятным даже для статьи о стабилизаторах летучих эссенций.

Они могли часами вдвоём разбирать чью-нибудь статью и ядовито комментировать неверный порядок выпаривания, самоуверенную сноску, неумелое обращение с асфоделем или не слишком удачную попытку не дать нестойкому зелью распасться на третьей фазе. Шшах помнил школы зелий, чьи названия в Британии давно забыли, а Северус знал слабые места современных мастеров и то, как быстро хорошая идея оборачивается ошибкой, если автор торопится напечатать статью, не проверив толком, к чему приведёт его находка.

Но на этот раз Северус не открыл журнал. Он был слишком взбудоражен и вместо разбора статей рассказал Шшаху о Седрике Диггори и о Чжоу Чанг, которая, похоже, потихоньку поила его зельями.

Шшах слушал неподвижно. Только один раз прикрыл глаза — когда Снейп описал розовую нить, потянувшуюся от чая к мальчику.

— Приворот, — сказал василиск.

— Да.

— Ну и что? Это отнюдь не первый приворот в Хогвартсе.

Северус чуть усмехнулся.

— Разумеется, не первый. Но теперь начнутся долгие и занудные заседания деканов и обсуждения того, как на это должна отреагировать школа — мы все потратим время без толку, а в конце концов Альбус, как всегда, пожурит девчонку, снимет баллы — и сочтёт дело закрытым.

Шшах опустил голову ниже.

— Дети оставались детьми во все века, — сказал Шшах. — Подливали друг другу сонные зелья, портили чернила, заставляли перья писать глупости, посылали зачарованные яблоки, пробовали привороты, отправляли в письмах гной бубонтюбера. Но никогда не возникало вопроса, как их за это наказывать. И баллы тут ни при чём.

Снейп поднял глаза.

— У Хогвартса есть Устав, составленный Хельгой и Ровеной и утверждённый остальными, — продолжал василиск. — Он перечисляет все возможные проступки, различает их по степени тяжести и заранее определяет, что за каждым из них последует. Ровена зачаровала его так, что он не устаревает, поскольку постоянно сообразуется с действующим волшебным правом Британии.

Вода в бассейне едва заметно дрожала от его шипения и от постукивания хвостом о камень.

— Приворотные составы, вмешательство в память, принуждение к обещаниям, подмена согласия, воздействие на преподавателей — всё это там перечислено — подробно: поступок, степень, последствие.

Сам приворот Шшаха не удивлял. Он видел в этой школе слишком много людей, чтобы удивляться человеческим способам получить желаемое. Его удивляло другое: профессора снова начали рассуждать о выборе наказания, хотя в Уставе уже был подробный ответ.

Снейп молчал.

— Слабое разовое воздействие на студента, быстро снятое, вело к беседе со студентом и отработке, — продолжал Шшах. — Направленное и повторное, уже изменившее поведение студента, как в теперешнем случае — к беседе с родителями и предупреждению об исключении из школы.

Северус слушал его, глядя на чёрную воду, и наконец сказал:

— Думаю, об Уставе давно забыли. Я ведь рассказывал тебе, как на меня напал оборотень?

— Рассказывал.

— Ну так вот, тогда никаким Уставом никто не пользовался. Всем, кто в этом участвовал, просто погрозили пальцем. И всё.

Шшах чуть повернул голову.

— Жаль, что я тогда об этом не знал. А кто тогда был директором?

— Альбус, как и сейчас.

— Ясно.

Некоторое время в Тайной комнате слышался только плеск воды. Потом василиск снова опустил голову и прошипел:

— Всё. Теперь наш авантюрист с фениксом будет пользоваться Уставом Хогвартса.

Снейп посмотрел на него.

— Ты думаешь, он согласится?

— Замок пошлёт ему сон, — сказал Шшах. — И прикажет. Директору и всем деканам приснится Устав: где он лежит, какие строки читать и как применять — как вообще, так и в этом случае. Замок объяснит им, что если они не станут пользоваться Уставом Хогвартса, то перестанут быть директором и деканами. Не знаю, почему никто из них не давал клятву следовать Уставу при вступлении в должность, но теперь дадут, прямо Хогвартсу.

Снейп подумал о Дамблдоре, которому ночью вместо подвигов и феникса приснится старая книга, раскрытая на разделе о неправомерном воздействии на волю, память и суждение ученика, и эта мысль улучшила ему настроение.

— Могу себе представить лицо Альбуса завтра утром.

— Вот увидишь, — сказал Шшах, — к утру это станет его собственной мудрой мыслью, и он будет настаивать на неукоснительном исполнении Устава.

Северус усмехнулся. Василиск прикрыл глаза.

На каменной плите между ними всё ещё лежал «Зельеварческий еженедельник». Северус наконец сел на привычное место и раскрыл журнал.

— Статья о луноцвете в укрепляюших зельях, — сказал он, просмотрев первый абзац. — Автор, судя по первой строке, идиот.

Шшах опустил голову к плите.

— Начинай.

Снейп раскрыл журнал и начал читать вслух.