Маггловская зараза (джен)

Гарри Поттер был симпатичным мальчиком с тёмными волосами и зелёными глазами. Немного мелким для своего возраста, что огорчало его, когда он смотрел на своих ровесников, но тётя Петунья говорила, что с мальчиками так бывает — маленькие, маленькие, а потом ка-а-а-к начинают расти! И вырастают очень высокие. Или очень большие. Как кузен Дадли. Он был не таким уж высоким, но очень плотным и упитанным. Как его отец, дядя Вернон. Отец Гарри был не таким, тётя упоминала, что он был невысоким и даже щуплым. А ещё он был балбесом. Сама тётя видела его только один раз, но ей и этого хватило. Испортить свадебное торжество вместе со своим приятелем... как его звали-то? Сириус, кажется... ну и имечко... — это вот кем надо быть? Тётя Петунья не любила об этом рассказывать, но как-то раз всё-таки выложила всё как есть, а дядя ещё и подробностей добавил. Ну что сказать... и правда балбес. То есть балбесы. И чего мама выбрала такого? Самого Гарри и Дадли тётя с дядей воспитывали в строгости. Ну то есть вести себя мальчики умели. Конечно, иногда бедокурили, тётя даже расстраивалась, но они же не нарочно! А так они всегда были вежливые, учились неплохо... Да они даже ни разу окно в школе не разбили и ничего не сломали там! Тётя, видимо, это понимала, потому что она не всё рассказывала дяде про их проделки и всегда защищала их, если кто-то говорил, что Гарри с Дадли хулиганят — она-то знала, что значит настоящее хулиганство! В детстве она и её сестра, мама Гарри, жили в другом городе, где был плохой район, вот там были настоящие хулиганы! И мама даже с одним таким дружила! Потом, правда, поссорилась, хотя тётя говорила, что она просто сменила одного хулигана на другого. На Поттера. Гарри родителей не помнил, ему только год был, когда они погибли, а он оказался у тёти с дядей. Они условились всем говорить, что тётина сестра с мужем погибли в автомобильной аварии, а самому Гарри рассказали другое. «Мы не знаем на самом деле, как умерли Лили и её муж», — всхлипывая и утирая глаза платочком, говорила Петунья. «Тебя ночью подбросили к нам на порог и мы нашли тебя рано утром, ты лежал в корзинке, укрытый детским одеяльцем, а рядом была записка. Там говорилось, что твои родители мертвы, а тебя отдают нам, чтобы мы о тебе позаботились.»

Дядя сидел рядом и молчал. Он вообще был малоразговорчивый, другие люди сказали бы, что он угрюмый, но Гарри знал, что это не так. Просто дядя сильно уставал на работе, он же бизнесмен, а это очень трудное дело! У него была своя фирма, которая делала и продавала дрели, он как-то взял Гарри и Дадли с собой на работу, чтобы показать им, как там всё устроено. Дядя тогда сказал: «Может, Дадли захочет продолжать семейный бизнес. Да и тебе, парень, будет полезно узнать, как деньги делаются», — он редко обращался к Гарри по имени, но Гарри не обижался, ну может, дяде просто это имя не нравится, он же не виноват!

А вообще дядя был неплохой мужик, учил их с Дадли ухаживать за машиной, мыть и всё такое, показывал, как работает газонокосилка, научил чинить велосипед и обещал, что попозже, как только будет возможность, купит домой компьютер. Потому что это очень нужная вещь! Не только чтобы в игры играть, а для учёбы и работы тоже. Он, кстати, тоже не всегда рассказывал тёте, если покупал им с Дадли мороженое или бургеры, а себе бутылочку пива — тётя волнуется за их диету, мол, у дяди сердце, ему вредно, а они себе перебивают аппетит!

«Мы вообще очень мало знаем о том, как жили Лили с Джеймс. Они были ... волшебники.» У Гарри округлились глаза. Он вообще-то носил очки, так что это, наверное, было незаметно, но он и правда очень удивился. Или не очень? За ним тоже водились... странности, но он о них старался помалкивать. Семья, конечно, знала, но больше никто!

— Они не любят, когда о них узнают простые люди, у них на этот случай есть специальный Статут секретности, — продолжала тётя, а Гарри навострил уши. — Я иногда получала от Лили письма, но в гости она меня не приглашала и к нам они тоже не приходили. Письма у волшебников приносят совы, так что иногда я успевала написать небольшое письмо, если сова сидела и ждала, но чаще она просто улетала, и я не могла послать ответ. Из письма мы узнали, что у Поттеров родился ты, и что в их мире неспокойно.

— Неспокойно? — переспросил Гарри.

— То ли какая-то война, то ли ещё что-то... — тётя помолчала. Потом посмотрела на мужа.

— Ты уж извини, парень, но отец твой... Не по уму он поступил. Если война, то надо было уехать, семья-то важнее. Мы, конечно, всего не знаем, но военным твой отец точно не был, значит, воевать не был должен. И деньги у него были, семья его не из бедных. А так и сам сгинул, и семью не уберёг. Вот тебе и волшебники...

Дадли, который до этого сидел и помалкивал, встрепенулся:

— Мам, а та записка, которая в корзинке была, она ещё цела?

— Цела, — вздохнула Петунья. — Хочешь посмотреть, Гарри?

Гарри кивнул. Он боялся говорить, чтобы не разреветься, он же не девчонка! И вообще он уже большой парень, ему 10 лет! Тётя встала, подошла к серванту и достала оттуда большую шкатулку. Она очень дорожила ею, говорила, что эта вещь досталась ей от её мамы, а той — от её бабушки, что это настоящая индийская работа. Гарри нравилось, как пахнет от этой шкатулки, тётя говорила, что так пахнет сандаловое дерево, из которого эта вещь сделана. Там хранились разные письма, фотографии, памятные вещички. И там же лежала записка на странной бумаге, Гарри несколько раз прочитал её. Почерк тоже странный. Старомодный какой-то. И написано не шариковой ручкой, а чернилами. Тётя говорила, что мама покупала для школы перья, чтобы писать. Какие-то эти волшебники совсем отсталые... Дадли, которому Гарри тоже дал прочесть записку, легонько поскрёб пальцем бумагу.

— На пергамент похоже, помнишь, когда мы с классом на экскурсию в Хэмптон-Корт ездили, нам старые книги показывали?

— Это которые от руки писали? У волшебников тоже такие книги? Они вообще пещерные какие-то...

Тётя возразила: — Нет, учебники у них отпечатанные, я помню, Лили покупала... Правда, я в некоторых ничего не могла увидеть, только пустые страницы, Лили говорила, это потому, что я маггла... так они называют тех, кто не волшебник. А в некоторых книгах и в газетах у них картинки и фотографии подвижные.

— Как это? — вскинулись Гарри и Дадли.

— Не знаю. Наверное, волшебство какое-то. Но мне это не нравится — как читать газету, где все снимки прыгают? Глаза в стороны разбегаются...

Гарри наконец решился спросить:

— Тётя, а почему вы мне сейчас это рассказываете?

— Потому, — снова вздохнула Петунья — что за тобой могут придти из этого волшебного мира, чтобы забрать в их волшебную школу, Хогвартс она называется. Когда ты у нас появился, мы надеялись, что может быть, ты не волшебник, как твои родители, и сможешь прожить нормальную жизнь в нормальном мире. Но нет, ты тоже волшебник... сам понимаешь.

Гарри понимал. Всё началось давно. Потихоньку, понемногу, но странностей в его жизни становилось всё больше. То увядшие розы вдруг снова начинали цвести — потому что Гарри было очень жалко тётю Петунью, которая купила саженцы нового сорта, а они не приживались, и он пожелал, чтобы эти чахлые кустики снова расцвели! То надоедливые коты соседки мисс Фигг внезапно начали обходить стороной их участок — дядя здорово ругался, когда эти мохнатые «пометили» колёса его машины, пришлось отмывать их от противного запаха, и тогда Гарри топнул ногой на очередного кошачьего визитёра: «Пошли прочь!» А однажды, ему тогда было лет 8, наверное, он по телевизору смотрел какой-то мультик... или фильм... вместе с Дадли, нет, наверное, всё-таки фильм, иначе бы он так не переживал, в мультиках-то всё понарошку... А в фильме всё так серьёзно было, Гарри очень не хотел, чтобы главный герой погиб, и он про себя твердил: «Да дай же ты ему как следует, вот же палка рядом лежит, возьми её!», и сам не заметил, как в воздух поднялась игрушечная бита Дадли, которую тот бросил на ковёр, когда прибежал с улицы смотреть телевизор. И надо же было, чтобы именно в этот момент в гостиную из кухни зашла тётя Петуния и увидела, как бита кружит вокруг мальчишек!

