Иногда Хогвартс - это просто Хогвартс (джен)

Рождество в Хогвартсе оказалось совсем не похожим на то, что Гарри знал по дому. Замок преобразился: повсюду висели гирлянды из остролиста и омелы, в Большом зале поставили дюжину ёлок, украшенных серебряными и золотыми звёздами, а от потолка свисали настоящие сосульки, которые никогда не таяли. Даже привидения скользили по замку торжественно и празднично, а Пивза, к счастью, нигде не было видно.

— Никогда не думал, что Рождество может быть таким волшебным, — сказал Гарри, глядя, как снежинки кружатся за окном.

— А ты привыкай, — отозвался Рон, наворачивая третью порцию яблочного пирога. — Я слышал, что Профессор Макгонагалл зачаровала снег так, чтобы он падал только на замок, но не на тропинки. А близнецы изобрели снежки, которые взрываются цветными искрами.

— Уже прочувствовали, — усмехнулась Гермиона, потирая плечо. — Мне один такой прилетел, и мантия до сих пор искрится, так что я хочу взять реванш.

Все были только "за" и дружно помчались во внутренний двор, где началась настоящая снежная битва. Гарри не умел хорошо кидать снежки (в их семье Дадли всегда был метким метателем), но Рон и Гермиона устроили настоящую дуэль. К ним присоединились ребята с других факультетов, и даже несколько слизеринцев, которые на время забыли о вражде. Снег скрипел под ногами, щипал щёки, и Гарри впервые за долгое время почувствовал себя просто ребёнком, а не юным специалистом в области психологии.

После обеда, когда стемнело, они вернулись в гостиную. У камина горел огонь, а на столе уже лежали подарки. Гарри развернул домашний свёрток от Петунии и Генри: тёплый свитер, домашнее печенье и новый блок чистых страниц для блокнота. От Молли Уизли был обнаружен ещё один свитер (бордовый, с большой буквой "Г"), Гермиона, немного смущаясь, вручила другу книгу "Введение в клиническую психологию", а Рон достал чуть помятую коробку шоколадных лягушек.

А в самом низу, под всеми подарками, лежал плоский пакет без подписи. Гарри развернул его и удивился. Внутри мерцала серебристая ткань, тонкая, мягкая и прохладная на ощупь.

— Это же мантия-невидимка! — выдохнул Рон, выронив лягушку. — Настоящая! Я такие только в книжках видел!

— Здесь записка, — сказал Гарри, разворачивая старый пергамент.

Почерк был незнакомым, острым, с завитушками. Гарри прочитал вслух:

"Твой отец оставил эту мантию мне незадолго до смерти. Теперь я возвращаю её тебе. Пользуйся ею с умом."

Гарри несколько раз перечитал записку. Сердце его забилось быстрее.

— Кто бы это мог быть? — спросила Гермиона.

— Не знаю, — ответил Гарри. — Но он знал моего отца... и это не просто подарок. Это... это послание.

Он задумчиво отошёл от друзей, разворачивающих свои подарки, достал блокнот и записал:

"Анализ подарка: Мантия-невидимка — артефакт, который позволяет скрываться от врагов. Мой отец владел ею. Он знал, что за ним охотится Волдеморт, но в самый опасный момент он почему-то отдал мантию кому-то другому. Не использовал для защиты семьи, а отдал.

Вопрос: зачем? Если бы мантия была у него, возможно, он и мама смогли бы спрятаться, выжить, но он предпочёл отдать её. Это безответственно... или же ему кто-то убедительно внушил, что мантия нужнее в других руках.

Второй вопрос: зачем теперь отдавать мантию ребёнку? Это оружие, инструмент для нарушения правил. Аноним не знает, буду ли я пользоваться ею с умом, он просто даёт мне опасный артефакт и надеется на лучшее. Или он рассчитывает, что я начну тайно бродить по замку, наткнусь на что-то, нарушу запреты, может быть, он хочет, чтобы меня поймали? Ясно одно, даритель считает, что я буду воспринимать мантию как трогательную семейную реликвию и часто ей пользоваться.

