The Art of Self-Fashioning / Искусство обретения формы (джен)

Гарри смотрел, как Невилл медленно идет вперед, чтобы сразиться с Венгерской хвосторогой. Несмотря на множество планов, которые они обсуждали, Гарри понимал, что Лонгботтом все еще не очень уверен в себе. Невилл не знал наверняка, сможет ли он выполнить найденные ими заклинания, и его страх перед драконом был вполне оправдан.

Вот почему Гарри не рассказал ему, что к заданию запланировано небольшое дополнение. В любом случае, Невилл Лонгботтом был человеком чести. Он, вероятно, решил бы, что это жульничество.

Хвосторога опустила голову и издала такой звук, словно втянула в себя весь воздух в мире. Колени Невилла слегка задрожали. Он поднял палочку и попытался произнести какое-то заклинание, вероятно, проклятие Конъюнктивитус⁽¹⁾, но Гарри уже видел, что у него ничего не выйдет.

Гарри поднял руку и взмахнул ей, пронзительно свистнув. Никто этого не заметил, так как вокруг раздавалось множество криков, а драконица была готова зареветь в любую секунду.

Йара налетела сверху и сзади, целясь прямо в хвост драконице. Потребовалось не так уж и много тренировок, чтобы убедить ее сделать это — живое существо двигалось по земле прямо под ней, и она могла охотиться на него. Через несколько секунд Гарри потерял орлицу из виду. Теперь она была позади Хвостороги, а это означало, что большинство зрителей тоже ее не заметят.

Хвосторога отрывисто вскрикнула, когда острые когти впились ей в хвост. Она резко развернулась и ударила лапой по земле. Теперь вопила и кричала толпа зрителей.

Гарри напрягся. Естественный инстинкт орла — вцепиться в добычу, удерживать ее лапами и не отпускать, пока хищник не насытится. Он провел с Йарой несколько тренировок, надеясь, что они помогут ей преодолеть подобное поведение, но на самом деле не знал, получится ли. У него не было возможности убедиться в этом наверняка. Гарри откинулся на спинку сиденья и продолжал наблюдать.

Хвост дракона взметнулся в воздух. На нем ничего не было, и Гарри снова расслабился.

Невилл потряс головой, словно очнувшись от транса, и нацелил волшебную палочку.

— Акцио, золотое яйцо! — выкрикнул он заклинание, которое Гарри отрабатывал с ним для использования в связке после Конъюнктивитуса.

Заклинание Призыва было одним из тех, в которых Невилл был довольно хорош, поскольку он брал дополнительные уроки у Флитвика, и оно не было магией насилия.

(Гарри задумался, был ли он единственным, кто заметил, что чем опаснее магия, тем больше Невилл ненавидит её. На днях он чуть не упал в обморок, когда профессор Грюм устроил им на уроке дуэль с применением мощных заклинаний).

Хвосторога снова развернулась, оглушительно заревев, когда яйцо пронеслось мимо нее и влетело Невиллу прямо в руки. Но Лонгботтом не смотрел на нее. Он просто бросился бежать изо всех сил, и огненная струя, выпущенная драконицей, только подстегнула его.

Гарри откинулся назад и закрыл глаза. Его друг выжил после первого задания, а Йара успела улететь. Это было все, что его сейчас волновало.

* * *

— Ты помогал мне.

Гарри положил книгу и повернулся, чтобы посмотреть на Невилла, который стоял рядом с его столом в библиотеке. Гарри начал искать больше информации о Пыточном проклятии после того, как профессор Грюм показал им его на уроке пару дней назад. Он наконец понял, что ему нужно узнать о побочных эффектах проклятия и о том, как люди пытались лечить его в прошлом, иначе он мало чем сможет помочь своим родителям.

— Что ты имеешь в виду? — спросил Гарри.

Невилл сел перед ним и пристально посмотрел ему в глаза. Гарри понимал, почему некоторые люди не замечали его неуверенности в себе. Когда Невилл хотел, он мог произвести впечатление. А иногда сочетание его шрама и взгляда было просто неотразимым.

— Я знаю, что ты помогал мне во время первого задания, — повторил Невилл. — Я никому не сказал, потому что не хочу, чтобы они знали, откуда взялась Йара. Я благодарен тебе. Но больше так не делай.

Гарри кивнул. Терри и Невилл были единственными, кому он рассказал о создании Йары. В остальное время он либо тренировался с ней вне замка, в Запретном лесу, чтобы все думали, что она просто дикий орел, либо Йара летала вокруг и охотилась самостоятельно. Это шло ей на пользу. Она становилась сильнее и быстрее.

— Гарри, ты меня слышишь?

— Ну да, я же кивнул, — Гарри вздохнул. — Прости. Я боялся, что с тобой что-нибудь случится. Я не ожидал, что ты покажешь лучший результат среди всех участников.