— Гарри, прекрати! Перестань сейчас же! — истерически взвизгнула тётя. Гарри немедленно обернулся, он никогда раньше не слышал у тёти такого голоса. Дадли тоже повернул голову к матери. Она, видимо, и сама поняла, что напугала детей, поэтому сказала уже тише: — Пожалуйста, Гарри, опусти биту на пол...

Бита тотчас же шмякнулась на ковёр, а Дадли с интересом посмотрел на кузена.

— Ну ты даёшь, мелкий... А как это? Научишь?

Гарри пожал плечами. Откуда он знал, как это, он же ничего не делал, просто пожелал. Он посмотрел на тётю. А та, уже успокоившись и сев в кресло, негромко сказала:

— Я бы очень хотела, чтобы ты никогда не делал такого при посторонних. В школе или на улице. Нельзя, чтобы кто-то узнал.

— Почему? — Гарри спросил совершенно искренне, он правда не понимал.

— Потому что тогда тебя заберут в специальную лабораторию, будут изучать, брать кровь, делать уколы... Секретные службы интересуются теми, у кого необычные способности. И мы с тобой больше никогда не увидимся, они никого не выпускают.

Гарри сглотнул. Он очень не хотел ни в какие секретные ра.. рабо... ла-бо-ратории, вот! Ему нормально жилось с тётей и дядей. И Дадли. А эти его «странности»... он же никогда не делал ничего плохого! Только помогал! Но секретным службам, наверное, всё равно... Как же быть? А если... Чтобы не попасть в эту их ла-бо-раторию, надо самому стать начальником этой секретной службы! Точно! Гарри вспомнил, как дядя Вернон говорил: «Кому много дано, с того много и спросится. Если у тебя денег много, надо на них делать дело. Если способностей много, надо их развивать, работать, чтобы толк был.» А у него как раз такие способности, которые не надо показывать другим, то есть самые секретные! Прямо для секретной службы! Всё, решено!

А что надо делать, чтобы стать секретным... кем? Он спросил у тёти, как называются люди, которые в такой службе работают. Она предположила, что, наверное, секретные агенты.

Дадли добавил: — Шпионы! Помнишь, мы смотрели Джеймса Бонда?

Гарри помнил. Ему нравились все Джеймсы Бонды, но больше всего тот, который был с Осьминожкой* и ... как же звали ту русскую женщину-майора? У русских трудные имена, но женщина была очень красивая.** Впрочем, у Бонда все женщины красивые...

Чтобы стать начальником секретной службы, надо сначала быть самым лучшим агентом. А агент должен очень много чего уметь и ещё больше знать. Значит, надо очень хорошо учиться. Так хорошо, чтобы поступить в университет и там тоже надо учиться очень хорошо. Учёба Гарри не пугала, он, может, и не был самым лучшим учеником в классе, но учился хорошо, память у него была отменная, а самое главное — он умел «со-сре-до-тачиваться», так очень часто говорили Дадли и учительница, и тётя. Дадли больше нравился спорт, чем учёба, он был неусидчивый, тётя по этому поводу сокрушалась, на что дядя говорил: «Ничего, Петунья, все мальчишки такие, вот займётся чем ему интересно будет, так сразу и усидчивость появится, и терпение!» Гарри кузен иногда дразнил «ботаником», но признавал, что в учёбе он уступает, поэтому бывало, что Дадли просил объяснить ему то, что он в учебнике не понял, а иногда — очень редко! — просил дать ему по-быстрому списать домашку по математике или английскому, когда очень уж время поджимало. Редко, потому что Дадли помнил, что говорил дядя Вернон: «Учиться надо самому! В голове задержится только то, что сам прочитал и понял. Знания не торт, никто его тебе в голову не положит и не прожуёт за тебя. Не всё можно найти в справочнике, и рядом может не оказаться того, кто подскажет!»

Гарри даже к дяде подкатил с этим вопросом — чему надо учиться, чтобы стать секретным агентом? Дядя даже крякнул от неожиданности, потом почесал затылок, подумал и изрёк:

— Давай так, парень. Дождёмся субботы и съездим в Лондон. Там библиотека большая, может, чего и найдём, а не найдём, так спросим у тех, кто там работает.

Дадли обрадовался, что они поедут в Лондон, но надулся, узнав, что придётся сидеть в библиотеке. Но потом отец ему разъяснил, что он только сопровождающий, пока Дадли и Гарри не исполнится 18 лет, их в читальный зал без взрослых не пустят. А когда им выдадут нужную литературу, в библиотеке посидит Гарри, ну надо ему почитать кое-что, а они вдвоём покамест могут погулять по музею, это ж всё в одном здании!* * *

А потом все вместе перекусят в кафетерии, да, мороженое тоже купят, тише, чтобы Петунья не услышала!

* Роджер Мур

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D1%83%D1%80,_%D0%A0%D0%BE%D0%B4%D0%B6%D0%B5%D1%80

** Барбара Бах, сыгравшая роль Нины Амасовой в фильме «Spy who loved me»

https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%91%D0%B0%D1%85,_%D0%91%D0%B0%D1%80%D0%B1%D0%B0%D1%80%D0%B0

* * *

До 1997 года Британская библиотека находилась в здании Британского музея.

Примечания:

В честь дня рождения одного вредного и носатого профессора зельеварения — новая глава)))

В главе присутствуют цитаты из канона.

Поход в библиотеку был полезный. Гарри много чего узнал тогда. Дядя Вернон, когда они пришли в читальный зал, попросил женщину-библиотекаря найти что-нибудь про секретные службы, и когда та смерила его нечитаемым взглядом, показал на двух мальчишек, которые скромненько стояли рядом:

— Да вот понимаете ли, им в школе задали про «холодную войну» подготовить доклады, совсем с ума посходили, рано же ещё! Там разные темы были на выбор, а эти балбесы выбрали про секретные службы. А где такие материалы найти, кроме как у вас?

Библиотекарша взглянула уже более благосклонно, на её памяти по каким только темам школяры не просили подобрать им материал, тут всё от школы зависит... Кивнув, она ушла искать необходимое. Когда она принесла стопку журналов и книг, дядя просмотрел и разделил стопку надвое: — Вот с этого начнём, остальное пока пусть у вас тут полежит, мэм? — и, дождавшись кивка, отправил пацанов искать свободный стол...

Потом, когда уже дома вся семья села обсуждать прочитанное, тётя, которая оказалась настоящим аналитиком, подытожила — всё это очень серьёзно, и если судить по биографиям шефов отчественной службы безопасности, учились они в разных учебных заведениях, хотя, конечно, лидировали Кембридж и Оксфорд. И образование у них тоже было разное — и физики, и лирики... Общее одно — учиться надо не просто хорошо, а ОЧЕНЬ хорошо. Ну и связи иметь, конечно. Учиться хорошо Гарри бы смог, а вот связи... Дурсли — скромное семейство, дядя, конечно, бизнесмен, но вряд ли среди его знакомых имелись политики или военные, не говоря уж об аристократах. Но выход есть — если учиться очень хорошо, то можно попасть в хорошую школу, выиграв грант на обучение, и там завести полезные связи. И если постараться, то можно потом попасть и в Кеембридж, и в Оксфорд. Но всё это в будущем, а пока надо делать то, что можно сделать — учиться, стараться изо всех сил, и не влипать в неприятности, особенно с полицией. Репутация — великая вещь! Гарри про себя ещё подумал, что «странности» тоже можно отнести к неприятностям, поэтому надо ещё тщательнее скрывать их. И он скрывал, и так это хорошо получалось, что семейство практически не вспоминало об этом. До того момента, как это снова случилось... Они тогда вернулись из воскресной поездки на рождественскую ярмарку в Брайтоне. Было очень весело, Гарри и Дадли успели покататься на настоящей карусели, налопаться сладостей и даже пострелять в тире вместе с дядей Верноном, где тот «выбил» десятку и получил в подарок большую бутыль с сидром. Тётя накупила льняных салфеток и скатертей к рождественскому столу, а также домашнего гуся, Дадли ещё расстроился, что гусь уже неживой, но приободрился, узнав, что птица будет зажарена на Рождество — он обожал вкусно покушать. Когда они уже садились в машину, чтобы ехать домой, дядя Вернон огорчённо крякнул — он заметил довольно большую царапину на заднем крыле машины. Ну да, это же ярмарка, народу полно, машин тоже, так что могли поцарапать, кругом такая толчея...

