Маггловская зараза (джен)

Гарри стоял на платформе Хогсмид, поёживалясь от вечернего холодка и спрятавшись за куст жасмина. Было уже темно. Пять минут назад крёстный аппарировал сюда вместе с ним.

— Твой багаж я возьму к себе, пусть пока у меня полежит. Если ты распределишься ко мне, то заберёшь его потом сам. А если на другой факультет, то я пришлю с эльфом.

Гарри, которому Северус рассказал про школьных домовиков, настороженно спросил:

— А они не проболтаются директору?

— Мой не проболтается. Он не школьный, он мой личный. Принцевский.

Гарри вспомнил, что говорил гоблин в Гринготтсе и что рассказал сам крёстный — оказывается, его дед, хоть и выгнал свою дочь, мать Северуса, из семьи, как выразился крёстный, «за упрямство и глупость», однако завещание составил в пользу внука, поскольку тот соответствовал всем его требованиям — сильный маг, мастер зельеварения, а это фамильный дар, имеет ученика, чтит законы магии... Крёстный ещё не успел познакомить его с этим домовиком, на него столько дел навалилось за последний месяц... Ничего, ещё успеют познакомиться.

Cеверус наведался к Дурслям ещё утром — проверить, всё ли в порядке, и предупредить, во сколько он заберёт Гарри. Фактически получалось, что целый день Гарри пробудет дома. Петунья, у которой все последние дни глаза были на мокром месте оттого, что мальчики оба уезжали надолго, слабо улыбнулась — если так, то они могут все вместе сначала проводить Дадли, потом не спеша пообедать и даже поужинать, последний семейный ужин перед долгой разлукой. Чемодан был давно собран, костюм отглажен, мантия... Гарри категорически не хотел её надевать, несмотря на все уговоры тёти и крёстного, и пытался упрятать её в чемодан. Наконец, Северуса осенило:

— Гарри, все первокурсники будут в мантиях, не хочешь же ты, чтобы на тебя сразу обратили внимание? Секртеные агенты так не поступают.

Крестник вздохнул и признал справедливость этих слов.

— Но шляпу не надену! — сразу же прибавил он. — Кстати, у меня её и нет.

— Это ничего, — успокоил его крёстный. — Я тоже её не носил.

— А ты почему? — удивился Гарри.

— Потому что у меня и так внешность...зловещая, а в шляпе я и вовсе выгляжу как темнейший колдун столетия, — усмехнулся Снейп.

— Так это же круто! — вклинился Дадли. — Вас, сэр, в кино можно снимать!

— Угу, в фильмах ужасов. Меня, кстати, в Хогвартсе студенты так и называют — Ужас Подземелий.

Дурсли уже знали, где располагается факультет Слизерин и какова репутация у профессора зельеварения, поэтому Петунья ничуть не удивилась и сказала: — Лучше я доверю племянника Ужасу Подземелий с «плохой» репутацией, но который на деле защищает ребёнка, чем «светлому» волшебнику со сладкой улыбочкой, который фактически хочет убить Гарри.

Гарри тряхнул головой, прогоняя воспоминания о прошедшем дне. Всего 10 минут, как он расстался с семьёй, а уже соскучился. Нет, надо собраться, а то если он и дальше будет вспоминать, то ещё расплачется — нельзя! Крёстный, кажется, догадался, о чём думает Гарри, потому что положил руку ему на плечо.

— Слышишь? Поезд приближается. Уверен, что тебя никто не узнает?

— Без очков? А ты бы меня узнал?

— Нет. Сейчас в тебе нет ничего, что считается атрибутами Мальчика-Который-Выжил. Ну, кроме зелёных глаз. Но про это мы с тобой уже говорили.

Да, Гарри помнил. Он в очередной раз возблагодарил небо, высшие силы и кого там ещё, что его крёстный — гениальный зельевар и сварил ему зелье для коррекции зрения, куда добавил кровь самого Гарри. Он ещё тогда очень сильно ругался, что папаша Гарри оказался упёртым бараном и не пожелал исправить зрением сам, потому что «страшная кровная магия» не пристала борцам за светлое будущее. Гарри только пожал плечами — он не его отец, он намного умнее, крёстный уже неднократно это говорил. Ему настолько не терпелось избавиться от очков, что он нацедил бы не десять капель, а все сто, лишь бы освободиться от этой лишней детали — секретному агенту лучше не зависеть от очков, слуховых аппаратов, костылей и прочих вспомогательных средств. От всего не застрахуешься, конечно, но если есть возможность что-то исправить в себе, то только круглый идиот ею не воспользуется. Да с помощью магии можно даже цвет глаз поменять! Да, на время, заклинанием, но можно же! У магглов есть специальные линзы, но только для взрослых, не для детей. Когда крёстный рассказывал про такое заклинание, Гарри так захотелось его попробовать, что он был готов тренироваться долго и упорно, чтобы заклинание получалось у него без палочки, но вдруг крёстный прервался и стал внимательно вглядываться в лицо Гарри. Тот даже испугался немного:

— Что?