Судьи долго спорили, но в конце концов решили, что то, что Невилл отвлек дракона, сотворив какое-то заклинание, которого они даже не видели, действительно впечатляет, и присудили ему много баллов.

— Я благодарен тебе, — повторил Невилл. — Но я действительно хочу выжить самостоятельно, — он на мгновение прикусил губу, а затем закончил: — Я должен доказать, что я достаточно хорош сам по себе, чтобы выстоять против В-волдеморта.

Гарри улыбнулся ему.

— Я понимаю, Невилл. Спасибо, что и ты на этот раз отнесся с пониманием.

Невилл кивнул и вышел из библиотеки. Гарри откинулся на спинку стула и на секунду задумался. Никто, кроме судей, пока не знал, каким будет второе задание. Никто еще не догадался, что означает золотое яйцо.

Но Гарри понимал, что ему придется быть осторожным во время выполнения остальных заданий Турнира, чтобы помочь Невиллу незаметно для него самого.

* * *

Северус расслабился в своем кресле, закрыл глаза и стал считать вдохи и выдохи. Это был полезный прием, когда он чувствовал себя особенно не в духе, как, например, после сегодняшней тренировки с Паршивцем-который-выжил.

Мальчишка просто не мог держать голову прямо. Он в ужасе таращился на Северуса и пищал, когда тот пытался показать ему контрзаклинания, не говоря уже о самих проклятиях! Он был невнимателен во время варки зелий, а ведь Северус ожидал, исходя из оценок Лонгботтома в гербологии, что они будут даваться ему легко.

Всего этого было достаточно, чтобы Северус чуть ли не пожалел, что Альбус спас его от Азкабана много лет назад. Возможно, сейчас он был бы мертв или лишен души, но, по крайней мере, ему не пришлось бы учить Лонгботтома.

В этом году, учитывая дополнительную вероятность того, что Лонгботтом погибнет на Турнире, и беспокоящие боли в области Метки, Северус наконец-то мог сказать, что Лонгботтом раздражает его больше, чем Поттер.

При мысли об этом паршивце у него сразу же разболелась голова. Северус встал и пересек кабинет, чтобы достать из шкафчика обезболивающее.

Поттер таращился на него насмешливыми зелеными глазами и показал лучший результат, чем когда-либо на его уроках. Северус это знал. Но за этот насмешливый взгляд он все равно уничтожил зелье, отругал мальчишку и назначил ему отработки.

И Поттер принял отработки, ничего не сказав. Как будто ему было наплевать на то, как Северус обращается с ним.

Северус закрыл глаза, почувствовав, как зелье потекло по горлу, оказывая тонкое воздействие на болевые центры. Ясенец возьмет боль под контроль, настойка белладонны поможет ему забыть о том, что эту боль вызвало, дышать станет легче оттого, что легкие расширятся под воздействием нарезанных кубиками стеблей молочая…

Размышляя о зельях, Северус обнаружил, что ему легче вернуться к тому, что было действительно важно. Думать надо не об этих засранцах, а о своем выживании, варке зелий, и о том, как выяснить личность его врага.

Поскольку зелье Познания прошлого не помогло, придется испробовать другие методы.

* * *

Гарри вприпрыжку выбежал из школы. Когда он задрал голову к совятне и издал пронзительный свист, который отработал специально для Йары, орлица стремительно спустилась к нему со стены. Ей не потребовалось много времени, чтобы понять: хотя она и могла охотиться в одиночку, с Гарри добыча становилась интереснее, разнообразнее и вкуснее.

Гарри снова бросился к сараю для мётел и вынес оттуда школьную метлу. К этому моменту он столько раз летал с Йарой, что взлетел почти мгновенно. Вот он был частью земли, а в следующий миг стал частью неба, паря вместе с орлицей и выписывая в воздухе спирали, которые та повторяла.

Был поздний вечер, достаточно холодно, чтобы ни одна команда по квиддичу не устроила тренировку (как это иногда случалось, несмотря на то что в этом году соревнования отменили). Даже гриффиндорцы, казалось, стали менее фанатично относиться к игре — с тех пор как их безумный капитан прошлым летом покинул школу, так и не завоевав Кубок.

Это Терри рассказал. Но сейчас Гарри беспокоили не Терри и не его постоянные планы заманить Гарри в квиддичную команду их факультета.

Падма! Вот уж никогда бы не подумал.

Гарри пригнулся к метле и рванул вперед. Йара в считаные секунды оказалась рядом. Её движения были такими плавными, что скорость не замечалась, пока Гарри не посмотрел вниз и не увидел, какое расстояние покрывает её тень.

Гарри сделал горку, перешел на снижение, а затем нырнул в пике. Йара последовала за ним, встречный ветер пригладил ее перья, а желтые глаза орлицы пристально смотрели вперед. Внизу лежал снег, но это ее не смутило. Она снова взмыла вверх, обнаружив, что в конце его траектории добычи нет и, с ее точки зрения, это был бесполезный маневр.