— Придётся с утра в сервис заехать, тут полировкой не обойдёшься, может, придётся на несколько дней им машину оставить, — с сожалением проговорил дядя.

— Думаешь, дорого будет? — вздохнула тётя

— Да уж недёшево, хорошо, если вообще возьмут в ремонт до Рождества, сейчас все стараются в отпуск уйти, людей в мастерской мало... — буркнул дядя.

Гарри расстроился вместе с родственниками. Такой хороший день был, и с погодой повезло, и вот нате вам! Он водил ладошкой по металлу, ощущая глубокую царапину и думая, как хорошо было бы, если бы эта гадость никогда не появилась на машине...

— Ладно, мальчики, садитесь, пора ехать, — скомандовала тётя Петунья. А когда они приехали домой и начали разгружать пакеты с покупками, дядя уже хотел загнать машину в гараж и вдруг остановился как вкопаный.

— А где?... Ничего не понимаю... Была же тут... Петунья!

Тётя подошла и тоже удивилась. Потом медленно сказала:

— Если глаза меня не обманывают... Гарри, ты что-то сделал?

Гарри тихо сказал:

— Я просто погладил машину. Я думал, вот если бы царапина исчезла... она исчезла?

— Да получается, что так, — дядя почесал в затылке. — Полезная, однако, штука, эти твои странности... только всё равно лучше никому об этом не рассказывать.

Тётя тихо сказала: — Но мы должны рассказать Гарри, сам понимаешь... ему ведь скоро 11.

Дядя только вздохнул: — Ладно, давайте все в дом. Надо поговорить.

Вот тогда-то они и рассказали Гарри о том, что он волшебник, и о том, как он попал к ним, почему жил не с родителями, и о том, что за ним могут придти из какой-то волшебной школы.

Гарри тогда не слишком обрадовался тому, что узнал. Нет, то, что он волшебник, это прикольно и интересно, но вот то, что он должен будет ехать в какую-то другую школу и учиться там, когда он уже наметил себе будущую жизнь, его здорово расстроило. Он тогда спросил у тёти, обязательно ли ему ехать в эту школу, он ведь и так уже волшебник, на что тётя только вздохнула и сказала, что она сама очень мало что знает, и лучше подождать кого-нибудь из волшебной школы, чтобы уже расспросить как следует. А пока он будет продолжать учиться и надеяться, что никто за ним не придёт. А также продолжать скрывать свои «странности», это будет как тренировка для секретного агента, на то он и секретный, что никто про него не знает! Он не пропускал по телевизору ни одного фильма про шпионов и суперагентов, хотя дядя Вернон хмыкал и говорил, что это всё кино, а на самом деле всё может быть по-другому. В подтверждение своих слов он как-то принёс видеокассету с фильмом, одолженную у одного коллеги:

— Вот, посмотри, как на самом деле работают секретные агенты. Там мало стрельбы, работать в первую очередь надо головой. Может, не всё поймёшь, но общее представление получишь.

Фильм оказался сериалом и назывался «Шпион, выйди вон!».* Дадли, который уселся вместе с кузеном, чтобы посмотреть, «сломался» после первой серии — «Скучно! Никто не стреляет, никто не убегает!» — и умчался играть в футбол с Пирсом и прочими соседскими мальчишками. Но Гарри, что называется, «залип» и не хотел отрываться от телевизора, хотя футбол он тоже любил и иногда играл вместе с Дадли. И пусть в этом сериале шпионы были не такие, как Джеймс Бонд, но ведь роман-то, по которому снимали фильм, написал не кто-нибудь, а секретный агент, уж он-то точно знал, что к чему! Если уж Гарри всё-таки должен будет учиться в этой их волшебной школе, то уметь себя вести себя как шпион не повредит, ведь насколько Гарри понял, сами волшебники тоже скрываются от обычных людей, как шпионы...

Потом уж он посмотрел и «39 ступеней», и «Шпион, пришедший с холода», и «Филби, Бёрджесс и Маклин», и окончательно убедился, что секретная служба — это не только беготня с пистолетом, а в первую очередь тщательная, а иногда и нудная работа с информацией. Конечно, он не всё понимал в этих фильмах, а потому записывал вопросы на листочек, чтобы потом спросить у тёти, которая несмотря на то, что была простой домохозяйкой, имела очень въедливый и острый ум. После этих бесед с ней Гарри составил себе некое «руководство к действию», которое полезно не только шпионам, а вообще в жизни:

— никому не верить на слово и всегда проверять источники информации;

— не стесняться спрашивать, если что-то непонятно, «Не бывает глупых вопросов, бывают

глупые ответы!»

— никогда не довольствоваться только одним источником, всегда искать информацию в других местах и сравнивать

— меньше говорить и больше слушать

— не бояться говорить «Нет!»

И всё-таки Гарри до последнего надеялся, что никто за ним не придёт из волшебной школы. Судя по тому, что рассказала тётя, там нет электричества, телевизора, книги тоже сплошь волшебные, ему неизвестные. Да ещё и навещать его в школе нельзя, а его отпускать будут только на каникулы! Правда, рядом есть какая-то деревня, куда студенты ходят на выходных, так это тоже не в первый год. Просто тюрьма какая-то, а не школа. Нет, Гарри понимал, что есть школы-интернаты, и очень может быть, что ему, если он хотел стать шпионом, неплохо было бы попасть в такую школу, но это именно школы, а не тюрьмы! Тётя с дядей могли бы к нему приезжать, а школьников в таких школах часто возят на экскурсии и вообще... Сам того не замечая, он очень негативно настроился не только к волшебной школе, а ко всему волшебному миру. Тётя не единожды обмолвилась, говоря о волшебниках, что они «Ненормальные!», так Гарри был с ней согласен. Правда, она потом призналась, что всё, что она знает и помнит, было почти двадцать лет назад, но Гарри почему-то казалось, что с тех пор ничего в волшебном мире не поменялось. И потому он совершенно не обрадовался, когда в один прекрасный день заметил на живой изгороди их садика небольшую сову с конвертом в клюве. Он был на кухне, помогая тёте готовить торт, у него же день рождения завтра! Тётя, заметившая, что племянник будто застыл перед окном, подошла к нему и тоже увидела сову.

— Началось... очень тихо и обречённо сказала она. Потом пошла в гостиную и открыла дверь в садик. Сова тут же подлетела, сбросила конверт на пол и тут же умчалась восвояси. Гарри подошёл следом, взял конверт с пола каминными шипцами и положил его на стол — он помнил, как тётя говорила, что волшебники любят «шутить» над магглами, подбрасывая им всякие волшебные пакости, да что там, его мама сама таскала в карманах лягушачью икру и превращала обычные чашки в крыс — фу, гадость! А это письмо точно волшебное, и брать его голыми руками — ну нет, может, мы и магглы, но не идиоты. Придерживая конверт щипцами, Гарри попросил тётю принести нож или ножницы.

— Надо же хотя бы прочитать, чего они там понаписали!

Конверт вскрыли, теми же щипцами вытащили из него пергамент и разложили на столе. Дадли, который тоже прискакал в гостиную, тут же сказал:

— Смотри, мелкий, бумага похожа на тот пергамент, который с тобой в корзину сунули. Значит, письмо точно от волшебников.

Гарри, который и сам заметил это, только кивнул. Потом начал читать вслух сначала то, что было написано на конверте.

«Мистеру Г. Поттеру, графство Суррей, город Литтл Уингинг, улица Тисовая, дом четыре, чулан под лестницей»

Гарри, который имел собственную комнату рядом с комнатой Дадли на втором этаже, поднял глаза на тётю.

