Apprentice (джен)

В начале февраля даже в подземельях забрезжил свет. Нэт щурился с непривычки. Неяркий вечерний луч падал ему прямо в спину, попутно освещая слипшиеся от пара серые вихры и вспотевшие уши. В запертом на все замки кабинете было нечеловечески жарко.

Зато водянистая жидкость в котле обретала, секунда за секундой, вожделенный нефритовый цвет. Пахло сосновой хвоей и теплым илом: дважды доведя мешалку строго на север, Нэт остановился и осторожно вынул ее из котла. Готово.

Заранее была припасена и склянка — ее, некогда содержавшую в себе прозаический шампунь, Нэт тщательно стерилизовал и даже раздобыл цветного воска для пробки. Синее стекло покрылось паром, когда он переливал внутрь зелье. Отвлек его щелчок задвижки, верхней — остальные оказались уже открыты. Дверь распахнулась, впуская свежий воздух из коридора — с быстротой змеи Нэт закрыл горлышко пробкой и облил согретым воском.

— Предполагалось, что ты занят рецептом антидота, — заметил мастер, делая шаг к ученику, только поднявшемуся с колен. Огонек под котлом был потушен одним движением ладони.

— У меня сейчас обеденный перерыв, сэр, — сообщил Нэт, одной рукой оправляя мантию. — Изучаю вот, Кордовский халифат.

От руки переписанный рецепт стыдливо выглядывал из под пустых флаконов. Снейп ничего не сказал, повел носом к источнику света — оконцу под самым потолком. С сомнением посмотрел на измазанный зеленью котел.

«Что я, совсем дурак? Конечно, я закрыл щели заклятиями…»

— Помимо естественной вентиляции, кордовская школа не признавала и естественного освещения, — обрадовал его профессор. — Об этом, правда, мало кто знает.

Сделал еще шаг к котлу и остановился, вдохнув медленно, словно пробовал воздух на вкус. Нэт следил за его лицом, ожидая приговора, но приговор так и не прозвучал.

— Собирай здесь все. Выделю тебе крайний стол в лаборатории. На два котла хватит.

— Сэр?

— Эксперименты в заброшенных классах с сегодняшнего дня прекращаются. Я хочу видеть, чем ты занят.

«Именно поэтому они и называются экспериментами в заброшенных классах. Потому что я не хочу, чтобы кто-то видел, чем я занят…»

* * *

Крайний стол в лаборатории был, конечно, совсем не то, что тридцать квадратных метров каменного пола. С сожалением, Нэт разместил на нем чистый котел и набор ножей — остальное ушло в ящик под стол. Профессор сам проверил заклятие исключения. Потом проверил и склянку с летучим зельем.

— Тебе повезет, если этот кисель продержит тебя в воздухе хотя бы полчаса.

Впрочем, сигнатуру все же приклеить позволил. Нэт ни за что бы не признался, но внутренне — он ликовал.

— Рецепт антидота готов, сэр, — сказал с благодарностью. — Если вы хотите посмотреть…

Свиток лег в протянутую молча руку. Пробежав глазами строчки, профессор чуть не закашлялся:

— Шкурка саламандры? Цветущие саррацении? Ты их собрался раздобыть до или после того как, — взгляд скользнул в конец списка, — заработаешь на глаз грифона?

— Можно было взять драконий, но он же еще дороже.

Черная бровь мучительно дернулась вверх.

— А чем тебе человеческая кровь не угодила? Кость эфы? Яд руноследа?

— Это ведь новое зелье… — Нэт не совсем понимал, что от него требуется. — В соответствии с инструкциями, вообще-то запрещено… — он посмотрел в пол. — Запрещено вводить компоненты человеческой крови и яды в составы, не утвержденные…

Если бы усмешку профессора можно было добавлять в зелья, она бы точно заткнула за пояс любую кость эфы.

— Надо же, какая предусмотрительность. Ты еще помнишь, к чему собрался варить антидот?

— Мой яд, хотя и неопределимый, рецептурных правил не нарушает.

— Тогда объясни мне, ради этой Гештинан, которую ты так часто упоминаешь, в чем логика, — Снейп бросил рецепт рядом с котлом. — Ты все равно уже использовал летучий вереск. От того, что тут дальше гербарий на пол страницы, легальней твое зелье не станет. Переписывай, — темные глаза блеснули, а усмешка стала еще острее. — Я никому не скажу.

Так Нэтан Баркер написал свой первый совершенно нелегальный рецепт. Хотя до эксперимента дело дошло только после третьей попытки: первые две профессор нещадно раскритиковал.

— Вы поэтому не патентуете свои зелья, сэр? — осмелев, спросил Нэт. — У них состав неподходящий?