А Гарри продолжал лететь вниз, обгоняя падающий снег, и снежинки словно поднимались к небу. Он мог бы остановиться. Но не видел в этом смысла, пока не вышел из пике, подняв ботинками белые сверкающие вихри.

Через несколько секунд он снова поднимался ввысь, закладывая безумные виражи. Воздух кружился и сверкал в его глазах. Гарри мельком заметил Йару, какую-то певчую птицу, метнувшуюся прочь от него, сову, которая несла письмо и тревожно ухала, уворачиваясь от метлы.

Когда Гарри набрал достаточную высоту и немного успокоился, он выровнял метлу и сделал глубокий вдох. Воздух здесь, наверху, был таким холодным… Он мог детально обдумать то, что случилось с ним, не испытывая желания содрать с себя кожу или выбить воздух из легких.

Падма пригласила его на Рождественский бал!

Это было настолько нелепо, что Гарри просто молча смотрел на неё. Падма, начавшая разговор с уверенной улыбкой, которую обычно демонстрировала на уроках, стала запинаться и окончательно замолчала, когда упомянула его «загадочное обаяние» и то, как оно на неё подействовало.

Гарри продолжал таращиться, пока Падма не отошла от него, бледная, со слезами на глазах. И Гарри пришел сюда, чтобы забыться в полете⁽²⁾.

Дело не в том, что она пригласила его. Гарри мог бы просто сказать «нет» и на этом все закончилось бы. То же самое он сказал бы, если бы ему предложили сыграть в квиддич, или в плюй-камни, или что-нибудь еще, что не имело бы отношения к его главной цели.

Но если другие люди считали его «загадочным» и «обаятельным», если они обращали на него внимание, а он даже не замечал этого, то у него были проблемы. В любой момент Гарри мог сделать что-то такое, что раскрыло бы его личность или его цели, и это могло произойти в присутствии кого-то, кто не стал бы открыто нападать на него, как это делал Снейп. Вместо этого они могли бы отступить, а потом донести Дамблдору, Макгонагалл или кому-то еще.

«Черт подери!»

Гарри наконец выпрямился на метле, и Йара снова подлетела к нему. Гарри кивнул ей, на секунду задержав взгляд на её сосредоточенных золотистых глазах. Именно таким он хотел быть. Йара и другие орлы жили ради одной цели, и никто не считал их странными из-за этого.

«Если бы я был животным, некоторые вещи давались бы мне гораздо легче».

Разумеется, если бы он был животным, то не смог бы вернуть своих родителей, так что тут имелись очевидные недостатки. Но впервые Гарри почувствовал, что его заинтересовала мысль о том, чтобы стать анимагом, а не просто трансфигурировать части своего тела по мере необходимости. В этом случае он мог бы проводить время в облике животного, и это дало бы ему отдых от тех аспектов реальности, справляться с которыми сейчас он был не в силах.

В конце концов он спустился к земле и создал кролика из пучка травы. Это был не самый лучший кролик на свете, потому что он бежал по прямой, в отличие от настоящего кролика, и не очень хорошо прыгал, но Йаре было все равно. Она упала на кролика и опрокинула его, и Гарри испытал ни с чем не сравнимую радость, когда она нанесла последний удар.

Вот такой радости он хотел. Вот такую радость он и получит. Гарри медленно откинулся назад, закрыл глаза и слушал, как Йара разрывает добычу.

Надо будет попросить профессора Грюма снова показать ему проклятие Круциатус и вспомнить, что пережили его родители. Гарри нужно было вернуться в обычный режим.

* * *

Минерва закрыла глаза и медленно отпила бренди. Это был рождественский подарок от Хагрида.

В камине горел огонь, на полу лежал толстый ковер, а книга, лежащая рядом с креслом, была готова открыть для нее свои страницы. Но Минерва все равно не могла читать, потому что каждый раз, закрывая глаза, она видела, как Гарри приветствует своих родителей во время визита в больницу Святого Мунго по случаю Рождества.

Джеймс и Лили были такими же, как всегда. Бессмысленные взгляды, беспорядочные движения рук, капающие слюни. Они не изменились и не изменятся, подумала Минерва, разве что с возрастом у них поседеют волосы и провалятся рты. Пока же они по-прежнему настолько сильно напоминали ей мужчину и женщину, которых она знала по Ордену Феникса, что у нее щемило сердце.

А вот Гарри…

Теперь он был на полметра выше края кровати Джеймса, хотя Минерва помнила, что раньше он был почти вровень с постелью. Гарри наклонился вперед и продолжал разговаривать с родителями с тем же воодушевлением, но гораздо тише. На этот раз он принес родителям небольшие сценки, вырезанные на дереве, которые он трансфигурировал из бумажных оригиналов. На подарке для Джеймса были изображены он сам и Гарри, летящие на мётлах.