— Чулан под лестницей??? Ну точно, ненормальные...

Тётя только поморщилась: — Читай дальше, Гарри...

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС»

Директор: Альбус Дамблдор

(Кавалер ордена Мерлина I степени,

Великий волш., Верх. чародей, Президент

Международной конфед. магов)

Дорогой мистер Поттер!

Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов.

Занятия начинаются 1 сентября. Ждем вашу сову не позднее 31 июля.

Искренне Ваша,

Минерва МакГонагалл,

заместитель директора

— И что теперь делать? — снова посмотрел на тётю Гарри.

— Насколько я помню, к Лили приходила учительница из этой школы, чтобы отвести её на эту их Косую аллею и купить всё, что нужно для школы. Ну и чтобы побеседовать с нашими родителями, так всегда делается, если у магглов рождается волшебный ребёнок.

— И ко мне придут? — спросил Гарри.

— А вот тут я даже не знаю. Ты-то ведь родился в семье волшебников. А то, что вырос у нас... Кто может сказать, что в таких случаях принято у «ненормальных»? И ведь даже посоветоваться не с кем, нет у нас знакомых волшебников...

— Тётя, а ты говорила, что мама в детстве дружила с одним волшебником, ну хулиган который?

— Во-первых, она с ним в конце концов рассорилась. Во-вторых, я не знаю, где он теперь живёт. Он мог уехать из Коукворта, где мы тогда жили. И в-третьих, как с ним связаться? Волшебники друг другу посылают сов с письмами, а у нас такой совы нет.

— Так что же делать?

— Подождём до вечера. Вот вернётся Вернон, обсудим всё , тогда и решим.

* https://www.imdb.com/title/tt0080297/

Вечером на «военном совете» с участием Вернона и Дадли было решено, что Петунья с Гарри отправятся, как выразился Дадли, на разведку, не дожидаясь, пока к ним придёт кто-то из волшебного мира. Тётя сказала, что она примерно помнит то место, где был вход в волшебный Лондон.

— Правда, я была там всего один раз, перед вторым курсом Лили. Она тогда покупала учебники, с ней отправился наш отец, а я попросилась с ними, чтобы... Ну в общем, неважно. Я помню, что Лили говорила, будто бы без неё мы с папой даже не увидим этого паба, через который волшебники ходят к магглам и обратно. Надо, чтобы волшебник держал вас за руку, тогда вы увидите нужное место. Но если со мной будет Гарри...

— А покупать там можно за обычные деньги?

— Нет, деньги у них тоже свои, не фунты. Можно обменять в их волшебном банке, правда, я не помню, какой курс...

— Ничего, возьми с собой пятьсот фунтов, уж этого-то должно хватить, чтобы снарядить мальчишку в школу? — прогудел Вернон. — В крайнем случае, купите самое необходимое, а там видно будет... Сразу-то всё равно всего не учтёшь, тем более что должны придти «ненормальные», скажут, что ещё нужно.

— Так в письме-то указано, что надо, — встрял Дадли. — А меня не возьмёте с собой?

— Не в этот раз, сынок. Один бог знает, как и что там, сам же сказал, мы на «на разведку» идём. В другой раз, если всё удачно сложится.

— Не нравится мне всё это, — вырвалось у Гарри.

— Что именно? — поинтересовался Вернон.

— Ну... вот прислали письмо, вас приняли в лучшую школу чародейства и волшебства, радуйтесь! А как устроена эта школа, где находится, какие учителя, может, хоть картинки какие-нибудь — об этом ничего! Может, волшебники и так знают, а такие как моя мама, которые у обычных людей родились — они-то не знают ничего! Из-за этого их Статута Секретности. Так почему же к ним сразу не приходят волшебники с письмом? Мне хорошо, тётя про них что-то знает и сове не удивилась, а другие? Представьте, дядя, к кому-нибудь у вас на работе в дом прилетит вот такая сова! Что он подумает?

Дядя хмыкнул: — Да пристрелят её, скорее всего. Подумают, что больная птица или бешеная.

Гарри продолжал: — А адрес в письме? «Чулан под лестницей»! Они что, правда думают, что я в чулане живу? Ненормальные...

— А подпись? — подключилась тётя. — Кавалер ордена Мерлина I степени, Великий волш., Верх. чародей, Президент Международной конфед. магов. Вернон, согласись, что это совершенно ненормально! Это то же самое, что у нас быть генсекретарём ООН, королевским прокурором и директором Итона одновременно! Да разве кто-то в здравом уме может подумать, что на трёх таких должностях может быть один человек?! Либо у этих ненормальных нет столько умных людей, чтобы хорошо делать свою работу на одной должности, либо этот Дамблдор просто какой-то диктатор, подмявший под себя всё, что можно.

— А кто сказал, что все эти титулы чего-то стоят? Написать-то можно всё, что угодно, — усмехнулся Вернон.

— Тогда всё ещё хуже, и Дамблдор просто псих с манией величия. Если это письмо всего лишь приглашение в школу, то зачем там писать о других его должностях, кроме директорской? Подозреваю, что в школе у него тоже порядка нет, если, будучи директором, он тем не менее ещё успевает быть и Верховным чародеем, и главой чего-то там ещё... А вернее всего, он нигде не успевает, и везде у него беспорядок.

Да, тётя и вправду хороший аналитик. Вот из кого вышел бы замечательный секретный агент, а то и шеф разведки! Теперь Гарри в этом ничуть не сомневался.

— Значит, этот Дамблдор как император Палпатин? — предположил Дадли, обожавший «Звёздные войны». — А что, если он такой крутой волшебник, то мог и заставить всех себе подчиняться. Ну, как император и Дарт Вейдер — у одного молнии из пальцев, другой Силой всех душит...

— Что-то мне уже совсем не хочется ни в какой волшебный мир, — мрачно проговорил Гарри.

— Ты чё, мелкий, — Дадли шутливо толкнул кузена в бок. — Выучишься, будешь сам молниями с руки пулять!

— Да ну тебя! — вконец расстроенный Гарри даже отвернулся в сторону.

— Ничего, Гарри, мы с тобой сходим, купим всё необходимое, а уж вот когда к нам придёт кто-нибудь из волшебного мира, тогда мы уж постараемся вытянуть из него как можно больше информации, — приободрила племянника Петунья.

— Да уж, живыми не выпустим, — хохотнул Вернон.

Правда, тётя тут же озадачилась:

— Вернон, а как же быть, если они заявятся в будний день, а ты на работе? Если они там все такие ненормальные, как муж моей сестры и его чокнутый приятель...

— Позвони мне сразу, а потом тяните время за разговорами как можно дольше, за час я доберусь так или иначе... А на всякий случай ты знаешь, где у меня ружьё.

— Ружья мало, — встрял Дадли. — Мы с мелким тоже кое-что сообразим, а то мало ли...

Когда Гарри с тётей вышли на вокзале Виктория, чтобы сесть на метро до Чаринг-Кросс, он надеялся, что либо они не найдут нужного паба, либо их в этот волшебный мир просто не пропустят. Ну не хотел Гарри туда идти! И не потому, что он не любил перемен — дети любопытны и им нравится всё новое. Нет, было у Гарри какое-то нехорошее предчувствие. Взрослые называют это интуицией, Гарри было всё равно, как это называется, он знал только, что предчувствия его никогда, НИКОГДА не обманывают. Благодаря своей... как её... ин-ту-и-ции он всегда знал, когда его спросят учителя в школе, и потому у него всегда всё было выучено и сделано правильно и в правильное время, чтобы ответить и получить высокий балл. Впрочем, самому-то ему это не так уж было нужно, потому что Гарри не привык отлынивать и всегда готовил уроки на совесть, а уж после того, как он решил быть секретным агентом, и подавно. А вот Дадли, который иногда сачковал, вовсю пользовался способностями кузена и засчёт этого «выезжал» в школе и тоже считался хорошим учеником.

И вот теперь эта самая интуиция шептала Гарри, что в волшебном мире его ждёт не только встреча с волшебством, но и куча неприятностей. Чтобы прогнать эти мысли, Гарри тряхнул головой и подал руку тёте, которая уже вставала с сиденья в вагоне метро. «Лестер-сквер», приехали.

