Маггловская зараза (джен)

Гарри Поттер был симпатичным мальчиком с тёмными волосами и зелёными глазами. Немного мелким для своего возраста, что огорчало его, когда он смотрел на своих ровесников, но тётя Петунья говорила, что с мальчиками так бывает — маленькие, маленькие, а потом ка-а-а-к начинают расти! И вырастают очень высокие. Или очень большие. Как кузен Дадли. Он был не таким уж высоким, но очень плотным и упитанным. Как его отец, дядя Вернон. Отец Гарри был не таким, тётя упоминала, что он был невысоким и даже щуплым. А ещё он был балбесом. Сама тётя видела его только один раз, но ей и этого хватило. Испортить свадебное торжество вместе со своим приятелем... как его звали-то? Сириус, кажется... ну и имечко... — это вот кем надо быть? Тётя Петунья не любила об этом рассказывать, но как-то раз всё-таки выложила всё как есть, а дядя ещё и подробностей добавил. Ну что сказать... и правда балбес. То есть балбесы. И чего мама выбрала такого? Самого Гарри и Дадли тётя с дядей воспитывали в строгости. Ну то есть вести себя мальчики умели. Конечно, иногда бедокурили, тётя даже расстраивалась, но они же не нарочно! А так они всегда были вежливые, учились неплохо... Да они даже ни разу окно в школе не разбили и ничего не сломали там! Тётя, видимо, это понимала, потому что она не всё рассказывала дяде про их проделки и всегда защищала их, если кто-то говорил, что Гарри с Дадли хулиганят — она-то знала, что значит настоящее хулиганство! В детстве она и её сестра, мама Гарри, жили в другом городе, где был плохой район, вот там были настоящие хулиганы! И мама даже с одним таким дружила! Потом, правда, поссорилась, хотя тётя говорила, что она просто сменила одного хулигана на другого. На Поттера. Гарри родителей не помнил, ему только год был, когда они погибли, а он оказался у тёти с дядей. Они условились всем говорить, что тётина сестра с мужем погибли в автомобильной аварии, а самому Гарри рассказали другое. «Мы не знаем на самом деле, как умерли Лили и её муж», — всхлипывая и утирая глаза платочком, говорила Петунья. «Тебя ночью подбросили к нам на порог и мы нашли тебя рано утром, ты лежал в корзинке, укрытый детским одеяльцем, а рядом была записка. Там говорилось, что твои родители мертвы, а тебя отдают нам, чтобы мы о тебе позаботились.»

Дядя сидел рядом и молчал. Он вообще был малоразговорчивый, другие люди сказали бы, что он угрюмый, но Гарри знал, что это не так. Просто дядя сильно уставал на работе, он же бизнесмен, а это очень трудное дело! У него была своя фирма, которая делала и продавала дрели, он как-то взял Гарри и Дадли с собой на работу, чтобы показать им, как там всё устроено. Дядя тогда сказал: «Может, Дадли захочет продолжать семейный бизнес. Да и тебе, парень, будет полезно узнать, как деньги делаются», — он редко обращался к Гарри по имени, но Гарри не обижался, ну может, дяде просто это имя не нравится, он же не виноват!

А вообще дядя был неплохой мужик, учил их с Дадли ухаживать за машиной, мыть и всё такое, показывал, как работает газонокосилка, научил чинить велосипед и обещал, что попозже, как только будет возможность, купит домой компьютер. Потому что это очень нужная вещь! Не только чтобы в игры играть, а для учёбы и работы тоже. Он, кстати, тоже не всегда рассказывал тёте, если покупал им с Дадли мороженое или бургеры, а себе бутылочку пива — тётя волнуется за их диету, мол, у дяди сердце, ему вредно, а они себе перебивают аппетит!

«Мы вообще очень мало знаем о том, как жили Лили с Джеймс. Они были ... волшебники.» У Гарри округлились глаза. Он вообще-то носил очки, так что это, наверное, было незаметно, но он и правда очень удивился. Или не очень? За ним тоже водились... странности, но он о них старался помалкивать. Семья, конечно, знала, но больше никто!

— Они не любят, когда о них узнают простые люди, у них на этот случай есть специальный Статут секретности, — продолжала тётя, а Гарри навострил уши. — Я иногда получала от Лили письма, но в гости она меня не приглашала и к нам они тоже не приходили. Письма у волшебников приносят совы, так что иногда я успевала написать небольшое письмо, если сова сидела и ждала, но чаще она просто улетала, и я не могла послать ответ. Из письма мы узнали, что у Поттеров родился ты, и что в их мире неспокойно.

— Неспокойно? — переспросил Гарри.

— То ли какая-то война, то ли ещё что-то... — тётя помолчала. Потом посмотрела на мужа.

— Ты уж извини, парень, но отец твой... Не по уму он поступил. Если война, то надо было уехать, семья-то важнее. Мы, конечно, всего не знаем, но военным твой отец точно не был, значит, воевать не был должен. И деньги у него были, семья его не из бедных. А так и сам сгинул, и семью не уберёг. Вот тебе и волшебники...

Дадли, который до этого сидел и помалкивал, встрепенулся:

— Мам, а та записка, которая в корзинке была, она ещё цела?

— Цела, — вздохнула Петунья. — Хочешь посмотреть, Гарри?

Гарри кивнул. Он боялся говорить, чтобы не разреветься, он же не девчонка! И вообще он уже большой парень, ему 10 лет! Тётя встала, подошла к серванту и достала оттуда большую шкатулку. Она очень дорожила ею, говорила, что эта вещь досталась ей от её мамы, а той — от её бабушки, что это настоящая индийская работа. Гарри нравилось, как пахнет от этой шкатулки, тётя говорила, что так пахнет сандаловое дерево, из которого эта вещь сделана. Там хранились разные письма, фотографии, памятные вещички. И там же лежала записка на странной бумаге, Гарри несколько раз прочитал её. Почерк тоже странный. Старомодный какой-то. И написано не шариковой ручкой, а чернилами. Тётя говорила, что мама покупала для школы перья, чтобы писать. Какие-то эти волшебники совсем отсталые... Дадли, которому Гарри тоже дал прочесть записку, легонько поскрёб пальцем бумагу.

— На пергамент похоже, помнишь, когда мы с классом на экскурсию в Хэмптон-Корт ездили, нам старые книги показывали?

— Это которые от руки писали? У волшебников тоже такие книги? Они вообще пещерные какие-то...

Тётя возразила: — Нет, учебники у них отпечатанные, я помню, Лили покупала... Правда, я в некоторых ничего не могла увидеть, только пустые страницы, Лили говорила, это потому, что я маггла... так они называют тех, кто не волшебник. А в некоторых книгах и в газетах у них картинки и фотографии подвижные.

— Как это? — вскинулись Гарри и Дадли.

— Не знаю. Наверное, волшебство какое-то. Но мне это не нравится — как читать газету, где все снимки прыгают? Глаза в стороны разбегаются...

Гарри наконец решился спросить:

— Тётя, а почему вы мне сейчас это рассказываете?

— Потому, — снова вздохнула Петунья — что за тобой могут придти из этого волшебного мира, чтобы забрать в их волшебную школу, Хогвартс она называется. Когда ты у нас появился, мы надеялись, что может быть, ты не волшебник, как твои родители, и сможешь прожить нормальную жизнь в нормальном мире. Но нет, ты тоже волшебник... сам понимаешь.

Гарри понимал. Всё началось давно. Потихоньку, понемногу, но странностей в его жизни становилось всё больше. То увядшие розы вдруг снова начинали цвести — потому что Гарри было очень жалко тётю Петунью, которая купила саженцы нового сорта, а они не приживались, и он пожелал, чтобы эти чахлые кустики снова расцвели! То надоедливые коты соседки мисс Фигг внезапно начали обходить стороной их участок — дядя здорово ругался, когда эти мохнатые «пометили» колёса его машины, пришлось отмывать их от противного запаха, и тогда Гарри топнул ногой на очередного кошачьего визитёра: «Пошли прочь!» А однажды, ему тогда было лет 8, наверное, он по телевизору смотрел какой-то мультик... или фильм... вместе с Дадли, нет, наверное, всё-таки фильм, иначе бы он так не переживал, в мультиках-то всё понарошку... А в фильме всё так серьёзно было, Гарри очень не хотел, чтобы главный герой погиб, и он про себя твердил: «Да дай же ты ему как следует, вот же палка рядом лежит, возьми её!», и сам не заметил, как в воздух поднялась игрушечная бита Дадли, которую тот бросил на ковёр, когда прибежал с улицы смотреть телевизор. И надо же было, чтобы именно в этот момент в гостиную из кухни зашла тётя Петуния и увидела, как бита кружит вокруг мальчишек!

— Гарри, прекрати! Перестань сейчас же! — истерически взвизгнула тётя. Гарри немедленно обернулся, он никогда раньше не слышал у тёти такого голоса. Дадли тоже повернул голову к матери. Она, видимо, и сама поняла, что напугала детей, поэтому сказала уже тише: — Пожалуйста, Гарри, опусти биту на пол...

Бита тотчас же шмякнулась на ковёр, а Дадли с интересом посмотрел на кузена.

— Ну ты даёшь, мелкий... А как это? Научишь?

Гарри пожал плечами. Откуда он знал, как это, он же ничего не делал, просто пожелал. Он посмотрел на тётю. А та, уже успокоившись и сев в кресло, негромко сказала:

— Я бы очень хотела, чтобы ты никогда не делал такого при посторонних. В школе или на улице. Нельзя, чтобы кто-то узнал.

— Почему? — Гарри спросил совершенно искренне, он правда не понимал.

— Потому что тогда тебя заберут в специальную лабораторию, будут изучать, брать кровь, делать уколы... Секретные службы интересуются теми, у кого необычные способности. И мы с тобой больше никогда не увидимся, они никого не выпускают.

Гарри сглотнул. Он очень не хотел ни в какие секретные ра.. рабо... ла-бо-ратории, вот! Ему нормально жилось с тётей и дядей. И Дадли. А эти его «странности»... он же никогда не делал ничего плохого! Только помогал! Но секретным службам, наверное, всё равно... Как же быть? А если... Чтобы не попасть в эту их ла-бо-раторию, надо самому стать начальником этой секретной службы! Точно! Гарри вспомнил, как дядя Вернон говорил: «Кому много дано, с того много и спросится. Если у тебя денег много, надо на них делать дело. Если способностей много, надо их развивать, работать, чтобы толк был.» А у него как раз такие способности, которые не надо показывать другим, то есть самые секретные! Прямо для секретной службы! Всё, решено!

А что надо делать, чтобы стать секретным... кем? Он спросил у тёти, как называются люди, которые в такой службе работают. Она предположила, что, наверное, секретные агенты.

Дадли добавил: — Шпионы! Помнишь, мы смотрели Джеймса Бонда?

Гарри помнил. Ему нравились все Джеймсы Бонды, но больше всего тот, который был с Осьминожкой* и ... как же звали ту русскую женщину-майора? У русских трудные имена, но женщина была очень красивая.** Впрочем, у Бонда все женщины красивые...

Чтобы стать начальником секретной службы, надо сначала быть самым лучшим агентом. А агент должен очень много чего уметь и ещё больше знать. Значит, надо очень хорошо учиться. Так хорошо, чтобы поступить в университет и там тоже надо учиться очень хорошо. Учёба Гарри не пугала, он, может, и не был самым лучшим учеником в классе, но учился хорошо, память у него была отменная, а самое главное — он умел «со-сре-до-тачиваться», так очень часто говорили Дадли и учительница, и тётя. Дадли больше нравился спорт, чем учёба, он был неусидчивый, тётя по этому поводу сокрушалась, на что дядя говорил: «Ничего, Петунья, все мальчишки такие, вот займётся чем ему интересно будет, так сразу и усидчивость появится, и терпение!» Гарри кузен иногда дразнил «ботаником», но признавал, что в учёбе он уступает, поэтому бывало, что Дадли просил объяснить ему то, что он в учебнике не понял, а иногда — очень редко! — просил дать ему по-быстрому списать домашку по математике или английскому, когда очень уж время поджимало. Редко, потому что Дадли помнил, что говорил дядя Вернон: «Учиться надо самому! В голове задержится только то, что сам прочитал и понял. Знания не торт, никто его тебе в голову не положит и не прожуёт за тебя. Не всё можно найти в справочнике, и рядом может не оказаться того, кто подскажет!»

Гарри даже к дяде подкатил с этим вопросом — чему надо учиться, чтобы стать секретным агентом? Дядя даже крякнул от неожиданности, потом почесал затылок, подумал и изрёк:

— Давай так, парень. Дождёмся субботы и съездим в Лондон. Там библиотека большая, может, чего и найдём, а не найдём, так спросим у тех, кто там работает.

Дадли обрадовался, что они поедут в Лондон, но надулся, узнав, что придётся сидеть в библиотеке. Но потом отец ему разъяснил, что он только сопровождающий, пока Дадли и Гарри не исполнится 18 лет, их в читальный зал без взрослых не пустят. А когда им выдадут нужную литературу, в библиотеке посидит Гарри, ну надо ему почитать кое-что, а они вдвоём покамест могут погулять по музею, это ж всё в одном здании!* * *

А потом все вместе перекусят в кафетерии, да, мороженое тоже купят, тише, чтобы Петунья не услышала!

* Роджер Мур

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D1%83%D1%80,_%D0%A0%D0%BE%D0%B4%D0%B6%D0%B5%D1%80

** Барбара Бах, сыгравшая роль Нины Амасовой в фильме «Spy who loved me»

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B0%D1%85,_%D0%91%D0%B0%D1%80%D0%B1%D0%B0%D1%80%D0%B0

* * *

До 1997 года Британская библиотека находилась в здании Британского музея.

Примечания:

В честь дня рождения одного вредного и носатого профессора зельеварения — новая глава)))

В главе присутствуют цитаты из канона.

Поход в библиотеку был полезный. Гарри много чего узнал тогда. Дядя Вернон, когда они пришли в читальный зал, попросил женщину-библиотекаря найти что-нибудь про секретные службы, и когда та смерила его нечитаемым взглядом, показал на двух мальчишек, которые скромненько стояли рядом:

— Да вот понимаете ли, им в школе задали про «холодную войну» подготовить доклады, совсем с ума посходили, рано же ещё! Там разные темы были на выбор, а эти балбесы выбрали про секретные службы. А где такие материалы найти, кроме как у вас?

Библиотекарша взглянула уже более благосклонно, на её памяти по каким только темам школяры не просили подобрать им материал, тут всё от школы зависит... Кивнув, она ушла искать необходимое. Когда она принесла стопку журналов и книг, дядя просмотрел и разделил стопку надвое: — Вот с этого начнём, остальное пока пусть у вас тут полежит, мэм? — и, дождавшись кивка, отправил пацанов искать свободный стол...

Потом, когда уже дома вся семья села обсуждать прочитанное, тётя, которая оказалась настоящим аналитиком, подытожила — всё это очень серьёзно, и если судить по биографиям шефов отчественной службы безопасности, учились они в разных учебных заведениях, хотя, конечно, лидировали Кембридж и Оксфорд. И образование у них тоже было разное — и физики, и лирики... Общее одно — учиться надо не просто хорошо, а ОЧЕНЬ хорошо. Ну и связи иметь, конечно. Учиться хорошо Гарри бы смог, а вот связи... Дурсли — скромное семейство, дядя, конечно, бизнесмен, но вряд ли среди его знакомых имелись политики или военные, не говоря уж об аристократах. Но выход есть — если учиться очень хорошо, то можно попасть в хорошую школу, выиграв грант на обучение, и там завести полезные связи. И если постараться, то можно потом попасть и в Кеембридж, и в Оксфорд. Но всё это в будущем, а пока надо делать то, что можно сделать — учиться, стараться изо всех сил, и не влипать в неприятности, особенно с полицией. Репутация — великая вещь! Гарри про себя ещё подумал, что «странности» тоже можно отнести к неприятностям, поэтому надо ещё тщательнее скрывать их. И он скрывал, и так это хорошо получалось, что семейство практически не вспоминало об этом. До того момента, как это снова случилось... Они тогда вернулись из воскресной поездки на рождественскую ярмарку в Брайтоне. Было очень весело, Гарри и Дадли успели покататься на настоящей карусели, налопаться сладостей и даже пострелять в тире вместе с дядей Верноном, где тот «выбил» десятку и получил в подарок большую бутыль с сидром. Тётя накупила льняных салфеток и скатертей к рождественскому столу, а также домашнего гуся, Дадли ещё расстроился, что гусь уже неживой, но приободрился, узнав, что птица будет зажарена на Рождество — он обожал вкусно покушать. Когда они уже садились в машину, чтобы ехать домой, дядя Вернон огорчённо крякнул — он заметил довольно большую царапину на заднем крыле машины. Ну да, это же ярмарка, народу полно, машин тоже, так что могли поцарапать, кругом такая толчея...

— Придётся с утра в сервис заехать, тут полировкой не обойдёшься, может, придётся на несколько дней им машину оставить, — с сожалением проговорил дядя.

— Думаешь, дорого будет? — вздохнула тётя

— Да уж недёшево, хорошо, если вообще возьмут в ремонт до Рождества, сейчас все стараются в отпуск уйти, людей в мастерской мало... — буркнул дядя.

Гарри расстроился вместе с родственниками. Такой хороший день был, и с погодой повезло, и вот нате вам! Он водил ладошкой по металлу, ощущая глубокую царапину и думая, как хорошо было бы, если бы эта гадость никогда не появилась на машине...

— Ладно, мальчики, садитесь, пора ехать, — скомандовала тётя Петунья. А когда они приехали домой и начали разгружать пакеты с покупками, дядя уже хотел загнать машину в гараж и вдруг остановился как вкопаный.

— А где?... Ничего не понимаю... Была же тут... Петунья!

Тётя подошла и тоже удивилась. Потом медленно сказала:

— Если глаза меня не обманывают... Гарри, ты что-то сделал?

Гарри тихо сказал:

— Я просто погладил машину. Я думал, вот если бы царапина исчезла... она исчезла?

— Да получается, что так, — дядя почесал в затылке. — Полезная, однако, штука, эти твои странности... только всё равно лучше никому об этом не рассказывать.

Тётя тихо сказала: — Но мы должны рассказать Гарри, сам понимаешь... ему ведь скоро 11.

Дядя только вздохнул: — Ладно, давайте все в дом. Надо поговорить.

Вот тогда-то они и рассказали Гарри о том, что он волшебник, и о том, как он попал к ним, почему жил не с родителями, и о том, что за ним могут придти из какой-то волшебной школы.

Гарри тогда не слишком обрадовался тому, что узнал. Нет, то, что он волшебник, это прикольно и интересно, но вот то, что он должен будет ехать в какую-то другую школу и учиться там, когда он уже наметил себе будущую жизнь, его здорово расстроило. Он тогда спросил у тёти, обязательно ли ему ехать в эту школу, он ведь и так уже волшебник, на что тётя только вздохнула и сказала, что она сама очень мало что знает, и лучше подождать кого-нибудь из волшебной школы, чтобы уже расспросить как следует. А пока он будет продолжать учиться и надеяться, что никто за ним не придёт. А также продолжать скрывать свои «странности», это будет как тренировка для секретного агента, на то он и секретный, что никто про него не знает! Он не пропускал по телевизору ни одного фильма про шпионов и суперагентов, хотя дядя Вернон хмыкал и говорил, что это всё кино, а на самом деле всё может быть по-другому. В подтверждение своих слов он как-то принёс видеокассету с фильмом, одолженную у одного коллеги:

— Вот, посмотри, как на самом деле работают секретные агенты. Там мало стрельбы, работать в первую очередь надо головой. Может, не всё поймёшь, но общее представление получишь.

Фильм оказался сериалом и назывался «Шпион, выйди вон!».* Дадли, который уселся вместе с кузеном, чтобы посмотреть, «сломался» после первой серии — «Скучно! Никто не стреляет, никто не убегает!» — и умчался играть в футбол с Пирсом и прочими соседскими мальчишками. Но Гарри, что называется, «залип» и не хотел отрываться от телевизора, хотя футбол он тоже любил и иногда играл вместе с Дадли. И пусть в этом сериале шпионы были не такие, как Джеймс Бонд, но ведь роман-то, по которому снимали фильм, написал не кто-нибудь, а секретный агент, уж он-то точно знал, что к чему! Если уж Гарри всё-таки должен будет учиться в этой их волшебной школе, то уметь себя вести себя как шпион не повредит, ведь насколько Гарри понял, сами волшебники тоже скрываются от обычных людей, как шпионы...

Потом уж он посмотрел и «39 ступеней», и «Шпион, пришедший с холода», и «Филби, Бёрджесс и Маклин», и окончательно убедился, что секретная служба — это не только беготня с пистолетом, а в первую очередь тщательная, а иногда и нудная работа с информацией. Конечно, он не всё понимал в этих фильмах, а потому записывал вопросы на листочек, чтобы потом спросить у тёти, которая несмотря на то, что была простой домохозяйкой, имела очень въедливый и острый ум. После этих бесед с ней Гарри составил себе некое «руководство к действию», которое полезно не только шпионам, а вообще в жизни:

— никому не верить на слово и всегда проверять источники информации;

— не стесняться спрашивать, если что-то непонятно, «Не бывает глупых вопросов, бывают

глупые ответы!»

— никогда не довольствоваться только одним источником, всегда искать информацию в других местах и сравнивать

— меньше говорить и больше слушать

— не бояться говорить «Нет!»

И всё-таки Гарри до последнего надеялся, что никто за ним не придёт из волшебной школы. Судя по тому, что рассказала тётя, там нет электричества, телевизора, книги тоже сплошь волшебные, ему неизвестные. Да ещё и навещать его в школе нельзя, а его отпускать будут только на каникулы! Правда, рядом есть какая-то деревня, куда студенты ходят на выходных, так это тоже не в первый год. Просто тюрьма какая-то, а не школа. Нет, Гарри понимал, что есть школы-интернаты, и очень может быть, что ему, если он хотел стать шпионом, неплохо было бы попасть в такую школу, но это именно школы, а не тюрьмы! Тётя с дядей могли бы к нему приезжать, а школьников в таких школах часто возят на экскурсии и вообще... Сам того не замечая, он очень негативно настроился не только к волшебной школе, а ко всему волшебному миру. Тётя не единожды обмолвилась, говоря о волшебниках, что они «Ненормальные!», так Гарри был с ней согласен. Правда, она потом призналась, что всё, что она знает и помнит, было почти двадцать лет назад, но Гарри почему-то казалось, что с тех пор ничего в волшебном мире не поменялось. И потому он совершенно не обрадовался, когда в один прекрасный день заметил на живой изгороди их садика небольшую сову с конвертом в клюве. Он был на кухне, помогая тёте готовить торт, у него же день рождения завтра! Тётя, заметившая, что племянник будто застыл перед окном, подошла к нему и тоже увидела сову.

— Началось... очень тихо и обречённо сказала она. Потом пошла в гостиную и открыла дверь в садик. Сова тут же подлетела, сбросила конверт на пол и тут же умчалась восвояси. Гарри подошёл следом, взял конверт с пола каминными шипцами и положил его на стол — он помнил, как тётя говорила, что волшебники любят «шутить» над магглами, подбрасывая им всякие волшебные пакости, да что там, его мама сама таскала в карманах лягушачью икру и превращала обычные чашки в крыс — фу, гадость! А это письмо точно волшебное, и брать его голыми руками — ну нет, может, мы и магглы, но не идиоты. Придерживая конверт щипцами, Гарри попросил тётю принести нож или ножницы.

— Надо же хотя бы прочитать, чего они там понаписали!

Конверт вскрыли, теми же щипцами вытащили из него пергамент и разложили на столе. Дадли, который тоже прискакал в гостиную, тут же сказал:

— Смотри, мелкий, бумага похожа на тот пергамент, который с тобой в корзину сунули. Значит, письмо точно от волшебников.

Гарри, который и сам заметил это, только кивнул. Потом начал читать вслух сначала то, что было написано на конверте.

«Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей»

Гарри, который имел собственную комнату рядом с комнатой Дадли на втором этаже, поднял глаза на тётю.

— Чулан под лестницей??? Ну точно, ненормальные...

Тётя только поморщилась: — Читай дальше, Гарри...

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени,

Великий волш., Верх. чародей, Президент

Международной конфед. магов)

Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша,

Минерва МакГонагалл,

заместитель директора

— И что теперь делать? — снова посмотрел на тётю Гарри.

— Насколько я помню, к Лили приходила учительница из этой школы, чтобы отвести её на эту их Косую аллею и купить всё, что нужно для школы. Ну и чтобы побеседовать с нашими родителями, так всегда делается, если у магглов рождается волшебный ребёнок.

— И ко мне придут? — спросил Гарри.

— А вот тут я даже не знаю. Ты-то ведь родился в семье волшебников. А то, что вырос у нас... Кто может сказать, что в таких случаях принято у «ненормальных»? И ведь даже посоветоваться не с кем, нет у нас знакомых волшебников...

— Тётя, а ты говорила, что мама в детстве дружила с одним волшебником, ну хулиган который?

— Во-первых, она с ним в конце концов рассорилась. Во-вторых, я не знаю, где он теперь живёт. Он мог уехать из Коукворта, где мы тогда жили. И в-третьих, как с ним связаться? Волшебники друг другу посылают сов с письмами, а у нас такой совы нет.

— Так что же делать?

— Подождём до вечера. Вот вернётся Вернон, обсудим всё , тогда и решим.

* https://www.imdb.com/title/tt0080297/

Вечером на «военном совете» с участием Вернона и Дадли было решено, что Петунья с Гарри отправятся, как выразился Дадли, на разведку, не дожидаясь, пока к ним придёт кто-то из волшебного мира. Тётя сказала, что она примерно помнит то место, где был вход в волшебный Лондон.

— Правда, я была там всего один раз, перед вторым курсом Лили. Она тогда покупала учебники, с ней отправился наш отец, а я попросилась с ними, чтобы... Ну в общем, неважно. Я помню, что Лили говорила, будто бы без неё мы с папой даже не увидим этого паба, через который волшебники ходят к магглам и обратно. Надо, чтобы волшебник держал вас за руку, тогда вы увидите нужное место. Но если со мной будет Гарри...

— А покупать там можно за обычные деньги?

— Нет, деньги у них тоже свои, не фунты. Можно обменять в их волшебном банке, правда, я не помню, какой курс...

— Ничего, возьми с собой пятьсот фунтов, уж этого-то должно хватить, чтобы снарядить мальчишку в школу? — прогудел Вернон. — В крайнем случае, купите самое необходимое, а там видно будет... Сразу-то всё равно всего не учтёшь, тем более что должны придти «ненормальные», скажут, что ещё нужно.

— Так в письме-то указано, что надо, — встрял Дадли. — А меня не возьмёте с собой?

— Не в этот раз, сынок. Один бог знает, как и что там, сам же сказал, мы на «на разведку» идём. В другой раз, если всё удачно сложится.

— Не нравится мне всё это, — вырвалось у Гарри.

— Что именно? — поинтересовался Вернон.

— Ну... вот прислали письмо, вас приняли в лучшую школу чародейства и волшебства, радуйтесь! А как устроена эта школа, где находится, какие учителя, может, хоть картинки какие-нибудь — об этом ничего! Может, волшебники и так знают, а такие как моя мама, которые у обычных людей родились — они-то не знают ничего! Из-за этого их Статута Секретности. Так почему же к ним сразу не приходят волшебники с письмом? Мне хорошо, тётя про них что-то знает и сове не удивилась, а другие? Представьте, дядя, к кому-нибудь у вас на работе в дом прилетит вот такая сова! Что он подумает?