Северус нахмурился, потом спросил: — Скажи, у тебя раньше что-нибудь происходило с твоей внешностью? Я имею в виду, по твоему желанию.

Гарри старательно вспоминал, потом воскликнул: — Да! Тётя один раз водила нас с Дадли в парикмахерскую и меня там постригли слишком коротко. Мне не понравилось и она расстроилась, а на другой день у меня волосы уже отросли как было. А что?

— Вот и я думаю — что, — задумчиво произнёс крёстный. — У тебя цвет глаз изменился. Стали карие.

— Да ну? — поразился Гарри. И побежал к зеркалу, которое висело в коридоре в доме у крёстного. И правда, карие. Он вернулся в комнату и снова сел в кресло. — Теперь так и останется?

— Не знаю, — протянул крёстный, удивленный реакцией крестника, тот вовсе даже не расстроился.

Гарри поспешно сказал: — А мне нравится. Теперь у меня глаза как у тебя. Ну, почти.

Северус чуть не сделал фейспалм. Это ж надо, так перекроить внешность Избранного! Магмир ему точно этого не простит. Впрочем, кто узнает-то... А вслух сказал:

— Давай подождём и понаблюдаем. Есть у меня некоторые соображения... Видимо, от Блэков через бабку тебе достались кое-какие способности, — и рассказал об анимагии, которой владел Сириус Блэк, и о своей студентке Нимфадоре Тонкс, которая наполовину Блэк и метаморф. Глаза вернули свой цвет примерно через полчаса. Потом спустя какое-то время под руководством крёстного Гарри снова попробовал его изменить, уже осознанно — с третьей попытки у него получилось, и снова на полчаса. Он постарался хорошенько запомнить свои ощущения, чтобы вызывать их по требованию — пусть он и не метаморф, чтобы полностью изменять внешность по своему желанию, но даже если у него будет получаться что-то делать с волосами и глазами, это уже очень здорово!

Крёстный вдруг немного отступил дальше в темноту. Пояснил: — Пристли пришёл. Новый лесник. Он будет сопровождать первокурсников. Лучше, если он меня не заметит. Мне пора.

Гарри прижался к крёстному. Тот похлопал его по спине: — Через полчаса увидимся! Считай это своим первым настоящим заданием по внедрению и маскировке. Выше голову, агент Поттер! — и аппарировал.

Тем временем поезд подошёл к станции, полускрытый клубами дыма. Через несколько минут из вагонов начали высаживаться юные маги. Гарри порадовался, что фонарей на станции мало, скрытый в полумраке, он беспрепятственно вышел из своего укрытия и потихоньку двинулся к недавним пассажирам, не забыв применить одну хитрость, подсмотренную в каком-то фильме — он выходил, обернувшись к высадившимся спиной, а не лицом, лучше выглядеть не как тот, кто подходит к толпе, а как тот, кто вдруг решил отойти. Так он привлекал меньше внимания и не выглядел явно незнакомым для других. Кто их знает, может, и правда они там в поезде перезнакомились, а он тут засветился новой физиономией... Чем меньше на него будут обращать внимания, тем лучше. Пока доедут до замка, пока распределятся, устанут окончательно и им уже будет не до того, чтобя выяснять, был ли всё-таки Поттер в поезде, а если не был,то откуда потом вынырнул... Медленно продвигаясь среди суетящихся студентов всех возрастов, Гарри внимательно смотрел на Пристли. Северус рассказал ему об этом человеке, прибавив, что в случае необходимости к нему можно обращаться за помощью, если она сам будет недоступен — лесник не является «человеком директора» и находится в нормальных отношениях с ним.

Пристли тем временем громко сказал: — Первокурсники, пожалуйста, подойдите все ко мне! — И, дождавшись, когда вокруг него сгруппируется толпа малышей, взмахнул палочкой, «Numerere viginti quattuor!”*, после чего удовлетворённо кивнул и скомандовал: — Следуйте за мной, я провожу вас к пристани!