Дадли стеснялся ходить с мамой «за ручку», он не маленький дошколёнок, а уже почти взрослый! Гарри с ним был частично согласен, но сейчас он крепко держался за руку Петунии, и они вдвоём медленно шли по Чаринг-Кросс-роуд, внимательно смотря по сторонам, чтобы не пропустить нужный паб. Наконец тётя остановилась и медленно

произнесла:

— Кажется, вот этот...

Гарри увидел небольшой паб с очень странной вывеской — «Дырявый котёл», который словно был зажат между книжным магазином и кафе. Люди быстро шли мимо, не задерживая взгляда ни на двери, ни на вывеске. Иногда из паба выходили странно одетые люди, но они быстро присоединялись к толпе пешеходов и не бросались в глаза. Это Лондон, тут много странно одетых, да и просто странных людей.

Гарри и Петунья вошли в паб и тут же оба непроизвольно сморщили носы. До чего же неухоженное место! Да и посетители под стать — какие-то нечёсаные, немытые, и одеты чуть ли не в лохмотья... Гарри посмотрел на тётю:

— Ну и трущобы... Двадцать лет назад тут так же было?

— Кажется, да... — Петунья вздохнула, как она хотела бы ошибаться насчёт того, что в волшебном мире всё без перемен... — Нам нужно к бармену.

Бармен, которого звали Том — Гарри услышал, как его окликнул кто-то из клиентов — окинул скептическим взглядом «очередного магглорожденного с мамашей», которым приспичило на Косую аллею, но показал рукой в сторону подсобки, через которую был ход на задний двор, и пошёл вслед за Гарри и Петуньей.

— Запоминайте, какие кирпичи нужно будет коснуться волшебной палочкой, когда в следующий раз сами пойдёте в магический мир.

Петунья внимательно смотрела, как Том касается палочкой кирпичей, и почему-то беззвучно шевелила губами. Потом, когда Том уже ушёл в паб, она сказала Гарри: — Запомнить легко — представь, что тут на стене ноты, — Гарри, который имел представление о музыке, в школе учительница пения показывала им нотный стан и как он соотносится с фортепиано, внимательно слушал тётю.

— Тут на мотив детской песенки... «Mary Had a Little Lamb» *, — продолжила Петунья. — Может, случайно, а может, специально для неволшебных детей сделали. Да и какая разница...

Они шагнули в проход и волшебный мир предстал перед их глазами. Он оказался... странным.

Даже если бы Гарри не имел уже предубеждения против «ненормальных», и тогда бы этот новый мир показался бы ему ненормальным. Как тётя сказала? Косая аллея? Точно косая. Кривая и кособокая. Ну допустим, что улица может быть извилистой, в старых городах такое бывает. Но почему домики-то кособокие и какие-то замызганные? Как же в них жить? Или в них не живут? Ну всё равно, почему не отремонтировать, волшебники же? В Лондоне хватает старинных зданий, которым может быть даже 500 лет, Гарри видел один такой паб, но они побелены, покрашены, за ними следят... И запахи! Учительница в школе рассказывала, что в средние века никакой канализации не было, все помои и отходы выливали либо в реку, либо, если река была далеко, то просто из окон, и вонища в средневековых городах стояла страшная! Ну так это было-то когда, теперь в городах, конечно, не духами пахнет, а бензином и гарью, но не дерьмом же? А здесь из раскрытых дверей одной лавчонки несло не то дерьмом, не то тухлятиной. Гарри прочитал вывеску «Аптека» и вопросительно посмотрел на тётю — это чем же волшебники лечатся, что у них в аптеке таким разит??? Петунья, державшая шёлковый платочек у носа, сказала:

— Это, наверное, зелья и то, из чего их варят. У волшебников не лекарства, а зелья, а их делают из всякой гадости.

Гарри тряхнул головой: — Ну хоть бы запах убрали, идиоты...

В другое время Петунья не замедлила бы сделать Гарри выговор за бранные слова, но сейчас она только кивнула: — И не говори... Пойдём, нам нужно в их волшебный банк, поменять деньги...

* Популярная детская песенка https://www.youtube.com/watch?v=YE7PiTwhTQk

Банк найти было нетрудно, он чуть ли не единственный на этой странной улице был зданием ухоженным и даже казавшимся новым. У главного входа стоял то ли привратник, то ли охранник — тётя шепнула Гарри, что это,  наверное, и есть гоблин, Лили рассказывала, что именно они держат банк. Когда они подошли ближе, гоблин поклонился им. Гарри поклонился в ответ, а тётя сделала даже небольшой книксен. Глаза у гоблина распахнулись очень даже широко, из чего Гарри сделал вывод, что «ненормальные» в массе своей вежливостью не страдают, по крайней мере, в отношении гоблинов, а тётя воспользовалась моментом и спросила:

— Уважаемый сэр, вы ведь представляете волшебный банк? — и дождавшись ответного кивка от ошарашенного гоблина, продолжала: — Подскажите, пожалуйста, к кому именно нужно обратиться для обмена денег?

Пришедший в себя гоблин проскрипел:

— Обратиться можно к любому свободному операционисту, он произведёт обмен, курс один к пяти.

— Большое спасибо, сэр! — прощебетала тётя, увлекая за собой Гарри, который всё же успел поклониться ещё раз и тоже сказать спасибо. Гоблин, казалось, хотел ещё что-то сказать, но пересилил себя и только отворил им тяжёлые двери банка.

В банке Гарри понравилось. Всё отделано мрамором, чисто, тишина, нарушаемая только негромкими репликами клиентов и перестуком костяшек на счётах. Оставив Гарри сидеть на удобном пуфике, тётя поискала глазами свободного гоблина, а найдя такого, устремилась к его окошечку. Минут через пять она вернулась, держа в руках небольшой мешочек, Гарри вспомнил, что раньше деньги держали именно в таких мешочках.

— Я спросила, сколько примерно нужно денег, чтобы купить необходимое для магглорожденного, который едет в Хогвартс. Мне сказали, что обычно хватает сотни галлеонов. Вот сотню я и наменяла, если что, то потом всегда можно поменять ещё. Ты, конечно, формально не магглорожденный, но фактически... Куда сначала пойдём?

Гарри робко предположил: — В книжный? Дядя Вернон говорит, что самое важное — это информация, а книжный магазин — это как раз информация и есть...

Тётя даже умилилась: — Ох, Вернон, как он прав! Лучше всего, конечно, было бы расспросить кого-то опытного, но где нам такого взять... Да, нужно в книжный. Может быть, там получится кого-нибудь спросить.

Тётя Петунья оказалась права — помимо покупки учебников, указанных в письме, они ещё смогли поговорить с продавцом, который оказался магглорожденным. Им повезло, что у продавца нашось свободное время, «Вы просто рано пришли, вот перед самой школой тут столько народу, передохнуть некогда!», он рассказал им, где можно купить волшебную палочку, сову, которая будет носить письма, подсказал название волшебного ателье, а также лавочек подержанных вещей — «Знаете, мэм, в жизни всякое случается, лучше о таких знать!» Петунья была с этим совершенно согласна — она сама выросла в семье со скромным достатком и не считала зазорным покупать подержаные вещи в соответствующих магазинчиках, и то, что такие есть и в магическом мире, это очень хорошо, тем более что, как сказал продавец книжного, там можно найти старые книги и учебники, во-первых, за полцены, а во-вторых, она почти всегда лучше новых по части информации.

Сову пока решили не покупать — держать такую птицу на Тисовой, это как-то... Соседи точно не поймут, а нормального объяснения тут быть не может. Наверняка придётся ещё раз идти сюда, скорее всего, перед самой школой, вот тогда и купят.  А вот чемодан и школьную сумку купить было нужно, купленные книги куда-то надо было складывать. В соответствующей лавке им сначала предложили сундуки на выбор — Гарри и тётя переглянулись, пожали плечами, «Что с ненормальных взять...», потом спросили с нажимом, есть ли нормальные чемоданы или саквояжи для вещей. Продавец мялся недолго, особенно когда Петунья заметила: «В конце концов, всегда можно посмотреть в лавке подержанных вещей, главное же вместимость и удобство, правда, дорогой?», и показал вполне приличный чемодан на колёсиках. Цена в 50 галлеонов, которую Петунья мигом перевела в фунты и удивилась дороговизне, себя оправдала полностью — вместимость была по сравнению с маггловскими аналогами многократной, «Особые чары, мэм! Проще говоря, внутри этот чемодан больше, чем снаружи».  К тому же чемодан был зачарован на износостойкость и ударопрочность, но главное его достоинство — он выглядел как обычный маггловский кожаный чемодан, может быть, чуть старомодный, но в этом была своя прелесть.