Картина для Лили была простой: она сидела на стуле с младенцем на руках и улыбалась ему так, словно он был центром мироздания.

Минерва закрыла глаза и допила бренди до последней капли. Горло обожгло, она задохнулась, но это было лучше, чем задыхаться от боли.

Она была в курсе, что Гарри может мастерски трансфигурировать предметы, но, похоже, только из бумаги в дерево. И только когда делал это для своих родителей или других дорогих ему людей. Минерва предполагала, что он сделал подарки и своим друзьям, но не знала наверняка.

И он говорил с родителями с такой надеждой в глазах. Надеялся ли он, что однажды они очнутся? Что услышат его, как бы далеко ни находились, запертые за дверями поврежденной мозговой ткани?

Когда они выходили из больницы Святого Мунго, Минерва попыталась выяснить у Гарри, считает ли он, что родители в состоянии понять его. Гарри удивленно посмотрел на нее и ответил:

— Не думаю, профессор Макгонагалл. Но мне становится легче, когда я разговариваю с ними.

— Я рада, — сказала Минерва и, положив руку Гарри на плечо, пожала его. Иногда он принимал такие жесты, иногда нет. В этот раз Гарри отвернулся к зданию больницы и смотрел на него, и Минерва решила, что он ничего не заметил. — Но… прости меня, Гарри. Ты можешь представить себе время, когда это перестанет приносить тебе облегчение?

Иногда ей удавалось заметить, какие книги читает Гарри, и теперь она задавалась вопросом, смирился ли он с тем, что состояние его родителей необратимо. Возможно, он надеялся изучить целительскую магию и благодаря этому вылечить их.

— О… Нет, профессор Макгонагалл.

В голосе Гарри звучало недоверие. Минерва понимала, что не сможет слишком долго безнаказанно задавать подобные вопросы. Пусть Гарри думает, что она не замечает, как сильно на него влияют визиты к родителям.

Но она решилась задать еще один вопрос.

— Как ты полагаешь, твои родители поправятся сами по себе?

— Не сами по себе, профессор Макгонагалл. Иначе это уже случилось бы. Нет, я так не думаю.

Это не давало ответа на вопрос, верит ли он в то, что целители могут сотворить чудо, но Гарри замкнулся в себе, как часто делал после таких разговоров. Его открытое лицо стало непроницаемым, взгляд — ясным, мягким и отстраненным, и Минерва не решилась задавать новые вопросы. Она оставила эту тему и отпустила Гарри, когда они вернулись в Хогвартс, — что он тут же и сделал, исчезнув в направлении башни Рейвенкло.

Теперь он редко заходил к ней.

Минерва закрыла глаза. У неё было столько поводов быть хорошего мнения о Гарри. У него появились увлечения и интересы помимо Трансфигурации. У него были друзья. Филиус сказал, что Гарри показывает прогресс в Чарах, возможно, потому, что он помогал с учебой Невиллу. Гарри рассказал ей, что они с родственниками вроде как пришли к соглашению. По крайней мере, теперь он видел своих родителей, и это лучше, чем считать, что их не существует.

«Так почему же мне кажется, что я просто стою и смотрю, как он несется к обрыву?»

* * *

— Странный ты парень, Поттер.

Но профессор Грюм сказал это без всякой враждебности. Он отступил вглубь своего кабинета и жестом пригласил Гарри войти.

На стенах висели портреты разыскиваемых волшебников, и книг было поменьше, чем у Люпина в прошлом году. Гарри огляделся и повернулся к Грюму.

— Вы обещали еще раз продемонстрировать мне на пауке, сэр.

Грюм кивнул и с сухим смешком вытащил волшебную палочку.

— А я и не думал, Поттер, что ты пришел сюда ради удовольствия побыть в моей компании, — он сделал паузу, волшебный глаз повернулся и уставился на Гарри со странной, как тому показалось, напряженностью. — Тебе вообще интересен мой предмет, помимо этого проклятия?

Гарри посмотрел на профессора. Он не думал, что найдется много взрослых, которым он мог бы сказать правду, но этот был одним из них.

— Нет.

Грюм снова усмехнулся.

— Возможно, когда-нибудь что-нибудь изменит этот настрой, — заметил он. — Думаю, ты мог бы добиться впечатляющих успехов в Защите, если бы выбрал этот путь.

— Я уже сделал свой выбор.

Грюм на мгновение замер, внимательно рассматривая Гарри. Затем он заговорил:

— Я знал, чего хочу, когда был еще совсем молодым. Мне пришлось многим пожертвовать, чтобы достичь цели. Как думаешь, ты сможешь сделать то же самое?