Дядя хмыкнул: — Да пристрелят её, скорее всего. Подумают, что больная птица или бешеная.

Гарри продолжал: — А адрес в письме? «Чулан под лестницей»! Они что, правда думают, что я в чулане живу? Ненормальные...

— А подпись? — подключилась тётя. — Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов. Вернон, согласись, что это совершенно ненормально! Это то же самое, что у нас быть генсекретарём ООН, королевским прокурором и директором Итона одновременно! Да разве кто-то в здравом уме может подумать, что на трёх таких должностях может быть один человек?! Либо у этих ненормальных нет столько умных людей, чтобы хорошо делать свою работу на одной должности, либо этот Дамблдор просто какой-то диктатор, подмявший под себя всё, что можно.

— А кто сказал, что все эти титулы чего-то стоят? Написать-то можно всё, что угодно, — усмехнулся Вернон.

— Тогда всё ещё хуже, и Дамблдор просто псих с манией величия. Если это письмо всего лишь приглашение в школу, то зачем там писать о других его должностях, кроме директорской? Подозреваю, что в школе у него тоже порядка нет, если, будучи директором, он тем не менее ещё успевает быть и Верховным чародеем, и главой чего-то там ещё... А вернее всего, он нигде не успевает, и везде у него беспорядок.

Да, тётя и вправду хороший аналитик. Вот из кого вышел бы замечательный секретный агент, а то и шеф разведки! Теперь Гарри в этом ничуть не сомневался.

— Значит, этот Дамблдор как император Палпатин? — предположил Дадли, обожавший «Звёздные войны». — А что, если он такой крутой волшебник, то мог и заставить всех себе подчиняться. Ну, как император и Дарт Вейдер — у одного молнии из пальцев, другой Силой всех душит...

— Что-то мне уже совсем не хочется ни в какой волшебный мир, — мрачно проговорил Гарри.

— Ты чё, мелкий, — Дадли шутливо толкнул кузена в бок. — Выучишься, будешь сам молниями с руки пулять!

— Да ну тебя! — вконец расстроенный Гарри даже отвернулся в сторону.

— Ничего, Гарри, мы с тобой сходим, купим всё необходимое, а уж вот когда к нам придёт кто-нибудь из волшебного мира, тогда мы уж постараемся вытянуть из него как можно больше информации, — приободрила племянника Петунья.

— Да уж, живыми не выпустим, — хохотнул Вернон.

Правда, тётя тут же озадачилась:

— Вернон, а как же быть, если они заявятся в будний день, а ты на работе? Если они там все такие ненормальные, как муж моей сестры и его чокнутый приятель...

— Позвони мне сразу, а потом тяните время за разговорами как можно дольше, за час я доберусь так или иначе... А на всякий случай ты знаешь, где у меня ружьё.

— Ружья мало, — встрял Дадли. — Мы с мелким тоже кое-что сообразим, а то мало ли...

Когда Гарри с тётей вышли на вокзале Виктория, чтобы сесть на метро до Чаринг-Кросс, он надеялся, что либо они не найдут нужного паба, либо их в этот волшебный мир просто не пропустят. Ну не хотел Гарри туда идти! И не потому, что он не любил перемен — дети любопытны и им нравится всё новое. Нет, было у Гарри какое-то нехорошее предчувствие. Взрослые называют это интуицией, Гарри было всё равно, как это называется, он знал только, что предчувствия его никогда, НИКОГДА не обманывают. Благодаря своей... как её... ин-ту-и-ции он всегда знал, когда его спросят учителя в школе, и потому у него всегда всё было выучено и сделано правильно и в правильное время, чтобы ответить и получить высокий балл. Впрочем, самому-то ему это не так уж было нужно, потому что Гарри не привык отлынивать и всегда готовил уроки на совесть, а уж после того, как он решил быть секретным агентом, и подавно. А вот Дадли, который иногда сачковал, вовсю пользовался способностями кузена и засчёт этого «выезжал» в школе и тоже считался хорошим учеником.

И вот теперь эта самая интуиция шептала Гарри, что в волшебном мире его ждёт не только встреча с волшебством, но и куча неприятностей. Чтобы прогнать эти мысли, Гарри тряхнул головой и подал руку тёте, которая уже вставала с сиденья в вагоне метро. «Лестер-сквер», приехали.

Дадли стеснялся ходить с мамой «за ручку», он не маленький дошколёнок, а уже почти взрослый! Гарри с ним был частично согласен, но сейчас он крепко держался за руку Петунии, и они вдвоём медленно шли по Чаринг-Кросс-роуд, внимательно смотря по сторонам, чтобы не пропустить нужный паб. Наконец тётя остановилась и медленно

произнесла:

— Кажется, вот этот...

Гарри увидел небольшой паб с очень странной вывеской — «Дырявый котёл», который словно был зажат между книжным магазином и кафе. Люди быстро шли мимо, не задерживая взгляда ни на двери, ни на вывеске. Иногда из паба выходили странно одетые люди, но они быстро присоединялись к толпе пешеходов и не бросались в глаза. Это Лондон, тут много странно одетых, да и просто странных людей.

Гарри и Петунья вошли в паб и тут же оба непроизвольно сморщили носы. До чего же неухоженное место! Да и посетители под стать — какие-то нечёсаные, немытые, и одеты чуть ли не в лохмотья... Гарри посмотрел на тётю:

— Ну и трущобы... Двадцать лет назад тут так же было?

— Кажется, да... — Петунья вздохнула, как она хотела бы ошибаться насчёт того, что в волшебном мире всё без перемен... — Нам нужно к бармену.

Бармен, которого звали Том — Гарри услышал, как его окликнул кто-то из клиентов — окинул скептическим взглядом «очередного магглорожденного с мамашей», которым приспичило на Косую аллею, но показал рукой в сторону подсобки, через которую был ход на задний двор, и пошёл вслед за Гарри и Петуньей.

— Запоминайте, какие кирпичи нужно будет коснуться волшебной палочкой, когда в следующий раз сами пойдёте в магический мир.

Петунья внимательно смотрела, как Том касается палочкой кирпичей, и почему-то беззвучно шевелила губами. Потом, когда Том уже ушёл в паб, она сказала Гарри: — Запомнить легко — представь, что тут на стене ноты, — Гарри, который имел представление о музыке, в школе учительница пения показывала им нотный стан и как он соотносится с фортепиано, внимательно слушал тётю.

— Тут на мотив детской песенки... «Mary Had a Little Lamb» *, — продолжила Петунья. — Может, случайно, а может, специально для неволшебных детей сделали. Да и какая разница...

Они шагнули в проход и волшебный мир предстал перед их глазами. Он оказался... странным.

Даже если бы Гарри не имел уже предубеждения против «ненормальных», и тогда бы этот новый мир показался бы ему ненормальным. Как тётя сказала? Косая аллея? Точно косая. Кривая и кособокая. Ну допустим, что улица может быть извилистой, в старых городах такое бывает. Но почему домики-то кособокие и какие-то замызганные? Как же в них жить? Или в них не живут? Ну всё равно, почему не отремонтировать, волшебники же? В Лондоне хватает старинных зданий, которым может быть даже 500 лет, Гарри видел один такой паб, но они побелены, покрашены, за ними следят... И запахи! Учительница в школе рассказывала, что в средние века никакой канализации не было, все помои и отходы выливали либо в реку, либо, если река была далеко, то просто из окон, и вонища в средневековых городах стояла страшная! Ну так это было-то когда, теперь в городах, конечно, не духами пахнет, а бензином и гарью, но не дерьмом же? А здесь из раскрытых дверей одной лавчонки несло не то дерьмом, не то тухлятиной. Гарри прочитал вывеску «Аптека» и вопросительно посмотрел на тётю — это чем же волшебники лечатся, что у них в аптеке таким разит??? Петунья, державшая шёлковый платочек у носа, сказала:

— Это, наверное, зелья и то, из чего их варят. У волшебников не лекарства, а зелья, а их делают из всякой гадости.

Гарри тряхнул головой: — Ну хоть бы запах убрали, идиоты...

В другое время Петунья не замедлила бы сделать Гарри выговор за бранные слова, но сейчас она только кивнула: — И не говори... Пойдём, нам нужно в их волшебный банк, поменять деньги...

* Популярная детская песенка https://www.youtube.com/watch?v=YE7PiTwhTQk

Банк найти было нетрудно, он чуть ли не единственный на этой странной улице был зданием ухоженным и даже казавшимся новым. У главного входа стоял то ли привратник, то ли охранник — тётя шепнула Гарри, что это,  наверное, и есть гоблин, Лили рассказывала, что именно они держат банк. Когда они подошли ближе, гоблин поклонился им. Гарри поклонился в ответ, а тётя сделала даже небольшой книксен. Глаза у гоблина распахнулись очень даже широко, из чего Гарри сделал вывод, что «ненормальные» в массе своей вежливостью не страдают, по крайней мере, в отношении гоблинов, а тётя воспользовалась моментом и спросила:

— Уважаемый сэр, вы ведь представляете волшебный банк? — и дождавшись ответного кивка от ошарашенного гоблина, продолжала: — Подскажите, пожалуйста, к кому именно нужно обратиться для обмена денег?

Пришедший в себя гоблин проскрипел:

— Обратиться можно к любому свободному операционисту, он произведёт обмен, курс один к пяти.

— Большое спасибо, сэр! — прощебетала тётя, увлекая за собой Гарри, который всё же успел поклониться ещё раз и тоже сказать спасибо. Гоблин, казалось, хотел ещё что-то сказать, но пересилил себя и только отворил им тяжёлые двери банка.

В банке Гарри понравилось. Всё отделано мрамором, чисто, тишина, нарушаемая только негромкими репликами клиентов и перестуком костяшек на счётах. Оставив Гарри сидеть на удобном пуфике, тётя поискала глазами свободного гоблина, а найдя такого, устремилась к его окошечку. Минут через пять она вернулась, держа в руках небольшой мешочек, Гарри вспомнил, что раньше деньги держали именно в таких мешочках.

— Я спросила, сколько примерно нужно денег, чтобы купить необходимое для магглорожденного, который едет в Хогвартс. Мне сказали, что обычно хватает сотни галлеонов. Вот сотню я и наменяла, если что, то потом всегда можно поменять ещё. Ты, конечно, формально не магглорожденный, но фактически... Куда сначала пойдём?

Гарри робко предположил: — В книжный? Дядя Вернон говорит, что самое важное — это информация, а книжный магазин — это как раз информация и есть...

Тётя даже умилилась: — Ох, Вернон, как он прав! Лучше всего, конечно, было бы расспросить кого-то опытного, но где нам такого взять... Да, нужно в книжный. Может быть, там получится кого-нибудь спросить.

Тётя Петунья оказалась права — помимо покупки учебников, указанных в письме, они ещё смогли поговорить с продавцом, который оказался магглорожденным. Им повезло, что у продавца нашось свободное время, «Вы просто рано пришли, вот перед самой школой тут столько народу, передохнуть некогда!», он рассказал им, где можно купить волшебную палочку, сову, которая будет носить письма, подсказал название волшебного ателье, а также лавочек подержанных вещей — «Знаете, мэм, в жизни всякое случается, лучше о таких знать!» Петунья была с этим совершенно согласна — она сама выросла в семье со скромным достатком и не считала зазорным покупать подержаные вещи в соответствующих магазинчиках, и то, что такие есть и в магическом мире, это очень хорошо, тем более что, как сказал продавец книжного, там можно найти старые книги и учебники, во-первых, за полцены, а во-вторых, она почти всегда лучше новых по части информации.

Сову пока решили не покупать — держать такую птицу на Тисовой, это как-то... Соседи точно не поймут, а нормального объяснения тут быть не может. Наверняка придётся ещё раз идти сюда, скорее всего, перед самой школой, вот тогда и купят.  А вот чемодан и школьную сумку купить было нужно, купленные книги куда-то надо было складывать. В соответствующей лавке им сначала предложили сундуки на выбор — Гарри и тётя переглянулись, пожали плечами, «Что с ненормальных взять...», потом спросили с нажимом, есть ли нормальные чемоданы или саквояжи для вещей. Продавец мялся недолго, особенно когда Петунья заметила: «В конце концов, всегда можно посмотреть в лавке подержанных вещей, главное же вместимость и удобство, правда, дорогой?», и показал вполне приличный чемодан на колёсиках. Цена в 50 галлеонов, которую Петунья мигом перевела в фунты и удивилась дороговизне, себя оправдала полностью — вместимость была по сравнению с маггловскими аналогами многократной, «Особые чары, мэм! Проще говоря, внутри этот чемодан больше, чем снаружи».  К тому же чемодан был зачарован на износостойкость и ударопрочность, но главное его достоинство — он выглядел как обычный маггловский кожаный чемодан, может быть, чуть старомодный, но в этом была своя прелесть.

Из чемоданного магазина Гарри с тётей отправились покупать волшебную палочку. Гарри, правда, не понимал, зачем она ему — у него нормально получалось творить волшебство и без палочки, пусть пока не всегда, но он же тренируется! Но тётя сказала, что вроде так положено, все едут в школу с палочками. Впрочем, насколько она в курсе, вроде бы нет никакого такого особого закона колдовать только палочками, так что может быть, потом Гарри она и не будет нужна вовсе.

В лавке, торгующей палочками, с вывеской «Магазин Олливандера», Гарри, а уж тем более тёте очень не понравилось. Мрак, пыль... И вот зачем, спрашивается, волшебникам палочки, если даже их изготовитель не может навести у себя чистоту??? Тётя вон безо всяких палочек, одними руками отлично справляется, у неё дом блестит. А тут только палкой взмахнуть и всю пыль как ветром сдует, и что? Лень им, что ли? Ну так попробовали бы руками и веником... Ненормальные. Гарри фанатом чистоты не являлся и бывало, бурчал, когда тётя гоняла их с Дадли, чтобы они навели порядок у себя в комнатах, но тем не менее и он, и кузен умели управляться и с тряпкой, и с пылесосом. Прежде ему никогда не доводилось бывать в настолько неухоженных помещениях, так что он проникся ещё бОльшим уважением к тёте, которая без всякой магии умела и готовить, и чистоту наводить, и много чего ещё...

Продавец палочек тем временем вещал о важности этого инструмента для волшебников, а также о том, что палочка сама выбирает волшебника. Гарри тут же подумал о том, что вряд ли какая палочка выберет его, потому что он никакой палочки себе не хотел. А на вопрос «Какой рукой колдуете?» он только недоумённо посмотрел на странного старика.

— Никакой не колдую. А что, есть разница?

Олливандер поперхнулся, видимо,  никто до сих пор не задавал ему такой вопрос. Потом выставил на прилавок с десяток коробок и предложил:

— Ну, молодой человек, начните с этих.

Перебрав все палочки, Гарри с удовлетворением отметил, что оказался прав — ни одна из лежащих на прилавке палочек ему не подошла. Они либо вообще не отзывались, оставаясь просто куском дерева, зажатым в пальцах, либо плевались дымом или слабо искрили, ну точь-в-точь как старый тётин фен, «сдохший» от времени. Петунья стояла рядом и морщила нос от дыма и поднявшейся вокруг пыли. Олливандер только покрутил головой и нырнул куда-то под прилавок. Он довольно долго там копался и наконец положил перед Гарри коробку с новой палочкой.

— Попробуйте эту, юноша, если уж вам и это сочетание не подойдёт...

Новое сочетание подошло, если можно так сказать. Или вернее, оно не стало ни «молчать», ни выдавать какие-то особые реакции, когда Гарри осторожно взмахнул палочкой. Словно нехотя, но довольно послушно она выпустила пару небольших искр, но Олливандер обрадовался так, словно Гарри наколдовал что-то совершенно невообразимое. Ну, конечно, после стольких фиаско и это можно было считать достижением. Приговаривая, что уж «это сочетание подходит всем без исключения, потому что самое распространённое и самое нейтральное, волос единорога и сосна», Олливандер наконец озвучил цену в семь галлеонов и, облегчённо вздохнув, распрощался с проблемными клиентами.

— Тётя, а «самое распространённое и самое нейтральное» это хорошо или плохо? — спросил Гарри, когда они уже вышли из лавочки.

Петунья, поджав губы, сухо обронила: — Это просто обычный ширпотреб, если говорить нормальным языком. Может, оно и к лучшему...

Потом они с тётей купили телескоп, котёл и набор инструментов для зельеварения. С огромным трудом пересилив себя, зашли они и в аптеку. Стараясь не дышать носом, Петунья слабым голосом попросила собрать им набор первокурсника, потом отошла к входной двери — находиться в этом помещении было выше её сил, и  не только запах был тому причиной. От мысли, что всё это мерзко пахнущее и иногда ещё живое перерабатывается в зелья, которые принимаются бОльшей частью внутрь, её мутило и она откровенно боялась, что её вырвет прямо на аптекаря, а у двери хоть ветерком немножко обдует, пока им собирают всё по списку... Гарри, кажется, оказался покрепче неё, хотя он мальчишка, а они с какой только гадостью не возятся... Впрочем, как она заметила, Гарри тоже морщился и судорожно сглатывал, отворачиваясь от стеллажей с ингредиентами — видимо, не быть ему зельеваром, даже странно, Лили варить зелья любила и от всяких мерзостей сознание не теряла, под стать своему длинноносому приятелю...

Потом пришёл черёд «лавки скобяных изделий», как про себя назвала этот магазинчик Петунья. Там продавался школьный инвентарь вроде ножей, черпаков, котлов, пишущих перьев. Телескоп они тоже купили там.

В ателье решили не ходить. Петунья посмотрела на манекены в витрине ателье мадам Малкин, потом увидела ценник и решительно вскинула подбородок — мантию она сошьёт сама! Ничего сложного в крое школьных мантий не было, тем более для неё, окончившей курсы кройки и шитья. Она сказала Гарри:

— Переплачивать за то, что можно сделать самому — верх глупости. К тому же, лучше сперва дождаться кого-то из Хогвартса, чтобы точно узнать, насколько там холодно, как обстоит дело со стиркой и чисткой. Сошьём сначала одну мантию, а остальное попозже, если  будет необходимо. Согласен?

Гарри был совершенно согласен. Переведя цену в галлеонах в фунты, он решил, что маги совсем ох... охренели, раз лупят такие цены за вещь крайне простого кроя и из не бог весть какого материала. Тётя ещё и лучше сделает. Всё равно он возьмёт с собой обычные тёплые вещи — куртку, шапку и варежки, если уж не получится отвертеться и придётся ехать в этот их Хогвартс... Если в мантии себя Гарри худо-бедно представлял, то остроконечную шляпу, указанную в списке, он носить не собирался категорически. Он не в средневековье живёт! Пусть ненормальные сами в таких шляпах ходят. Если уж ему и придётся когда-нибудь носить шляпу, то пусть это будет нормальная мужская шляпа вроде борсалино или трильби**, какие носили агенты в фильмах. Или федора, как у Индианы Джонса. Ну, в крайнем случае, цилиндр. А самая круть — это, конечно, ковбойская шляпа или акубра, как у Крокодила Данди. Но волшебники такое не носят, в чём Гарри успел убедиться, смотря по сторонам. Ну тогда и он не будет носить на себе эту остроконечную замшелость, вот так!

Когда наконец Петунья с племянником выбрались обратно в маггловский Лондон, ей хотелось плакать от счастья. От осознания того, что она снова в нормальном мире с нормальными людьми. Да, этот мир и эти люди неидеальны, у них куча недостатков, но именно поэтому они и являются нормальными, а все недостатки и несовершенства можно объяснить. Более того, этот несовершенный мир не стоит на месте, он меняется,  люди стараются его как-то изменить и улучшить. А Косая аллея оставила у Петуньи такое же нехорошее воспоминание, что и двадцать лет назад, видимо, в магмире ничего не поменялось, по крайней мере, в лучшую сторону...

Дадли с огромным энтузиазмом принялся потрошить магические покупки — вот ему было интересно всё, начиная от палочки и заканчивая ингредиентами для зельеварения. Правда, сама палочка его немного разочаровала — не совсем понятно, какой он себе её представлял, но олливандеровская чуть кривоватая, с едва обозначенной рукояткой, видимо, не отвечала эстетическим требованиям Дадли и его представлениям о магическом артефакте.

— В кино они совсем другие, — разочарованно сказал он.

Гарри пожал плечами: — Хочешь, забери её себе. Украсишь сам, как тебе нравится.

Дадли малость опешил: — А как же ты? Тебе же в школе надо..

— А на фига она мне? Я и без неё уже кое-что умею, а тётя сказала, что это обычный ширпотреб... Чем с такой зависать, лучше вообще никакой не иметь, я же не инвалид, чтобы только с палочкой колдовать! Если ты без палочки колдовать не можешь, то какой ты волшебник тогда? У Джеймса Бонда тоже пистолет был, но он и без него много чего умел, одними руками. Вот и я буду учиться так, чтобы без палочки...

— Так спрашивать же будут, где твоя палочка, почему ты без неё! Слушай, а давай махнёмся?

— Как это?

— Ну не махнёмся, просто твою я себе возьму, а вдруг у меня что-нибудь получится ею сделать, а тебе мы обстругаем обычную палку, для виду только. Пусть все думают, что она у тебя есть.

— Да давай. Только всё-таки играй с этой палочкой так, чтоб никто не видел, а то мало ли... этот, как его... Статут. Накажут-то меня, если что.

— Ладно, понял.

Дальше они вместе пролистали учебники и как ни странно, но Дадли всё в них прекрасно видел и мог читать. Наверное, особые секретные учебники печатали для тех, кто постарше, кто уже начал изучать что-то опасное и секретное. Кузена очень занимали движущиеся картинки, он вообще книжки без картинок не любил, а в этих учебниках иллюстрации живут своей жизнью — ну класс же! Про вонючие ингредиенты Дадли сразу предложил:

— Ты это... отсыпь мне половину, я найду, что с ними сделать.

Гарри вопросительно поднял брови, а Дадли пояснил: — Всегда можно сделать подлянку какому-нибудь козлу или преподу, которые берега попутали.

Гарри был с этим всей душой согласен, но с сожалением пояснил:

— Так Статут же! Если найдут у тебя, знаешь, что будет?

— Нет. А что?

— Могут память стереть, вот в этой книжке так прямо и написано,  — Гарри открыл «Новичок в магическом мире» и указал нужное место.

— Жалко, — вздохнул Дадли, а потом хитро ухмыльнулся: — Это если найдут.

Если Гарри хотел стать шпионом, то у Дадли, очевидно, прорезались задатки диверсанта.

— Ладно, потом поглядим. Может, тогда куплю тебе в подарок на Рождество, если в твоём «Смелтингсе» будут проблемы.

Сам Гарри в это время пролистывал учебник зельеварения — несмотря на некоторое неприятие, он понимал, что в карьере шпиона знание и умение изготовить такие составы совсем не лишние. По крайней мере, знать о них надо. Может быть, не всё применимо в неволшебном мире, хотя как знать... В сказках-то сплошь и рядом рассказывается о всяких зельях, значит, обычные люди тоже про них в курсе, может быть, даже могут сварить некоторые. А ведь Гарри-то волшебник, он точно сможет! Нет, это отличный навык для шпиона, надо про него разузнать всё, что можно. Интересно, кто учит зельеварению в этой их волшебной школе? А частные уроки он даёт? Потому что Гарри до последнего надеялся, что за ним не придут. Но если бы можно было обучаться волшебным вещам в частном порядке, дома...

* https://www.youtube.com/watch?v=YE7PiTwhTQk

**https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D1%80%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%B1%D0%B8

Глава 5.

Примечание: в главе присутствуют цитаты из книги «Гарри Поттер и философский камень»

То письмо было не последним. После него точно такие же письма пошли просто косяком. Гарри недоумевал — зачем ему их посылают? Если он не мог ответить на первое, то почему эти ненормальные думают, что он ответит на другие? Он боялся, что дядя и тётя рассердятся, но они, видимо, считали, что от этих ненормальных просто невозможно ждать чего-то нормального, а потому просто собирали все эти письма и складывали их в коробки, которые потом относили в подвал. Как выразился дядя: «Будет чем зимой камин растапливать!»

День рождения Гарри отметили неплохо — поехали в зоопарк, где Дадли и Гарри надолго зависли в секторе «джунглей» — было очень интересно смотреть не только на всяких змей и ящериц, но и на крошечных обезьянок. Гарри понравилось, как их называли — игрунки. А вечером был торт. Таких тортов, как пекла тётя Петунья, Гарри больше нигде не пробовал, дядя Вернон часто шутил, что, мол, Петунья могла бы открыть свою кондитерскую и от клиентов отбоя бы не было, может, она даже смогла бы сделать больше денег, чем он со своими дрелями. Тётя отмахивалась, смеясь, и говорила, что даже небольшая кондитерская — это всё равно изделия на поток, а она не привыкла готовить много и всё равно для кого. «У меня, — говорила она, — может, потому и получается вкусно, что я точно знаю, кто это будет есть, хочется сделать приятное. А печь неизвестно для кого... я же не машина, которой всё равно, что делать и кому!» Даже два торта — один большой для всех и такой же, но вполовину меньше — только для Гарри. К этому тётя пришла опытным путём — самым большим сладкоежкой в семье был Дадли, ему было всё равно, кто именно виновник торжества, он исправно поглощал порции торта в двойном объёме, так что на долю именниников оставалось не так уж и много.А так получалось неплохо, всем хватало и именинник тоже мог съесть двойную порцию, не боясь обделить Дадли. Правда, в последнее время тётя стала придерживать аппетиты сына, уж очень у него была ярко выраженная наследственность, достаточно только было взглянуть на дядю Вернона, сама-то тётя Петунья высокая и худая дама... Но в этот раз она, словно предчувствуя, что это последний торт перед долгим перерывом, не стала ограничивать семейство, приготовив два одинаково больших торта и не отказывая никому в добавке. Выкладывая кусок торта на тарелку Гарри, она задержала на племяннике свой взгляд и на секунду лицо её омрачилось — Гарри прекрасно понял, о чём она думает. Он и сам думал о том же — не придут ли к ним на днях эти «ненормальные», и если придут, то кто именно...

Они пришли на следующий день. Как и опасалась тётя, в дневное время, пока дядя был на работе. Гарри с кузеном сидели в гостиной и смотрели телевизор, Дадли к тому же ошкуривал палочку, которую он обстругал накануне, а тётя строчила на швейной машинке — шила мантию для Гарри. Утром она сняла с него мерки, потом долго рылась в своём комоде, пока не нашла отрез подходящей ткани, и теперь шила, изредка подзывая Гарри, чтобы примерить и прикинуть на нём уже сшитое. И вдруг, когда Гарри в очередной раз подошёл к тёте и она приложила к его спине состроченные детали мантии, в гостиной вдруг стало темно. Все трое посмотрели на оконный проём и дверь, выходившую в сад — за ними стоял... стояло... в общем, непонятно кто, но кто-то огромный почти полностью загородил собой обзор и уже начал открывать дверь. Подёргав её и не сумев открыть, великан или кто там был просто рванул её со всей дури — дверь, жалобно скрипнув, открылась и повисла на одной петле. Петунья, не в силах произнести ни звука, только сгребла обеими руками детей и отступила к дальней стене. Гарри только тихонько прошептал:

— Тётя, это оттуда?.. Ненормальные?..

— Надеюсь... — так же прошептала в ответ Петунья.

Великан — обитатели дома на Тисовой уже разглядели получше своего визитёра — тем временем вошёл или вернее, ввалился в гостиную и пробасил:

— Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я…

А Гарри сразу понял, почему эта туша решила зайти через дверь в сад — в обычную входную дверь с улицы этот посетитель просто не прошёл бы.

Дадли спросил мать, тоже шёпотом: — Мам, уже можно звонить папе?