Из чемоданного магазина Гарри с тётей отправились покупать волшебную палочку. Гарри, правда, не понимал, зачем она ему — у него нормально получалось творить волшебство и без палочки, пусть пока не всегда, но он же тренируется! Но тётя сказала, что вроде так положено, все едут в школу с палочками. Впрочем, насколько она в курсе, вроде бы нет никакого такого особого закона колдовать только палочками, так что может быть, потом Гарри она и не будет нужна вовсе.

В лавке, торгующей палочками, с вывеской «Магазин Олливандера», Гарри, а уж тем более тёте очень не понравилось. Мрак, пыль... И вот зачем, спрашивается, волшебникам палочки, если даже их изготовитель не может навести у себя чистоту??? Тётя вон безо всяких палочек, одними руками отлично справляется, у неё дом блестит. А тут только палкой взмахнуть и всю пыль как ветром сдует, и что? Лень им, что ли? Ну так попробовали бы руками и веником... Ненормальные. Гарри фанатом чистоты не являлся и бывало, бурчал, когда тётя гоняла их с Дадли, чтобы они навели порядок у себя в комнатах, но тем не менее и он, и кузен умели управляться и с тряпкой, и с пылесосом. Прежде ему никогда не доводилось бывать в настолько неухоженных помещениях, так что он проникся ещё бОльшим уважением к тёте, которая без всякой магии умела и готовить, и чистоту наводить, и много чего ещё...

Продавец палочек тем временем вещал о важности этого инструмента для волшебников, а также о том, что палочка сама выбирает волшебника. Гарри тут же подумал о том, что вряд ли какая палочка выберет его, потому что он никакой палочки себе не хотел. А на вопрос «Какой рукой колдуете?» он только недоумённо посмотрел на странного старика.

— Никакой не колдую. А что, есть разница?

Олливандер поперхнулся, видимо,  никто до сих пор не задавал ему такой вопрос. Потом выставил на прилавок с десяток коробок и предложил:

— Ну, молодой человек, начните с этих.

Перебрав все палочки, Гарри с удовлетворением отметил, что оказался прав — ни одна из лежащих на прилавке палочек ему не подошла. Они либо вообще не отзывались, оставаясь просто куском дерева, зажатым в пальцах, либо плевались дымом или слабо искрили, ну точь-в-точь как старый тётин фен, «сдохший» от времени. Петунья стояла рядом и морщила нос от дыма и поднявшейся вокруг пыли. Олливандер только покрутил головой и нырнул куда-то под прилавок. Он довольно долго там копался и наконец положил перед Гарри коробку с новой палочкой.

— Попробуйте эту, юноша, если уж вам и это сочетание не подойдёт...

Новое сочетание подошло, если можно так сказать. Или вернее, оно не стало ни «молчать», ни выдавать какие-то особые реакции, когда Гарри осторожно взмахнул палочкой. Словно нехотя, но довольно послушно она выпустила пару небольших искр, но Олливандер обрадовался так, словно Гарри наколдовал что-то совершенно невообразимое. Ну, конечно, после стольких фиаско и это можно было считать достижением. Приговаривая, что уж «это сочетание подходит всем без исключения, потому что самое распространённое и самое нейтральное, волос единорога и сосна», Олливандер наконец озвучил цену в семь галлеонов и, облегчённо вздохнув, распрощался с проблемными клиентами.

— Тётя, а «самое распространённое и самое нейтральное» это хорошо или плохо? — спросил Гарри, когда они уже вышли из лавочки.

Петунья, поджав губы, сухо обронила: — Это просто обычный ширпотреб, если говорить нормальным языком. Может, оно и к лучшему...

Потом они с тётей купили телескоп, котёл и набор инструментов для зельеварения. С огромным трудом пересилив себя, зашли они и в аптеку. Стараясь не дышать носом, Петунья слабым голосом попросила собрать им набор первокурсника, потом отошла к входной двери — находиться в этом помещении было выше её сил, и  не только запах был тому причиной. От мысли, что всё это мерзко пахнущее и иногда ещё живое перерабатывается в зелья, которые принимаются бОльшей частью внутрь, её мутило и она откровенно боялась, что её вырвет прямо на аптекаря, а у двери хоть ветерком немножко обдует, пока им собирают всё по списку... Гарри, кажется, оказался покрепче неё, хотя он мальчишка, а они с какой только гадостью не возятся... Впрочем, как она заметила, Гарри тоже морщился и судорожно сглатывал, отворачиваясь от стеллажей с ингредиентами — видимо, не быть ему зельеваром, даже странно, Лили варить зелья любила и от всяких мерзостей сознание не теряла, под стать своему длинноносому приятелю...

Потом пришёл черёд «лавки скобяных изделий», как про себя назвала этот магазинчик Петунья. Там продавался школьный инвентарь вроде ножей, черпаков, котлов, пишущих перьев. Телескоп они тоже купили там.

В ателье решили не ходить. Петунья посмотрела на манекены в витрине ателье мадам Малкин, потом увидела ценник и решительно вскинула подбородок — мантию она сошьёт сама! Ничего сложного в крое школьных мантий не было, тем более для неё, окончившей курсы кройки и шитья. Она сказала Гарри:

— Переплачивать за то, что можно сделать самому — верх глупости. К тому же, лучше сперва дождаться кого-то из Хогвартса, чтобы точно узнать, насколько там холодно, как обстоит дело со стиркой и чисткой. Сошьём сначала одну мантию, а остальное попозже, если  будет необходимо. Согласен?

Гарри был совершенно согласен. Переведя цену в галлеонах в фунты, он решил, что маги совсем ох... охренели, раз лупят такие цены за вещь крайне простого кроя и из не бог весть какого материала. Тётя ещё и лучше сделает. Всё равно он возьмёт с собой обычные тёплые вещи — куртку, шапку и варежки, если уж не получится отвертеться и придётся ехать в этот их Хогвартс... Если в мантии себя Гарри худо-бедно представлял, то остроконечную шляпу, указанную в списке, он носить не собирался категорически. Он не в средневековье живёт! Пусть ненормальные сами в таких шляпах ходят. Если уж ему и придётся когда-нибудь носить шляпу, то пусть это будет нормальная мужская шляпа вроде борсалино или трильби**, какие носили агенты в фильмах. Или федора, как у Индианы Джонса. Ну, в крайнем случае, цилиндр. А самая круть — это, конечно, ковбойская шляпа или акубра, как у Крокодила Данди. Но волшебники такое не носят, в чём Гарри успел убедиться, смотря по сторонам. Ну тогда и он не будет носить на себе эту остроконечную замшелость, вот так!

Когда наконец Петунья с племянником выбрались обратно в маггловский Лондон, ей хотелось плакать от счастья. От осознания того, что она снова в нормальном мире с нормальными людьми. Да, этот мир и эти люди неидеальны, у них куча недостатков, но именно поэтому они и являются нормальными, а все недостатки и несовершенства можно объяснить. Более того, этот несовершенный мир не стоит на месте, он меняется,  люди стараются его как-то изменить и улучшить. А Косая аллея оставила у Петуньи такое же нехорошее воспоминание, что и двадцать лет назад, видимо, в магмире ничего не поменялось, по крайней мере, в лучшую сторону...

Дадли с огромным энтузиазмом принялся потрошить магические покупки — вот ему было интересно всё, начиная от палочки и заканчивая ингредиентами для зельеварения. Правда, сама палочка его немного разочаровала — не совсем понятно, какой он себе её представлял, но олливандеровская чуть кривоватая, с едва обозначенной рукояткой, видимо, не отвечала эстетическим требованиям Дадли и его представлениям о магическом артефакте.