Бесцветная основа для противоядия — соляной раствор — уже закипала. В другом углу лаборатории мастер заваривал аконит.

— Какие зелья? — отозвался он через добрые полминуты.

— «Сто третье», от головной боли, еще флакон с «девяносто четвертым» стоит рядом с золотоглазкой, правда, я не знаю, что оно делает. И та мазь от ожогов, которую вы давали мне на первом курсе, я ее так и не нашел в сборниках.

Профессор не отвечал долго. Сначала считал интервал, добавляя к акониту серу, потом притушил пламя под котлом и повернулся к ученику. Под пристальным и бесстрастным взглядом учителя тот почувствовал себя неловко.

— Простите, я, наверное, не должен был спрашивать, — запоздало признал он.

— Почему же? — против ожиданий, в голосе профессора совсем не было холода. — Хороший вопрос и не лишенная оснований догадка. Тем не менее, боюсь, ответ тебя разочарует. У меня вообще нет права патентовать свои зелья.

Пробирку Нэт уронил, но к счастью, мимо, на пол, а не в котел. Пробормотав: «Reparo», он поднял восстановленную из осколков пробирку и опять потянулся за скальпелем. Грязная кровь не годилась.

— Но вы ведь мастер…

— Да, и как мастер, я подчиняюсь решениям гильдии.

— Разве они так могут? — опомнившись, Нэт вместо скальпеля стал искать умывальник. — Я думал, они просто оповещают Визенгамот…

— В редких случаях, — Снейп уже, кажется, и не смотрел на него, — когда Визенгамот по каким-то причинам проявляет несвойственную ему снисходительность, гильдии приходится вводить собственные… дисциплинарные меры. Например, — продолжал профессор с увлечением, — им очень не нравится, если кто-то варит яды без противоядий.

Нэт ослабевшей рукой ухватился за край раковины. Дважды он вымыл руки и один раз — лицо, прежде чем вернулся к котлу.

— Мне теперь тоже нельзя будет патентовать?

Надрез на ладони получился какой-то кривой, и капли считать было трудно.

— Насколько мне известно, пока нет свидетельств, что твои зелья причинили кому-нибудь вред, — ответил мастер.

Дальше Нэт расспрашивать не стал. Добавил в пробирку слюну пиявки (один к двадцати) и взболтал. Змеиные кости еще нужно было искать в кладовой.

«Что, хочешь сказать, косые взгляды по аптекам тебя удивляли? Хочешь сказать, ты и не догадывался?» — кости нашлись на самом верху, между чешуей и безоарами. — «Интересней-то другое. Как это его пронесло мимо Азкабана…»

Только что залеченный порез чесался и ныл. Когда Нэт спустился с лестницы, прижимая к груди банку с останками Echis carinatus, Снейп уже закончил с аконитом и грел над горелкой огнецвет.

— Гаси свой раствор и поднимай исключение.

— А кости? Их еще дробить.

— Потом. Вторая фаза, — обронил профессор, и больше ему ничего говорить не понадобилось.

* * *

Подарок был вручен Энквист ранним утром, еще перед завтраком, когда она возвращалась со своей импровизированной тренировки в замок. Нэт даже специально огляделся, чтобы никто их не заметил.

— Шампунь? — спросила она с негодованием.

— Сама ты шампунь, это летучее зелье. Между прочим, редчайший состав. Один глоток даст тебе возможность летать, как птице, целый час. Ну, может и меньше, чем час, — добавил он, вспомнив про «кисель», — надо по весу считать.

— Как птице? — светлые глаза засияли. — И ты сделал это для меня?

Ее без того румяные после тренировки щеки зарумянились еще больше.

— Я же знаю, что тебе нравится, — тихо сказал Нэт, глядя куда-то в сторону.

— Подожди…

Энквист спрятала склянку в карман и шагнула к нему.

— Я, правда, не готовила тебе подарок заранее…

Он не ожидал, что она стиснет его в объятиях. Замер на месте, как кролик в ловушке, не зная, дергаться или притвориться мертвым.

— Ты мой самый лучший друг, веришь? — воскликнула она и очень, очень быстро поцеловала его в щеку.

Нэт отшатнулся, прижимая к щеке ладонь.

— Спасибо, — выдавил он.

— За что? — она почти приплясывала на месте, и явно не испытывала никакой неловкости. — В это воскресенье Хогсмид. Пойдем вместе?

— Я не знаю, смогу ли, — Нэт запнулся. — Если только сварю антидот до выходных…

— Вот и отлично, — Энквист как будто и не услышала никакого «если». — Все остальные пусть отмечают свой дурацкий «День Влюбленных», а у нас будут летные испытания!