Гарри почувствовал, что улыбается. Ему хотелось рассказать Грюму, скольким он уже пожертвовал, сколь многому научился и сколько ему еще предстояло сделать, чтобы освободить родителей из когтей Круциатуса.

Но то, что Грюму можно было безбоязненно доверить некоторые секреты, не означало, что Гарри настолько глуп, чтобы делиться с ним всеми своими тайнами. Он лишь наклонил голову в ответ.

— За тобой нужен глаз да глаз, уж будьте уверены, — пробормотал Грюм, и его родной глаз потеплел. — Ну, ладно. Тогда смотри.

Он достал из кармана паука и бросил в него Круциатус.

Гарри наклонился поближе, чтобы наблюдать, как дергаются конечности паука. На этот раз он действительно рассмотрел, насколько сильно действует проклятие. Эффект распространялся по всему телу. Неудивительно, что его родители выглядели такими сломленными. Они, должно быть, чувствовали боль везде и сразу: в руках, плечах, коленях, голове, а также в мозгу.

Он поднял взгляд. Грюм смотрел на него, а не на паука.

Гарри тут же насторожился. Неужели он снова ослабил свои барьеры, как это случайно произошло с Падмой, и дал кому-то повод считать себя «интересным»?

— Сэр, вам, наверное, кажется странным подобный интерес к непростительным проклятиям?

— Вовсе нет, — сухо ответил Грюм. — В конце концов, многие темные волшебники именно такие. И авроры тоже должны в них разбираться, чтобы ловить тех, кто ими пользуется.

Гарри выдал правду, которая обезоруживала любого:

— Я хочу знать проклятие, которое отняло у меня родителей. Я хочу знать, что они чувствовали.

Брови Грюма взлетели вверх.

— Ну конечно, — сказал он мгновение спустя. — Я знал, что твои родители пострадали от этого проклятия. Я знал это, — повторил он.

Возможно, он подумал о том, что ему следовало раньше связать интерес Гарри к этому проклятию с его мамой и папой.

Гарри пожал плечами и снова принялся разглядывать очередного паука, который дергался под действием вновь наложенного проклятия. Грюм демонстрировал ему пыточное не больше двух раз подряд, потому что удерживать его было физически тяжело.

У Гарри была идея, как можно было использовать это физическое утомление. Нужно будет только немного поработать.

— Благодарю вас, сэр, — сказал он, когда с пауком было покончено.

Он отступил назад, кивнул Грюму и направился к двери.

— Мистер Поттер, вы же понимаете, что только чудо может исцелить ваших родителей?

— Я знаю.

«И я стану этим чудом», — мысленно добавил он.

Грюм наклонился к нему, и его голос прозвучал необычно хрипло.

— Просто помните, мистер Поттер, что в мире есть люди, которые могут сотворить для вас это чудо. Вам нужно только найти их. Иногда за это приходится платить высокую цену. Но я думаю, что для вас любая цена не будет слишком высокой.

Гарри внимательно посмотрел на Грюма. Он не думал, что Грюм заинтересовался им по той же причине, что и Падма. Профессор не собирался вытаскивать Гарри на сцену и привлекать к нему всеобщее внимание.

Нет, похоже, Грюм решил, что может сделать кого-то другого важным для Гарри. Того, кто мог обещать чудо.

Но Гарри не собирался следовать за кем-то, платить кому-то или присоединяться к кому-нибудь. Он вежливо ответил:

— Я бы заплатил высокую цену.

— Вот и подумайте об этом, — посоветовал ему Грюм и открыл дверь. — И когда будете готовы на большее, чем просто думать, приходите ко мне.

«Этого никогда не случится», — подумал Гарри и выскользнул за дверь.

* * *

— Я же говорил, что справлюсь без твоей помощи!

Раскрасневшийся от гордости Невилл сидел, расправив плечи, на скамье за гриффиндорским столом. Гарри улыбнулся ему. Он делал это нечасто, но сейчас Невилл заслужил.

— Да, ты справился.

Оказалось, что второе задание проходило под водой. Гарри пытался сообразить, что можно сделать, если у него нет животного, которое умеет плавать. Ему несколько раз попадались описания рыб, но Гарри не думал, что успеет трансфигурировать какую-нибудь из них до наступления утра.

А потом Невилл, благодаря своим познаниям в гербологии, самостоятельно нашел жабросли⁽³⁾ и сумел спасти Рона.

Внезапно лицо Невилла помрачнело.

— Надеюсь, ты не сердишься, что это был не ты, — сказал он, наклоняясь к Гарри.

— Сержусь, что не я был кем?

— Ну, что это не ты оказался заложником на дне озера, — Невилл словно корчился, не двигаясь с места, что с ним иногда случалось. — Я хочу сказать, что ценю тебя как друга. Я тебе очень признателен, Гарри. Просто… там был Рон, а он мой лучший друг, и он снова поверил мне после первого задания. Понимаешь?