— В кино они совсем другие, — разочарованно сказал он.

Гарри пожал плечами: — Хочешь, забери её себе. Украсишь сам, как тебе нравится.

Дадли малость опешил: — А как же ты? Тебе же в школе надо..

— А на фига она мне? Я и без неё уже кое-что умею, а тётя сказала, что это обычный ширпотреб... Чем с такой зависать, лучше вообще никакой не иметь, я же не инвалид, чтобы только с палочкой колдовать! Если ты без палочки колдовать не можешь, то какой ты волшебник тогда? У Джеймса Бонда тоже пистолет был, но он и без него много чего умел, одними руками. Вот и я буду учиться так, чтобы без палочки...

— Так спрашивать же будут, где твоя палочка, почему ты без неё! Слушай, а давай махнёмся?

— Как это?

— Ну не махнёмся, просто твою я себе возьму, а вдруг у меня что-нибудь получится ею сделать, а тебе мы обстругаем обычную палку, для виду только. Пусть все думают, что она у тебя есть.

— Да давай. Только всё-таки играй с этой палочкой так, чтоб никто не видел, а то мало ли... этот, как его... Статут. Накажут-то меня, если что.

— Ладно, понял.

Дальше они вместе пролистали учебники и как ни странно, но Дадли всё в них прекрасно видел и мог читать. Наверное, особые секретные учебники печатали для тех, кто постарше, кто уже начал изучать что-то опасное и секретное. Кузена очень занимали движущиеся картинки, он вообще книжки без картинок не любил, а в этих учебниках иллюстрации живут своей жизнью — ну класс же! Про вонючие ингредиенты Дадли сразу предложил:

— Ты это... отсыпь мне половину, я найду, что с ними сделать.

Гарри вопросительно поднял брови, а Дадли пояснил: — Всегда можно сделать подлянку какому-нибудь козлу или преподу, которые берега попутали.

Гарри был с этим всей душой согласен, но с сожалением пояснил:

— Так Статут же! Если найдут у тебя, знаешь, что будет?

— Нет. А что?

— Могут память стереть, вот в этой книжке так прямо и написано,  — Гарри открыл «Новичок в магическом мире» и указал нужное место.

— Жалко, — вздохнул Дадли, а потом хитро ухмыльнулся: — Это если найдут.

Если Гарри хотел стать шпионом, то у Дадли, очевидно, прорезались задатки диверсанта.

— Ладно, потом поглядим. Может, тогда куплю тебе в подарок на Рождество, если в твоём «Смелтингсе» будут проблемы.

Сам Гарри в это время пролистывал учебник зельеварения — несмотря на некоторое неприятие, он понимал, что в карьере шпиона знание и умение изготовить такие составы совсем не лишние. По крайней мере, знать о них надо. Может быть, не всё применимо в неволшебном мире, хотя как знать... В сказках-то сплошь и рядом рассказывается о всяких зельях, значит, обычные люди тоже про них в курсе, может быть, даже могут сварить некоторые. А ведь Гарри-то волшебник, он точно сможет! Нет, это отличный навык для шпиона, надо про него разузнать всё, что можно. Интересно, кто учит зельеварению в этой их волшебной школе? А частные уроки он даёт? Потому что Гарри до последнего надеялся, что за ним не придут. Но если бы можно было обучаться волшебным вещам в частном порядке, дома...

* https://www.youtube.com/watch?v=YE7PiTwhTQk

**https://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%A2%D1%80%D0%B8%D0%BB%D1%8C%D0%B1%D0%B8

Глава 5.

Примечание: в главе присутствуют цитаты из книги «Гарри Поттер и философский камень»

То письмо было не последним. После него точно такие же письма пошли просто косяком. Гарри недоумевал — зачем ему их посылают? Если он не мог ответить на первое, то почему эти ненормальные думают, что он ответит на другие? Он боялся, что дядя и тётя рассердятся, но они, видимо, считали, что от этих ненормальных просто невозможно ждать чего-то нормального, а потому просто собирали все эти письма и складывали их в коробки, которые потом относили в подвал. Как выразился дядя: «Будет чем зимой камин растапливать!»

День рождения Гарри отметили неплохо — поехали в зоопарк, где Дадли и Гарри надолго зависли в секторе «джунглей» — было очень интересно смотреть не только на всяких змей и ящериц, но и на крошечных обезьянок. Гарри понравилось, как их называли — игрунки. А вечером был торт. Таких тортов, как пекла тётя Петунья, Гарри больше нигде не пробовал, дядя Вернон часто шутил, что, мол, Петунья могла бы открыть свою кондитерскую и от клиентов отбоя бы не было, может, она даже смогла бы сделать больше денег, чем он со своими дрелями. Тётя отмахивалась, смеясь, и говорила, что даже небольшая кондитерская — это всё равно изделия на поток, а она не привыкла готовить много и всё равно для кого. «У меня, — говорила она, — может, потому и получается вкусно, что я точно знаю, кто это будет есть, хочется сделать приятное. А печь неизвестно для кого... я же не машина, которой всё равно, что делать и кому!» Даже два торта — один большой для всех и такой же, но вполовину меньше — только для Гарри. К этому тётя пришла опытным путём — самым большим сладкоежкой в семье был Дадли, ему было всё равно, кто именно виновник торжества, он исправно поглощал порции торта в двойном объёме, так что на долю именниников оставалось не так уж и много.А так получалось неплохо, всем хватало и именинник тоже мог съесть двойную порцию, не боясь обделить Дадли. Правда, в последнее время тётя стала придерживать аппетиты сына, уж очень у него была ярко выраженная наследственность, достаточно только было взглянуть на дядю Вернона, сама-то тётя Петунья высокая и худая дама... Но в этот раз она, словно предчувствуя, что это последний торт перед долгим перерывом, не стала ограничивать семейство, приготовив два одинаково больших торта и не отказывая никому в добавке. Выкладывая кусок торта на тарелку Гарри, она задержала на племяннике свой взгляд и на секунду лицо её омрачилось — Гарри прекрасно понял, о чём она думает. Он и сам думал о том же — не придут ли к ним на днях эти «ненормальные», и если придут, то кто именно...

Они пришли на следующий день. Как и опасалась тётя, в дневное время, пока дядя был на работе. Гарри с кузеном сидели в гостиной и смотрели телевизор, Дадли к тому же ошкуривал палочку, которую он обстругал накануне, а тётя строчила на швейной машинке — шила мантию для Гарри. Утром она сняла с него мерки, потом долго рылась в своём комоде, пока не нашла отрез подходящей ткани, и теперь шила, изредка подзывая Гарри, чтобы примерить и прикинуть на нём уже сшитое. И вдруг, когда Гарри в очередной раз подошёл к тёте и она приложила к его спине состроченные детали мантии, в гостиной вдруг стало темно. Все трое посмотрели на оконный проём и дверь, выходившую в сад — за ними стоял... стояло... в общем, непонятно кто, но кто-то огромный почти полностью загородил собой обзор и уже начал открывать дверь. Подёргав её и не сумев открыть, великан или кто там был просто рванул её со всей дури — дверь, жалобно скрипнув, открылась и повисла на одной петле. Петунья, не в силах произнести ни звука, только сгребла обеими руками детей и отступила к дальней стене. Гарри только тихонько прошептал:

— Тётя, это оттуда?.. Ненормальные?..

— Надеюсь... — так же прошептала в ответ Петунья.

Великан — обитатели дома на Тисовой уже разглядели получше своего визитёра — тем временем вошёл или вернее, ввалился в гостиную и пробасил:

— Ну чего, может, чайку сделаете, а? Непросто до вас добраться, да… устал я…

А Гарри сразу понял, почему эта туша решила зайти через дверь в сад — в обычную входную дверь с улицы этот посетитель просто не прошёл бы.

Дадли спросил мать, тоже шёпотом: — Мам, уже можно звонить папе?

Петунья одними губами прошептала: — Да, иди в коридор, только тихонько...

Дадли улетучился и не забыл притворить за собой дверь в прихожую, где стоял телефонный аппарат, вернее, один из них, второй был в гостиной.

А великан тем временем, отдуваясь, вещал:

— А вот и наш Гарри! Когда я видел тебя в последний раз, ты совсем маленьким был, — сообщил великан. — А сейчас вон как вырос — и вылитый отец, ну один в один просто. А глаза материны.