* * *

За завтраком оказалось, что его ждал еще один подарок: обозленная хогсмидская сова принесла его, смяв в когтях — бумажный конверт с самым что ни на есть маггловским штампом в углу. Нэт, ковырнув конверт ножом, полюбовался профилем королевы на марке и достал вчетверо сложенное послание.

«Об этом-то я и говорил. Говорил тебе совой не отправлять мне письмо».

«Хиггс, хитрая ты сволочь!» — возрадовался Нэт.

Его сияющая улыбка неприятно удивила сидевшего поблизости Хиндли.

— Только не говорите мне, что Баркеру шлют валентинки…

«Я не знал даже, что Фили тебя нашел, и как он тебе адрес передал, об этом он мне не писал. А тебе он, конечно, не стал объяснять, что я теперь учусь, и кровать моя самая дальняя от окна. Так что твоя безмозглая птица добрые пол часа долбила клювом стекло и перебудила всех ребят. Еще хорошо, что меня принимают за циркача, потому что я умею показывать фокус с веревочкой и жонглировать шишками…»

Письмо было написано на тонкой, почти прозрачной бумаге, расчерченной в клетку, и, что удивительно, чернила не протекли на обратную сторону — с обратной стороны тоже был текст. Нэт долго вертел листок в руках.

«Теперь, они думают, что я умею дрессировать сов. А воспитатель пригрозил, чтоб я не смел показывать фокусы за деньги…»

Хиггс за два года в своей маггловской школе, похоже, совершенно освоился с грамотой, несмотря на пристрастие к запятым, которые расставлял, где надо и не надо. Можно было представить себе, как он сидит рядом, запустив в волосы пятерню, и рассказывает все свои приключения, прерывая историю ухмылками и вздохами.

«Черт возьми, Нэтс, я все-таки ужасно рад, что ты написал. И рад, что ты устроился. Надеюсь, этот Снейп нормальный и не дерет с тебя по три шкуры. Мне повезло, я попал в хорошее место, хоть это случилось и не сразу. Ты знаешь адрес — если захочешь, можешь прийти как-нибудь. По выходным, к некоторым ребятам приходят родственники или друзья. Но я пойму, если ты не сможешь выбраться — ты, наверное, вообще не выходишь из школы?»

Нэт перевернул конверт и прочел: «Переулок Таннерс,16, Илфорд, Лондон». Ну что стоило Хиггсу отправить свое послание до Рождества! Ведь был прямо в Лондоне, разобрался бы уж как-нибудь, как улизнуть из палаты на пару часов, отыскал бы этот Илфорд.

Хиндли толкал Юстина локтем в бок. Оба отвернулись, как только Нэт на них посмотрел. Лоран Леннет, завитая, словно кукла, перебирала доставшиеся ей открытки.

«Жаль твоего старика. Помнишь, как он гонял меня клюкой? А один раз отдал мне куриных голов на три кната. Зверски холодная была зима — я этого ему никогда не забуду».

— Эти штуки в углу конверта — это марки, — с приятной улыбкой сообщила всем Леннет, обмахиваясь картонным сердечком. — Их используют магглы, потому что у них нет сов, которые сами доставляют почту, и люди вынуждены заниматься сортировкой писем.

«Но если все-таки соберешься, езжай подземкой до Баркингсайда по Центральной линии. Оттуда можно пешком, спроси кого хочешь, или просто шагай мимо футбольного поля. Большой дом с красной крышей и башней из серого кирпича, ты его увидишь, только никуда не сворачивай…»

* * *

Не было решительно ничего хорошего в том, чтобы опаздывать на вечернюю практику: толкнув дверь плечом, Нэт пробормотал пароль, одной рукой удерживая сумку и стопку журналов, а второй перехватывая коробку с пробирками — готовое антиликантропное зелье нужно было разделить на образцы.

Бросив привычный взгляд в сторону, к окнам и к учительскому столу, Нэт замер, словно наткнувшись на препятствие. В лаборатории, кроме него, был еще один человек.

Он был не высок, но и не низок, светло-каштановые волосы подстрижены не слишком аккуратно, но зато хорошо вымыты. Мантия на нем была с чужого плеча, и даже не из слегка поношенных — уж в чем-чем, а в этом Нэт разбирался. Заметил он и сбитые подошвы ботинок, и воротничок рубашки, которому не помогла бы уже никакая стирка.

Незнакомец повернулся спиной к двери и рассматривал заспиртованного нетопыря, покачиваясь на пятках. Была в этой позе какая-то наигранная беспечность — Нэтана не покидало чувство, что его уже давно заметили, и просто из вежливости подпускают поближе.

— Прошу прощения, сэр? — он, однако, не двинулся дальше порога.