К концу фразы Невилл почти перешел на бессвязное бормотание.

Гарри просто улыбнулся. Он не очень хорошо знал Рона, но тот был гриффиндорцем, и Невиллу он нравился. Для Гарри этого было достаточно. К тому же он всегда знал, что то, что важно для него, не так важно для других. Гарри был близок с Невиллом, потому что тот был одним из его немногих друзей. Но у Невилла друзей было больше.

— Брось. Все нормально.

Невилл вздохнул и кивнул.

— Спасибо. Я переживал из-за этого.

— Ну и зря.

Гарри хлопнул его по спине и направился к столу Рейвенкло. Терри встал ему навстречу и слегка нахмурился. Гарри подавил стон. Он знал, о чем пойдет речь.

В такие моменты ему хотелось, чтобы Йара ворвалась в Большой зал, села ему на плечо и раскрыла крылья перед всеми, просто чтобы они знали, что с ним лучше не связываться.

— Гарри, — проговорил Терри и скосил глаза направо.

Гарри повернулся. На него с интересом смотрел Роджер Дэвис.

— Ты слышал, что Диггори спас Чжоу Чанг из озера? — спросил Дэвис.

— Я сам это видел.

На самом деле Гарри пришел на второе задание только для того, чтобы посмотреть, как справится Невилл, но, разумеется, это означало, что он видел и выступление Диггори.

— А, ну да, — Дэвис на мгновение растерялся, но, к сожалению, этого было недостаточно, чтобы Гарри успел дожевать откушенный кусок тоста. — В общем, она то ли наглоталась воды, то ли на нее неправильно подействовали заклинания, которые должны были держать ее без сознания там внизу, я не знаю точно. Но это значит, что мы как минимум на неделю лишились Ловца. У неё кружится голова, когда она садится на метлу. Я бы хотел, чтобы ты поработал с командой.

Дэвис сделал паузу, вероятно, чтобы Гарри прочувствовал и преисполнился благодарности. Но Гарри продолжал есть.

— Гарри? — Терри буквально дрожал от избытка энергии.

— Нет.

Дэвис моргнул. Затем подался вперед.

— Если ты переживаешь из-за недостаточного опыта, не волнуйся. Я бы не дал тебе шанса, если бы не видел, как ты летаешь.

— Я не знаю правил игры. Вы бы тратили свое время на то, чтобы меня научить. И, кроме того, мне это не особо интересно, — Гарри слегка улыбнулся Дэвису и увидел, как тот отшатнулся. О, это была одна из тех улыбок, от которых Невилл пытался его отучить. Неудачно. — Хотите играть с Ловцом, которому все равно?

— Нет, — прошептал Дэвис.

Его глаза слегка расширились. Очевидно, что если Терри и предупреждал его об этом, то недостаточно убедительно.

— Вот и ладно, — сказал Гарри и вернулся к еде.

Через несколько неловких минут Дэвис встал и пересел на несколько мест дальше по столу. Гарри продолжал есть и полез в карман за книгой по Анимагии, которую ему удалось раздобыть в библиотеке. Судя по всему, информация о том, как добиться превращения, была в свободном доступе, потому что мало кому это удалось бы.

— Гарри, — Терри резко ткнул его в бок.

Гарри поднял голову.

— Что?

— Мне пришлось набраться смелости, чтобы заговорить с Роджером, а ты так с ним обращаешься? — Лицо Терри было таким красным, что казалось, будто он обгорел на солнце. — Да большинство людей были бы готовы убить за такой шанс.

— Я не отношусь к большинству.

— Вот я бы…

— Ну так спроси у него, можно ли тебе поиграть Ловцом в качестве стажёра.

— Я недостаточно хорош. А ты — да.

— И мне пофиг.

Остаток завтрака Терри провел, пытаясь поговорить с ним о квиддиче. Но Гарри уже имел достаточный опыт сохранения концентрации, несмотря на крики родственников и звуки телевизора, и продолжал читать и впитывать информацию. В конце концов Терри надулся и сел рядом с Энтони, а Гарри все читал.

«Превращение анимага должно осуществляться только под наблюдением квалифицированного специалиста».

«Черта с два», — невозмутимо подумал Гарри и перевернул страницу.

* * *

Альбус стоял в совятне и смотрел на беркута, сидящего на подоконнике, который что-то выклевывал на лапе, не обращая внимания на притихших сов.

Альбус уже много лет не преподавал Трансфигурацию на регулярной основе, но все еще был в состоянии распознать превращенное существо, когда его видел.

Странным было то, что никто другой, похоже, этого не замечал. Альбус слышал, как другие профессора и студенты упоминали орла, летающего среди сов, но все они, по-видимому, считали его дикой особью или полу-прирученным питомцем, сбежавшим от какого-то студента. Поскольку этот орел не причинял вреда ни совам, ни другим магическим существам, никто и не возражал.