Вывод: мантия не подарок, а инструмент манипуляции. Аноним не заботится обо мне, он преследует свои цели. Он ждал одиннадцать лет, чтобы вернуть артефакт именно сейчас. Почему? Потому что в Хогвартсе есть что-то, что он хочет, чтобы я нашёл? Или кто-то, за кем он хочет, чтобы я следил? Я не попадусь на этот крючок и не буду ему благодарен. Я буду осторожен".

Гарри захлопнул блокнот. Рон и Гермиона смотрели на него с тревогой.

— Ты чего? — спросил Рон, уловив его озабоченность. — Это же крутой подарок!

— Крутой, — согласился Гарри. — Но я не люблю, когда мной пытаются управлять из тени.

Рон хотел возразить, но Гермиона кивнула.

— Ты прав, — сказала она. — Это слишком странно.

Когда Гарри лёг спать, то долго не мог уснуть. Мантия лежала на дне его чемодана, но всё-равно ему казалось, что она пульсирует там, как живая. "Ты не игрушка, — подумал он. — Ты загадка, и я разгадаю тебя".

* * *

Следующая странность случилась через неделю после Рождества. Хагрид завёл дракона.

Гарри, Рон и Гермиона пришли к нему в хижину и застали великана сидящим у камина. На коленях у него лежало чёрное, с кожистыми крыльями существо, которое чихало огнём и дёргало хвостом.

— Его зовут Норберт, — с гордостью сказал Хагрид.

— Хагрид, это дракон! — выдохнула Гермиона.

— Он очень редкий, — просиял великан. — Я выиграл его яйцо в карты у одного незнакомца.

— Хагрид, — сказал Гарри, стараясь говорить спокойно, — драконы запрещены, если об этом узнают, тебя посадят в Азкабан. И хижина у тебя деревянная, это очень опасная ситуация.

— Он же маленький, — всхлипнул Хагрид. — Я всегда мечтал иметь дракончика!

— Он вырастет, — отрезала Гермиона.

"Молодец Гермиона!" — подумал Гарри, сам он прекрасно знал приём, который сейчас использовал Хагрид. Генри называл его "давление на чувство вины через жалость". Хагрид не просто просил, он создавал ситуацию, в которой здравый смысл выглядел жестокостью.

"Манипуляция чистой воды, — отметил для себя Гарри мысленно. — Это ещё один манипулятивный крючок. Я должен удержать друзей от глупостей."

Тут в разговор вступил Рон.

— Слушайте, — сказал он. — Мой брат Чарли работает с драконами в Румынии. Он может забрать Норберта, я напишу ему и попрошу помочь.

Хагрид плакал, отказывался, говорил, что Норберт — его единственная радость, но ребята стояли на своём. Когда после долгих уговоров Хагрид еле-еле согласился, началась операция по спасению всех вовлечённых в ситуацию людей и существ от грядущих проблем.

Рон написал Чарли, и через несколько дней, которые прошли для всех в тревожном ожидании, Чарли ответил, что он может забрать дракона, и назначил встречу на Астрономической башне, в полночь, через неделю.

Накануне этого события заговорщики снова собрались в хижине Хагрида, которая в тот вечер пылала жаром в прямом и переносном смысле. Норберт (великан теперь называл его не иначе как "мой мальчик") бегал по комнате, пыхал огнём и сжёг уже две шторы и одну швабру. Гарри, Рон, Гермиона и даже Драко (который пришёл из любопытства) сидели на лавке, прижавшись друг к другу, и старались не дышать дымом.

— Завтра в полночь нам с "моим мальчиком" придётся расстаться, — сказал Хагрид, вытирая огромную слезу грязным рукавом. — Вы понесёте Норберта в ящике, я всё подготовил.