Петунья одними губами прошептала: — Да, иди в коридор, только тихонько...

Дадли улетучился и не забыл притворить за собой дверь в прихожую, где стоял телефонный аппарат, вернее, один из них, второй был в гостиной.

А великан тем временем, отдуваясь, вещал:

— А вот и наш Гарри! Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны.

« Наш Гарри»? Самому Гарри очень не понравилось это выражение и потому он спросил:

— Почему «ваш»? И вы вообще кто такой?

— Так Хагрид я! Рубеус Хагрид! Лесник я в Хогвартсе и хранитель ключей... Ты ведь уже знаешь про Хогвартс? — великан Хагрид тем временем попытался сесть на диван, что ему удалось сделать с грехом пополам. Диван скрипел, но мужественно не сдавался.

Гарри посмотрел на тётю непередаваемым взглядом, тётя вернула ему такой же взгляд. Кого к ним прислали?! Лесника! Это вместо преподавателя...

— А почему я должен знать про какой-то Хогвартс? — Гарри решил играть несведущего, первое правило секретного агента — не раскрываться, тем более перед незнакомцами!

— Ну ты ж волшебник! А все волшебники в Хогвартсе учатся. Я вот письмо тебе принёс... и вот это тоже... у тебя ж день рожденья! Сам испёк и надпись написал... — с этими словами Хагрид, рывшийся в карманах, вытащил большой конверт и какую-то коробку, попутно вывалив также кучу крошек, дохлую мышь, связку ключей, какую-то бутылку, и всё это на ковёр в гостиной, которую тётя Петунья всегда прибирала с особой тщательностью. Гарри посмотрел на тётю — она молчала, сжав губы, и на лице её была такая брезгливость, что Гарри лишь укрепился в неприязни к этому посланцу из волшебного мира. Свинья натуральная! Вспомнив к тому же, кого они с тётей видели в том кабаке, через который они попали в волшебный мир, Гарри решил, что для волшебников, видимо, нормально быть неряхами. Ну, для большинства точно...

Хагрид тем временем открыл коробку и взору Гарри предстало нечто, отдалённо напоминающее торт, покрытый шоколадной глазурью и с надписью кривыми буквами «Для Гарри». Гарри решил для себя, что даже пробовать ЭТО не станет — не после тортов тёти Петунии, это было бы просто оскорблением для неё.

— Письмо я уже получил. Но у меня нет совы, чтобы отправить ответ. Я могу передать его через вас? — сухо спросил Гарри. Он по-прежнему не делал ни одного шага навстречу этому чудовищу в драной шубе, от которого к тому же ощутимо несло спиртным и чем-то ещё столь же неприятным. Петунья обнимала Гарри за плечи и подпирала спиной дверь, чтобы в гостиную не зашёл Дадли.

— А зачем передавать, я к тебе затем и пришёл, чтобы тебя на Косую аллею отвести! Всё, значит, там и купим для школы!

— А если я не хочу учиться в Хогвартсе? — спросил Гарри холодным тоном.

— Да ты что, Гарри! Как это «не хочу»? Да ты свихнулся, что ли?! Ты родился только, а тебя тут же записали в ученики, да! Лучшей школы чародейства и волшебства на свете нет… и ты в нее поступишь, а через семь лет сам себя не узнаешь. И жить ты там будешь рядом с такими же, как ты, а это уж куда лучше, чем с магглами. Ты же волшебник, как твои папа с мамой, они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Настоящие гриффиндорцы! А директором у тебя будет самый великий директор, какого только можно представить, сам Альбус Дамблдор!

Говоря это, Хагрид совсем распалился и даже привстал с дивана, который жалобно скрипнул.

Гарри решил уточнить:

— Так это директор вас послал? Дамблдор?

— Ну да, директор мне доверяет. Великий человек! Сказал: «Я надеюсь на тебя, Хагрид! Ты первый покажешь Гарри Поттеру магический мир!»

Гарри вздохнул, взглянул на тётю и сказал очень спокойно:

— Я прошу вас подождать несколько минут, нам нужно посоветоваться, — и с этими словами оттеснил тётю в коридор, закрыв дверь. — Тётя, пойдём наружу, там поговорим. Дадли, ты тоже с нами.

Выйдя на крыльцо, все трое переглянулись с крайне скептическим видом. Первой слово взяла Петунья.

— Не такого представителя школы я ждала. Ну пусть даже лесник, всё-таки тоже школьный персонал, но этот... он явно какой-то больной, как же эта болезнь называется... а, вот — акромегалия!* Да к тому же, кажется, ещё и умственно отсталый.

Дадли прибавил: — И уж больно он агитирует за этого директора... Дубля или как его там...

Гарри подытожил: — Нужной информации мы от такого точно не получим.

Потом, помолчав, добавил: — И отказаться идти с ним я не могу, с этого урода станется меня силком за собой потащить.

Дадли прибавил: — Папе я позвонил, но раньше, чем через час, он не сможет приехать, сейчас самое движение... А наше ружье тут бесполезно, такую шкуру пуля не возьмёт, ты видел, Гарри?

Гарри кивнул. Петунья встревоженно спросила:

— Так что же мы будем делать? Я боюсь отпускать тебя с ним, да и нужды в этом нет, мы же всё купили...

— Я, наверное, с ним всё-таки пойду. Если не пойду, то он меня сам утащит, он же упёртый, по всему видно. Так что лучше пойти. А по пути сбегу от него, — сказал Гарри.

— А сможешь? — недоверчиво спросил Дадли.

Гарри кивнул: — Если в людном месте, то смогу. Так всегда в фильмах делают.

— Ну, у нас-то не фильм... — слабо возразила Петунья.

— Так и этот... сопровождающий... тоже не семи пядей во лбу, — бодро сказал Гарри. — В любом случае идти придётся. Ну, я ему устрою... шоппинг-тур. Если я им так нужен, то пусть присылают преподавателя, с которым поговорить и расспросить можно, а не этого пещерного человека, — и недобро усмехнулся.

Тётя что-то сунула ему в руку. Гарри удивлённо рассмотрел десятифунтовую купюру. Петунья пояснила:

— Это на тот случай, если тебе придётся возвращаться одному. На проезд. Возьмёшь билет на поезд или на автобус. Можно было бы к Вернону в офис пойти, но он уже,наверное, уехал...

Прежде чем уйти с великаном, Гарри заставил того починить дверь в гостиной. Укоризненно смотря на Хагрида и качая головой, Гарри говорил менторским (и очень противным) тоном:

— Не знаю, как у ВАС там в волшебном мире, но у НАС не принято рушить дом, в который пришёл как гость. Я с вами пойду только после того, как вы почините дверь, которую сорвали. Раз вы из волшебного мира, то значит, можете поколдовать, чтобы она снова в порядке сделалась.

Хагрид смутился:

— Я это... По правде, мне нельзя колдовать...

Гарри стоял с решительным видом, сложив руки на груди, и давал понять, что ни на какие уговоры он не купится. Наконец Хагрид, тяжело вздохнув, вытащил из какого-то кармана розовый (Петунья еле сдержала удивлённый вскрик) зонтик, направил его на дверь, что-то промямлил, Гарри не вслушивался, по двери пробежали искры и она встала на место. Гарри подошёл к двери, открыл-закрыл её пару раз, потом милостиво кивнул Хагриду:

— Вот теперь можно отправляться.

Он захватил с собой свой рюкзачок и скомандовал: — Пошли!

Вконец обалдевший Хагрид молча двинулся вслед за Гарри, который, не оборачиваясь, бросил через плечо: — На поезд или на автобус?

Хагрид, не сразу сообразивший, что обращаются к нему, наконец пробубнил: — На поезд, знамо дело... Ты погоди, Гарри!..

Но Гарри, не обращая внимания больше ни на что, уже быстро шагал по Тисовой в направлении железнодорожной станции... Хагрид покорно потащился следом, причитая:

— Гарри, ты уж не выдавай меня, что я колдовал... По правде-то, у меня и палочки нет... Нельзя мне!..

* Акромегалия — редкое гормональное заболевание, вызванное избыточной выработкой гормона роста (соматотропина) гипофизом, что приводит к непропорциональному увеличению костей и мягких тканей, особенно в зрелом возрасте, после завершения роста, проявляясь грубеющими чертами лица, увеличенными кистями и стопами

Дорогу в Лондон Гарри вспоминал чуть ли не с отвращением. Хагрид настолько выделялся из толпы, что Гарри было неприятно и неудобно находиться рядом. И дело было вовсе не в росте или большой бороде и заросшему лицу. Просто одет Хагрид был как последний лондонский бездомный и несло от него соответствующе — алкоголем и нестиранной одеждой. Поэтому Гарри держался от него на расстоянии в два фута минимум, а когда Хагрид,  рассказывая что-то, хотел похлопать Гарри по плечу, тот шарахнулся в сторону и одарил великана таким взглядом, что Хагрид благоразумно решил держать руки при себе и вообще не делать резких движений, а то пацан и вовсе сбежит от страха. Да... какой-то мальчик у Лили и Джеймса оказался совсем не такой, как ему рассказывал директор Дамблдор. Ну ничего, вот попадёт на Косую аллею, сам увидит волшебный мир, как там здорово... всё лучше, чем у магглов.

Сам Гарри купил билет на станции до вокзала Виктория. Великана он про билет не спросил — тот взрослый, пусть сам себе покупает, если надо. Но ему, видимо,  не было надо, он даже с удивлением посмотрел, как это делает Гарри. Гарри пожал плечами — как хочет, если его кондуктор поймает без билета, сам виноват. Правда, вряд ли какой кондуктор решится высадить Хагрида на полдороге, с его-то габаритами и дурной силой...

В поезде Гарри сел на сиденье, а на соседнее поставил рюкзачок, так что Хагриду пришлось сесть напротив, заняв сразу три места. И началось... Гарри остро пожалел, что из поезда сбежать пока что нельзя — Хагрид не затыкался ни на минуту, бухтя про «Великого человека», про родителей Гарри, «настоящих гриффиндорцев, и ты такой же, да!»,  про какого-то «Избранного» — куда, кем? — при этом действительно нужной и полезной информации Гарри не услышал совершенно. Пару раз он спросил, не может ли Хагрид побольше рассказать о Хогвартсе, и услышав в ответ, что «Это самая лучшая школа!» и «Да ты там скоро будешь, сам и увидишь!», больше не задавал Хагриду никаких вопросов. Лесник, видимо, был либо непроходимо туп, либо жёстко запрограммирован не отвечать на «ненужные» вопросы, что тоже говорило о тупости. И когда поезд наконец прибыл на вокзал, а из-за толчеи Хагрид оказался чуть ли не притиснутым к Гарри, тот решил: «Пора валить!» Выбрав момент, когда они вошли в помещение вокзала, и заметив двух полицейских, медленно прогуливающихся у информационного окошка, Гарри сделал то, чему его и Дадли учили в школе и о чём многократно твердила тётя Петунья, если вдруг они окажутся наедине с опасным незнакомцем — припустил к ним со всех ног. Хагрид было ломанулся за ним с воплем: «Куда ты, Гарри!..», но где ему было угнаться за негласным чемпионом класса по бегу с препятствиями... Гарри же, подлетев на всём ходу к полицейскому, заговорил горячо и сбивчиво:

— Сэр, спасите меня, пожалуйста! — и пока тот с напарником не успели сообразить, что к чему, продолжал:  — Меня похитили!!! Вон видите, тот здоровенный бродяга? В драной шубе? Это он! Схватил меня на улице, говорит: «Поедешь со мной!», а я так испугался, что даже на помощь не смог позвать! Он меня на поезде сюда привёз! Осторожнее, сэр, у него оружие под зонтик замаскировано!

И увидев, что один из полицейских решительно направляется к Хагриду, доставая дубинку, а второй по рации вызывает подмогу, Гарри юркнул за стенд с путеводителями и рекламой. Он благоразумно не выглядывал наружу — а зачем, ему и так прекрасно всё было слышно. И рёв Хагрида, и ругательства полицейских, подопевших на помощь, и объявление по радио, что уважаемым пассажирам не о чем беспокоиться, полиция просто выполняет свою работу по задержанию опасного преступника. Потом, сообразив, что к нему тоже могут быть вопросы, Гарри бочком-бочком двинулся к нужной платформе, чтобы сесть на обратный поезд до Литтл-Уингинга. Билет ему покупать было не нужно — когда в Лондон ехали, он купил двойной, туда-обратно, поэтому уже через полтора часа он был дома.

Рассказывая Дурслям, как всё было, Гарри старался не упустить ни одной детали — тётя, которая уже показала себя прекрасным аналитиком, могла помочь взглянуть на ситуацию со стороны и выяснить что-то, что сам Гарри мог проглядеть или не заметить.

Дядя Вернон предположил, что в вечерних новостях может быть что-нибудь об инциденте на вокзале Виктория. Дадли присвистнул:

— Ну, если такое будет, то это значит, что произошло нарушение... как его... Статута? Волшебники же скрываются от людей. А ты говоришь, там целая драка была с полицейскими... Интересно, этот громила отбился или его всё-таки утащили в кутузку?

Тётя сказала с нервным смешком:

— Я надеюсь, теперь-то они пришлют к нам кого-то посолиднее лесника. Кого-нибудь, кто не мямлит и может дать нужную информацию о школе и их волшебном мире.

Дядя усмехнулся: — Блажен, кто верует... Перевешу-ка я ружьё поближе. Только... Дадли, Гарри, поклянитесь, что и пальцем не прикоснётесь к ружью без крайней необходимости.

Гарри и Дадли немедленно пообещали, что в отсутствие дяди они даже не подойдут к чулану, куда дядя намеревался спрятать ружьё. Только если «ненормальные» начнут чудить.

Дадли толкнул Гарри в бок: — Не боись, мелкий, я тут парочку сюрпризов припас. И без ружья отобьёмся.

Гарри только кивнул. Он порядком устал за эти несколько часов, хотя вроде бы ничего такого не делал... Наверное, это, как говорит тётя, стресс. А в вечерних новостях действительно было сообщение об инциденте на вокзале Виктория. Сообщалось, что при задержании некоего преступника были частично разрушены два киоска, несколько полицейских получили ушибы и вывихи, но никто из пассажиров и посетителей не пострадал. Преступник был благополучно скручен и отправлен куда следует...

Назавтра никто не пришёл. А вот напослезавтра... Гарри снова убедился, что во-первых, нормальных в волшебном мире нет, а во-вторых, ненормальные про него не забыли, как ни грустно это признавать. 

День был самый обычный, какой бывает летом в каникулы...Тётя Петунья была в саду, обрезала розовые кусты.  Дадли решил сбегать в библиотеку сдать книжки, свои и Гарри, это было недалеко, а сам Гарри засел в туалете. Надолго. Ну а что, бывает же... стресс у него, понятно? И вообще, не могут же они целый день сидеть и ждать, пока к ним кто-то из волшебников заявится, у них и свои дела есть, которые надо делать. Вот они их и делали. Жили своей обычной жизнью. И надо же было, чтобы всё так совпало...  Сначала Гарри услышал, что в дверь звонят, и надеялся, что тётя или Дадли откроют. А ему самому ну вот никак не вылезти прямо сейчас.  Потом через пару минут он услышал второй звонок и понял, что тётя, наверное, в саду и ей не слышно, а Дадли ещё не вернулся. Мысленно чертыхнувшись, Гарри второпях вымыл руки, поправил одежду, выскочил из туалета и начал спускаться, молясь, чтобы это был кто-нибудь из соседей или приятелей. Уже находясь на середине коридора, он услышал, что дверь кто-то открывает. То есть замок сам открылся! Воры?

Гарри спрятался за косяк в гостиной и начал осторожно подсматривать — в коридоре висело зеркало, в которое было прекрасно видно и прихожую, и незваного гостя. Гостью... Высокая пожилая дама в старомодной одежде, очень худая и чопорная, взмахнула палочкой и произнесла какие-то непонятные слова, похожие на латынь — а может, это и была латынь, просто Гарри её плохо знает и не понимает*. Потом она почему-то кивнула головой с удовлетворённым видом и громко произнесла:

— Мистер Поттер, ивольте показаться и пройти со мной, у меня очень мало времени!

Ну да, бегу и падаю, подумал Гарри. Ему очень не понравилось то, как эта женщина проникла в дом и сразу начала махать своей палочкой. Даже «здравствуйте» не сказала! Он уже хотел выскочить в сад к тёте, как вдруг услышал оглушительный выстрел,  после чего выглянул в коридор и увидел, что пожилая волшебница лежит посреди прихожей, а в раскрытой двери стоит Дадли с победоносной улыбкой.

Тётя, которая тоже прибежала на звук выстрела, ахнула:

— Дадли, это ты её?..

Дадли с самым невинным лицом сообщил:

— Нет, это она сама. То есть сама упала. Я только выстрелил.

Тётя так и села на стул у телефонного столика.

— Выстрелил?

— Ну да, — Дадли показал маленький пистолет. — Я же говорил, что тоже кое-чего соображу, если «эти» снова заявятся. Видно, напугалась до смерти.

А Гарри вдруг всё понял. Ну конечно же, как он мог забыть! И про этот игрушечный пистолет-пугач, и про книгу одной шведской писательницы, которую им раньше читала тётя, а потом и они сами, когда научились читать, причём читали её совсем недавно**. Дадли молодец, быстро всё сообразил!

Тем временем тётя осторожно подошла к посетительнице, по-прежнему лежащей на полу, и беспомощно спросила:

— Что же мы теперь будем с ней делать? Она же скоро очнётся...

— Это вряд ли, — деловито сказал Дадли. — Она когда падала, сначала головой приложилась об телефонный столик. Так что очнётся точно нескоро. Если вообще очнётся.

Тётя дрожащей рукой вытащила откуда-то маленькое зеркальце и подержала его несколько секунд у рта «пострадавшей». Потом облегчённо вздохнула: — Дышит... Живая. Но куда её девать?

У Гарри созрела мысль. Он скомандовал Дадли: — Бери её за ноги,  — а сам подхватил её под руки. — Так... раз-два, взяли! Тётя, ты беги звони в «Скорую помощь»!

Они подняли свой груз, благо, женщина была худая и весила не так уж много, и потащили на улицу поближе к дому соседки мисс Фигг. Там они сгрузили даму на тротуар,  оглянулись — хвала небесам, на улице в этот час никого не было, да оно и неудивительно, взрослые либо на работе, либо занимаются домашними делами, а дети обычно бегали играть в ближайший парк. Гарри и Дадли хлопнули друг друга по рукам и помчались домой. Там их встретила тётя, которая минутой раньше тоже прибежала откуда-то.

— Я бегала звонить из телефонной будки. Не с домашнего же телефона это делать. Вызвала «Скорую помощь», сказала, что одной даме на Тисовой улице стало плохо...

Поймав вопросительный взгляд Гарри, тётя Петунья добавила: — Да, трубку я протёрла своим фартуком. На всякий случай.

Гарри улыбнулся — из тёти определённо получился бы отличный секретный агент. Он нагнулся и поднял с полу палочку, которую выронила их «гостья». Подумав немного, он сломал её пополам  и кинул обломки в камин. Летом его обычно не разжигали, но сегодня вечером почему бы и нет? Потом повернулся к Дадли:

— А здорово ты с пистолетом придумал! Я совсем забыл про него... Это тот, который тебе тётя Мардж подарила?

— Ага, — Дадли достал пистолетик и подул на него так, как это делали в кино ковбои и гангстеры. — Я помню, что он очень громко стреляет, аж в штаны наложить можно. Я эту мадам заметил, когда к дому подходил. А потом за ней на цыпочках потихоньку шёл. Как увидел, что она начала палочкой размахивать, сразу подумал — надо стрелять!

С улицы послышался звук сирены — ясно, «Скорая помощь» приехала. Тётя Петунья задумчиво сказала:

— Интересно, куда её отвезут?

— Лишь бы подальше от нас, — буркнул Гарри.  — Завалилась в дом, ни здрасьте, ни до свиданья, даже не представилась, сразу палочку вытащила, как будто тут засада...

— И правда, засада! — хихикнул Дадли.

— Это всё, конечно, увлекательно, но мы снова остались без информации, — вздохнула тётя Петунья.

— Тётя, ты думаешь, мы получили бы полную информацию от неё? — спросил Гарри мрачным тоном и продолжил, копируя волшебницу: — У неё же была так мало времени!

— Я вот думаю, кого теперь к нам пришлют, — продолжала тётя. — Недоумок уже был, взломщица была, кто следующий? 

Дядя Вернон, которому на этот раз даже не успели позвонить, похвалил и Гарри,  и Дадли, и Петунью, когда они вечером рассказали ему о случившемся. «Пусть эти ненормальные знают — мы тоже кое-что можем» — так он сказал, довольно усмехаясь. Потом немного помрачнел.

— Прямо хоть отпуск бери и карауль тут очередного ненормального.

— Я надеюсь, хоть на третий раз пришлют кого-то вменяемого, — сухо произнесла Петунья.

— Если такие там вообще есть,  — хмыкнул дядя. Гарри был с ним согласен. Он вдруг вспомнил, что раньше, когда он был маленький, несколько раз случалось, что к нему подходили люди в странной одежде и хотели пожать ем руку, благодарили за что-то... Он ничего не успевал понять, потому что к нему тотчас же устремлялась тётя и быстро уводила его подальше, а на все его вопросы отвечала, что эти люди просто ошиблись. Но Гарри подозревал, что тётя просто не хотела говорить, что все они сумасшедшие...

*Гоменум ревелио — ззаклинание обнаружения человека в помещении

** Астрид Линдгрен, трилогия о Малыше и Карлсоне. Конкретно в этом случае имеется в виду эпизод из третьей книги «Карлсон, который живёт на крыше, проказничает опять», когда Малыш встречает дядю Юлиуса, а Карлсон даёт в честь этого праздничный салют из пистолета.

Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волшебник, Верховный чародей, Президент Международной конфедерации магов и Директор Хогвартса Альбус Дамблдор сидел в кресле в своём директорском кабинете, пил чай, пытаясь успокоиться, и анализировал сложившуюся ситуацию. То есть пытался анализировать, потому что эмоции зашкаливали и получалось плохо. Более всего его раздражало то, что он никак не мог понять причину. Ведь ничто, как говорится, не предвещало... Он нигде не ошибся, он сделал всё так, как и было запланировано. И до недавнего времени его план не давал сбоев, всё было спокойно. Он и предвидеть не мог, что всё так обернётся... А с этой мисс Фигг, книззл её дери, он ещё побеседует! Кошёлка старая! Купился на её благостные сообщения о том, что мальчик маленький, худенький, тихий, всё-всё, как и ожидалось!..

Неделя, которая так хорошо начиналась, обернулась настоящим кошмаром. При воспоминаниях о том, какой скандал был в министерстве и как министр, этот тюфяк и недоумок Фадж орал (!) на него — на него, Великого и Светлого чародея! — Альбус чувствовал, что снова закипает от злости. А ещё больше его злило то, что ему самому орать не на кого. И злиться тоже не на кого, кроме как на самого себя. Полагалось бы на Хагрида, но что с придурка возьмёшь, он ведь даже не поймёт... Ну ладно Хагрид, а где его собственные мозги были, когда он решил поручить такое важное дело полувеликану, всё достоинство которого заключалось в слепой преданности ему, Альбусу, а вот по части ума и сообразительности там были слёзы горькие!..  Give a man enough rope, and he'll hang himself * — это точно про Хагрида. Мало того, что он провалил задание с юным Поттером, он ещё умудрился так нарушить Статут, что это попало в маггловские новости, а министерству пришлось снаряжать несколько команд обливиаторов, которые должны были исхитриться и стереть память сначала полицейским на вокзале, затем случайным свидетелям там же, потом служащим в полицейском участке, куда отволокли оглушённого и связанного Хагрида, а потом и бригаде врачей, которых вызвали по этому их маггловскому те-ле-фо-ну и которые должны были отвезти Хагрида в маггловский аналог Св. Мунго под названием «сумасшедший дом», потому что магглы посчитали,  будто Хагрид сбежал оттуда... Хагрид, которого наконец переправили в министерство порт-ключом, отправился прямиком в Аврорат, точнее, в камеру предварительного заключения, и Альбус, который примчался сразу, как узнал об этом, уже ничего не мог поделать — как ему объяснил глава Аврората Скримджер, мерзко ухмыляясь и явно наслаждаясь процессом, нарушение Статута было беспрецедентным, Хагрид колдовал при магглах в открытую — это раз, и чем? Обломками своей старой палочки, спрятанной в розовый зонтик, хотя ему это было строжайше запрещено вот уже более 50 лет — это два. Альбуса даже не пустили повидаться с Хагридом! На экстренном заседании Вмизенгамота было вынесено решение приговорить Хагрида к 5 годам заключения в Азкабане, и он, глава Визенгамота, не мог ничего возразить! Ведь тогда пришлось бы в подробностях рассказывать, как Хагрид оказался в маггловском мире, с какой целью, кто его туда послал... Не для того Альбус прятал Гарри Поттера у магглов, чтобы маги об этом узнали таким вот образом! Жаль, конечно, что не получилось выяснить, что именно такого там наворотил Хагрид и почему Гарри Поттер не попал из-за этого на Косую аллею...

И главное, это произошло так быстро! Словно вернулись времена Первой Магической, когда заседания Визенгамота проводились в экстренном порядке и приговоры выносились молниеносно, конвейером. Несомненно, это Малфой подсуетился, мерзавец, видел Альбус, с какой гадкой усмешкой этот павлин вещал о недопустимости ТАКИХ нарушений Статута Секретности, и кем? Тем, у кого уже был один условный срок, причём за такое преступление, когда полагается пожизненное, и преступника спасло только то, что он был несовершеннолетним. И то, что его тогда взяли на поруки, не пошло преступнику впрок. Кто его взял?.. Да никто иной, как нынешний глава Визенгамота, всеми уважаемый Альбус Дамблдор. Да мало того, что взял, ещё и на работу его устроил, прямо в школе. Задумайтесь, господа заседатели, ведь ваши дети и внуки учатся рядом с ним!

Теперь вот надо голову ломать, кем заменить Хагрида, ведь согласно уставу Хогвартса, в школе должен быть лесник, который бы следил за принадлежащим школе участком Запретного леса, собирал и запасал ингредиенты, отгонял от школы зверей и магических тварей... И если бы только это!..

Альбус просто заскрипел зубами при этих воспоминаниях. Сволочь белобрысая! И ведь знает, на что надавить — заседатели задумались. И даже поставили ему на вид! Ему, директору и Главе Визенгамота! Мол, надо ответственно подходить к подбору персонала Хогвартса, даже если это и не преподаватель. Малфой настаивал, что хорошо бы вообще провести инспекцию школы, но его требование отклонили... Ненадолго. Ну надо же было случиться этой неприятности с Минервой! Будто мало ему было Хагрида. Правда, на этот раз хоть обошлось без нарушения Статута, но основная задача так и не была выполнена — посещение Гарри Поттером Косой аллеи опять откладывалось Мерлин знает насколько... И опять Альбус не знает в точности, что же произошло. Да он вообще ничего не знает! И рассказать некому — когда Минерва не вернулась в положенное время и даже не отправила никаких сообщений, Альбус занервничал, но продолжал ждать. И лишь когда с громким звуков засигналил некий артефакт, настроенный на Минерву, он вынужден был сорваться с места, дабы проверить,что случилось, благо, артефакт заодно указывал ему координаты для аппарации. Альбус и аппарировал. В маггловский госпиталь. Ему ещё повезло, что его не сбил маггловский... как его... мобиль с какой-то крутилкой наверху, издающей мерзкий звук. В последний момент Альбус шарахнулся в сторону, пропуская этот «мобиль», который с разбегу въехал в широко раскрытые ворота госпиталя. Держа в руке артефакт, продолжающий попискивать, Альбус шёл по коридорам, этажам и переходам, крутя головой и выискивая свою заместительницу. Наконец, когда артефакт перешёл на низкий ровный звук, означающий, что цель наконец найдена, Альбус остановился перед очередной дверью, открыл её и обомлел. Минерва в каком-то странном балахоне сидела в каком-то не менее странном кресле на колёсах и смотрела на своего директора, совершенно не узнавая его!