Однако Альбус задавался вопросом, не является ли безупречная плавность линий, способность орла существовать и добывать себе пищу без постоянного надзора достаточным основанием для возражений.

Минерва его не создавала. Альбус узнал бы отблеск её магии из-за угла, даже с закрытыми глазами. Они были друзьями достаточно долго.

А кроме него и Минервы, в школе не было других мастеров трансфигурации, способных создать такую птицу. А это означало, что её, вероятно, в качестве шпиона подослала какая-то внешняя сила.

И Альбус мог вспомнить только одну внешнюю силу, которая могла бы это сделать.

Альбус впервые оказался так близко к орлу с тех пор, как начал наблюдать за ним. Он приучил птицу к своему присутствию, тихо стоя на месте и не пытаясь помешать ей охотиться. Он ожидал, что скоро завоюет ее доверие настолько, что сможет ее уничтожить.

Собственно, может быть, это время уже пришло.

И в самом деле, когда он поднял палочку, птица не обратила на неё внимания. Альбус пробормотал заклинание, которое превращало любое трансфигурированное существо обратно в те составляющие, из которых оно было создано, будь то стол или куча листьев.

— Фините коммуто.

Но как только заклинание вылетело из палочки, орел сорвался с подоконника и исчез. Те несколько секунд, пока Альбус подбегал к окну, чтобы проследить путь своего заклинания, он надеялся, что белый луч настигнет орла и растворит его в воздухе. Это было бы самым простым и изящным решением.

Ничего подобного не произошло. Заклинание уже догнало цель, но птица взмыла вверх и в сторону, а свет заклинания без всяких последствий рассеялся на сарае для метел. В следующее мгновение орел поднялся еще выше и исчез в облаках.

Альбус медленно кивнул. Это подтверждало, что орел был не просто создан из отобранных заклинателем предметов, а на него были наложены дополнительные чары. Птица была достаточно умна, чтобы распознавать опасность, но все же не покинула территорию Хогвартса. Она была привязана к этому месту приказом своего хозяина.

Ну что же, он подождет и устроит орлу засаду еще раз. По крайней мере, теперь, когда он знал, что это за птица, от её шпионажа не будет особого вреда.

Он будет еще внимательнее ждать появления следующего шпиона, которого, как надеется Том, не удастся разоблачить. И он ускорит подготовку к воссоединению Ордена Феникса. Некоторые члены Ордена уже начали регулярно встречаться, чтобы тренировать Невилла. Не составит труда расширить круг их обязанностей, в том числе поручить им отслеживать слухи о новом Пожирателе смерти, специализирующемся на трансфигурации.

Покачав головой, Альбус направился к спуску из совятни. Он сильнее, чем когда-либо, ощущал, как ноют суставы. Что бы он ни делал, жажда наживы и коррупция — главные причины, по которым люди присоединялись к Тому, — оставались сильны.

* * *

— Что с тобой? — прошептал Гарри, поглаживая перья Йары.

Час назад она опустилась на его левое плечо — к чему он не был готов, поскольку обычно она садилась на правую руку, — и разодрала кожу в клочья. Гарри пришлось наколдовать несколько исцеляющих заклинаний, а после он попытался снова отправить ее в полет.

Она отказалась. Йара цеплялась за него, пока он шел через Запретный лес в поисках редких камней и листьев, которые можно было использовать в качестве ингредиентов для одного из зелий, которые он хотел сварить самостоятельно. Гарри надеялся, что со временем ее нервозность пройдет.

Но Йара, этот свирепый хищник, так и сидела у него на плече, уткнувшись головой ему в шею. Гарри снова погладил орлицу и решил, что на нее, должно быть, кто-то напал. Возможно, другой орел, но в таком случае у нее были бы раны. Скорее всего, это была магия. Может, какой-нибудь студент испугался и пальнул заклинанием, а может, кто-то из преподавателей решил, что никому из студентов не позволено иметь ручного орла, и попытался поймать ее, чтобы найти хозяина.

— Ты же знаешь, что я найду тебя, если ты вдруг исчезнешь.

Гарри потеребил кончик её хвоста, который Яр тут же распушила, словно хотела, чтобы он прочесал пальцами перья. Гарри улыбнулся и так и сделал. Йара подняла голову, встряхнула крыльями, а затем перелетела с его плеча на ветку и принялась пристально рассматривать листья.

Значит, воздействие было незначительным. Но Гарри извлечет из этого урок, который тот, кто выпустил заклинание в орлицу, вероятно, и не собирался преподать.

Он будет еще осторожнее, еще внимательнее к тому, что о нем думают другие, решил Гарри, пробираясь все глубже в мартовский лес. И это включало в себя следующий логичный шаг — узнать больше о своих родителях.