Гарри, который до этого задумчиво перелистывал блокнот, поднял голову.

— Что значит, мы понесём? — переспросил он недоумённо. — А ты?

Хагрид вздохнул, и прежде, чем он начал говорить, Гарри почуял неладное.

— Ну, да, — простодушно повторил Хагрид. — Я не могу, меня сразу заметят. А вы маленькие.

— Не понял, — Гарри отодвинул подальше печенье, которое всё равно не смог разгрызть. — Ты предлагаешь нам, одиннадцатилетним первокурсникам, ночью тащить дракона, который пыхает огнём, через весь замок, мимо Филча, миссис Норрис и Пивза, на Астрономическую башню?

— Ну да, — Хагрид улыбнулся сквозь слёзы. — Вы же справитесь.

— Хагрид, — голос Гарри стал ледяным. — Ты в своём уме?

Все замерли от такого непривычного для их друга тона, а дракон чихнул и немного поджёг коврик.

— Во-первых, — Гарри встал и начал загибать пальцы, глядя прямо в глаза Хагриду. — Это твой дракон, ты его завёл, выходил, назвал. Это твоя ответственность, не наша.

— Во-вторых, — его голос уже звенел от сдерживаемой ярости. — Ты боишься, что тебя поймают, и готов послать на это дело нас. Но если нас поймают, нам тоже не поздоровится, нас выгонят из школы. Нам нельзя попадаться после отбоя, и мы не будем рисковать своим будущим из-за того, что ты не можешь отвечать за свои поступки.

Рон открыл рот, хотел что-то сказать, но Гарри перебил его.

— Я не понесу дракона, и никто из вас не понесёт. В конце-концов Чарли может и прямо к хижине подлететь. Я категорически против такой опасной авантюры.

Тишина была такой густой, что её можно было резать ножом. Только Гермиона смотрела на Гарри с решительным одобрением, остальные замерли с открытыми ртами. Даже смешно было видеть одинаковое выражение лиц у Рона и Драко. Но тут дракон чихнул в последний раз, поджёг подол шубы Хагрида, и все бросились тушить пожар.

— Ты был жёстким, — сказал Драко на улице, когда ребята возвращались в Замок.

— Я был честным, — ответил Гарри. — Границы нужно ставить вовремя, иначе тебя съедят.

— Но ты мог бы и помягче, — буркнул Рон, отводя глаза.

— Не мог, — ответил Гарри. — Мягкостью с такими вещами не справишься. Иногда нужно быть жёстким, чтобы спасти себя и друзей.

За их спиной горел свет в хижине Хагрида и, кажется, там снова что-то задымилось, но Гарри даже не обернулся. Он сделал своё дело, теперь очередь Хагрида взять на себя ответственность за свои поступки.

* * *

На следующее утро Гарри проснулся с большим трудом. Ему снился какой-то сумбур: башня, коробка, дракон, крики. Так и не отойдя от тяжёлого сна, он спустился в гостиную факультета с чугунной головой.

Первым, кого он встретил в гостиной была разъярённая Гермиона. Она держала в руке пергамент с расписанием отработок и выглядела так, будто вот-вот взорвётся.

— Гарри Джеймс Поттер! — закричала она, потрясая пергаментом. — Ты вчера сказал, что вы не пойдёте! Что это не ваше дело! А сами ночью.. с Малфоем потащили этого дракона! Я только что узнала от Макгонагалл! Минус пятьдесят баллов с Гриффиндора! И отработка! Как ты мог?! Я считала тебя разумным... я восхищалась твоей твёрдой позицией, а ты... ты...

— Гермиона, подожди, — сказал Гарри, ничего не понимая. — Не кипятись.

— Не кипятись?! — она чуть не подпрыгнула. — Мы потеряли столько баллов из-за вашей безответственности!