Альбус тихо вышел в коридор и трансфигурировал свою обычную яркую мантию в длинный плащ, чтобы не бросалось магглам в глаза. Потом снова вошёл и позвал: — Минерва!

МакГонагалл даже головы не повернула! Не оглохла же она, в самом деле? В этот момент в комнату вошёл мужчина средних лет в белом халате, очевидно, маггловский медик. Из разговора с ним Альбус узнал, что у пациентки какая-то «антероградная амнезия»** (Мордред побери этих магглов с их названиями!), вызванная травмой головы (какой ещё травмой?!) или, возможно, сильным стрессом, а скорее всего, и тем, и другим вместе. Потом маггл запоздало осведомился: «Вы родственник больной, сэр?», Альбус кивнул и, улучив момент, когда медик повернулся к пациентке, быстро шевельнул палочкой и шёпотом наложил Конфундус — так оно всё-таки надёжнее, а то ещё потребуют подтвердить родство и прочее...  Последующие расспросы помогли выяснить, что потеря памяти при такой «амнезии» неполная, пациентка скорее всего помнит себя до определённого момента — она должна была нанести один визит, но вот что было потом... (Хвала Мерлину, хоть про Статут не забыла!) Нашли её лежащей на улице, кто-то вызвал ей Скорую помощь (какую помощь???), её привезли сюда, обработали небольшую рану на голове... Поскольку больная не потеряла память полностью, её скоро выпишут, в принципе, её могут выписать даже сейчас, «если вы, сэр, её родственник и готовы взять на себя заботу о ней». По требованию Альбуса, ему принесли вещи Минервы, которые были у неё на момент травмы. Директор первым делом поискал глазами волшебную палочку — её не было! Где Минерва умудрилась её посеять... ладно, это потом, сейчас надо поскорее забрать её отсюда в Хогвартс, пока никто другой не пронюхал, хватит с него и скандала с Хагридом! Зато  хвала Мерлину, ключик был на месте, вот если бы и он потерялся... Уж сколько усилий приложил Альбус для того, чтобы заполучить этот ключ обратно от Хагрида! Хорошо, что среди авроров был один, кому директор в своё время здорово помог, не забыв, правда, навесить Долг Жизни, вот он с огромными предосторожностями и бесконечными оглядками всё-таки дал Альбусу просмотреть вещи, изъятые у Хагрида, и согласился закрыть глаза на то, что директор Дамблдор заберёт некий ключик с собой. Выторговав за эту услугу списание Долга Жизни — куда катится мир, вот уже и авроры становятся меркантильными до невозможности!..

Уже в Хогвартсе, спихнув Минерву на руки мадам Помфри, Альбус засел у себя в кабинете, велев домовикам приготовить ему чай для успокоения. Правда, помогал чай слабо, как и любимые лимонные дольки, хотя Альбус уже прикончил одну упакову и открыл вторую. Слишком много неприятностей и одномоментно! А времени до начала учебного года оставалось всё меньше... Кого же послать к Поттеру? Идти самому — нет, это Альбусом даже не рассматривалось. Во-первых, ему некогда. Во-вторых, его план в себя такое не включает, его с Гарри встреча должна состояться позже, когда мальчик уже немного освоится в магическом мире, но ещё недостаточно для того, чтобы чувствовать себя свободно. Вот тут-то и будет подходящий момент, чтобы предстать проводником в новом для мальчика обществе, стать ему добрым, но строгим наставником, открывающим для юного Поттера чудеса и тайны волшебного мира, а также воспитателем будущего героя, борца с Тёмным Лордом... Спраут и Флитвик отпадают — у первой и так хватает магглорожденных, которых надо посетить, а второй находится в законном отпуске и до его окончания пальцем не пошевелит. Впрочем, Дамблдор и сам не горел желанием просить Филиуса нанести визит Гарри Поттеру — декан факультета умников мог дать мальчику лишнюю и совершенно ненужную сейчас информацию об обычаях и традициях магического мира, а это ни к чему, такая информация, причём строго дозированная, должна исходить от Альбуса, он сам знает, как и когда ей лучше распорядиться. Инциатива тут не нужна! Преподавателей вроде Вектор и Бабблинг тоже не пошлёшь — Альбус желал, чтобы как можно меньше людей знало о месте пребывания Гарри, а то мало ли...

М-да, вот так и придётся поручать Северусу, а ведь для него совсем иная роль предусматривалась... Но делать нечего, альтернативы просто нет. Снейп, конечно, будет ворчать, что так дела не делаются и они не договаривались, что у него свои планы — ничего, мальчик прекрасно осознаёт своё положение и чем он обязан Альбусу, поэтому выполнит всё, что ему поручат. А поворчать — что ж, это святое дело, Северус не был бы Северусом, если бы безропотно соглашался и выполнял порученное...

Северус Снейп был вне себя от злости. Мало того, что директор выдернул его из законного, между прочим, и заслуженного отпуска, так ещё он должен сопроводить поттеровское отродье на Косую аллею! Что, больше некого отправить? Ну и что, что Минерва больна? А он как будто здоровее всех! Ходить и двигаться она может? Вот и шла бы, тем более что Поттер скорее всего окажется именно на её факультете. Почему отправляют его?! Директор прекрасно знает, что только от одной фамилии Поттер Северус приходит в крайне мрачное расположение духа, и тем не менее поручает ему такое. Потом, уже немного остыв, Северус проанализировал ситуацию  и не мог не отметить некоторые странности. Во-первых, в тот самый день, когда его коллеги отправлялись с визитами к магглорожденным-будущим студентам, произошла катастрофа с Хагридом, в результате чего этот недоумок загремел в Азкабан. Что именно случилось, было не совсем ясно, нарушение Хагридом Статута — это только верхушка айсберга, и Северус это прекрасно понимал и без объяснений директора. Во-вторых, спустя несколько дней нечто похожее случается с МакГонагалл, с той лишь разницей, что она попала не в Азкабан, а к мадам Помфри, да ещё и частично потеряла память. И в-третьих, то, что директор отрядил к Поттеру его, говорит о том, что что-то с этим Поттером определённо не так, раз представителя школы к нему посылают с недельной задержкой. И не связаны ли беды Хагрида и Минервы как раз с Поттером? Расспрашивать Дамблдора бесполезно — старик сверкал глазами, журчал неостановимо, как испорченный кран, и не говорил ни слова правды, упирая на то, что больше некому поручить такое важное дело, как первое знакомство Избранного с магическим миром. Ага, как же, некому! Опять какие-то директорские игры... Мерлин, как же это надоело...

Получив от директора адрес, по которому проживал Поттер в маггловском мире — Стоп! Почему в маггловском??? — Снейп, стиснув зубы, вызвал «Ночного рыцаря». И не вызывал бы, но адрес был незнакомый, а аппарировать в новое место, ни разу не побывав там ранее и даже не представляя себе это место — очень опасно. А «Ночной рыцарь» колесит по всей стране, доставит и в Литтл-Уингинг, а уж там на месте Северус разберётся. Интересно, какого Мордреда Поттер живёт в маггловском мире? Снова какие-то безумные идеи Дамблдора, который, по всеобщему мнению, является опекуном мелкого Поттера?

«Ночный Рыцарь» высадил Северуса на центральной площади Литтл-Уингинга. Снейп, который прекрасно знал, как устроены маленькие городки, сам в таком жил в детстве и продолжает жить, но только летом — железнодорожная или автобусная станция в центре, площать, ратуша, одна-две центральные улицы и несколько поменьше, где и проживают обитатели городка — сразу зашёл в вокзальное помещение и взял со стенда путеводитель с планом Литтл-Уингинга. Так... где тут... а, вот Тисовая улица. Ну что ж, идти не более 10 минут. Надо поскорее закончить с этим, отконвоировать Поттера на Косую аллею, закупить всё, что нужно, и сбыть его с рук кому там... с кем Поттер живёт... отчитаться директору и вернуться к любимому делу, полноценно заниматься которым Северус может, только будучи в отпуску, да и тот директор не даёт догулять, чтоб у него заворот кишок случился от сладостей...

Накрутив себя окончательно, Снейп наконец вышел на Тисовую улицу и огляделся с отвращением. До чего ж тут было чисто и прилизано, словно дружная орава местных домохозяек слаженно выходила каждое утро и натирала полиролью всё — и собственные дома, и тротуар, и невысокие заборчики, и даже листья деревьев. Северус прекрасно понимал, что ёрничает — его собственный район, в котором он жил, выглядел далеко не так благостно, собственно, там и постоянных жителей оставалось очень мало, большинство давно переехало в поисках лучшей жизни, а остались либо очень пожилые люди, которым было тяжело решиться на переезд, либо пьяницы и наркоманы, которым было всё равно, где торчать...

Так, вот и дом номер четыре. Ничем не отличается от других домов на этой улице, такой же прилизанный, чуть не лаком крытый... Садик, гараж, кружевные занавески на окнах. Чем-то неуловимо напоминает дом Эвансов, он бывал там редко, чаще просто ждал у забора, когда выйдет Лили и пойдёт с ним гулять... Лили к нему никогда не заходила, частично потому, что ей и сестре было запрещено ходить в «ту» часть городка, а больше потому, что он и сам не хотел, чтобы его единственная подруга видела, в каком убожестве живёт его семья...

Северус тряхнул головой, прогоняя ненужные сейчас воспоминания, и сделал шаг на кирпичное крыльцо. Позвонил в дверь, подбирая мысленно подходящие слова, чтобы показаться строгим учителем, но и не отпугнуть сразу мелкого Поттера, который, как он надеялся, сам откроет ему. Послышались неторопливые, ровные шаги, дверь открылась. Северус уже набрал воздуха, чтобы произнести заготовленные слова, как вдруг услышал негромкий и приятный женский голос:

— Здравствуй, Северус...

* «Дай человеку верёвку, и она сам себя повесит» — английский аналог пословицы «Заставь дурака богу молиться, и он себе лоб расшибёт»

**https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%90%D0%BD%D1%82%D0%B5%D1%80%D0%BE%D0%B3%D1%80%D0%B0%D0%B4%D0%BD%D0%B0%D1%8F_%D0%B0%D0%BC%D0%BD%D0%B5%D0%B7%D0%B8%D1%8F

Примечания:

Глава получилась большой, можно было бы её разбить на две, но я не смогла определиться, где это лучше сделать, так что пусть будет как будет)))

В главе присутствует цитата из моего собственного комментария к другому фанфику с незначительными изменениями.

Северус поднял глаза и обомлел.

— Пе...тунья?

— Она самая. Приятно, что ты меня узнал, значит, я не сильно изменилась за эти годы... Ну а тебя-то мне узнать и вовсе нетрудно.

Северус уже справился со своим удивлением и начал весьма сухим и деловым тоном:

— Я прибыл, чтобы сопроводить мистера Поттера...

— Может быть, ты всё-таки войдёшь? — мягко, но твёрдо предложила Петунья. И когда Снейп вошёл в прихожую и хотел продолжить, туда же из гостиной вышел невысокий и худенький мальчик.

— Добрый день, сэр! Вы из Хогвартса?

Пришлось удивляться вторично. Хотя чему удивляться-то... Петунья хоть и маггла, а про магический мир в курсе, наверняка рассказала что-то племяннику. Значит, вот с кем Поттер жил всё это время. И понятно, почему Дамблдор скрывал это — вряд ли бы в магическом мире благосклонно посмотрели бы на то, что герой и спаситель живёт с магглами. Северус внимательно посмотрел на пацана. Что там ему пел Дамблдор? «Мальчик так похож на Джеймса, только глаза унаследовал от матери!» Припоминая Джеймса Поттера в таком же возрасте, Северус отлично видел, что на отца Гарри Поттер походил очень мало. Разве что цветом волос, которые, кстати, не торчали во все стороны, а очень даже красиво смотрелись на аккуратно причёсанной голове. Даже очки были другие... И самое главное — а где же знаменитый шрам, про который знали все в магическом мире??? Лоб у мальчишки был чистый, без всяких отметин... Глаза — да, это были зелёные глаза, как у его матери. Этим сходство с родителями исчерпывалось. Либо Дамблдор бессовестно врал, либо совсем рехнулся...

Петунья тем временем представила его племяннику:

— Гарри, это Северус Снейп. Мы знакомы с детства, жили в одном городе.

Гарри протянул руку, Северус на автомате пожал её, не очень понимая, что он делает.

— Рад познакомиться, сэр. Вы дружили с моей мамой?

Поняв, что заготовленный сценарий «знакомства» летит к Мордреду, Снейп плюнул и решил действовать по ситуации.

— Да, — с некоторой запинкой произнёс он. — Когда были детьми.

Потом он вспомнил, зачем, собственно, он тут, и начал официальным тоном:

— Мистер Поттер, я прибыл в качестве представителя магической школы Хогвартс, чтобы помочь вам подготовиться к учебном году и сопроводить вас в магический мир, где вы...

— Сэр, — мягко перебил его мелкий Поттер, — да вы не волнуйтесь, мы с тётей почти всё уже купили. Но мы очень рады, что наконец прислали вас. Понимаете, ведь о школе нет почти никакой информации. Ну, кроме той, что предназначена для магглорожденных. Но этого же мало! А кто нам может её сообщить? Только тот, кто там работает! Но уже дважды к нам приходили какие-то преступники. А вы, кажется, нормальный...

У Снейпа глаза полезли на лоб. Во-первых, оттого, что его назвали нормальным, и кто? Племянник Петуньи и более того, сын Джеймса Поттера! А во-вторых, оттого, что, оказывается, к Поттеру приходили преступники. Какие??? И кто? Он даже прислонился к дверному косяку. Петунья это заметила.

— Кажется, нам всем пора сесть, выпить чаю и как следует поговорить.

И, заметив, что Снейп вновь открывает рот, наверное, для возражений, а как же иначе, добавила: — Северус, не волнуйся, времени у нас достаточно, ведь идти никуда не надо, а вот вопросов у нас с Гарри очень много. Думаю, что именно ты можешь на них ответить.

Северус и опомниться не успел, как Петунья мягким движением взяла его под локоть, сопроводила в гостиную, где на небольшом столике уже стояли чайные чашки, умопомрачительно пахнущий яблочный пирог, вазочка с печеньем, сливочник... И вот он уже сидит в уютном кресле перед тарелочкой с пирогом, держит в руке ложечку, а юный Поттер наливает ему горячий чай. Минуту спустя к ним присоединился ещё один мальчик, рослый и упитанный, Петунья представила его:

— Это мой сын, Дадли Дурсль. Он знает про волшебство, так что можешь при нём говорить открыто.

— Приятно познакомиться, сэр, — Дадли протянул руку, Северус пожал её.

Мерлин, а вкусная у Петуньи выпечка... Да, вспомнил он, Петунья всегда любила готовить и вообще возиться с домашним хозяйством. Во время его редких посещений дома Эвансов он всегда видел Петунью в домашнем фартуке, она всегда чем-то была занята... А они с Лили уходили гулять... Получается, что родителям, то есть матери, помогала только Петунья?

Вспомнив старших Эвансов, Снейп решил «прощупать почву»:

— Дамблдор говорил, что Гарри Поттер очень похож на своего отца...

Петунья фыркнула: — Разве что плохим зрением. Нет, Северус, слава богу, Гарри на своего отца не похож ни внешностью, ни характером. Он похож на нашего с Лили отца. Так часто бывает.

В подтверждение своих слов она встала, подошла к серванту и достала сандаловую шкатулку. Сев на прежнее место, она открыла шкатулку, поворошила там бумаги и достала одну старую фотографию.

— Вот. Посмотри сам. Этому снимку более 50 лет. Тут мои бабушка с дедушкой и их дети. А вот мой папа, — она указала пальцем на среднего мальчика. — Видишь? Одно лицо.

Да, Северус прекрасно видел, что внук и в самом деле очень похож на своего деда в таком же возрасте, разве что у дедушки волосы были чуть посветлее. Зачем же Дамблдор врал?..

— А шрам? Эта, так сказать, героическая отметина, по которой все в магическом мире узнают Мальчика-Который-Выжил...

— Кого??? — Петунья и мальчишки переглянулись.

— Вас, молодой человек, — Северус отсалютовал чайной чашкой Поттеру. — В магическом мире широко известна эта история. Великий тёмный волшебник убил ваших родителей и пытался убить вас, однако не смог. Он исчез, а у вас после этого остался шрам в виде молнии.

— Это тоже ваш Дамблдор насвистел? — поинтересовался Дадли. Петунья, что характерно, не сделала сыну замечание за неподобающие слова, видимо, была с ним солидарна.

— Кто же ещё, — подвердил Снейп.

— Северус, я тебя умоляю, — вмешалась Петунья. — Неужели ты думаешь, что мы бы допустили, чтобы ребёнок рос с такой пошлой отметиной на лбу? Не хватало ещё, чтобы в школе Гарри дразнили и мальчик нервничал. Когда ему исполнилось 5 лет, мы обратились к врачам и шрам убрали. Несложная косметическая операция, которая под силу любому хирургу. Но в случае с Гарри были осложнения — во время операции у него отказало сердце, он пережил клиническую смерть, да и потом шрам плохо заживал. Дольше, чем это обычно бывает, но в конце концов и от него ничего не осталось.

Беседа далее потекла в формате «вопрос-ответ». Северус рассказывал и о Хогвартсе, и о факультетах, и об учебной программе. Поттера интересовало всё, а более всего — обязательно ли учиться в Хогвартсе. Всем магам вообще и ему в частности. И очень расстроился, узнав, что обязательно.

— Видишь ли, Гарри, — продолжал Северус (мелкий Поттер категорически не желал, чтобы в приватной обстановке его именовали «мистером» — «У меня же есть имя, сэр, и мы сейчас не в школе!») — Вообще когда приходит первое письмо из Хогвартса, родители маленького мага могут выбрать, послать ли ребёнка в Хогвартс или в другую школу за границей, ибо других школ в Англии нет, или вообще обучать его на дому. Но это если родители сами маги, а на магглорожденных это не распространяеся. Да, ты не магглорожденный, но в магическом мире ты не живёшь, а самое неприятное — у тебя нет родителей-магов, который могли бы решить этот вопрос. Твои тётя и дядя — магглы, они тоже не могут это решать. И получается так, что ты обязан учиться в Хогвартсе только потому, что у тебя нет никого, кто мог бы решить иначе.

— Интересно получается, — вмешалась Петунья. — Значит, мы, магглы, годимся на то, чтобы нам подбросили ночью ребёнка без денег и документов, и на то, чтобы растить маленького волшебника 10 лет, не получая никакой помощи и информации о магии, а вот для того, чтобы решить, как будет учиться ребёнок, мы рылом не вышли?

— Подбросили? — Северус ошарашенно посмотрел на Петунью.

— Именно так. Я нашла Гарри в корзинке на крыльце рано утром, когда вышла, чтобы забрать молоко. Бедняжка замёрз и совсем обессилел от плача. И лоб был весь в крови от этого жуткого шрама. Вот каким путём Гарри попал в наш дом.

— Ничего не понимаю, — Северус усиленно потёр переносицу. — Дамблдор всем и каждому вещал о том, что Гарри Поттер растёт и воспитывается в надёжном месте и что это делается в первую очередь ради его безопасности.

— Ты сам-то в это веришь? Какая безопасность может быть, когда у маленького волшебника случаются, как Лили это называла... «выбросы»? Да ещё если это происходит на глазах у чужих людей. Нам повезло, с Гарри это случалось редко и почти всегда дома, но нет же никаких гарантий, что так будет всегда! Этому вашему Дамблдору очень повезло, что он сам сюда не заявился, иначе я бы сама отстрелила ему кое-что из Вернонова ружья! — Петунья совсем вошла в раж. — Скажи, Северус, а ты вообще представляешь, через что нам с Верноном пришлось пройти, чтобы Гарри остался жить с нами? Нет? Так я тебе сейчас расскажу.

Вот ты открываешь дверь и видишь "подарок" на пороге. Опустим шок, это естественная реакция, продолжительность разная. У меня был короткий. Но вот шок прошел, ты думаешь, что же вам дальше делать. Перво-наперво — врач. Даже если сначала вызвать полицию, они первым делом позвонят в ближайшую больницу или дежурный травмпункт, если выходной или позднее время. Особенно, если у ребенка шрам. Вы приехали с мальчиком в больницу. Вам очень повезет, если вас примут без очереди — обычно там очень много тех, кто нуждается в немедленной помощи, а тут ребенок вроде спокойный, не температурит, шрам... ну крови нет, немедленной помощи не требует. Даже если у вашей семьи есть личный врач, к которому вы прикреплены в поликлинике или больнице, это не значит, что он бросит все — его время тоже расписано наперед, хорошо, если он выкроит полчаса в своем графике. Среднее время ожидания — два часа.

Ну вот наконец вы попали с ребенком на осмотр — врач расспрашивает вас, что за ребенок, где он так поранился, что вообще случилось. Я и Вернон в полной панике лепечем о том, что ребенок — наш племянник, его подкинули, документов нет, о родителях ни слуху, ни духу. Врач сразу же звонит в полицию, это его обязанность — ребенок с явными физическими воздействиями и неясными обстоятельствами, а полиция уже самостоятельно уведомляет социальную службу. В больницу они приезжают вместе. А далее следует очень неприятный и долгий разговор с нами, пока врач осматривает ребенка. Нас буквально выворачивают наизнанку — знаем ли мы, кто этот ребенок, почему мы уверены, что это именно наш племянник, где документы, кто его родители, где их найти, ах, они умерли? Значит, будет расследование, интересно, почему это в сводках ничего нет. А не вы ли, уважаемые Дурсли, избили мальчика? Не вы? А чем докажете? Нам НЕЧЕГО сказать в свою защиту! Сказать правду нельзя, а если сказать, то кто нам поверит? От немедленного ареста нас спасает только то, что согласно выписке из национального реестра у нас действительно только один ребенок, а у миссис Дурсль есть сестра, у которой — это пока ничем не подтверждено! — действительно в силу ее возраста может быть ребенок, мальчик или девочка — неизвестно. Сама я могу только сказать, что с сестрой в последние годы не общалась, поскольку та состояла не то в какой-то секте, не то в коммуне типа хиппи, где им, наверное, запрещено было иметь документы и как-то контактировать с внешним миром. Я не могу даже сказать наверняка, погибла ли моя сестра с мужем, мужа этого я видела только один раз и считаю его мужем только потому, что сестра так сказала. Ещё я показала письмо Лили, где она писала, что у её Гарри, оказывается, глаза такие же зелёные, как и у неё. Далее нас наконец отпустили домой — а Дадли всё это время был с нами, бабушек-дедушек рядом нет, няни тоже нет, можешь представить себе этот ад? Весь режим дня к черту, чем кормить обоих детей в больнице, где подгузниками разжиться... Гарри оставили в больнице на несколько дней — понаблюдать, никто его так сразу нам бы не отдал... Полиция тем временем начинает расследование. Никаких данных о семье сестры миссис Дурсль нет, кто они, где живут, был ли у них ребенок — НИЧЕГО. Полицейские поднимают данные об убитых и погибших за последние несколько дней — нет ничего, что бы хоть отдаленно походило на случай с родителями мальчика. Такое ощущение, что ребенок просто свалился с неба. Они опросили всех наших соседей, коллег и сослуживцев Вернона, его шефа, его сестру Мардж. Отовсюду они получили только положительные отзывы — мы законопослушные граждане и налогоплательщики, ни в чем противоправном не замечены... А мы тем временем сидели дома и умирали от страха: во-первых, совершенно непонятно, чего нам ждать от этих проклятых волшебников, одно ясно, что ничего хорошего — сестрица со своим непутевым муженьком уже угробились, их сына просто швырнули нам на порог. И второе, самое главное — бог его знает, до чего там докопается полиция и что решат социальные службы, может быть, Гарри нам не оставят, так хоть бы Дадли не забрали !!! Вдруг эти из социалки все-таки решат, что шрам у Гарри — дело наших с Верноном рук, ведь доказать обратное мы не можем, а значит, можем быть опасными и для Дадли!

Ну вот наконец полиция заканчивает свою работу, а это не один день, это минимум 2-3 недели, и все это время мы жили под невероятным прессом. Но теперь действительно все, полиция все проверила и хотя понятно, что ничего непонятно с Гарри Поттером, но ко мне с Верноном у них претензий нет, слава Богу, что и у социальной службы тоже — а вот это чистая случайность, нам повезло — в такой ситуации все решает человеческий фактор, попадись более подозрительный или принципиальный сотрудник, мы бы и Дадли лишились, и сами оказались бы под наблюдением. Принято решение оставить Гарри Поттера под нашей опекой, мы хоть и не в восторге от этого, но все перекрывает облегчение от того, что этот кошмар закончился. Почти. Потом надо оформлять на Гарри документы — свидетельство о рождении, индивидуальный номер (он есть у всех независимо от возраста), делать регистрацию в полиции о месте жительства, оформлять опекунство и пособие. Это занимает не так много времени, но ходить, вернее, ездить во все эти места и собирать всевозможные справки нужно вдвоем с Верноном, поскольку опекуны мы оба, а у Вернона еще и работа есть. Ему фирмой надо руководить, а не оставлять все дела на секретаря, а самому мотаться бог знает где, тем более эти отсутствия не были запланированы...

Но вот наконец документы оформлены. Все улажено. Начинаются суровые будни людей, которые вовсе не ждали и не хотели лишнего ребенка. Близнецы в доме — а Гарри и Дадли можно считать ими — то еще испытание, особенно для тех, кто к этому никак не готов. Плюс эти «выбросы» у ребенка, а как с ними бороться и когда их ожидать, что вообще с ними делать — об этом нам никто не рассказал. Чудо, что Вернон не бросил меня — ему Гарри вообще не кровная родня, чтобы о нем беспокоиться... Понимаешь теперь, почему у меня такое плохое мнение о волшебниках? Оно и раньше-то хорошим не было, а теперь и вовсе...

— Понимаю, — медленно ответил Северус. — Гарри знает? Про всё это?

— Конечно, знает. И Дадли тоже. Такие вещи лучше знать. А догадаться о том, кто нам всё это устроил, было несложно — в корзинку с Гарри была всунута записка за подписью Дамблдора, дескать, вот это ваш племянник, позаботьтесь о нём. И больше ничего. Скажи, Северус, ваш Дамблдор — он псих?

— Скорее маразматик, — усмехнулся Снейп.

— Ну, разница невелика, — благосклонно согласилась Петунья. — Разве нормальному человеку может придти в голову такое — бросить ребёнка на пороге и даже не постучать в дверь? Такое в прошлом веке делали, а теперь если и подкидывают детей, то либо в приют, либо в больницы. В крайнем случае, могут оставить у полицейского участка или на вокзале — там, где всегда много народу и ребёнка очень быстро обнаружат ,и дальше сделают всё, что в таких случаях положено. Но у дверей обычных людей подкидышей уже очень давно не оставляют.

— Этот Дамблдор — убийца, — произнёс ровным и каким-то безжизненным голосом Гарри. — Вы, сэр, говорили, что меня хотел убить какой-то Тёмный Лорд, но непонятно почему не убил. Что там вообще всё очень непонятно. Зато очень понятно, что Дамблдор тоже хотел меня убить.