* * *

Загородившись огромным фолиантом по чарам, Гарри осторожно развернул старый номер «Ежедневного пророка». Сегодня с ним не было ни Невилла, ни Терри. Терри стал проводить больше времени с квиддичной командой, даже после выздоровления Чанг, словно надеялся, что его пожалеют и предложат место.

А Невилл сказал, что Грейнджер хочет, чтобы он и Уизли занимались с ней. Похоже, она считала, что Невилл слишком забросил учебную программу, готовясь к Турниру трех волшебников.

Гарри хотел было объяснить Грейнджер, что Невилл всего лишь пытается выжить, но сдержался. Он не был близко знаком с ней, но Грейнджер поддержала Невилла, когда почти все отвернулись от него. Он не хотел настраивать её против себя.

Гарри ожидал, что будут проблемы с поиском нужной информации. Но все оказалось почти… обыденно. Достаточно было только спросить мадам Пинс, и она показала ему старые стопки пожелтевших газет.

Чуть больше труда потребовалось, чтобы отыскать выпуск, где были подходящие фотографии и протоколы судебных заседаний. Но Гарри знал, какие даты ему нужны. Он просто упорно и методично просматривал каждую страницу, пока не нашел требуемое.

Описание той ночи, когда Лестрейнджи прокляли его родителей, а Блэк дрался на дуэли с Петтигрю и погиб.

Гарри осторожно прикоснулся к фотографии молодого Сириуса Блэка, который позировал вместе с его папой на фоне стены с памятной табличкой. Сириус смотрел в камеру шальными глазами, хотя на фото он был в форменной мантии. Гарри мог представить, как он устраивает розыгрыши вроде тех, что постоянно проделывали братья Уизли.

«Жаль, что я не успел лучше узнать тебя», — подумал Гарри.

Он снова порадовался тому, что его родители выжили, даже если это было ужасно для них. По крайней мере, теперь у него был шанс узнать их, когда они придут в себя.

А Сириус ушел навсегда.

Люпин был жив, но Гарри не хотел иметь с ним ничего общего, и это было хуже всего.

Гарри беззвучно вздохнул — с Люпином он уже разобрался — и перевернул страницу. Он сразу увидел иллюстрацию, которую искал, хотя, когда начал читать, еще не знал, как выглядят изображенные на ней люди. Он бесшумно сглотнул и подался вперед.

На снимке были запечатлены женщина и двое мужчин, стоящие закованными в цепи в помещении, которое, как предположил Гарри, было залом суда, хотя фон был размыт. Фотограф хотел показать только людей.

Лица обоих мужчин были хмурыми и несли следы возраста и боли. Женщина была красива какой-то безумной красотой. Она смотрела в камеру и смеялась, широко открыв рот. У нее были длинные темные волосы и огромные темные глаза.

Гарри запомнил лицо, а затем его взгляд переместился на подпись.

«Беллатриса Лестрейндж, ее муж Родольфус и брат мужа Рабастан предстали перед судом Визенгамота».

У Беллатрисы было запоминающееся лицо. Гарри пробежался по тексту статьи и не удивился, узнав, что она из Блэков. Она и Сириус действительно были похожи.

Но если Сириус изо всех сил старался отринуть зло, с которым он вырос, и выбрал для себя Гриффиндор, то Беллатриса, похоже, была счастлива и горда тем, что склонилась перед лордом Даддерсом.

«И пытала моих родителей».

Гарри коснулся пальцем края изображения. Он сдерживал свои эмоции, не давая им выплеснуться. Они сотрясали его, но он не позволил им взять верх над собой. Случись это, и Гарри разорвал бы фотографию.

Вместо этого он прочитал все статьи, которые смог найти, о Лестрейнджах, о пытках, которым подвергли его родителей, и о том, на какой срок Лестрейнджей приговорили к заключению в Азкабане, а затем вернул газеты на место. Разные лица мелькали в его голове. Гарри вышел наружу, чтобы полетать с Йарой и побыть с ней наедине. Кросс бежал за ним по пятам и играл со шнурком, свисающим с его мантии.

«Я заставлю их заплатить. Они даже не узнают, кто я и откуда, но они заплатят».

В тот день, когда он летел вместе с Йарой и наблюдал, как она высматривает добычу на земле, Гарри почувствовал, что понимает её так хорошо, как никогда раньше.

1) Конъюнктивитус (правильно писать с твердым знаком) — ослепляющее проклятие. Выглядит как красная вспышка или красное облако пыли. https://harrypotter.fandom.com/ru/wiki/Коньюнктивитус

Вернуться к тексту

2) В оригинале fly it off. Это отсылка к английскому выражению walk it off — погуляй, и все пройдет.

Вернуться к тексту

3) Жабросли (англ. Gilliweed) — растение, дающее возможность дышать под водой. https://harrypotter.fandom.com/ru/wiki/Жабросли

Вернуться к тексту