Гарри хотел сказать, что спал всю ночь в своей постели, но слова застряли у него в горле... Он вдруг вспомнил! Вспомнил, как они с Драко и Роном тащили Норберта на Астрономическую башню. Как дракон укусил Рона, и его рука тут же позеленела, так что пришлось отправить его в Больничное Крыло, а самим продолжить восхождение на Башню. Как они ничего не сказали Гермионе, потому что она девочка, и они не хотели рисковать. Как они передали дракона друзьям Чарли. Как потом их поймала Макгонагалл и сняла по пятьдесят баллов с каждого.

Гарри похолодел. Он помнил это! Ярко, до мельчайших подробностей, но что-то было не так. Он помнил запах драконьей чешуи и ночного холода. Он помнил как Малфой говорил: "Поттер, этот дракон воняет хуже, чем твоя домашняя работа по зельеварению". А потом помнил свет палочки Макгонагалл и её ледяной голос, отчитывающий их.

Он потряс головой и достал свой блокнот. Последняя запись на его странице гласила:

"Сегодня я сказал "нет" твёрдо и чётко. Хагрид пытался переложить на нас свою ответственность, используя жалость, манипуляцию и обесценивание риска. Я не позволил. Я защитил себя и друзей. Рон, кажется, обиделся, но это лучше, чем если бы нас исключили. Психологические границы — это не жестокость, это забота о себе и близких."

Гарри перечитал два раза. Потом закрыл блокнот, молча развернулся, и, вернувшись в спальню, сел на кровати. В голове было два набора воспоминаний: один — из блокнота, другой — из головы, и они противоречили друг другу.

Он закрыл глаза и начал технику обратного воспоминания. Этой технике научил его Генри для тренировки памяти и осознанности. Он начал прокручивать вчерашний день с конца.

Но привычная ментальная техника буксовала, мозг сопротивлялся. Гарри упорствовал, настаивал на том, чтобы воспоминания потекли в обратном порядке от ночи к дню, и сознание медленно поддалось, но картинки его воспоминаний смешались, как краски на палитре сумасшедшего художника.

Вот Хагрид пьёт чай, а на коленях у него сидит Норберт и жуёт его бороду. Вот Малфой несёт коробку, на которой написано "Осторожно, Снейп внутри". Вот Макгонагалл танцует вальс с метлой, а на голове у неё драконий гребень вместо шляпы. Вот Гарри говорит Хагриду: "Дракон — это прекрасно, давайте заведём ещё трёх", а сам в блокноте пишет: "Категорически против".

— Белиберда, — сказал Гарри вслух.

В его голове был какой-то сумасшедший коллаж. Он открыл глаза. Рядом уже проснулся Рон и смотрел на него с беспокойством.

— Ты чего бормочешь?

— Проверяю память, — ответил Гарри. — И у меня большие проблемы. Кто-то изменил мои воспоминания.

Он захлопнул блокнот и повернулся к Рону:

— А теперь расскажи, что ты помнишь о вчерашней ночи.

Рон почесал затылок.

— Я помню, как меня укусил дракон, а потом я был в Больничном крыле. А потом вернулся в Башню и уснул, потому что мадам Помфри дала мне Усыпляющее зелье.

— У тебя есть след от укуса? — спросил Гарри.

Рон посмотрел на свою руку. На руке совершенно ничего не было.

— Ну, — неуверенно сказал он. — Помфри всё вылечила...

— Тебе тоже вставили фальшивку, — сказал Гарри. — Но не всю, только укус. А меня и Драко наказали по-полной, значит, кто-то хотел, чтобы пострадали именно мы.

— Кто? — спросил Рон.

— Тот, кто умеет влезать в головы, — ответил Гарри. — Дамблдор. Снейп. Квиррелл. Или кто-то ещё. Но я это выясню.

Он спустился в гостиную и нашёл Гермиону, сидевшую в кресле с книгой, но выглядела она очень встревоженной, да и книгу держала кверх ногами.

— Куда ты ушёл, когда мы не договорили, — набросилась она на него.