« Наш Гарри»? Самому Гарри очень не понравилось это выражение и потому он спросил:

— Почему «ваш»? И вы вообще кто такой?

— Так Хагрид я! Рубеус Хагрид! Лесник я в Хогвартсе и хранитель ключей... Ты ведь уже знаешь про Хогвартс? — великан Хагрид тем временем попытался сесть на диван, что ему удалось сделать с грехом пополам. Диван скрипел, но мужественно не сдавался.

Гарри посмотрел на тётю непередаваемым взглядом, тётя вернула ему такой же взгляд. Кого к ним прислали?! Лесника! Это вместо преподавателя...

— А почему я должен знать про какой-то Хогвартс? — Гарри решил играть несведущего, первое правило секретного агента — не раскрываться, тем более перед незнакомцами!

— Ну ты ж волшебник! А все волшебники в Хогвартсе учатся. Я вот письмо тебе принёс... и вот это тоже... у тебя ж день рожденья! Сам испёк и надпись написал... — с этими словами Хагрид, рывшийся в карманах, вытащил большой конверт и какую-то коробку, попутно вывалив также кучу крошек, дохлую мышь, связку ключей, какую-то бутылку, и всё это на ковёр в гостиной, которую тётя Петунья всегда прибирала с особой тщательностью. Гарри посмотрел на тётю — она молчала, сжав губы, и на лице её была такая брезгливость, что Гарри лишь укрепился в неприязни к этому посланцу из волшебного мира. Свинья натуральная! Вспомнив к тому же, кого они с тётей видели в том кабаке, через который они попали в волшебный мир, Гарри решил, что для волшебников, видимо, нормально быть неряхами. Ну, для большинства точно...

Хагрид тем временем открыл коробку и взору Гарри предстало нечто, отдалённо напоминающее торт, покрытый шоколадной глазурью и с надписью кривыми буквами «Для Гарри». Гарри решил для себя, что даже пробовать ЭТО не станет — не после тортов тёти Петунии, это было бы просто оскорблением для неё.

— Письмо я уже получил. Но у меня нет совы, чтобы отправить ответ. Я могу передать его через вас? — сухо спросил Гарри. Он по-прежнему не делал ни одного шага навстречу этому чудовищу в драной шубе, от которого к тому же ощутимо несло спиртным и чем-то ещё столь же неприятным. Петунья обнимала Гарри за плечи и подпирала спиной дверь, чтобы в гостиную не зашёл Дадли.

— А зачем передавать, я к тебе затем и пришёл, чтобы тебя на Косую аллею отвести! Всё, значит, там и купим для школы!

— А если я не хочу учиться в Хогвартсе? — спросил Гарри холодным тоном.

— Да ты что, Гарри! Как это «не хочу»? Да ты свихнулся, что ли?! Ты родился только, а тебя тут же записали в ученики, да! Лучшей школы чародейства и волшебства на свете нет… и ты в нее поступишь, а через семь лет сам себя не узнаешь. И жить ты там будешь рядом с такими же, как ты, а это уж куда лучше, чем с магглами. Ты же волшебник, как твои папа с мамой, они были лучшими волшебниками, которых я в своей жизни знал. Лучшими учениками школы были, первыми в выпуске. Настоящие гриффиндорцы! А директором у тебя будет самый великий директор, какого только можно представить, сам Альбус Дамблдор!

Говоря это, Хагрид совсем распалился и даже привстал с дивана, который жалобно скрипнул.

Гарри решил уточнить:

— Так это директор вас послал? Дамблдор?

— Ну да, директор мне доверяет. Великий человек! Сказал: «Я надеюсь на тебя, Хагрид! Ты первый покажешь Гарри Поттеру магический мир!»

Гарри вздохнул, взглянул на тётю и сказал очень спокойно:

— Я прошу вас подождать несколько минут, нам нужно посоветоваться, — и с этими словами оттеснил тётю в коридор, закрыв дверь. — Тётя, пойдём наружу, там поговорим. Дадли, ты тоже с нами.

Выйдя на крыльцо, все трое переглянулись с крайне скептическим видом. Первой слово взяла Петунья.

— Не такого представителя школы я ждала. Ну пусть даже лесник, всё-таки тоже школьный персонал, но этот... он явно какой-то больной, как же эта болезнь называется... а, вот — акромегалия!* Да к тому же, кажется, ещё и умственно отсталый.

Дадли прибавил: — И уж больно он агитирует за этого директора... Дубля или как его там...

Гарри подытожил: — Нужной информации мы от такого точно не получим.

Потом, помолчав, добавил: — И отказаться идти с ним я не могу, с этого урода станется меня силком за собой потащить.

Дадли прибавил: — Папе я позвонил, но раньше, чем через час, он не сможет приехать, сейчас самое движение... А наше ружье тут бесполезно, такую шкуру пуля не возьмёт, ты видел, Гарри?

Гарри кивнул. Петунья встревоженно спросила:

— Так что же мы будем делать? Я боюсь отпускать тебя с ним, да и нужды в этом нет, мы же всё купили...

— Я, наверное, с ним всё-таки пойду. Если не пойду, то он меня сам утащит, он же упёртый, по всему видно. Так что лучше пойти. А по пути сбегу от него, — сказал Гарри.

— А сможешь? — недоверчиво спросил Дадли.

Гарри кивнул: — Если в людном месте, то смогу. Так всегда в фильмах делают.

— Ну, у нас-то не фильм... — слабо возразила Петунья.

— Так и этот... сопровождающий... тоже не семи пядей во лбу, — бодро сказал Гарри. — В любом случае идти придётся. Ну, я ему устрою... шоппинг-тур. Если я им так нужен, то пусть присылают преподавателя, с которым поговорить и расспросить можно, а не этого пещерного человека, — и недобро усмехнулся.

Тётя что-то сунула ему в руку. Гарри удивлённо рассмотрел десятифунтовую купюру. Петунья пояснила:

— Это на тот случай, если тебе придётся возвращаться одному. На проезд. Возьмёшь билет на поезд или на автобус. Можно было бы к Вернону в офис пойти, но он уже,наверное, уехал...

Прежде чем уйти с великаном, Гарри заставил того починить дверь в гостиной. Укоризненно смотря на Хагрида и качая головой, Гарри говорил менторским (и очень противным) тоном:

— Не знаю, как у ВАС там в волшебном мире, но у НАС не принято рушить дом, в который пришёл как гость. Я с вами пойду только после того, как вы почините дверь, которую сорвали. Раз вы из волшебного мира, то значит, можете поколдовать, чтобы она снова в порядке сделалась.

Хагрид смутился:

— Я это... По правде, мне нельзя колдовать...

Гарри стоял с решительным видом, сложив руки на груди, и давал понять, что ни на какие уговоры он не купится. Наконец Хагрид, тяжело вздохнув, вытащил из какого-то кармана розовый (Петунья еле сдержала удивлённый вскрик) зонтик, направил его на дверь, что-то промямлил, Гарри не вслушивался, по двери пробежали искры и она встала на место. Гарри подошёл к двери, открыл-закрыл её пару раз, потом милостиво кивнул Хагриду:

— Вот теперь можно отправляться.

Он захватил с собой свой рюкзачок и скомандовал: — Пошли!

Вконец обалдевший Хагрид молча двинулся вслед за Гарри, который, не оборачиваясь, бросил через плечо: — На поезд или на автобус?

Хагрид, не сразу сообразивший, что обращаются к нему, наконец пробубнил: — На поезд, знамо дело... Ты погоди, Гарри!..

Но Гарри, не обращая внимания больше ни на что, уже быстро шагал по Тисовой в направлении железнодорожной станции... Хагрид покорно потащился следом, причитая:

— Гарри, ты уж не выдавай меня, что я колдовал... По правде-то, у меня и палочки нет... Нельзя мне!..

* Акромегалия — редкое гормональное заболевание, вызванное избыточной выработкой гормона роста (соматотропина) гипофизом, что приводит к непропорциональному увеличению костей и мягких тканей, особенно в зрелом возрасте, после завершения роста, проявляясь грубеющими чертами лица, увеличенными кистями и стопами