Гарри постарался запомнить незнакомое заклинание, которое произнёс лесник, чтобы потом спросить у крёстного, что оно значит и для чего используется. Хотя некоторые соображения у него были — это явно латынь, а слово «numerere» намекало на счёт. Наверное, лесник так сосчитал, сколько первокурсников на перроне и все ли на месте. Хорошо, что Гарри успел выйти и присоединиться к остальным, значит, его тоже посчитали вместе со всеми и никто не будет носиться по перрону, разыскивая его...

До пристани дошли более-менее нормально — Пристли всё время подсвечивал им дорогу с помощью волшебной палочки, так что несмотря на то, что дорога, а вернее, тропинка была извилистой и узкой, да ещё и с кочками, никто не упал, даже спотыкались редко. Лесник никого не торопил, на особо заковыристых участках пути он сходил с тропинки и следил, как преодолевают их студенты, готовый тут же подхватить падающих. Дождавшись, пока наконец все доковыляли до помоста, он начал рассаживать детей по лодкам, накладывая на каждую новое заклинание. Из-за гомона и плеска воды Гарри его не расслышал, но если следовать логике, наверное, такое, которое зачаровало лодки, чтобы никто из них не выпал и чтобы они не перевернулись. Гарри оказался в одной лодке с кудрявым мальчиком и двумя девочками. Он помог девочкам сесть на скамью, кивнул соседу,  и лодка заскользила по чёрной воде. Когда подплыли поближе к замку, лесник громко сказал: — Хогвартс! Послышались восхищённые возгласы, кто-то даже закричал от избытка чувств. Гарри смотрел на замок скептически — ну да, большой, можно даже сказать, красивый, особенно ночью, но не вот прям «ВАУ !» Если сравнивать, например, со Нойшванштайном, то Хогвартс ему однозначно проигрывал, а Гарри видел Нойшванштайн своими глазами, когда они все вместе путешествовали по Германии. Тот замок был действительно сказочным... А ведь строили его магглы! А Хогвартс, говорят, строили волшебники, а выглядит он... ну просто старый замок, таких по всей Британии полно! Ничего чудесного в нём нет, по крайней мере, снаружи... Может, внутри?

Студенты тем временем начали высаживаться из лодок, лесник снова посчитал их заклинанием, и процессия двинулась к воротам замка. Гарри с некоторым трепетом прошёл через ворота — в этом замке ему предстоит учиться минимум 5 лет, если не повезёт. А если повезёт?

В вестибюле — Гарри знал, конечно, что в замках это помещение называется по-другому, но какая разница — их встретила молодая женщина в мантии и «ведьминской» шляпе.

— Приветствую вас, студенты! С прибытием в Хогвартс. Я заместитель директора, а также преподаватель нумерологии профессор Септима Вектор. Через несколько лет некоторые из вас будут обучаться у меня и тогда мы познакомимся поближе, а сейчас я проведу для вас процедуру распределения по факультетам. Всего в Хогвартсе 4 факультета...

Гарри не вслушивался в то, что рассказывает профессор Вектор, он и так это знал. Стараясь не слишком вертеть головой, он рассматривал стены и потолок большого зала, куда их всех привели. Чем-то напоминает Вестминстерское аббатство, их класс возили туда на экскурсию... Сердце кольнуло — как там дела у Дадли? Уже соскучился по кузену. Нет, не надо про это думать... Сейчас надо сосредоточиться на том, чтобы попасть на Слизерин к крёстному. Значит, надо как-то уговорить Распределяющую Шляпу. Крёстный говорит, что Шляпа может прислушаться к желанию студента, если, конечно, оно идёт от сердца...

Будущие первокурсники тем временем, воспользовавшись тем, что профессор Вектор отлучилась за Распределяющей Шляпой, переговаривались между собой, кто-то затеял спор на то, куда он попадёт, к нему присоединились другие студенты. Какой-то долговязый и рыжий парень вовсю размахивал руками и чуть ли не кричал о том, что на распределении надо будет сразиться с троллем. Гарри не слишком вслушивался, только отметил про себя: «Уизли, что ли?» — крёстный кое-что рассказал ему о «расстановке сил» в Хогвартсе и у него на факультете. А уж как проходит распределение, тем более, так что Гарри только усмехнулся, услышав про тролля, и отвернулся, стараясь рассмотреть других первокурсников. И тут же получил тычок в плечо, отчего покачнулся и налетел на стоящего в двух шагах от него светловолосого мальчика. Оглянувшись мельком и поняв, что задел его именно рыжий, он произнёс:

— Прошу меня извинить. Я не нарочно, просто... некоторым не хватает воспитания, а страдают окружающие.