— Почему ты так думаешь?! — Северус чуть не выронил чашку из рук.

— А как ещё назвать то, что он сделал? Оставить маленького ребёнка одного ночью на улице. В конце октября. Без тёплой одежды, в одном одеяльце. Здесь ночью вообще-то лисы бегают, запросто могли меня загрызть. Или я бы замёрз насмерть, если бы тётя не вышла на крыльцо так рано. Дамблдор с этим Лордом заодно был, что ли?

Снейп поставил чашку на стол от греха подальше.

— Знаешь, если смотреть с такой точки зрения, то ты прав. Получается так. Даже твои родители — насколько я знаю, они были горячими сторонниками Дамблдора. И они мертвы.

— А вы, сэр?

Северус тяжело вздохнул. Ну вот разговор и подошёл к тому, о чём бы ему крайне не хотелось рассказывать. Да он бы и не рассказывал, если бы... Если бы его не вынудили придти сюда и не затеяли бы это чаепитие! Но отступать некуда.

— А я был совсем на другой стороне, мистер...

Гарри не дал ему договорить, печёнкой почуяв неладное, раз его будущий преподаватель снова сбился на «мистера Поттера»:

— Вы были с Лордом? Сэр, я знаю, что в вашем мире был какой-то конфликт, а тогда только так и бывает — если ты не на одной стороне, значит, ты на другой. И если вы не были с Дамблдором, значит, вы были с Лордом. И не вы один, правильно? Это из-за этого вы с моей мамой поссорились?

— И откуда ты взялся такой умный не по годам? — Северус тоскливо посмотрел сначала на Гарри, потом на Петунью. Она посмеивалась: — Привыкай, Северус, Гарри очень сообразительный ребёнок.

Потом сказала уже серьёзно:

— Гарри мечтает стать шефом секретной службы, поэтому смотрит фильмы и читает книги про шпионов, учится работать с информацией, анализировать и наблюдать.

— Прямой путь на Равенкло, — пробормотал Северус.

Петунья продолжала: — Я, конечно, не знаю всех деталей, а только то, что рассказала о вашей ссоре Лили, и ты, конечно, у неё был виноват. Но зная свою сестрицу, я привыкла всё, что она говорила, делить на десять. Вот это я и рассказала Гарри. И про его папашу тоже, вернее, про вашу вражду.

— У нас это называется буллингом, — подал голос Дадли. — За такое из школы могут выгнать, это как минимум. А если директор школы не обращает внимания, то потом, когда всё выясняется, его могут уволить с «волчьим» билетом.

— А у «нас» за такое никого не выгоняли. Чистокровные гнобят магглорожденных, магглорожденные огрызаются, и всем плевать, — вздохнул Снейп. — Я занимаю пост декана факультета Слизерин, где большинство студентов — из старинных и чистокровных семейств. Полукровки тоже есть, я, например, тоже там учился, но это те полукровки, которые принимают магический мир со всеми его достоинствами и недостатками и не хотят ничего менять, соблюдают традиции. Это как у магглов Итон. Там учится элита. А есть факультет Гриффиндор, когда-то там обучались боевые маги, но сейчас туда попадает большинство магглорожденных, которые ничего не знают о традициях и магическом мире, да и не хотят знать. Чистокровных там мало, а те, то есть, в основном из бедноты или середнячков, завидуют аристократам и ненавидят их. А последние несколько десятков лет эти два факультета словно нарочно стравливают между собой. Я своих защищаю, конечно, но что можно сделать с отморозками, их у меня тоже хватает...

— Подожди, — нахмурилась Петунья. — Ну допустим, директору некогда вникать в это, особенно учитывая то количество должностей, которые он занимает. Но у Гриффиндора ведь тоже есть декан.

— Есть, — усмехнулся Северус. — Минерва МакГонагалл. Но ей тоже некогда — она не только декан, она ещё заместитель директора и преподаватель трансфигурации.

— Понятно, — покивала головой Петунья. — Под стать вашему директору — нахватают должностей, так, что работать некогда.

— Да нет, она работает. Только не там, где это действительно нужно. Факультет она сгрузила на старост, они следят за всем, за чем полагается следить декану.

— Много они там наследят, они же сами ещё дети, — мрачно подытожила Петунья.

— А у МакГонагалл ставка на самостоятельность, её студенты должны уметь справляться сами, — саркастически заметил Снейп.

— О Господи, ну какая может быть самостоятельность в 11-12 лет? — раздражённо заметила Петунья. — Получается, что этот факультет вообще без присмотра? Так, Гарри, нам туда точно не надо.

— Да мне вообще никуда бы не надо, — мрачно буркнул Поттер-младший. — Если бы можно было учиться магии дома...

— То есть ты не против магии? — решил уточнить на всякий случай Снейп.

— Нет, конечно! Магия — это круто! Может, даже пригодится мне в будущем. Но вот в Хогвартс мне ехать совсем не хочется...

— Неужели нет совсем никакой лазейки? — нервно спросила Петунья. — Ведь Гарри наверняка не первый сирота в магическом мире. Как же другие поступают в таких случаях?

— Видишь ли, Петунья, — Снейп сделал глоток чаю и поставил чашку на стол. — Случай с Гарри не совсем обычный. Даже можно сказать, совсем необычный. В магмире есть чистокровные, полукровки и магглорожденные. Да, ещё сквибы, хотя они-то как раз чаще всего уходят жить вместе с обычными людьми. Но вот у Гарри особая ситуация — он маг, причём чистокровный*, про его происхождение всё известно, но тем не менее он вырос и воспитывался не магами. Это не просто необычно, это нонсенс. В магическом мире обычно детей-сирот, если они маги, воспитывают родственники-маги или опекуны, тоже маги. В крайнем случае, существуют ещё так называемые крёстные. К маггловским крёстным это не имеет отношения, маги не принадлежат к церкви, однако общий смысл сходный, потому это слово и прижилось. Крёстный или крёстная — это волшебник или волшебница, которых выбрали родители юного мага или его ближайшие родственники  на тот случай, если с ними что-то случится, чтобы их ребёнок продолжал жить в магическом мире и воспитываться как маг. Это высшая степень доверия в магическом мире и очень большая честь, быть крёстным для ребёнка-мага. Не все маги следуют этой традиции. Кто-то потому, что нет тех, кому они настолько доверяют, кто-то просто  равнодушен к традициям. Но в чистокровных и тем более старинных семьях эту традиции соблюдают. Если у юного волшебника нет родителей, но есть крёстный, то он будет выполнять родительские обязанности и принимать решения, касающиеся жизни подопечного, его воспитания и образования до совершеннолетия. Вот он мог бы отказаться от обучения крестника в Хогвартсе и выбрать для него другую школу или домашнее образование.

— Сэр, если я чистокровный, то у меня может быть крёстный? — спросил Гарри.

Снейп развёл руками: — Не знаю. Теоретически — да, статус семьи Поттеров подразумевал такое, а на самом деле... Отец ваш был тем ещё бунтарём, который плевать хотел на традиции. Так что... кто знает?

— А можно это узнать? — спросила Петунья. — Без обид, Северус, я понимаю, что ты работаешь в Хогвартсе, но мне всё меньше хочется отпускать туда племянника.

— Личность крёстных обычно не разглашается, хотя сокровенной тайной это не является. В министерстве такое вряд ли фиксируется. Информацию об этом можно найти в семейных архивах. Ещё в завещаниях или особых документах, которые хранятся у юристов.

— Мы даже не знаем, где жили мои родители, — мрачно сказал Гарри, — какие уж там семейные архивы. А про юристов тем более неизвестно.

— Есть ещё вариант, правда, он очень дорогостоящий. Не всем доступен, — наконец произнёс с запинкой Снейп и, увидев, что Гарри продолжает пытливо смотреть на него, продолжил: — Гоблины. Они могут сделать особую проверку, выявить родственные и приравниваемые к ним связи.

— Гоблины — это значит Гринготтс? — спросила Петунья.

— Да. Вы там были?

— Я там обменяла деньги, чтобы купить для Гарри всё необходимое к школе.

Снейп покивал, потом сказал: — Значит, вы не в курсе.

— Не в курсе чего? — не поняла Петунья.

— Того, что у мистера Поттера есть в Гринготтсе сейф, — с этими словами Северус достал и показал собеседникам небольшой блестящий ключ. — А это ключ от банковского сейфа. Мне его дал Дамблдор и велел проследить за тем, чтобы Гарри взял не слишком много денег, а только на самое необходимое, а потом я должен буду забрать ключ обратно и вернуть Дамблдору.

В комнате повисло тяжёлое молчание. Затем «разродился» Дадли:

— Ну и сволочь же этот ваш директор!..

— Дадли! — встрепенулась Петунья

— Тётя, а я с ним согласен, — процедил Гарри. — Тот, кто швырнул меня к вам на порог, мог бы и деньжат добавить, дети не воздухом питаются.

— Мы же никогда не жаловались и не попрекали тебя, — слабо возвразила Петунья.

— Да. Но я уже не маленький ребёнок и понимаю, что всё стОит денег. Вам нужна была помощь. Интересно, а откуда у директора мой ключ?

— Не знаю, — Северус пожал плечами. — Спрашивать его бесполезно, у старичка талант не отвечать на те вопросы, на которые он не хочет отвечать. В любом случае, ключ этот — твой, и  я его тебе вручаю.

— А обратно не заберёте? — хитро прищурился Гарри.

— У меня не будет такой возможности, мистер Поттер очень упрямый молодой человек и не пожелает возвратить свой ключ неизвестно кому. Не драться же мне с ним? — Северус вернул Гарри столь же хитрый взгляд.

— Спасибо! — Гарри взял ключ и секунду подержал его в руках, раздумывая, как получше его пристроить. Снейп пришёл на помощь: — Рекомендую носить его на шее. Пока, во всяком случае. Это самое безопасное место.

— Гарри, погоди! — Дадли сорвался с места и убежал наверх. Через минуту он вернулся, неся в руках разноцветный шнурок: — На! Помнишь, это мы с тобой в тематическом парке сами делали?

Гарри помнил. Эти шнурки детей учила плести из цветных нитей сотрудница парка, девушка лет 20. Настоящая индеанка из Северной Америки. Снейп, узнав об этом, сказал одобрительно:

— Это очень хороший оберег, не так важно, есть в нём магия или нет, важно, что сделано своими руками. Дополнительный совет — если нанести каплю собственной крови на ключ и шнурок, то их можно будет потом призвать заклинанием отовсюду, если вдруг они потеряются или ты их где-нибудь забудешь. Правда, такая практика порицается министерством, — насмешливо прибавил он.

— Почему? — одновременно спросили и Петунья, и Дадли. — Это же так удобно!

— Кровная магия, — кратко пояснил Северус. — Считается, что это тёмное колдовство. Хотя раньше никто о таком не задумывался, подобные бредни начали усиленно распространяться только лет 25 назад, может, чуть больше.

Гарри, который уже проколол палец булавкой Петуньи, посмотрел на своего будущего преподавателя таким взглядом, что Северус сразу понял, где юный Поттер видел и министерство, и его запреты.

— Спасибо за информацию, сэр! Тётя, ты видишь, сколько полезных вещей мы сейчас узнали? Разве нам рассказали бы о таком тот пьяница и эта селёдка сушёная?

Снейп хрюкнул, стараясь сдержать смех, а также неподдельный восторг от того, как точно Поттер описал и Хагрида, и МакГонагал. Узнав, как именно проходили визиты этих представителей магического мира в дом Дурслей, он даже расхохотался, чего с ним не случалось очень давно. Вообще он поймал себя на мысли, что этот визит, обещавший быть мерзким и тягостным, в действительности оказался на удивление приятным. Он пришёл сюда в отвратительном настроении, собираясь как можно скорее сводить Поттера на Косую аллею за покупками и наконец отделаться от мальчишки. А теперь он уже который час сидит в гостях у его родичей, пьёт чай, уплетает вкуснейший пирог, которым его угощает Петунья, с детства ненавидящая магию и магов, и все они ведут нормальный разговор, без истерик и Обливиэйтов. Словно бы ему самому подлили зелье болтливости. Но откуда оно у Петуньи... Скорее всего, это потому, что атмосфера к этому располагает — уютная гостиная, горячий чай, вкусная выпечка... Снейп уже и забыл, когда он вот так сидел с приятными ему — чудны дела твои, Мерлин! — людьми, пил чай и  просто разговаривал. Не отчитывался, не докладывал, не соблюдал «великосветские» условности, а беседовал, не пытаясь нащупать скрытые подробности...

— Кстати, Северус, может быть, ты сможешь нам объяснить это? — с этими словами Петунья достала из шкатулки и показала гостю письмо из Хогвартса. — Почему тут написано «чулан под лестницей»? Кто вообще пишет такие письма? Почему чулан? У Гарри вообще-то есть своя комната...

Снейп пробежал глазами письмо и задумался. Потом спросил Петунью:

— А что это вообще за чулан?

— Да самый обычный, под лестницей, которая ведёт на второй этаж. Мы там храним в основном вещи, которые редко бывают нужны, но которые лучше всё-таки не убирать далеко. Ну... Инструменты, запасную швабру, складные стулья...

Северус даже почесал в затылке — в какой связи в письме упоминается чулан??? Потом спросил снова, больше на удачу:

— А есть ли там что-то, принадлежащее лично Гарри?

Петунья напряжённо думала несколько минут, потом хлопнула себя по лбу:

— Ну конечно! Как же я про это забыла... Там до сих пор валяется корзинка, в которой лежал Гарри, когда мы его нашли. Сейчас... — с этими словами на встала, вышла в коридор и вскоре вернулась с той самой корзинкой. — Вот она. Тут и одеяльце, в которое был завёрнут Гарри. Я ничего не выбросила, собственно, я вообще забыла про неё.

Северус взял корзинку и стал внимательно изучать и её, и одеяльце, напряжённо вглядываясь в обе вещи. Потом спросил Петунью: — Вот эти пятна на одеяле... Это кровь?

— Да, — подтвердила Петунья. — Когда я подняла корзинку, то увидела на лбу у Гарри шрам, и он кровоточил, не сильно, но лоб был весь запачкан. Наверное, я автоматически вытерла ему лоб одеяльцем, так кровь и осталась...

— Ну вот, что и требовалось доказать, — Снейп удовлетворённо кивнул. — Кровь, если можно так сказать, «фонит» очень сильно, для Книги душ,которая находится в Хогвартсе и по которой отслеживаются юные маги, видимо, этого было достаточно, чтобы определить место «жительства» Гарри Поттера как чулан, в котором эта вещь хранилась.

— А кто занимается рассылкой писем?

— Обычно это делает Минерва МакГонагалл, как замдиректора.

— И она вот совсем-совсем не удивилась тому, что ребёнок якобы живёт в чулане? — Петунья говорила раздражённым тоном.

— Ну, этого я не знаю. Однако, зная Минерву... может, она и уточняла что-то у директора, а тот имеет на неё большое влияние, наверняка придумал причину, — усмехнулся Снейп.

— Ненормальные, — вздохнула Петунья. — Как же я не хочу отпускать Гарри в этот ваш волшебный мир!.. Он ведь там будет совсем один! Ни родителей, ни родственников... Вообще ни одного человека, который мог бы там позаботиться о ребёнке!

— В глазах магической общественности опекуном Поттера считается Дамблдор, — сказал Снейп. — Я не знаю, выполнил ли он для этого какие-то необходимые формальности, но учитывая то, что он распоряжается жизнью ребёнка...

— Да я не то что ребёнка, я бы кошку не доверила этому преступнику! — взвилась тётя. — Опекун! Десять лет подопечного в глаза не видел! Ни одного пенни на него не потратил! С какой вообще стати он что-то решает для Гарри? Он ему не родственник, вообще никто!

— Сэр, — подал голос Гарри. — А мы могли бы с вами сходить в Гринготтс? Ну, вы говорили про проверку... Если выяснится, что никакого крёстного у меня всё-таки нет...

— А если и есть? — раздражённо спросила Петунья. — Где же его носило всё это время? Может, он вообще за давностью лет забыл, что у него крестник был, раз мы его в глаза не видели.

— Вообще-то мы не просто можем, а обязаны сходить в Гринготтс, ведь Дамблдор именно этого и ожидает от меня — что я отведу вас туда, чтобы взять денег на покупки. Ну а раз вам покупки уже не требуются, то можно посетить банк с иными целями, директору вовсе необязательно знать, с какими именно, — усмехнулся Снейп.

Петунья хорошо изучила своего племянника, чтобы понять, что он что-то задумал. О, ничего опасного, в этом она была уверена, Гарри вообще редко хулиганил, но какая-то мысль не давала ему покоя, Петунье это было хорошо заметно. Она было уже собралась спросить его, как Гарри её опередил.

— Скажите, сэр, — начал он, медленно подбирая слова. — Если проверка покажет, что крёстного у меня нет... То можно сделать так, чтобы он у меня был? Это ведь не только для маленьких детей можно?

— Это можно сделать в любом возрасте, пока юный маг не станет совершеннолетним, — подтвердил Снейп. — А совершеннолетие в магическом мире наступает в 17 лет.

— И я могу сам выбрать крёстного? — уточнил Гарри. — Или это решают взрослые?

— Пока ребёнку не исполнится 11 лет, это решают его родители, родственники или опекуны. Это касается не только выбора крёстных, а много чего ещё. А вот когда ему исполняется 11 лет, то в таких вещах уже нужно спрашивать его согласия. Потому что 11 лет — это важный этап, в этом возрасте начинают обучение в Хогвартсе, официально разрешается пользоваться палочкой, для детей открывают банковские сейфы... Но у тебя, Гарри, и тут особая ситуация — ты можешь сам выбирать крёстного ещё и потому, что ты — последний в роду.

— Тогда... — Гарри словно собирался с духом. — Сэр, не согласились бы вы стать моим крёстным?

Снейп чуть было не выронил чайную чашку и беспомощно посмотрел на Петунью. Та только кивнула. Наконец Северус пришёл в себя и обратился к Гарри:

— Видишь ли, я очень неподходящий кандидат в крёстные.

— Почему? — тут же спросил мальчик. — У вас уже есть крестник?

— Нет. Но понимаешь, в чём дело... Я — бывший Пожиратель Смерти. Оправданный, благодаря интригам директора, но тем не менее... У меня даже Метка особая есть.

Глядя на удивлённых и непонимающих собеседников, Северус вздохнул и начал засучивать левый рукав. Вопреки его ожиданиям, на лицах мальчиков и Петунии не было отвращения или брезгливости, когда они увидели это прОклятое «тавро». Дадли даже присвистнул:

— Ну кру-у-у-то! Шикарная татушка! Я себе тоже такую сделаю, когда будет можно!

Снейп чуть не упал со стула. Нет, ему этих магглов не понять...

— Дадли! — простонала Петунья.

— Мам, да ты смотри, как красиво! Череп, змея... Если бы я себе такую сейчас наколол, пацаны подохли бы от зависти! — мать в ответ на это только закатила глаза. Немного погодя она спросила:

— Это татуировка? — Петунья всё-таки была деликатной женщиной.

— Нет... Только выглядит так. Это клеймо. Служит средством связи, опознавательным знаком, а главное — индикатором состояния Лорда. То, что она не исчезла, говорит о том, что Лорд, возможно, не совсем умер. Такие Метки есть у всех Пожирателей.

— И что? — Гарри непонимающе смотрел на собеседника.

— Пожиратели Смерти — это сообщники и последователи Тёмного Лорда. Того, кто убил твоих родителей и пытался убить тебя... — Северус ещё пытался достучаться.

— Он пытался. Не вы, — Гарри испытующе смотрел на Снейпа.

— Но пришёл-то Лорд к вам из-за меня...

— Как это? — юный Поттер по-прежнему не выказывал ни возмущения, ни отвращения. Только чистое любопытство.

Снейп вздохнул. Придётся рассказывать ещё и про Пророчество, пропади оно пропадом...

*я придерживаюсь мнения, что чистокровным считается маг, родившийся от двух магов, даже если один из них магглорожденный. Родившийся от брака двух магглорожденных будет чистокровным в первом поколении. Полукровка — родившийся от брака мага и маггла.

Рассказ дался Северусу нелегко. Собственно, он впервые рассказывал это сам, своими словами, полностью, а не отвечая на вопросы авроров... так, что его никто не перебивал, только внимательно слушали. Окончив повествование, он сидел, устремив взгляд куда на стену с фотографиями, словно боясь посмотреть на Петунью и мальчишек. Его отвлекли какие-то странные звуки, которые издавал Дадли. Потом до него дошло, что парень просто смеётся. Смеётся?! Что же тут смешного на взгляд магглов??? Он перевёл взгляд на Петунью — она не смеялась, но на лице её было укоризненное выражение, а губы были поджаты, что делало её чем-то похожей на МакГонагалл — ну, та-то только с таким выражением и бывает, с ним родилась, а вот по лицу Петуньи можно было прочесть: «Ну и дебил ты, Северус...».

— Ой, приду-у-у-урки, — уже всхлипывал Дадли от смеха.

— Кто, мистер Дурсль? — сдержанно осведомился Северус.

— Да все в вашем магическом мире. С чего они решили, что этот Избранный — наш Гарри? Да ещё и поверили в эту лабуду!..

— Дадли! — наконец отмерла Петунья. Обычно она следила за тем, какие слова используют дети, «Человека узнают по тому, как он говорит!»*, но сейчас она «переваривала» подробности, расказанные Снейпом, и несколько отвлеклась.

— Мам, а как ещё это назвать? Во-первых, кто в наше время верит пророчествам? Мы же не в каменном веке живём! Во-вторых, кто его напророчил? Безработная полоумная. Она даже не была известной предсказательницей! И ей поверили?

— У неё прабабка была известной предсказательницей... — пробормотал Снейп, несколько огорошенный точкой зрения Дадли.

— У дворняги в прабабках может быть английский бульдог, но породистой собакой это дворнягу не сделает, — ехидно сказал Гарри, который хорошо запомнил объяснения тёти Мардж, она-то в таких вопросах разбиралась ещё как!

— Вообще-то я согласна с Дадли, — довольно миролюбивым тоном сказала Петунья. — Где в этом пророчестве сказано, что это непременно Гарри Поттер?

— Родившийся на исходе седьмого месяца... — чуть ли не прошептал Снейп.

— В каком году? — тут же ехидно осведомилась Петунья. — И откуда сей месяц считать? По какому календарю? А может, он вообще ещё не родился? Как и этот Тёмный Лорд. Ну то есть ваш Лорд, который исчез — имя-то с фамилией у него были? Так их тоже Пророчество не называет. И что, он единственный Тёмный Лорд, больше никаких и никогда не было и не будет?

— Были, конечно... Гриндевальд, например... 50 лет назад...

— А я тоже одного Тёмного Лорда знаю! — весело сказал Дадли и когда на него устремились ошалелые взгляды матери и гостя, выдал: — Дарт Вейдер его зовут!

Сидящий рядом Гарри согнулся пополам от смеха. Потом с трудом выговорил, глядя на Снейпа: — Это кино такое, сэр!

— Маги кино не смотрят! — проворчал Снейп-

— И очень зря! Сколько информации мимо них, — парировал Гарри. — Мы же вот смогли за пять минут «расколоть» это ваше пророчество. Даже если я и «Избранный», то необязательно это тот самый Тёмный Лорд. И наоборот.

— Но Лорд решил, что речь именно о нём, — совсем уж убитым голосом произнёс Снейп.

— Ну и сам виноват, — жёстко сказал Гарри. — Только... сэр, это всё не значит, что в это пророчество можно верить. Я, например, не верю.

— Зато верит Дамблдор, — хмыкнул Снейп. — И он уж постарался сделать так, чтобы все вокруг поверили.

— Это не мои проблемы.

— Боюсь, Гарри, это может стать ТВОЕЙ проблемой — ты, судя по всему, нужен Дамблдору именно в этом качестве. По некоторым признакам, Лорд может вернуться, и вот тут-то понадобится тот, кто может его победить. Снова. А директор спит и видит, как он будет лепить из тебя своё оружие, «Избранного».

— И потому снова встаёт вопрос защиты Гарри в вашем магическом мире. От Дамблдора в первую очередь, — напомниа Петунья.

— Вообще-то я обещал директору... когда погибли Поттеры и когда потом он вытащил меня из тюрьмы. Обещал защищать сына Лили. Даже поклялся. На свою голову...

— И теперь тебя директор использует в хвост и гриву? — спросила Петунья.

— Примерно так...

— А если вы станете моим крёстным? — подал голос Гарри. — Это ведь может защитить от директора не только меня, но и вас самого? Если всё сделать по правилам...

— Вообще-то может, — Северус словно ожил. — Ещё как может. То, что в магическим мире Дамблдор якобы считается опекуном Поттера, ничем не подтверждено. Иначе бы директор предъявил доказательства этого. А вот настоящий магический крёстный — это железное доказательство его права быть опекуном и много чего ещё. Особенно крёстный Избранного, — Снейп даже ухмыльнулся. Перед ним замаячила реальная возможность скинуть с себя хотя бы директорский поводок. Метка на руке, конечно, немного портит картину, но в конце концов, что он, один, что ли, с такой меткой? Тем более что никакого закона, запрещающего её иметь, нет! Директору уже несладко приходится, его планы, видимо, серьёзно нарушены, если уж он Снейпа отправил к Поттеру. А после сегодняшнего чаепития... Не такого Избранного желал бы видеть Альбус.

— Значит, вам надо идти в Гринготтс делать проверку, — подытожила Петунья. — Если ещё не поздно и банк открыт.

— Он всегда открыт, — машинально ответил Снейп. Потом спохватился: — Как, сейчас?

— А чего тянуть? Чем скорее мы всё выясним, тем лучше, — сказал Гарри. — Я готов. На дорогу ещё время надо...

— Не надо. Мы аппарируем. Это самый быстрый способ перемещения в магическом мире. И самый дешёвый. Правда, он не всем доступен.

— Почему? — Гарри с любопытством посмотрел на Снейпа.

— Это требует особых умений. Далеко не все умеют аппарировать. Только взрослые и сильные маги. Ещё бывает, что маленькие дети переносятся в другое место, но они это делают неосознанно. А чтобы переместиться в точно определённое место, нужна не просто магия, но и очень сильная и тренированная воля. Иначе можно расщепиться.

— Как это? — спросил Дадли недоумевая.

— Оставить на полдороги руку или ногу, а в худшем случае половину себя, — усмехнулся Северус.

— Если в первом случае ещё можно поправить с помощью особых зелий, то второй случай — это верная смерть, уже ничем не поможешь.

— Так это телепортация?! — Дадли аж подскочил на стуле. — Ну обалдеть! Мелкий, ты тоже так сможешь?

Гарри вопросительно посмотрел на Снейпа. Тот пожал плечами: — Почему нет? Вот только станешь постарше, и я тебя сам научу. На правах крёстного, — Северус позволил себе усмехнуться.

— Спасибо, сэр, — сказал Гарри очень серьёзно. — Только... А почему не ап-па-рировали мои родители? Неужели не умели?

— Не знаю, Гарри. Вообще-то Джеймс слабым магом не был. Умел он аппарировать или нет, я не знаю. Насчёт Лили могу предполагать, что она не хотела рисковать тобой — аппарировать вместе с маленькими детьми, как считается, опасно.

— Ну да, а сидеть и ждать, пока до тебя доберётся убийца — это не опасно, — вмешалась Петунья.

Потом сказала уже спокойнее: — Северус, я надеюсь, тебе не нужно срочно возвращаться к диретору после того, как ты сводишь Гарри за покупками?

— Ничего конкретного на этот счёт сказано не было, стало быть, могу доложиться и завтра, — усмехнулся Снейп.