— Гермиона, — спросил Гарри, — что ты помнишь о вчерашнем вечере?

— Мы были у Хагрида, — сказала она. — Ты отказался помогать и совершенно правильно сделал! Мы вернулись в замок. Я читала до одиннадцати, потом легла спать. А утром такие новости!

— Я не ходил на Астрономическую Башню, — сказал Гарри. — У меня есть подтверждающие записи в блокноте. Я отказался, а воспоминания о том, что я тащил дракона — ложные. Мне их кто-то вставил.

— Что? — Гермиона неверяще уставилась на него..

— Кто-то изменил мою память. И Рону, наверное, тоже. Спроси его.

Рон, который уже подошёл к ним и нервно потирал руку (на которой, по его ложным воспоминаниям, был укус дракона), растерянно кивнул.

— Я помню, что меня укусили, — сказал он. — Но утром никакой раны не было.

— Это подделка, — твёрдо сказал Гарри. — Нас хотят выставить нарушителями, но я должен ещё кое-что выяснить.

Он встал.

— Ты куда? — спросила Гермиона тоненьким голосом.

— К Малфою. Он тоже присутствует в моих ложных воспоминаниях. Мне нужно понять, что он помнит.

* * *

Он нашёл Драко в пустом классе на третьем этаже. Тот сидел на подоконнике, обхватив голову руками, и выглядел так, будто его только что скинула его любимая метла.

— Малфой, — позвал Гарри.

— Поттер? — Драко поднял голову. Его глаза были красными. — Ты понимаешь, зачем мы с тобой вписались в авантюру с этим драконом? Отец меня убьёт!

— Я помню как мы с тобой тащили ящик с драконом на Астрономическую Башню, — сказал Гарри, — но эти воспоминания ложные. Я не ходил на башню, и подозреваю, что ты тоже. Нам кто-то подменил воспоминания.

— Но я... — прошептал Драко. — я был там, я помню, как я помогал нести этот чёртов ящик. Вот только не понимаю, зачем я это сделал, — Драко горько усмехнулся. — Но самое страшное не это, я, ко всему прочему, ещё разбил вчера очень старинный и дорогой семейный артефакт.

— Какой артефакт? — насторожился Гарри.

— Медальон моего деда. Он защищал меня от ментальных атак. Отец всегда говорил, чтобы я не снимал его в Школе нигде и никогда. А вчера... я помню, как споткнулся на лестнице, и медальон разбился. Теперь отец меня точно убьёт.

— Ты его разбил? — переспросил Гарри. — Или он разбился сам?

— Не знаю, — Драко вытер глаза. — Я помню только звон. И рассыпавшиеся осколки.

— А что, если его не ты разбил? — сказал Гарри. — Что, если медальон разбили, чтобы ты не мог защититься? Чтобы тебе можно было внушить ложные воспоминания?

Драко поднял голову, в его глазах мелькнуло что-то похожее на надежду.

— Ты думаешь?

— Я точно знаю, что мои воспоминания подделали, — сказал Гарри. — Моя техника обратного воспоминания показала нестыковки. И блокнот с записями свидетельствует об обратном. У меня есть доказательство, что я не ходил на башню.

— Но зачем кому-то разбивать мой медальон? — прошептал Драко, и его лицо стало совсем белое. — Если хотели подставить меня, то...

Он не договорил, но его глаза расширились. Гарри понял: Малфой только сейчас осознал, что стал чьей-то пешкой.

— Что же нам теперь делать? — растерянно спросил Драко.

— Будем пока наблюдать, — сказал Гарри. — И я советую тебе тоже вести свой дневник. Оказывается, записывать происходящее в Школе Магии совсем не лишнее.

Драко хотел было фыркнуть, но передумал и только кивнул.

Гарри вышел из класса. В голове ещё крутился абсурд произошедшего, но теперь к нему примешивалось странное облегчение. Он был не один, у него появился ещё один свидетель, ещё один человек, который тоже захочет узнать правду.