Блондин посмотрел на него с интересом, видимо, оценивая, как Гарри выглядит и держит себя. Потом коротко кивнул:

— Ничего страшного. Уизли — это семейство, которое имеет больше детей, чем может себе позволить. Где они, там всегда бардак и шум. Мы ведь незнакомы?

— Нет, я вообще новичок в магическом мире и мало кого знаю. Но буду рад познакомиться.

— Драко Люциус Малфой.

— Гарри Джеймс Поттер.

Драко, который уже пожимал руку Гарри, даже замер на мгновение, забыв разжать ладонь.

— О!  — потом, опомнившись, продолжил: — Извини, я представлял тебя совсем другим...

Гарри, который в общих чертах уже знал, кто такие Малфои, хотел пояснить, как вдруг почувствовал хлопок по плечу и кто-то завопил чуть ли не в самое ухо:

— Гарри! Вот ты где! Мы тебя в поезде не нашли! А ты что, с Малфоем здороваешься?!

Чувствуя, что просто звереет от подобного хамства, Гарри повернулся — перед глазами маячила конопатая физиономия, «Ну конечно! Уизли...»,  потом коротко размахнулся и врезал рыжему по уху. Тот свалился на пол, студенты окружили его, а сам Гарри отошёл на несколько шагов назад. Малфой встал рядом и сказал Гарри весьма уважительно:

— Мой отец, конечно, не одобрил бы, если бы это сделал я, но тебе, Поттер, он наверняка пожал бы руку.

Рыжий, так и сидя на полу, уже что-то орал, мальчики не вслушивались. К ним, раздвигая будущих студентов, уже спешила вернувшаяся заместитель директора.

— Пожалуйста, расступитесь, дайти пройти! Что тут происходит?

Кто-то из толпы крикнул: — Уизли схлопотал по ушам!

Другие студенты захохотали. Дама продолжала:

— Мистер Уизли, встаньте наконец! Вы может сказать, кто вас ударил?

Гарри не стал ждать и вышел вперёд: — Это я, мэм. Гарри Джеймс Поттер.

Дама с интересом посмотрела на него:

— Очень приятно, мистер Поттер, но не могли бы объяснить свой поступок?

— Пожалуйста. Этот... Уизли, да?... пострадал, потому что, во-первых, я не люблю, когда ко мне подходят со спины, я тогда бью автоматически. Во-вторых, не люблю, когда меня хлопают по плечу незнакомые люди. И в-третьих, очень не люблю, когда мне орут прямо в ухо и тем более брызгают туда слюнями. Воспитанные люди так не делают.

Гарри нарочно говорил громко, в надежде, что крёстный его услышит, но, очевидно, слышали его практически все.

Смеялись не только стоящие вокруг студенты, а и те, кто уже сидел за факультетскими столами. Гарри поискал глазами крёстного — тот уже сидел за преподавательским столом и, встретившись взглядом с Гарри, кивнул ему.

Септима Вектор усилием воли сдержала улыбку — это было бы весьма непедагогично! — и сказала строгим тоном:

— Я понимаю вас, мистер Поттер. Поскольку вы ещё не прошли процедуру распределения, я не могу снять с вас баллы за драку в Большом Зале. Прошу вас по возможности сдерживать свой

темперамент.

— Конечно, мэм, — Гарри коротко поклонился заместителю декана, та казалась приятно удивлённой. Ну ещё бы, Гарри столько фильмов пересмотрел с Джеймсом Бондом, что уже бессознательно копировал его манеры, которые обычно на дам оказывали очень положительное действие. А профессор Вектор уже отчитывала рыжего Уизли, который наконец встал с пола и теперь, красный и рассерженный, пыхтел как паровоз.

— Безнадёжное дело, — кратко прокомментировал усилия замдиректора Драко, который подошёл к Гарри и встал рядом.

— Согласен, — вздохнул Гарри. — Интересно, куда это чудо распределится?

— На Гриффиндор, конечно, — фыркнул Малфой. — Их там и сейчас уже трое.

— Ещё одна причина, чтобы мне туда не идти, — усмехнулся Гарри.

— Твой отец учился на Гриффиндоре. Как и мать, — удивлённо сказал Драко.

— Но я-то не мой отец и тем более не моя мать? — хитро прищурился Гарри.

*  Заклинание подсчёта (лат.). По моей версии, всего на первый курс поступает 24 ученика. Я никак не могу поверить, что маги не используют заклинания для полного подсчёта чего или кого угодно, а тупо считают по штукам или по головам.