— Ну вот и прекрасно. Сходите в банк, уладите всё, что можно, и возвращайтесь сюда, как раз приедет Вернон, поужинаем и обсудим всё, что произошло сегодня, — подытожила Петунья.

Северус поднялся с кресла, одёрнул на себе мантию и обратился к Гарри:

— Мы аппарируем с заднего двора, чтобы не привлекать ничьё внимание. Крепко держись за мою руку, не бойся и постарайся задержать дыхание, когда я скажу. Это поможет снизить неприятные ощущения, которые вызывает первая аппарация — с непривычки будет тошнить, может даже вырвать. Потом будет легче...

Аппарация Гарри понравилась. Конечно, совсем без неприятных ощущений не обошлось, его, правда, не тошнило, но когда все твои внутренности мгновенно сжимаются и разжимаются, приятного тоже мало. Да ещё ему было трудно устоять на ногах, когда они прибыли на место. Гарри тогда здорово позавидовал профессору, который не просто устоял, а словно бы вообще не заметил мгновенного перемещения, сразу шагнув в нужном направлении, даже не покачнувшись, а ведь он не один аппарировал, а с «прицепом»! Гарри тут же дал себе слово, что когда придёт время, он обязательно научится так же — секретному агенту с такими умениями просто цены нет!

Они сразу направились в банк Гринготтс — несмотря на вечернее время, банк действительно был открыт, хотя и клиентов, и гоблинов за окошками было меньше, чем днём. После слов профессора о том, что мистер Поттер желал бы провести некоторую проверку, Гарри предъявил свой ключик, для «иденификации», и их обоих сразу провели в особую комнату, где с ними встретился гоблин по имени Крюкохват — он, как оказалось, заведовал сейфами Поттеров — и вызвал другого гоблина, отрекомендовавшимся исполнителем ритуалов.

— Проверка обетов, мистер Поттер, это ритуал, — проскрипел Крюкохват. — Нечасто мы проводим его, это правда. Но зато и придраться к нам никто не может, точнее информации не бывает. Желаете ли вы, чтобы мистер Снейп присутствовал при проверке?

Гарри кивнул — ну а как же иначе, просить профессора уйти было очень невежливо, это же он рассказал об этом ритуале. И если всё пройдёт так, как Гарри надеялся, то мистер Снейп вообще может стать его крёстным!

Гоблин-ритуалист тем временем подготовил нужные предметы и повернулся к Гарри:

— Положите руку сюда, мистер Поттер, — и показал на небольшую плитку из агата с углублением в виде ладони посередине. Плитка, очевидно, была рассчитана на взрослого, потому что ладошка Гарри просто утонула в углублении, но гоблина это не смутило.. Он накрыл своей длиннопалой рукой руку Гарри и начал произносить монотонно и тягуче незнакомые слова, наверное, на гоблинском языке. Ладонь начало покалывать, потом руку окутало тепло. Крюкохват поспешил пояснить:

— Не стоит бояться, мистер Поттер. Сильной боли этот ритуал не причинит.

Гоблин оказался прав. Боли как таковой не было вообще, ну или Гарри оказался слишком терпеливым. Под конец руку словно окутало горячей волной, которая тут же схлынула. Потом ему разрашили убрать руку, а на агатовую плитку гоблин-ритуалист наложил пергаментный лист желтовато-бурого цвета. Гарри шёпотом спросил профессора:

— Такой цвет — это из-за зелий?

Профессор кивнул и ответил так же шёпотом: — Определённо...

Тем временем Крюкохват взял пергамент с плитки и повернул его к себе «рабочей» стороной. На пару с ритуалистом они некоторое время внимательно изучали его. Потом обратились к Гарри и профессору:

— Ну что же, проверка прошла успешно. На юном маге нет никаких обетов и проклятий. Крёстного отца и крёстной матери у него в настоящее время тоже нет.

Гарри даже выдохнул, громко, не стесняясь. Потом посмотрел на Снейпа с надеждой. Получилось, видимо, хорошо, потому что профессор сморгнул и спросил:

— Ты всё-таки не передумал?

— Нет, сэр! — в голосе Гарри послышалась паника — а ну как сам профессор передумает! — Пожалуйста!

Риуалист проскрипел:

— Если я правильно понял, вы хотите провести соответствующий обряд? Вы, молодой человек, избрали себе крёстным отцом этого мага?

Гарри горячо закивал. Потом прибавил: — Я бы хотел сам заплатить за этот ритуал! Я ведь могу это сделать?

— Безусловно, молодой человек! Средства в вашем сейфе позволяют оплатить не один подобный ритуал. Если только ваш будущий крёстный отец не пожелает сделать это сам.

Снейп уже открыл рот, чтобы что-то сказать, но Гарри опередил его: — Сэр, пожалуйста, можно мне заплатить? Мне это важно! — и глядя не непонимающее лицо профессора, пояснил: — Дамблдор думает, наверное, что я беру деньги из сейфа, чтобы купить палочку? А я беру деньги из сейфа, чтобы защитить себя и, возможно, вас!

Северус хотел было возразить, а потом подумал — да какого Мерлина, собственно? Мысль о том, что деньгами Джеймса Поттера будет оплачен обряд, в котором его сын будет выбирать себе крёстного — «Нюнчика!», даже заставила его улыбнуться, причём весьма сардонически.

— Согласен!

Гарри с умиротворённым и даже счастливым видом обернулся к гоблинам:

— Мы готовы!

* Отсылка к профессору Хиггинсу из пьесы Б.Шоу «Пигмалион», умеющего по разговору определить место жительства человека, его национальность, образование, профессию: «Фонетика и еще раз фонетика. Наука о произношении. Моя профессия и моя страсть. Поистине счастлив тот, кому любимое занятие дает средства к жизни. Ирландца или йоркширца легко узнать по акценту. Но я могу определить место рождения человека с точностью до шести миль, а в Лондоне — двух. Иногда даже в пределах двух улиц.»

После проведения ритуала гоблин-ритуалист откланялся, а Крюкохват пригласил новоиспечённых крёстного и крестника к себе в кабинет. На вопрос, не нужны ли им соответствуюшие зелья, Северус ответил, что всё необходимое у него есть. А на вопросительный взгляд Гарри пояснил:

— Всё своё ношу с собой... Опыт из боевого прошлого, — криво усмехнувшись, он достал из какого-то кармана два флакона. — Это укрепляющее, — он протянул один флакон Гарри. Потом опрокинул в себя другой флакон. — Мне необходимо что-то посильнее.

Да уж... Ритуал прошёл удачно, но не сказать, чтобы совсем гладко. Сначала им с профессором пришлось чуть ли не проколоть левые ладони специальной иглой, так, чтобы выступила кровь. Потом они сцепили окровавленные руки крепко-накрепко, а ритуалист начал произносить какие-то непонятные слова, это  точно была не латынь, в этом Гарри был уверен. И всё шло вроде бы неплохо, но потом... Гарри пришлось изрядно напугаться, когда его почти уже крёстного вдруг выгнуло, тот схватился за левую руку и даже упал на колени, сдавленно мыча сквозь крепко сжатые зубы. Ритуались продолжал произносить какие-то слова, Гарри не вслушивался, он наклонился к профессору, тоже схватив его за левую руку чуть пониже локтя. Закатал профессору рукав и с ужасом увидев, что эта тату... нет, профессор назвал это клеймом... ну в общем, эта змея на коже словно взбесилась — ощущение было такое, что она хочет вырваться наружу, а потом, когда это не получилось, обернулась и вцепилась зубами в своего носителя. Гарри разозлился — мало того, что Лорд лишил его родителей, теперь его клеймо хочет лишить его ещё и крёстного! Не очень понимая, что он делает, Гарри накрыл Метку на левой руке профессора — кожа оказалась очень горячей — и закричал, страстно желая прогнать клыкастую тварь:

— Уйди, проклятая! Не трогай его!!!

Гарри не отпускал руку профессора до тех пор, пока не почувствовал, что она «остыла», а сам профессор словно бы расслабился и даже смог подняться на ноги. Оба они уставились на профессорскую левую руку. Змеи там не было! Кожа была красно-бурая, наверное, от его окровавленной ладони, которой он накрыл Метку, и на ней словно кто-то растёр чернильную кляксу или чёрный порошок, который исчезал на глазах. Гарри перевёл взгляд на свою ладошку — она тоже была черным-черна, но чернота уже медленно сходила. Он вскинул взгляд на профессора, тот ответил ему не менее изумлённым взглядом и пожал плечами.

Ритуалист тем временем произнёс последние слова и обратился к Крюкохвату, сказав что-то на гоблинском языке. Крюкохват кивнул и сказал, обращаясь уже к Гарри и профессору:

— Ритуал завершён удачно. То, что сейчас произошло... Об этом мы поговорим чуть позже. В моём кабинете.

Гоблин-ритуалист на прощание поклонился, намереваясь уходить. Снейп поблагодарил его, что характерно, на гоблинском языке, Гарри ещё удивился — не ожидал он такого от профессора! Сам он тоже поклонился, причём сделал это по-японски, с почтительностью высшей степени — ну а что, Джеймс Бонд так делал, а чем он хуже? Гоблины переглянулись и посмотрели на юного мистера Поттера и его теперь уже крёстного очень благосклонно. Распрощавшись, втроём они переместились в кабинет Крюкохвата. Там гоблин вручил профессору пергамент, выглядевший поновее, чем тот, который они читали до этого.

— Вот свидетельство о проведении ритуала и, собственно, о признании мистера Снейпа крёстным отцом мистера Поттера, со всеми вытекающими отсюда правами и обязанностями. Ваши имена скрыты на пергаменте особыми магическими чарами, так что кто попало их не увидит и не прочитает, вы сами решаете, кому можно это показывать, сняв чары с имён.

Гарри опасливо посмотрел на пергамент.

— А это точно насовсем? Никто не скажет, что это неправда? Даже Дамблдор?

Снейп усмехнулся: — Хотел бы я посмотреть на того безумца, что решит оспорить этот документ.

И глядя не непонимающее лицо крестника, пояснил: — Этот ритуал, проведённый банком Гринготтс, он как бы экспертное заключение. Знаешь, что это такое? — и дождавшись ответного кивка от мальчика, продолжал: — Этот пергамент нельзя оспорить. Во-первых, потому, что гоблины беспристрастны. Согласно договору от 17... года маги и гоблины сохраняют нейтралитет.

— Это значит, что маги не вмешиваются в дела гоблинов, а гоблины не вмешиваются в дела магов? — спросил Гарри.

— Совершенно верно, — Крюкохват одобрительно смотрел на Гарри.

Снейп продолжал: — Таким образом, у гоблинов нет заинтересованности в том, чтобы подделать документы и свидетельства. А во-вторых, в ритуале использовалась именно гоблинская магия, поэтому маги никак не могли на неё повлиять, а значит, и на результаты ритуала. Добавлю ещё, что тот, кто захочет оспорить это, тем самым поставит под сомнение репутацию банка, и тогда я ему не завидую. В британском магическом мире нет других банков, и так рисковать дураков нет.

А теперь относительно того, что произошло во время ритуала... — Снейп вопросительно посмотрел на Крюкохвата.

— Мы можем предполагать, но скорее всего, это действительно так — на мистере Поттере сохранялись какие-то остаточные узы, подобные родственным и крестническим, причём родственников очень близких. Судя по тому, что из близких родственников у него остались только магглы, значит, то была крестническая связь. Видимо, ранее крёстный отец у мистера Поттера всё-таки был, но по каким-то причинам он либо не стал им до конца, либо — что вероятнее — не исполнял свои обязанности в полной мере, потому связь начала разрушаться. К моменту совершеннолетия от неё ничего бы не осталось. Либо её можно было «перебить» новым ритуалом, особенно если другой крёстный отец очень сильный маг и/или присутствует соответствуюшее желание крестника. Что, как мы видим, и произошло.

— То есть тот маг, который ранее считался крёстным отцом, кем был он ни был, всё ещё жив? — спросил Снейп.

Крюкохват кивнул: — Совершенно верно. Если бы он умер, то и связь бы пропала.

— А кто  он, это можно узнать? — спросил Гарри.

— К сожалению, нет, такого ритуал не позволяет сделать, — развёл руками Крюкохват.

Гарри помолчал несколько секунд, потом тряхнул головой:

— Ну и ладно. Какая разница, если он не заботился обо мне все эти годы и вообще не показывался на глаза...

Видимо, всё-таки что-то такое прозвучало в его голосе, потому что его крёстный положил руку ему на плечо и сказал очень серьёзно:

— В жизни бывают моменты, когда всё нужно начинать с нового листа, и не всегда это плохо. Иногда это бывает во благо. Благодаря тебе, я тоже могу начать с чистого листа.

Гарри вскинул глаза на крёстного — он понял, что тот хотел сказать. Его Метка пропала, но как и почему это произошло, оставалось  непонятным не только ему, но и крёстному. Оба посмотрели на Крюкохвата. Тот улыбнулся, правда, выглядело это несколько зловеще для непривыкших к гоблинской мимике.

— Магия, желание и намерение. То, что нужно, чтобы творить волшебство.

Потом Крюкохват посерьёзнел.

— Во время ритуалов случается всякое. Не скажу, что уже наблюдал точно такое же, но могу поделиться своими соображениями на этот счёт, если желаете.

Гарри и крёстный дали понять, что очень даже желают. Крюкохват пустился в объяснения, из которых волшебники поняли следующее — когда Гарри искренне пожелал освободить своего будущего крёстного отца от змеи, а значит, и от Метки, в которой содержалась часть магии того тёмного волшебника, который убил его родителей, он неосознанно запустил механизм уничтожения этой Метки, поскольку и он, и Тёмный Лорд ведут своё происхождение от Певереллов, то есть являются пусть и очень дальними, но родственниками. Но Гарри, в отличие от Лорда, вернее, его духа, жив, здоров и силён магически, к тому же происходит из более старшей ветви Певереллов, поэтому нет ничего удивительного, что магия Поттера «пережала» ошмётки магии Лорда в Метке, тем более что они не подкреплялись магически более 10 лет. Да ещё Поттер подтвердил своё намерение кровью, нанесённой на эту самую Метку — Гарри вспомнил, как накрыл предплечье профессора своей левой ладошкой, которую он ранее проколол особой гоблинской иглой...

— К тому же вы, мистер Поттер, использовали парселтанг, что, как я понимаю, тоже входило в ритуал нанесения этой самой Метки, — при этом Крюкохват многозначительно посмотрел на Снейп, который кивнул в ответ.

— Парсел...что? — недоумённо спросил Гарри.

— Парселтанг. Змеиный язык, — пришёл ему на помощь крёстный. — Те, кто умеет на нём разговаривать, называются змееустами. Тёмный Лорд был змееустом. Когда ты закричал во время ритуала, вернее, зашипел, я грешным делом подумал, что в тебя каким-то образом вселился Лорд, он когда ставил эту Метку, тоже произносил заклинания на змеином языке.

— Я не знал... Я просто говорил! — Гарри словно пытался оправдаться.

— Ты не сделал ничего плохого. Знать другой язык, даже если это парселтанг, не преступление. Хоть это и считается тёмным даром, а на змееустов смотрят косо. Идиоты... — вздохнул профессор.

— А откуда я его знаю? — уже с любопытством спросил Гарри.

— Певереллы, — проскрипел гоблин. -  Их родовой дар. Теперь Певереллов почти не осталось, поэтому парселтанг здесь, в Англии большая редкость, тут и змей-то почти не водится... Но в тех странах, где их много, в Индии, например, такое умение очень распространено. Я бы всё-таки посоветовал вам, мистер Поттер, не афишировать ваш дар без необходимости, маги, знаете ли, очень нервно реагируют на такое. В отличие от нас, — Крюкохват зубасто улыбнулся. Затем продолжил:

— Могу я спросить, мистер Поттер, — и, дождавшись ответного кивка, продолжил: — О чём вы думали в тот момент и что именно сказали?

Гарри честно ответил: — Я ужасно разозлился. Мало того, что этот Лорд убил моих родителей, так теперь он пытается убить моего крёстного, единственного мага, кому на меня не наплевать. Простите, сэр... Вот я и закричал, чтобы эта змея убиралась прочь. Чтобы совсем пропала... И взял крёстного за руку, я хотел стереть эту Метку...

— Всё сходится, — покивал головой Крюкохват, — всё, как я и говорил... Магия, желание и намерение. Что ж, я поздравляю вас с успешным ритуалом, а вас, мистер Снейп, ещё и с освобождением, — при этих словах гоблин многозначительно посмотрел на профессора.

— Не желаете, чтобы я известил об этом поверенного семьи Принц?

— И чем мне это грозит? — Снейп старался сдержать раздражение, ибо в разговорах с гоблинами старался не проявлять эмоций, во избежание, так сказать.

Крюкохват захихикал, звучало это как скрежет по металлу: — Семейными делами придётся заняться, уж не обессудьте!

Северус только махнул  рукой: — Извещайте...

В любом случае это случится не сегодня, пара дней у него есть, чтобы переварить всё случившееся, а там видно будет... Надо, в конце концов, привыкнуть к собственной свободе и к крестнику, благодаря которому эта самая свобода на него и свалилась. Удивительный мальчишка... Неужели и в его, Северуса, жизни началась светлая полоса?

Когда они вдвоём выкатились из Гринготтса, были уже сумерки. У Гарри в животе заурчало, он сконфуженно посмотрел на профессора. Тот усмехнулся: — Однако много же мы с тобой времени потратили... Пора ужинать!

— Так пойдёмте к нам! — вскинулся Гарри. — Дядя Вернон уже вернулся с работы, вы заодно с ним познакомитесь. Тётя точно ужин приготовила, вот и поедим.

Северус неопределённо шевельнул плечом: — Не хотелось бы напрашиваться...

Гарри тут же возразил: — Почему напрашиваться? Вы же теперь член семьи! — и взял Северуса за руку, словно боялся, что тот передумает.

Снейп усмехнулся — ну вот, его уже «усыновили». А с другой стороны, парень-то прав, как ни крути, теперь он хоть и крёстный, но отец.

Правда, Гарри тут же помрачнел: — Ой, я забыл... Вас, наверное, директор ждёт?

— Подождёт, не развалится, — Северус недобро усмехнулся и покрепче сжал руку крестника: — Сперва семейный ужин. Приготовься, мы аппарируем!

— Йеееес! — восторженный вопль Гарри отозвался эхом в вихре аппарации.

Вернон, вопреки опасениям Северуса, оказался спокойным и весьма трезвомыслящим мужиком. Он крепко пожал Снейпу руку, видимо, Петунья уже рассказала ему всё, что им пришлось пережить сегодня, а потом хитро подмигнул:

— Как насчёт небольшого аперитива? Пока Петунья на кухне... — и посмотрел на Гарри, который стоял тут же. Гарри всё понял правильно: — Могила!

Ну, в самом деле, и дяде, и крёстному требовалось расслабиться, и пока тётя не видит...

Через десять минут Петунья пригласила всех к столу — обычно Дурсли не ужинали так плотно, но сегодня особый день...

Дадли за столом беспокойно ёрзал, но молчал, однако и Гарри, и его крёстный это заметили. Что ж, это понятно — тёте с дядей тоже было интересно узнать, как всё прошло, но они взрослые и умеют владеть собой, а Дадли ещё не очень. Гарри на его месте вёл бы себя точно так же, наверное. Наконец когда с основным блюдом было покончено и тётя принесла с кухни десерт, крёстный (Гарри до сих пор не верилось!) произнёс:

— Ну, теперь, наверное, уже можно рассказать о том, что было в банке. Но сначала..., — и он посмотрел на Петунью и Дадли. — Помните мою Метку? — Те синхронно кивнули. — Теперь её нет. Благодаря Гарри. Не знаю точно, как, но он её убрал или, вернее, прогнал.

Дадли ухмыльнулся: — Он может. Это опять твои странности? — и посмотрел на кузена.

Гари пожал плечами: — Теперь это надо называть магией. Хотя какая разница... Если говорят, что об меня Тёмный Лорд убился, то и его Метку я могу убрать. Только, наверное, не у каждого.

— Да уж, — усмехнулся Северус, — вряд ли тебе нужен десяток крёстных. А другой ритуал может и не сработать...

— Так крёстный у Гарри всё-таки был? — спросил Вернон.

— Да, но связь была очень слабая, почти что исчезнувшая. Кто им был, неизвестно. Но явно не тот, кому можно было доверить заботу о ребёнке, — и Северус начал рассказывать о том, что им объяснял Крюкохват.

— Мне вот даже интересно, какие должны быть обстоятельства, чтобы помешать живому человеку заботиться о том, о ком он поклялся заботиться, — высказалась Петунья.

— Ай, тётя, не бери в голову, — отмахнулся Гарри. — Важно, что теперь у меня крёстный есть. Настоящий!

— А как насчёт этой волшебной школы? — подал голос Вернон. — Надо теперь Гарри туда ехать или можно отменить?

Северус помолчал. Потом начал осторожно:

— Боюсь, что ехать придётся. Объясню, почему — я стал крёстным поздно. То есть поздно для того, чтобы что-то решить насчёт обучения. Раз к вам долетела сова и «сбросила» письмо, на которое нужно было ответить, а вы не ответили и потому к вам прислали представителя магического мира, то всё вкупе и явилось согласием на обучение. Однако! То, что Гарри придёт на первый курс, вовсе не означает, что он и дальше должен там учиться. Контракт на обучение является самообновляющимся, если студент или его родители-опекуны не пожелают его разорвать. Так что на следующий год мы можем и не продлять контракт. Но первый год отучиться придётся...

— А если будут какие-то нарушения со стороны школы? У Дадли в контракте со школой Смелтинг прописаны права и обязанности обеих сторон, — сказал Вернон.

— Это всё правильно, однако мне бы очень не хотелось, чтобы Гарри пострадал по вине школы. Будем иметь это в виду это на крайний случай, — Северус помрачнел. Он знал «зацикленность» Дамблдора на Избранном и испытаниях, «которые мальчику предстоит пройти, дабы закалиться и стать настоящим оплотом Света!» Мордредов старик... Как всё-таки хорошо, что они успели с ритуалом — клятв Северуса это не нарушит, зато теперь он может не обращать внимания на директорские планы или даже вовсе их похерить все до одного!

От Гарри не укрылось то, как изменилось лицо крёстного — оно словно потемнело, стало жёстким, губы сжались в прямую нить. Ясно, он переживает за то, как Гарри будет в школе. Досадно, конечно, что придётся потерять год, а с другой стороны — это всего лишь один год! И если всё пойдёт так, как он и крёстный надеются, то годик можно и потерпеть...

Северус продолжал: — К тому же, если Гарри не пойдёт в школу, и я сейчас вдруг уволюсь, это будет выглядеть очень подозрительно, в первую очередь для Дамблдора, он-то спит и видит, что Поттер приедет в Хогвартс и непременно поступит на Гриффиндор...

— Ну да, бегу и падаю, — пробурчал Гарри.

... да и обязанности мои в Хогвартсе не так просто оставить. Я ведь не просто преподаватель, а ещё и декан факультета. Чтобы закончить и передать все дела, нужен не один месяц. Тем более что Дамблдор наверняка будет ставить палки в колёса.

— Как это? — полюбопытствовала Петунья

— Ну, для начала припугнёт Азкабаном. Это тюрьма для магов, страшное место. Я там был, правда, недолго, Дамбллдор вытащил меня оттуда, взяв на поруки. Пока я исполняю его приказы, всё хорошо, но стОит мне ослушаться...

— А попали вы туда за то, что были за Лорда? — уточнил Дадли. — Так ведь теперь Метки-нет, фиг они что докажут...

— А я, кажется, понял, — медленно проговорил Гарри. — Нам нужен отвлекающий манёвр. Я вот точно пока не хочу, чтобы в магмире знали про меня и крёстного, про ритуал и остальное. Не хочу, чтобы меня спрашивали, как я убрал Метку, почему только одному магу...

— Правильно мыслишь, Гарри, — поддержал его Северус. — Можно всё сделать быстро, нахрапом, по-гриффиндорски, а можно — не торопясь, планомерно, постепенно. По-слизерински. Да и я за год постараюсь утрясти все семейные дела, которых, как я думаю, теперь будет много.

— Семейные? — Петунья с удивлением посмотрела на Северуса. — Извини, я, наверное, не должна спрашивать.

— Да нет, почему же, как сказал Гарри, мы теперь семья, — усмехнулся Северус. — Имеется в виду семья моей матери, Принцы. Гоблины меня сегодня уведомили... оказывается, есть дела Принцев, требующие моего участия. Видимо, это как-то связано с Меткой. То есть было связано... Подробностей пока не знаю, надо будет ещё встречаться с управляющим...

— Я-то в первую очередь подумала о Снейпах, а твои родители давно умерли, я была на похоронах обоих, — извиняющимся тоном сказала Петунья.

— Ну, матушка моя была из Принцев. Правда, я никого из них не видел, знал только, что они существуют. Что-то там произошло, мать не любила говорить о них. Она вообще не любила говорить о прошлом, почему ушла из магического мира, почему вышла за отца. Впрочем, это-то понятно, папаша мой в молодости был видным мужчиной, — и, поймав удивлённый взгляд Петуньи, Снейп продолжил: — Не удивляйся, ты-то его другим не видела, а я ещё застал, да и фотографии сохранились. Могло ведь всё иначе обернуться, если бы не кризис...

Петунья тоже помрачнела — хоть их семью промышленный кризис 60-х и не затронул так сильно, как прочие семейства в Коукворте, она имела представление, каким катком всё это прошлось по людям. Кое-что рассказывал отец, да и заметно это было даже таким девчонкам, какой была в то время Петунья.

Снейп продолжал: — Он ведь не родился пьяницей. Сперва у них с матерью всё нормально шло — он работал на фабрике, причём не простым рабочим, а сначала десятником, потом мастером. Вечером на курсы ходил, хотел стать бухгалтером. А потом дела на фабрике стали идти всё хуже и хуже, рабочих начали сокращать, отца из мастеров перевели на обычную должность, за курсы уже нечем платить стало, да и я как раз родился. Он уже тогда начала выпивать, но не сильно, кое-как ещё держался. А потом и фабрику закрыли, как раз мне 6 лет исполнилось, вот тут у него словно тормоза сорвало... Ни мне, ни матери жилья не стало... Мама стала варить зелья на продажу, хоть какие-то деньги, а отца заело — как это так, у него всё хуже и хуже дела идут, а жена начала сама зарабатывать! Положено же, чтобы муж деньги в семью нёс, а не наоборот. Это сейчас на такое уже никто не смотрит — какая разница, муж или жена, если всё равно деньги в семью, а тогда... — он огорчённо махнул рукой.

Петунья только кивала — её семья не пострадала от закрытия фабрики только потому, что их с Лили отец не был связан с текстильным производством, а работал в мэрии делопроизводителем...

— В общем, — подытожил Северус, — теперь надо будет выяснять, что с Принцами, почему гоблины меня «записали» в наследники и чем это мне «грозит». Впрочем, я могу этим заниматься, оставаясь в Хогвартсе, по крайней мере, какое-то время.

— Знаете, — подключился Гарри, — я согласен с профессором. Мне в волшебном мире и так уже много внимания, а если я ещё и исчезну, вместе с вами, сэр, то покоя не будет не только нам с вами, но и тёте с дядей. Наверное, мне надо пойти на первый курс. На разведку — тётя, помнишь, ты тогда сказала? Как я понял, прервать учёбу всегда можно, если директор накосячит, а он накосячит обязательно, он же псих.

— Вот этого я и боюсь, — проворчала Петунья. — Его «ошибки» могут слишком дорого тебе обойтись, Гарри, а я очень этого не хочу.

— Ну, теперь Гарри в магическом мире будет не один, у него есть я. В конце концов, я ведь даже клятву давал его защищать, а магическая клятва — это серьёзно. Тут даже Дамблдор ничего не сможет сделать. А там как знать, может, и подружится с кем-нибудь, а если нет, то хотя бы будет иметь представление о том, что такое магический мир и надо ли ему там оставаться. В конце концов, жить на два мира не запрещено, если не нарушать Статут. А вот полезные связи в магмире завести можно, кто знает, вдруг пригодится, — бодрым тоном сказал Северус.

— Скажи, Северус, а Дамблдор так и проглотит твоё опекунство над Гарри? — подал голос Вернон. — Мне думается, не такой он человек, как бы пакостить не начал...

— Такая вероятность есть, именно поэтому мы планируем это скрывать как можно дольше. Но если уж всё-таки станет известно, то... — и Северус рассказал Дурслям о гоблинских проверке и свидетельстве. Потом добавил: — А вот насчёт вашей безопасности надо хорошо подумать. Всем интересующимся Дамблдор всегда твердил одно и то же — дескать, Гарри Поттер живёт в надёжном месте, где есть материнская защита.

— Что??? — и Петунья, и Вернон переглянулись и ошарашенно уставились на Снейпа. — Лили в жизни не бывала в этом доме, она даже не знала, где он находится! Какая ещё материнская защита?

— Никакая. Нет её ни на Гарри, ни на этом доме. Дамблдор придумал удобную сказочку, а маги в основном деградировали до того, что уже не удивляются такой нелепости и не требуют дальнейших пояснений, тем более от Дамблдора.

— Неужели все? — Вернон с сомнением посмотрел на Снейпа.

— Все, кто причисляет сам себя к «светлой» стороне, то есть сторонники Дамблдора, и кому просто наплевать на всё это. Есть и другие маги, так называемые «тёмные», их меньшинство, к тому же многие из них скомпрометированы поддержкой Тёмного Лорда. Но это представители старинных или хотя бы чистокровных семейств, в их распоряжении знания, накопленные предками, вот их-то никакой материнской защитой не обманешь, они прекрасно знают, что так защита не накладывается. Другое дело, что их сейчас никто не станет слушать. Но нам это как раз на руку!

— Каким образом? — не понял Вернон.

— Раз до сих пор на вашем доме, вопреки утверждениям Дамблдора, никакой защиты нет, то самое время её установить. И сделаю это я, — Северус подмигнул Гарри. — Есть у меня подозрения, что ваша соседка, про которую мне рассказал Гарри, эта Фигг, имеет отношение к магическому миру.

Петунья помрачнела: — Вот сейчас, когда ты сказал, я и сама кое-что вспоминаю. Уж очень она назойливая была дама — всё интересовалась, как Гарри, что с ним, пыталась напроситься в гости. Да и коты её... пока Гарри что-то не сделал с ними, так что они перестали лазать в наш садик...

— Это не коты, — сказал Северус, которому Гарри уже рассказал про них, — вернее, не совсем коты, а скорее всего, помесь с книззлами, это такие магические коты, если говорить просто. Огромные твари с кисточками на ушах и очень умные. Часто становятся фамильярами, — далее последовали разъяснения о фамильярах и с чем их едят.

— А ещё ко мне раньше часто подходили какие-то странные люди,- вспомнил Гарри. — В странной одежде, руку жали, вернее, пытались пожать. Один совсем чокнутый был, и лицо какое-то изуродованное, как будто обжёгся чем-то или под кислоту попал.

— Да уж, было дело, я замучилась отгонять этих ненормальных, — подтвердила Петунья. — Ты знаешь, кто это мог быть?

— Кое о ком догадываюсь, — усмехнулся Северус. — А в дом силой никто не пытался проникнуть?

— Да вроде нет, — пожал плечами Вернон. — Во всяком случае, ни разу не замечали.

— Что и требовалось доказать — защищать Гарри Поттера не от кого. Уж точно не от «тёмных», им он не нужен. Ну, та защита, которую я установлю, будет работать независимо от «тёмности» или «светлости». Если и шибанёт кого, так придраться будет не к чему — Дамблдору от своих слов отказаться будет невозможно, а чья тут защита — это он пусть сам гадает. Вам я поставлю на памяти блоки, чтобы вы не вспомнили, кто работал с защитой — это на тот случай, если Дамблдор или кто-то из его приспешников решит покопаться в вашей памяти, «светлые» это могут. Так вот их ожидает сюрприз, — Северус улыбнулся неприятной улыбкой.

— Сэр, а те, кто раньше к Гарри приходил, это были «светлые»? — с интересом спросил Дадли.

— Именно что. Верные собачки директора, — подтвердил Снейп.

— О, тогда давайте вашу защиту и блоки, — воодушевился Дадли. — С ними только так и надо.

— Всё правильно, сынок, — Вернон потрепал Дадли по голове, — мой дом — моя крепость. Ты сейчас это будешь делать, Северус?

— Нет. Это надо делать на свежую голову, и время потребуется, сейчас уже поздно. Завтра. Как раз после «педсовета», который Дамбодор непременно соберёт, как только я ему доложусь, что задание выполнено.

И сразу после этих слов Снейпа в гостиной Дурслей материализовалась будто сотканная из света необычная, похожая на попугая птица, зажурчавшая мужским голосом:

— Северус, мальчик мой, почему такая задержка? Ты справился с заданием? Жду тебя завтра с отчётом! — и растаявшая после этого.

Северус усмехнулся, «Я так и знал!», потом посмотрел на онемевших Дурслей и пояснил: — Это Патронус, вид сообщений, которые маги могут посылать друг другу, если хватает умений. Это было сообщение от директора.

— А откуда он узнал, что вы у нас в гостях? — полюбопытствовал Дадли.

— А он и не знал. Сообщение отправляется не по конкретному адресу, а конкретному магу, неважно где он находится. Теперь вы понимаете, насколько директору плевать и на Статут, и на магглов, хотя его считают магглолюбцем, и на правила приличия вообще?

— Да уж, от такого защищаться надо в первую очередь, и не только Гарри, но и нам тоже, — проворчал Вернон.

— А вы умеете такое отправлять? — снова спросил Дадли.

— Умею, — усмехнулся Северус. — Кстати... С твоего позволения, Петунья? — та только кивнула. Снейп взмахнул палочкой: — Филиусу Флитвику. Филиус, не в службу, а в дружбу — я знаю, что у тебя отпуск, но очень прошу тебя присутствовать на завтрашнем малом «педсовете», который обязательно устроит Дамблдор. Это очень важно, потом объясню подробнее, — и сияющая лань прогарцевала куда-то в открытое окно.

Северус довольно потёр руки:

— Если я не ошибаюсь в Филиусе, то он непременно сообщит об этом ещё одному декану, Помоне Спраут, а та так же недолюбливает Дамблдора, как и Флитвик. Чем больше будет присутствовать народу на этом «педсовете», тем лучше — Дамблдору будет крайне трудно потом кивать не «неосведомлённость» остального педсостава насчёт Гарри и всего, что с ним связано. А я намерен как следует потоптаться по директорской некомпетентности и самонадеянности. Я больше чем уверен, что они не в курсе того, как проходили визиты Хагрида и МакГонагалл, и надеюсь это исправить.

— Но ведь директор «пригласил» тебя одного, — заметил Вернон.

— Чего проще, мог же Филиус прислать мне точно такого же Патронуса с каким-нибудь вопросом. А я ну вот совершенно случайно обмолвился, что завтра директор устраивает встречу, а он так же совершенно случайно почему-то решил, что грядёт педсовет перед началом учебного года, кстати, по срокам он плюс-минус в это же самое время и бывает. И директор настолько забывчив, что даже не подумал о том, что у некоторых его коллег ещё продолжается отпуск... Что опять-таки укладывается в обычную схему поведения директора и ничуть не удивит ни Флитвика, ни Спраут.

— Вы трое даже ни о чём заранее не договариваетесь? — удивилась Петунья.

— Так сколько лет уже вместе работаем, вернее, составляем тихую оппозицию Дамблдору, — усмехнулся Снейп. — Моих коллег ничему учить не надо, уже не просто с полуслова, а с полунамёка друг друга понимаем.

— Сэр, — подал голос Гарри, — до начала учёбы ещё несколько недель, что я должен делать в это время?

— Во-первых, сэром и профессором ты будешь называть меня в Хогвартсе и в присутствии незнакомых мне или тебе людей. Так надо, если мы хотим как можно дольше сохранить втайне то, что отныне мы с тобой связаны. Наедине или в присутствии близких родственников, — Северус обвёл рукой стол, за которым сидели Дурсли, — называй меня по имени или «крёстный», что тебе самому больше нравится. Чуть позднее я представлю тебя некоторым людям, при которых тоже можно не шифроваться, они не выдадут.

А во-вторых, я бы очень рекомендовал в оставшиеся недели почитать кое-какие книги, чтобы не придти в магический мир совершенно необразованным болваном.

— А у вас ... то есть... у тебя есть такие книги, крёстный? — Северус видел, что мальчишка произносит это слово с удовольствием, и поймал себя на мысли, что ему это, оказывается, тоже очень приятно слышать.

— Конечно. Завтра или скорее всего, послезавтра мы отправимся ко мне в Коукворт, бОльшая часть моей личной библиотеки хранится там, и я отберу тебе необходимые книги. Заодно посмотришь место, где я живу и где жила твоя мама до того, как вышла замуж за твоего отца.

Петунья сказала извиняющимся тоном:

— У меня не сохранилось особо приятных воспоминаний о Коукворте, поэтому я никогда не посещала городок своего детства. Особенно после смерти родителей... только кладбище, где они похоронены... А где похоронена Лили, я так до сих пор и не знаю...

— В Годриковой Впадине. Это небольшой городок, даже можно сказать, деревня, там живут и маги, и магглы. Побываем и там. Сначала я и Гарри, а попозже проводим и тебя, — заключил Северус.

* * *

На встречу с директором Снейп отправился не просто в приподнятом, а в каком-то боевом настроении. Даже вынужден был остановиться в коридоре на полпути и заставить себя сделать кислую физиономию, более соответствующую тому спектаклю, который он готовился разыграть. Остальные деканы, как обычно, не подвели — войдя в кабинет (Идиотский пароль, «Сливочные тянучки!», такое ощущение, что ты в маггловскую кондитерскую входишь, а не к директору магической школы!), он увидел, что и Помона, и Филиус сидят за столом и о чём-то негромко, но весьма оживлённо беседуют, игнорируя и недовольного директора (Ну естественно, приватной беседы, в которой можно было бы и укорить, и пожурить Северуса, не получится, а главное — выплывут те факты, которые директор всячески хотел бы скрыть!), и бледную, но напряжённую МакГонагалл (ну надо же, неужто уже настолько оклемалась кошка? Или директор, как обычно, не обращает внимание на личные проблемы подчинённых, ведь работа, вернее, борьба за общее благо не ждёт?).

Северус сделал удивлённое лицо: — Приветствую! Я не предполагал... Неужели малый педсовет сегодня?!

Флитвик тут же подключился, незаметно для директора подмигнув Снейпу левым глазом:

— Ох, Северус, боюсь, это целиком и полностью моя вина. То есть моё недопонимание. Ты вчера обмолвился о встрече в Хогвартсе, а я с чего-то решил, что это будет малый педсовет, о котором я совсем забыл. Вот и оповестил Помону, тоже сорвал её из отпуска, каюсь... — Помона Спраут при этих словах посмотрела на Северуса и чуть улыбнулась краем рта. Понятно, Помона тоже в курсе и не подведёт, впрочем, иного и не ожидалось, их деканское трио спелось давно и надолго.

Малый педсовет — это значит, что присутствуют только директор и деканы, без прочих преподавателей, и он предшествовал «большому» педсовету. Наверняка Дамблдор хотел его провести, но ПОСЛЕ разговора с Северусом, это уж точно! А теперь директору деваться некуда, просить деканов выйти и обождать, пока он будет беседовать со Снейпом, Дамблдор не станет — во-первых, это слишком подозрительно, сам же позвал на встречу и вдруг какие-то секреты? А во-вторых, на свете существует очень мало магов, ссориться и обижать которых директор опасается, и именно Помона и Филиус входят в их число, а иначе как оскорблением они такую просьбу и не воспримут. Северус мысленно потирал руки, прикидывая, что именно он расскажет потом двум остальным деканам. Ну, там видно будет...

Окинув быстрым взглядом МакГонагалл, Снейп с удовлетворением заметил, что та идёт на поправку весьма медленно. Да, взгляд её снова приобрёл осмысленность, она даже обзавелась новой палочкой, но вот на громкие звуки она реагировала совсем уж странным образом — вздрагивала и начинала озираться с совершенно безумными глазами. Снейп мысленно поздравил Дадли — надо же, какой эффект! Нет, нужно в следующий раз взглянуть на эту игрушку, определённо магглы знают толк в развлечениях. По словам Помфри, к который Северус заглянул перед тем, как идти к директору, до полного выздоровления МакКошке далеко, во всяком случае, выполнять обязанности замдиректора она сейчас никак не может, дай Мерлин, с деканскими-то управиться. Северус мстительно улыбнулся — сколько раз он сам, да и не только он, попадал в Больничное крыло «благодаря» Мародёрам, и ни разу эта тварь не заглянула узнать, как самочувствие студентов, пострадавших от её гриффиндурков!

Значит, у директора большие проблемы — придётся ему заниматься Хогвартсом самому, кого попало замом не назначишь, а в его случае это должен быть не просто компетентный, но и слепо преданный ему человек, а где такого найдёшь, тем более за несколько недель до учебного года? МакГонагалл он «растил» годами, лепил под себя, дрессировал, если можно так сказать. А искать нужно срочно, иначе Совет Попечителей имеет право назначить того, кого посчитает достойным, и где гарантия, что этот новый зам станет его соратником, а не противником?..

Дамблдор нервничал и злился, может, кому-то постороннему это и было незаметно, но Северус уже хорошо изучил бородатого паука, за столько-то лет, и потому видел, как тот хмурится, стискивает палочку, которую даже положил перед собой на стол, и иногда нервно поглаживает бороду. Даже чай пьёт не глядя, хотя обычно смакует и даже иногда глаза закатывает от восторга. Не дав ему и рта раскрыть, Северус начал официально и сухо:

— Раз все собрались, то я начну с главного. Ваше распоряжение, директор, я выполнил. Мистер Поттер готов к приезду в Хогвартс. Он получил нужную информацию и сделал необходимые покупки. Вас интересует ещё что-нибудь? Если да, спрашивайте, потому что после педсовета я планирую немедленно отбыть, всё-таки мой отпуск ещё не кончился, я и так потратил достаточно своего времени.

Вот так, директор. Коротко и ясно. Либо интересуйтесь здесь и сейчас, и чтобы остальные деканы это тоже слышали, либо не интересуйтесь вовсе. После педсовета вы меня не поймаете, просто не успеете, а сказать при всех «Северус, задержись потом, мне надо поговорить с тобой о Гарри!» — значит, пробудить совершенно ненужное любопытство Спраут и Флитвика.

Дамблдор пожевал бороду:

— Эх, молодость... всё спешишь, Северус... Я надеялся, что ты нам расскажешь побольше о Гарри Поттере, каким он вырос, всё-таки мальчик Избранный, надежда магического мира...

Северус с сомнением посмотрел на директора.

— Вы действительно хотите это услышать?

— Конечно, нам всем интересно! — похоже, энтузиазм в голосе Альбуса был неподдельным. Ну, сам виноват.

— Хорошо, — пожал плечами Северус и с ходу «врезал»: — Я ещё ни разу не видел более нахального и строптивого юного мага, чем этот ваш Гарри Поттер! Весь в своего папашу, такой же наглый, самоуверенный и...

— Ну, полно, Северус, — добродушно прогудел директор. — Мы знаем, что ты не ладил с Джеймсом, но я уверен, что Гарри вырос добрым и смелым мальчиком.

— Этот мальчик, — сарказм в голосе Снейпа можно было резать ножом, — похоже, очень себе на уме. Не признаёт никаких авторитетов, самодовольный и эгоистичный. Люто ненавидит магический мир и вас в первую очередь.

Альбус, который уже отпил глоток чаю, поперхнулся и недоумённо уставился на Снейпа. Тот помолчал с минуту, потом произнёс: — Нет, вы не ослышались. Всё именно так, как я сказал.

Флитвик и Спраут, отлично знающие Снейпа и понимающие, что к чему, переглянулись и Помона спросила: — Северус, не объяснишь подробнее, почему так?

— Пожалуйста, — Северус и не думал отказываться. — Начнём с того, что мистер Поттер рос и воспитывался в мире магглов. В семье своей тётки. Сестра его матери, её муж и сын — магглы, вот с ними и живёт Поттер. Про магию и магический мир он ничего не знал. А если с ним случались выбросы, то он считал это паранормальными способностями, так у магглов принято называть такие вещи, и не думает, что это что-то особенное. У магглов сейчас нормально к такому относятся. Он уже распланировал свою дальнейшую жизнь, он знает, где он хочет учиться и какую профессию получить, и то, и другое не имеют к магическому миру никакого отношения. И потому пришёл в ярость, узнав, что теперь ему надо про это забыть и отправиться к магам, чтобы учиться в магической школе.

— Но почему он ненавидит меня? — недоуменно спросил Дамблдор.

— Потому что письмо из магического мира, которое получил Поттер и которое перечеркнуло все его планы, подписано именно вами, директор. Да ещё его тётка показала ему ту записку, которую вы всунули в корзину, когда подкидывали Поттера её семье. Она тоже за вашей подписью. И теперь Поттер думает, что вы к нему относитесь как к вещи — когда не нужна была, выкинули её с глаз долой, а потом, когда вдруг снова понадобилась, начали искать, нашли и забрали назад. Естественно, любви к магам это ему не прибавляет.

На МакГонагалл было жалко смотреть — расказанное про Гарри Поттера и в особенности то, что слизеринский декан добился успеха там, где феерично облажалась она, здорово ударило по её гриффиндорскому самолюбию.

Дождавшись, пока ошарашенный Дамблдор окунёт свой нос в чашку с чаем, Северус взглянул на заинтригованных Помону и Филиуса и подмигнул им. Те немного расслабились, Флитвик даже отвернулся к стене, Северус догадывался, зачем — чтобы не захохотать вслух. Хоть Филиус и был полугоблином, но тонкий троллинг ценил, тем более троллинг директора.

Словом, Северус добился того, чего и хотел — создал у директора впечатление, что Поттер ненавидит и магов, и магию, хотя на самом деле это, конечно, было не так. Магию Гарри намерен был исследовать усердно, как и изучать магические предметы. Что и подтвердил пару дней спустя, когда попал в дом к своему крёстному и был очарован количеством книг и манускриптов в личной библиотеке Северуса. Правда, тот обмолвился, что библиотеки старинных семейств куда больше и богаче, но крестник, похоже, пропустил его слова мимо ушей — после того, как Северус беспалочковым заклинанием призвал к себе те книги, которые он намеревался дать на прочтение Гарри, тот начал смотреть на крёстного так, что невольно напомнил ему самого себя восемнадцатилетнего — он так же смотрел на Тёмного Лорда, что ни говори, тот был великим магом...

Видимо, Дамблдор был не просто поражён сведениями об Избранном, а вообще оглушён, потому что он не препятствовал Снейпу, когда тот очень быстро покинул кабинет после педсовета, и не прислал ни сову, ни Патронуса на следующий день. Северус усмехнулся — наверное, сидит и прикидывает, как ему теперь себя вести с Избранным, который мало того что не похож на родителей-«настоящих гриффиндорцев», так ещё и терпеть не может магов.

Снейп был прав отчасти — Альбус экстренно перекраивал свои планы в очередной раз, но теперь он ещё и ломал голову, как же свести Поттера с теми людьми, с которыми он планировал его свести. Если расказанное Северусом правда хотя бы наполовину (мальчик определённо что-то преувеличил, ну не может он оставаться спокойным, когда речь идёт о Поттерах!), то существуют трудности не только с Дурслями, намечаются также трудности с Уизли! А кто, кроме них, может присмотреть за Избранным как в школе, так и на каникулах, ведь Молли, добрая женщина, обязательно пригласит Поттера погостить... Мерлин, ну почему всё так свалилось на него именно сейчас?! Совет попечителей каждый день шлёт напоминания о поиске кандидатов не только на пост заместителя, но также и лесника! Мордред бы побрал этого Хагрида... Кто теперь будет управляться с его цербером, не разорваться же Альбусу в самом деле! Он уже отправил письмо в Грецию с предложением о безвозмездном возврате животного, в конце концов, полоса препятствий может обойтись и без «собачки»... Но чует его сердце, что никаким возвратом там и не пахнет, придётся платить грекам, чтобы те смилостивились и забрали «щеночка»...

Время до Хогвартса пролетело с какой-то космической скоростью. Гарри «заглатывал» книги быстро и жадно, делал выписки, записывал вопросы, которыми по вечерам донимал крёстного, и слушал его рассказы о Хогвартсе и о волшебном мире. И злился. На то, что должен ехать в эту идиотскую школу, которая, по большому счёту, ему и вовсе не нужна! Он уже так много узнал от крёстного, и ещё больше узнает в будущем, зачем ему школа... Он, кстати, попробовал колдовать в доме крёстного без палочки, тот не возражал, дом-то числился за магом, и даже подсказал, как и что лучше делать. Северус полностью одобрил намерение Гарри не пользоваться палочкой вообще, вернее, пользоваться её муляжом для отвода глаз. Когда Гарри ему обо всём рассказал, Снейп почесал в затылке, хмыкнул и сказал с сожалением:

— Вот она, зашоренность магов... Я, помнится, дождаться не мог, когда мы с мамой пойдём покупать мне палочку, думал, что тогда я стану настоящим волшебником. А много позже учился колдовать уже без палочки, упорно и настойчиво. Конечно, с палочкой проще, спору нет... Но если ты твёрдо намерен...

— Да! — Гарри был совершенно уверен в этом.

— Ну а если не будет получаться? — всё-таки спросил Северус.

— Ну и что? Когда-нибудь получится, я ведь уже кое-что умею без палочки, — Гарри напомнил о розах и дядюшкиной машине. — И это был не детский выброс, я... как это... це-ле-направленно... в общем, хотел, чтобы именно так... — Гарри беспомощно посмотрел на крёстного. Тот кивнул: — Я тебя понял. Похоже, ты самостоятельно понял основной принцип беспалочкового колдовства. А что не всё сразу получается, так это совершенно нормально. Тут удивительно, что вообще хоть что-то получается. Всё-таки ты очень сильный для своего возраста маг. Но я другое хотел сказать — ты готов к тому, что в Хогвартсе тебе могут назначить отработки или снять баллы за то, что у тебя не получается колдовство?

Гарри фыркнул: — Я туда не за баллами иду. А отработки какие?

— Обычно по хозяйственной части — полы помыть или школьный инвентарь почистить. Без магии, конечно, то есть без волшебной палочки, своими руками.

— Всего-то? Ерунда вопрос.

— Есть и ещё вариант, — продолжал Северус. — Но это обычно не первокурсники делают, а кто постарше. Таскать драконий навоз в теплицах у Помоны Спраут, первачкам это тяжело. И помогать варить зелья мне, там первокурсникам тоже делать нечего. На всякий случай, если вдруг насядут с вопросами, говори, что это, мол, потому, что ты рос вдали от магического мира, что существенно повлияло на твою магию. Проверить это нельзя, а как отговорка вполне сойдёт, да и в огород директора будет лишний камушек.

Вообще все отработки, которые не повезёт получить слизеринцам, проходят через меня, я решаю, отправлять ли неудачников к завхозу, чтобы уборкой занимались, или оставить их на факультете, там тоже есть куда руки приложить. Скажу сразу — многие мечтают попасть к завхозу, потому что у меня они одними отработками не отделаются, я им ещё внушение делаю насчёт принципов факультета — не косячить и не попадаться.

— Если я к тебе на факультет попаду, можно, все мои отработки будут у тебя? — с надеждой спросил Гарри

— Хочешь ко мне? — усмехнулся Северус. Нет, действительно, кого он хочет напугать своими отработками — того, об кого, как говорят, Тёмный Лорд убился?

— Да! Хочу с тобой. Равенкло тоже неплох, но тебя я уже хорошо знаю, и ты меня тоже... в общем, с тобой надёжнее. Я же могу тебе помогать варить зелья? — Гарри похлопал глазами, он прекрасно знал, какой эффект это производит на собеседников, и крёстный не был исключением.

— Тётя нас с Дадли учит готовить, ну там тесто месить, овощи резать — ты же видел, как я салат делаю! Ты ещё сказал, что я умею нож держать! Я могу тебе инг-ре-диенты готовить! — Гарри всё-таки выговорил правильно это трудное слово. О, зелья всё больше нравились ему! Хоть он и не любил вспоминать свой первый визит в аптеку на Косой аллее, уж больно неприятные запахи оттуда шли, но после рассказов крёстного о том, что такое зелья и что можно делать с их помощью, Гарри понял, что даже неприятные действия могут привести к желаемому результату, тем болеее что Северус показал ему свою зельеварню в подвале и кладовку, где у него хранятся ингредиенты — так вот там у него был образцовый порядок и никакой вони! Значит, не такое уж противное это дело, зельеварение, особенно когда им занимается мастер, а его крёстный настоящий мастер, и дурак будет Гарри, если не научится у него всему, что тот знает! Да, и палочка для зелий вовсе не нужна!

— Ладно, уговорил! — посмеивался Северус, который прекрасно отдавал себе отчёт в том, что Гарри почти что вьёт из него верёвки, но ничего не мог, да и не собирался с этим делать. Мальчишка всё больше и больше нравился ему. Раньше он думал, что терпеть не может детей и процесс их обучения, 10 лет работы в Хогвартсе, казалось, совершенно убедили его в этом, однако... Нельзя сказать, что теперь он кардинально изменил своё мнение, но некоторые поправки в своё мировоззрение Северусу внести пришлось. Как выяснилось, учить того, кому это интересно, кто пыхтит, ругается, но старательно повторяет вновь и вновь, кто забрасывает тебя вопросами, наивными, детскими, но важными — приятно, интересно и вовсе не скучно. Вопреки его опасениям, Поттер был достаточно усидчивым ребёнком, ему можно было дать задание прочитать что-то и сделать конспект, а самому в это время спуститься в зельеварню, чтобы сварить очередной заказ, и быть в твёрдой уверенности, что мальчик будет сидеть, читать и писать, и не влипнет в какую-нибудь неприятность. В своё время Северусу пришлось давать частные уроки сыну Люциуса Малфоя — Драко, хоть и воспитывался в соответствии с правилами чистокровных, всё-таки был избалован, ну что поделать, долгожданный и единственный ребёнок... сравнивая его и Гарри, Северус не мог не видеть разницы — Гарри казался старше и как-то разумнее, что ли... Драко был более эмоционален и порывист, блэковская кровь сказывается, видимо? Но и в Гарри она тоже присутствует, хоть и в меньшей мере... Видимо, всё-таки права Петунья, мальчик пошёл в своего деда Эванса, Северус запомнил того как очень спокойного, немногословного и рассудительного мужчину...

С самой Петуньей Снейп ещё несколько раз беседовал с глазу на глаз — речь шла о маггловской школе, в которую Гарри cейчас не пойдёт, но где была возможность учиться на дому, получая и отправляя задания по почте. Правда, для этого требовались особые причины, и потому Снейпу под Оборотным пришлось нанести визит в эту школу и применить Конфундус к её директору. Зато теперь ни у кого не возникнет вопросов относительно Гарри Поттера, который не посещает школу по состоянию здоровья, а выполняет все задания письменно и в школе будет появляться только на экзаменах. Как хохотали Петунья с мальчишками, когда Северус выпрашивал у неё волосок для Оборотного и подходящую для визита одежду, а потом показался ей в «новом» виде, невозможно передать словами. В ответ на предложение Дадли сфотографировать их рядом, на память встрече с потерянной в детстве сестрой-близнецом, Северус молча показал ему кулак, а потом сказал в своей обычной манере, то есть той, которую он избрал для общения со студентами Хогвартса:

— Мистер Дурсль, я был лучшего мнения о вашем разуме! Не говоря уже о том, что вы подводите меня под нарушение Статута, но и вашу матушку вы подвергаете нешуточной опасности. У этого зелья ограниченный срок действия. Где гарантии, что во время фототсъёмки я не начну превращаться обратно прямо перед объективом? Это зрелище не для слабонервных!

Гарри, который почти валялся на ковре от смеха, добавил:

— Дад, теперь ты представляешь, что такое зелья и как они полезны для секретных агентов, особенно если они маги?

Дадли с сожалением сказал: — Эх, жаль, что такое нельзя взять с собой в мою школу...

Дня за два перед отправлением в Хогвартс все собрались в доме на Тисовой на прощальный ужин и для подведения итогов лета. Гарри вдруг обнаружил, что он, собственно, не знает, каким образом он вообще должен попасть в волшебную школу. Туда едут, летят или аппарируют, как крёстный? Петунья переглянулась с Северусом — она-то знала, как, но почему-то об этом у неё с Гарри разговор никогда не заходил, а Снейп тоже как упустил это из виду. Вздохнув, он принялся рассказывать и о Хогвартс-экспрессе, и о платформе ¾ — тут и Гарри, и Дадли синхронно покрутили пальцами у виска, Снейп, который прекрасно знал значение этого жеста и отношение Гарри к магам, ничуть не удивился — а также и том, какой была первая поездка на этом экспрессе для него самого и Лили Эванс. О парочке Поттер-Блэк, которая завалилась к ним в купе, о первой ссоре...

— Если я правильно помню, поездка эта длится почти 8 часов, а в поезде не продают никакой еды, кроме сладостей? С тех пор ничего не поменялось? — скептически спросила Петунья.

— Всё так, — подтвердил Снейп. — Чтобы что-то поменялось в магическом мире... Скорее Дамблдор женится.

— Ага, на профессоре МакГонагалл, — фыркнул Гарри, которому крёстный уже обрисовал «расстановку сил» в Хогвартсе.

— 8 часов, это когда же дети попадают в школу? На ночь глядя? — недовольно спросил дядя Вернон. — Неужели у магов нет способов как-то ускорить это?

— Традиция, — усмехнулся Снейп. — Считается, что во время поездки дети перезнакомятся друг с другом, им легче будет найти друзей в Хогвартсе.

— Ну, судя по твоему же опыту, ни черта эта традиция не работает, -проворчал Вернон. — Их хоть кто-нибудь сопровождает в поезде, детишек-то?

— Старосты, — пожал плечами Снейп.

— Значит, никто. Так я и думал, — заключил Вернон. — Не понимаю я магов. Как можно на 8 часов оставить детей одних, да ещё в поезде?

— Я не поеду поездом, — уверенно сказал Гарри. И когда все удивлённо посмотрели на него, пояснил:

— Во-первых, я не люблю поезда.

Это была чистая правда. Гарри, мягко говоря, поезда терпеть не мог. Откуда взялась эта неприязнь, сказать было трудно, но сам Гарри, если его спросить, сказал бы, что максимум, что он может вынести, это 1-2-х часовая поездка, а 8 часов — это слишком много. И вообще он привык к автомобилю, Дурсли почти всегда путешествовали либо самолётом, либо автомобилем (и паромом, если было необходимо), а поездом пользовалось крайне редко. На машине — это же красота! Едешь где и куда хочешь, а не там, где релься проложены, останавливаешься когда хочешь, а не когда на станцию приедешь...

— Во-вторых, — продолжал Гарри, — терять 8 часов это слишком жирно. Я могу дома побыть это время, это же почти целый день.

— А в-третьих, не хочу я в поезде ни с кем знакомиться. Что толку? Вы познакомитесь, а потом вас на разные факультеты отправят и не дай бог, на такие, которые враждуют, как маму и тебя, крёстный. Вот распределимся, тогда и познакомимся... может быть.

— И что же ты предлагаешь? — Снейп действительно заинтересовался, что же пришло в умную голову крестника.

— А вот что... Крёстный, ты же примерно знаешь время, когда этот поезд приходит на станцию или куда там он должен приходить?

Снейп кивнул.

— Да, ведь в магическом мире ничего не меняется, значит, и экспресс приходит всегда в одно и то же время, плюс-минус минуты.

— Ну вот, ты минут за 10 до прибытия аппарируешь меня на эту станцию, я там незаметно подожду, пока остальные подвалят, и смешаюсь с толпой, — подытожил Гарри.

— А сможешь? — усмехнулся Снейп.

— Если уж я сумел от Хагрида удрать на вокзале, то попасть в толпу на станции тоже смогу, — гордо сказал Гарри.

Дадли хихикнул — он от кузена знал все подробности про поездку с этим гамадрилом, а Северус мысленно дал себе пинка — ну вот какого Мордреда он не поступал так же в бытность свою студентом??? Вместо того, чтобы 8 часов трястись в поезде и ежеминутно ждать очередной потасовки с уродами-Мародёрами, можно было бы вызвать того же «Ночного рыцаря» и доехать до станции Хогсмид за 10 минут до прибытия поезда. Традиции? Во-первых, кто узнает? А во-вторых, в его ситуации как ты ни соблюдай традиции, всё равно никто не забудет, что ты полукровка, мать которого к тому же собственный род не признаёт...

Предложение крестника понравилось ему чрезвычайно. Действительно, зачем зря терять столько времени, которое можно употребить на что-то полезное... Директор, конечно, наставивает, чтобы преподаватели в первый день с самого утра уже были на месте, но выкроить полчаса на то, чтобы доставить Гарри на станцию, он, разумеется, сможет. В очередной раз обломать планы директора — кто же откажется от такого удовольствия? Даже удивительно, что Дамблдор так и не побеспокоил его до начала занятий, на него не похоже. Разве что Альбус до сих пор занят разгребанием образовавшихся проблем... От Люциуса Малфоя, главы совета попечителей и его старинного друга, он уже знал, что новым заместителем директора стала Септима Вектор. Назначая её, Совет был в своём праве — Дамблдор пропустил все допустимые сроки, и после трёх предупреждений попечители утвердили выбранную ими кандидатуру без согласования с директором. Профессор Вектор отвечала всем формальным требованиям, а самое главное — она не являлась ни протеже Дамблдора, ни его сторонником, зато не преклонялась перед авторитетом кого бы то ни было. Как и все нумерологи, она уважала логику, была дотошной в важных вопросах, любила порядок. В общем, была очень неудобной для директора, который, видимо, уже понял, что спихнуть на Вектор то, что он годами спихивал на Минерву, не получится. Не потому, что Вектор не справится, она как раз справится, а потому, что она сама этого не допустит. Обязанности заместителя определены очень чётко, можно даже сказать, с математической точностью, и уж Септима не даст об этом забыть ни себе, ни тем более Дамблдору. И убрать её с должности будет крайне трудно — поскольку она назначена Советом, своей волей директор её уволить не может, а если он всё-таки хочет это сделать, ему надо иметь очень хорошее обоснование для увольнения, дабы Совет убедился в этом сам и утвердил его. А Снейп был более чем уверен, что такого удовольствия Вектор Альбусу не доставит. Конечно, возникал вопрос, справится ли МакГонагалл с деканством в её-то состоянии, если уж должности замдиректора её лишили, но в разговоре с Люциусом тот ясно дал понять, что попечителям глубоко плевать, кто будет занимать пост гриффиндорского декана, их куда больше волнует личность заместителя, поскольку на этом человеке почти такая же ответственность, как и на директоре, а учитывая «добродетели» Дамблдора, то даже ещё бОльшая. А у студентов Гриффиндора есть родители, некоторые из них даже чистокровные, да и полукровок хватает, и если их всё устраивает... А если нет, то никто не мешает им обратиться к Совету попечителей, разумные замечания и обоснованные опасения там никогда не отказывались выслушать.

Лесника Дамблдор нашёл сам, подсуетился — видимо, назначение Вектор его так расстроило, что он решил более не тянуть и решить этот вопрос так или иначе, а то ещё и лесника ему назначат совершенно нелояльного. На «большом» педсовете директор представил нового лесничего — некоего Деметриуса Пристли, происходившего из семьи потомственных охотников за ингредиентами и собирателей, мужчину средих лет, серьёзная травма которого не позволяла ему и далее заниматься семейным бизнесом. Пристли заметно прихрамывал, но выполнять обязанности лесничего ему это вряд ли бы помешало, это всё-таки не охота. Снейп только усмехнулся про себя — он-то давно знал этого Пристли, его семья была в числе вассалов Люциуса Малфоя, именно благодаря малфоевскому колдомедику Деметриус сохранил свою ногу, которую он едва не потерял, встретившись с акромантулом в Запретном лесу. Обращаться в Мунго Пристли и не подумал — для заживления таких ран ему были необходимы зелья с его собственной кровью, а «страшная тёмная кровная магия» была запрещена уже давно, с подачи Дамблдора и министерства. Так что, устраиваясь по предложению Малфоя на должность школьного лесничего, Пристли отдавал долг сюзерену, лишний глаз за шустрым наследником никогда не помешает, да и Люциус только выигрывал оттого, что теперь в школе находился преданный ему человек. Вряд ли директор был в курсе этого — по нынешним временам маги не афишировали свой вассалитет, кому надо, тот знает, а прочих это не касается. Пристли, раскланиваясь с новыми коллегами, поклонился Северусу чуть ниже и задержал на нём взгляд чуть дольше — ничего удивительного, он прекрасно знал, кто варил ему запрещённые зелья «на крови», без которых он сейчас был бы калекой вроде того же Грюма, так тому хоть аврорская пенсия по инвалидности полагается, а о нём кто позаботится, кроме лорда Малфоя...

Гарри стоял на платформе Хогсмид, поёживалясь от вечернего холодка и спрятавшись за куст жасмина. Было уже темно. Пять минут назад крёстный аппарировал сюда вместе с ним.

— Твой багаж я возьму к себе, пусть пока у меня полежит. Если ты распределишься ко мне, то заберёшь его потом сам. А если на другой факультет, то я пришлю с эльфом.

Гарри, которому Северус рассказал про школьных домовиков, настороженно спросил:

— А они не проболтаются директору?

— Мой не проболтается. Он не школьный, он мой личный. Принцевский.

Гарри вспомнил, что говорил гоблин в Гринготтсе и что рассказал сам крёстный — оказывается, его дед, хоть и выгнал свою дочь, мать Северуса, из семьи, как выразился крёстный, «за упрямство и глупость», однако завещание составил в пользу внука, поскольку тот соответствовал всем его требованиям — сильный маг, мастер зельеварения, а это фамильный дар, имеет ученика, чтит законы магии... Крёстный ещё не успел познакомить его с этим домовиком, на него столько дел навалилось за последний месяц... Ничего, ещё успеют познакомиться.

Cеверус наведался к Дурслям ещё утром — проверить, всё ли в порядке, и предупредить, во сколько он заберёт Гарри. Фактически получалось, что целый день Гарри пробудет дома. Петунья, у которой все последние дни глаза были на мокром месте оттого, что мальчики оба уезжали надолго, слабо улыбнулась — если так, то они могут все вместе сначала проводить Дадли, потом не спеша пообедать и даже поужинать, последний семейный ужин перед долгой разлукой. Чемодан был давно собран, костюм отглажен, мантия... Гарри категорически не хотел её надевать, несмотря на все уговоры тёти и крёстного, и пытался упрятать её в чемодан. Наконец, Северуса осенило:

— Гарри, все первокурсники будут в мантиях, не хочешь же ты, чтобы на тебя сразу обратили внимание? Секртеные агенты так не поступают.

Крестник вздохнул и признал справедливость этих слов.

— Но шляпу не надену! — сразу же прибавил он. — Кстати, у меня её и нет.

— Это ничего, — успокоил его крёстный. — Я тоже её не носил.

— А ты почему? — удивился Гарри.

— Потому что у меня и так внешность...зловещая, а в шляпе я и вовсе выгляжу как темнейший колдун столетия, — усмехнулся Снейп.

— Так это же круто! — вклинился Дадли. — Вас, сэр, в кино можно снимать!

— Угу, в фильмах ужасов. Меня, кстати, в Хогвартсе студенты так и называют — Ужас Подземелий.

Дурсли уже знали, где располагается факультет Слизерин и какова репутация у профессора зельеварения, поэтому Петунья ничуть не удивилась и сказала: — Лучше я доверю племянника Ужасу Подземелий с «плохой» репутацией, но который на деле защищает ребёнка, чем «светлому» волшебнику со сладкой улыбочкой, который фактически хочет убить Гарри.

Гарри тряхнул головой, прогоняя воспоминания о прошедшем дне. Всего 10 минут, как он расстался с семьёй, а уже соскучился. Нет, надо собраться, а то если он и дальше будет вспоминать, то ещё расплачется — нельзя! Крёстный, кажется, догадался, о чём думает Гарри, потому что положил руку ему на плечо.

— Слышишь? Поезд приближается. Уверен, что тебя никто не узнает?

— Без очков? А ты бы меня узнал?

— Нет. Сейчас в тебе нет ничего, что считается атрибутами Мальчика-Который-Выжил. Ну, кроме зелёных глаз. Но про это мы с тобой уже говорили.

Да, Гарри помнил. Он в очередной раз возблагодарил небо, высшие силы и кого там ещё, что его крёстный — гениальный зельевар и сварил ему зелье для коррекции зрения, куда добавил кровь самого Гарри. Он ещё тогда очень сильно ругался, что папаша Гарри оказался упёртым бараном и не пожелал исправить зрением сам, потому что «страшная кровная магия» не пристала борцам за светлое будущее. Гарри только пожал плечами — он не его отец, он намного умнее, крёстный уже неднократно это говорил. Ему настолько не терпелось избавиться от очков, что он нацедил бы не десять капель, а все сто, лишь бы освободиться от этой лишней детали — секретному агенту лучше не зависеть от очков, слуховых аппаратов, костылей и прочих вспомогательных средств. От всего не застрахуешься, конечно, но если есть возможность что-то исправить в себе, то только круглый идиот ею не воспользуется. Да с помощью магии можно даже цвет глаз поменять! Да, на время, заклинанием, но можно же! У магглов есть специальные линзы, но только для взрослых, не для детей. Когда крёстный рассказывал про такое заклинание, Гарри так захотелось его попробовать, что он был готов тренироваться долго и упорно, чтобы заклинание получалось у него без палочки, но вдруг крёстный прервался и стал внимательно вглядываться в лицо Гарри. Тот даже испугался немного:

— Что?

Северус нахмурился, потом спросил: — Скажи, у тебя раньше что-нибудь происходило с твоей внешностью? Я имею в виду, по твоему желанию.

Гарри старательно вспоминал, потом воскликнул: — Да! Тётя один раз водила нас с Дадли в парикмахерскую и меня там постригли слишком коротко. Мне не понравилось и она расстроилась, а на другой день у меня волосы уже отросли как было. А что?

— Вот и я думаю — что, — задумчиво произнёс крёстный. — У тебя цвет глаз изменился. Стали карие.

— Да ну? — поразился Гарри. И побежал к зеркалу, которое висело в коридоре в доме у крёстного. И правда, карие. Он вернулся в комнату и снова сел в кресло. — Теперь так и останется?

— Не знаю, — протянул крёстный, удивленный реакцией крестника, тот вовсе даже не расстроился.

Гарри поспешно сказал: — А мне нравится. Теперь у меня глаза как у тебя. Ну, почти.

Северус чуть не сделал фейспалм. Это ж надо, так перекроить внешность Избранного! Магмир ему точно этого не простит. Впрочем, кто узнает-то... А вслух сказал:

— Давай подождём и понаблюдаем. Есть у меня некоторые соображения... Видимо, от Блэков через бабку тебе достались кое-какие способности, — и рассказал об анимагии, которой владел Сириус Блэк, и о своей студентке Нимфадоре Тонкс, которая наполовину Блэк и метаморф. Глаза вернули свой цвет примерно через полчаса. Потом спустя какое-то время под руководством крёстного Гарри снова попробовал его изменить, уже осознанно — с третьей попытки у него получилось, и снова на полчаса. Он постарался хорошенько запомнить свои ощущения, чтобы вызывать их по требованию — пусть он и не метаморф, чтобы полностью изменять внешность по своему желанию, но даже если у него будет получаться что-то делать с волосами и глазами, это уже очень здорово!

Крёстный вдруг немного отступил дальше в темноту. Пояснил: — Пристли пришёл. Новый лесник. Он будет сопровождать первокурсников. Лучше, если он меня не заметит. Мне пора.

Гарри прижался к крёстному. Тот похлопал его по спине: — Через полчаса увидимся! Считай это своим первым настоящим заданием по внедрению и маскировке. Выше голову, агент Поттер! — и аппарировал.

Тем временем поезд подошёл к станции, полускрытый клубами дыма. Через несколько минут из вагонов начали высаживаться юные маги. Гарри порадовался, что фонарей на станции мало, скрытый в полумраке, он беспрепятственно вышел из своего укрытия и потихоньку двинулся к недавним пассажирам, не забыв применить одну хитрость, подсмотренную в каком-то фильме — он выходил, обернувшись к высадившимся спиной, а не лицом, лучше выглядеть не как тот, кто подходит к толпе, а как тот, кто вдруг решил отойти. Так он привлекал меньше внимания и не выглядел явно незнакомым для других. Кто их знает, может, и правда они там в поезде перезнакомились, а он тут засветился новой физиономией... Чем меньше на него будут обращать внимания, тем лучше. Пока доедут до замка, пока распределятся, устанут окончательно и им уже будет не до того, чтобя выяснять, был ли всё-таки Поттер в поезде, а если не был,то откуда потом вынырнул... Медленно продвигаясь среди суетящихся студентов всех возрастов, Гарри внимательно смотрел на Пристли. Северус рассказал ему об этом человеке, прибавив, что в случае необходимости к нему можно обращаться за помощью, если она сам будет недоступен — лесник не является «человеком директора» и находится в нормальных отношениях с ним.

Пристли тем временем громко сказал: — Первокурсники, пожалуйста, подойдите все ко мне! — И, дождавшись, когда вокруг него сгруппируется толпа малышей, взмахнул палочкой, «Numerere viginti quattuor!”*, после чего удовлетворённо кивнул и скомандовал: — Следуйте за мной, я провожу вас к пристани!

Гарри постарался запомнить незнакомое заклинание, которое произнёс лесник, чтобы потом спросить у крёстного, что оно значит и для чего используется. Хотя некоторые соображения у него были — это явно латынь, а слово «numerere» намекало на счёт. Наверное, лесник так сосчитал, сколько первокурсников на перроне и все ли на месте. Хорошо, что Гарри успел выйти и присоединиться к остальным, значит, его тоже посчитали вместе со всеми и никто не будет носиться по перрону, разыскивая его...

До пристани дошли более-менее нормально — Пристли всё время подсвечивал им дорогу с помощью волшебной палочки, так что несмотря на то, что дорога, а вернее, тропинка была извилистой и узкой, да ещё и с кочками, никто не упал, даже спотыкались редко. Лесник никого не торопил, на особо заковыристых участках пути он сходил с тропинки и следил, как преодолевают их студенты, готовый тут же подхватить падающих. Дождавшись, пока наконец все доковыляли до помоста, он начал рассаживать детей по лодкам, накладывая на каждую новое заклинание. Из-за гомона и плеска воды Гарри его не расслышал, но если следовать логике, наверное, такое, которое зачаровало лодки, чтобы никто из них не выпал и чтобы они не перевернулись. Гарри оказался в одной лодке с кудрявым мальчиком и двумя девочками. Он помог девочкам сесть на скамью, кивнул соседу,  и лодка заскользила по чёрной воде. Когда подплыли поближе к замку, лесник громко сказал: — Хогвартс! Послышались восхищённые возгласы, кто-то даже закричал от избытка чувств. Гарри смотрел на замок скептически — ну да, большой, можно даже сказать, красивый, особенно ночью, но не вот прям «ВАУ !» Если сравнивать, например, со Нойшванштайном, то Хогвартс ему однозначно проигрывал, а Гарри видел Нойшванштайн своими глазами, когда они все вместе путешествовали по Германии. Тот замок был действительно сказочным... А ведь строили его магглы! А Хогвартс, говорят, строили волшебники, а выглядит он... ну просто старый замок, таких по всей Британии полно! Ничего чудесного в нём нет, по крайней мере, снаружи... Может, внутри?

Студенты тем временем начали высаживаться из лодок, лесник снова посчитал их заклинанием, и процессия двинулась к воротам замка. Гарри с некоторым трепетом прошёл через ворота — в этом замке ему предстоит учиться минимум 5 лет, если не повезёт. А если повезёт?

В вестибюле — Гарри знал, конечно, что в замках это помещение называется по-другому, но какая разница — их встретила молодая женщина в мантии и «ведьминской» шляпе.

— Приветствую вас, студенты! С прибытием в Хогвартс. Я заместитель директора, а также преподаватель нумерологии профессор Септима Вектор. Через несколько лет некоторые из вас будут обучаться у меня и тогда мы познакомимся поближе, а сейчас я проведу для вас процедуру распределения по факультетам. Всего в Хогвартсе 4 факультета...

Гарри не вслушивался в то, что рассказывает профессор Вектор, он и так это знал. Стараясь не слишком вертеть головой, он рассматривал стены и потолок большого зала, куда их всех привели. Чем-то напоминает Вестминстерское аббатство, их класс возили туда на экскурсию... Сердце кольнуло — как там дела у Дадли? Уже соскучился по кузену. Нет, не надо про это думать... Сейчас надо сосредоточиться на том, чтобы попасть на Слизерин к крёстному. Значит, надо как-то уговорить Распределяющую Шляпу. Крёстный говорит, что Шляпа может прислушаться к желанию студента, если, конечно, оно идёт от сердца...

Будущие первокурсники тем временем, воспользовавшись тем, что профессор Вектор отлучилась за Распределяющей Шляпой, переговаривались между собой, кто-то затеял спор на то, куда он попадёт, к нему присоединились другие студенты. Какой-то долговязый и рыжий парень вовсю размахивал руками и чуть ли не кричал о том, что на распределении надо будет сразиться с троллем. Гарри не слишком вслушивался, только отметил про себя: «Уизли, что ли?» — крёстный кое-что рассказал ему о «расстановке сил» в Хогвартсе и у него на факультете. А уж как проходит распределение, тем более, так что Гарри только усмехнулся, услышав про тролля, и отвернулся, стараясь рассмотреть других первокурсников. И тут же получил тычок в плечо, отчего покачнулся и налетел на стоящего в двух шагах от него светловолосого мальчика. Оглянувшись мельком и поняв, что задел его именно рыжий, он произнёс:

— Прошу меня извинить. Я не нарочно, просто... некоторым не хватает воспитания, а страдают окружающие.

Блондин посмотрел на него с интересом, видимо, оценивая, как Гарри выглядит и держит себя. Потом коротко кивнул:

— Ничего страшного. Уизли — это семейство, которое имеет больше детей, чем может себе позволить. Где они, там всегда бардак и шум. Мы ведь незнакомы?

— Нет, я вообще новичок в магическом мире и мало кого знаю. Но буду рад познакомиться.

— Драко Люциус Малфой.

— Гарри Джеймс Поттер.

Драко, который уже пожимал руку Гарри, даже замер на мгновение, забыв разжать ладонь.

— О!  — потом, опомнившись, продолжил: — Извини, я представлял тебя совсем другим...

Гарри, который в общих чертах уже знал, кто такие Малфои, хотел пояснить, как вдруг почувствовал хлопок по плечу и кто-то завопил чуть ли не в самое ухо:

— Гарри! Вот ты где! Мы тебя в поезде не нашли! А ты что, с Малфоем здороваешься?!

Чувствуя, что просто звереет от подобного хамства, Гарри повернулся — перед глазами маячила конопатая физиономия, «Ну конечно! Уизли...»,  потом коротко размахнулся и врезал рыжему по уху. Тот свалился на пол, студенты окружили его, а сам Гарри отошёл на несколько шагов назад. Малфой встал рядом и сказал Гарри весьма уважительно:

— Мой отец, конечно, не одобрил бы, если бы это сделал я, но тебе, Поттер, он наверняка пожал бы руку.

Рыжий, так и сидя на полу, уже что-то орал, мальчики не вслушивались. К ним, раздвигая будущих студентов, уже спешила вернувшаяся заместитель директора.

— Пожалуйста, расступитесь, дайти пройти! Что тут происходит?

Кто-то из толпы крикнул: — Уизли схлопотал по ушам!

Другие студенты захохотали. Дама продолжала:

— Мистер Уизли, встаньте наконец! Вы может сказать, кто вас ударил?

Гарри не стал ждать и вышел вперёд: — Это я, мэм. Гарри Джеймс Поттер.

Дама с интересом посмотрела на него:

— Очень приятно, мистер Поттер, но не могли бы объяснить свой поступок?

— Пожалуйста. Этот... Уизли, да?... пострадал, потому что, во-первых, я не люблю, когда ко мне подходят со спины, я тогда бью автоматически. Во-вторых, не люблю, когда меня хлопают по плечу незнакомые люди. И в-третьих, очень не люблю, когда мне орут прямо в ухо и тем более брызгают туда слюнями. Воспитанные люди так не делают.

Гарри нарочно говорил громко, в надежде, что крёстный его услышит, но, очевидно, слышали его практически все.

Смеялись не только стоящие вокруг студенты, а и те, кто уже сидел за факультетскими столами. Гарри поискал глазами крёстного — тот уже сидел за преподавательским столом и, встретившись взглядом с Гарри, кивнул ему.

Септима Вектор усилием воли сдержала улыбку — это было бы весьма непедагогично! — и сказала строгим тоном:

— Я понимаю вас, мистер Поттер. Поскольку вы ещё не прошли процедуру распределения, я не могу снять с вас баллы за драку в Большом Зале. Прошу вас по возможности сдерживать свой

темперамент.

— Конечно, мэм, — Гарри коротко поклонился заместителю декана, та казалась приятно удивлённой. Ну ещё бы, Гарри столько фильмов пересмотрел с Джеймсом Бондом, что уже бессознательно копировал его манеры, которые обычно на дам оказывали очень положительное действие. А профессор Вектор уже отчитывала рыжего Уизли, который наконец встал с пола и теперь, красный и рассерженный, пыхтел как паровоз.

— Безнадёжное дело, — кратко прокомментировал усилия замдиректора Драко, который подошёл к Гарри и встал рядом.

— Согласен, — вздохнул Гарри. — Интересно, куда это чудо распределится?

— На Гриффиндор, конечно, — фыркнул Малфой. — Их там и сейчас уже трое.

— Ещё одна причина, чтобы мне туда не идти, — усмехнулся Гарри.

— Твой отец учился на Гриффиндоре. Как и мать, — удивлённо сказал Драко.

— Но я-то не мой отец и тем более не моя мать? — хитро прищурился Гарри.

*  Заклинание подсчёта (лат.). По моей версии, всего на первый курс поступает 24 ученика. Я никак не могу поверить, что маги не используют заклинания для полного подсчёта чего или кого угодно, а тупо считают по штукам или по головам.