— О, добрый день, — с готовностью откликнулся мужчина.

Лицо его было лицом еще молодого человека, но несколько упрямых морщин уже пересекали лоб, а в глазах бродила усталость, которую узнают только с возрастом.

— Меня зовут Ремус Люпин, — улыбнулся незнакомец. Улыбка у него оказалась теплая и обезоруживающая.

— Нэтан Баркер, — Нэт прошел от двери к своему столу. С антидотом все было в порядке — уже заканчивалось ферментирование, он это понял, даже не заглядывая внутрь.

— Очень приятно, — мистер Люпин с любопытством рассматривал его слизеринский галстук.

— Я — ученик мастера Снейпа. А вы? Как вы… попали сюда?

— Прямо к делу? — еще раз улыбнулся мужчина. — Профессор Дамблдор сообщил мне пароль.

Его взгляд, вот что было не так. Дружелюбные карие глаза — слишком проницательные для простого, приятного во всех отношениях человека.

— Но директор не предупреждал меня, что у мастера Снейпа… есть ученик. Ученик… Декан факультета… Кто бы мог ожидать? — Люпин недвусмысленно покосился на стоявший в углу стул, единственный в лаборатории.

«Если он рассчитывает, что я предложу ему сесть, пусть подумает еще раз…»

Стул был профессорский — на случай, если придется работать с бумагами, а вовсе не для посетителей. Нэт поставил коробку на стол и осторожно обошел всю лабораторию, проверяя, все ли на месте. Когда он добрался до профессорского котла, дверь распахнулась рывком.

— Ты почему еще здесь?

— Журналы из кабинета я принес, сэр, — поспешил объясниться Нэт, — но таблиц там не было.

Тут-то мастер и заметил постороннего. Судя по выражению лица, для него это тоже оказался неприятный сюрприз.

— Северус, здравствуй!

— Люпин, — ответил он нейтральным тоном.

Нэту достался взгляд, пробирающий до костей.

— У меня был пароль, — любезно признал господин Люпин.

— Ах да. Директор, — мастера зелий было не узнать. Он мог говорить тихо, но это был не обычный его вкрадчивый полушепот. — Что ж, Нэтан. Надеюсь, мистер Люпин уже объяснил тебе, зачем он к нам пришел.

— Нет, до этого мы не добрались, — словно бы извиняясь за неприкрытую неприязнь профессора, покачал головой гость.

Напряжение в воздухе росло так быстро, что Нэту хотелось обновить исключение над котлами. От греха подальше.

— Мистер Люпин здесь в качестве еще одного подопытного экземпляра, — сообщил Снейп. Их незваный гость сразу стал серьезным.

— Не думаю, что стоит объяснять школьнику…

— Мистер Баркер будет мне ассистировать. Полагаю, я вправе предупредить его об опасности.

Нэт перевел взгляд на Люпина. Теперь ему бросились в глаза слишком толстые, желтоватые ногти и небрежно выбритая шея, ранняя седина, которую можно было принять за выцветшие пряди.

Снейп смотрел куда-то вниз и в сторону, и его лицо было почти полностью скрыто нелепыми черными прядями.

* * *

— Я могу начать заполнять анкету сам, — подопытный экземпляр расположился за одним из школьных столов. Нэту, стоявшему к столу спиной, все равно казалось, что кто-то заглядывает через плечо.

Профессор отправил их в кабинет зельеварения, предварительно всучив ученику стопку листов с вопросами — сам же остался в лаборатории. Лицезреть мистера Люпина больше, чем это было необходимо, он явно не собирался.

— Так мы сэкономили бы время.

— Следует соблюдать инструкцию, сэр, — отозвался Нэт, проводя палочкой над образцом крови.

Пробирка аккуратно встала в лоток.

— Я всего лишь хочу помочь, Нэтан.

— Э… Сэр, я бы предпочел, чтобы вы называли меня по фамилии.

Когда образцы были убраны, а перо и чернильница — выложены на стол, Нэт присмотрелся к вопросам. «Да уж. Сомневаюсь, что вы сами ответите мне, каково среднесуточное колебание вашего потенциала… черепное давление… и скорость реакции… Гештинан, словно обратно в Мунго вернулся…»

— Полное имя, дата и год рождения?

— Ремус Джон Люпин, десятое марта 1960-го года. Я тоже учился в Хогвартсе, — добавил мистер Люпин, пока Нэт записывал продиктованные данные. — Хотя не могу сказать, что зелья удавались мне очень хорошо.

— Когда вы были заражены, сэр?

— Пятнадцатого мая шестьдесят пятого года. С теорией в этом кабинете мне всегда было легче, чем с практикой.

Нэт перечел дату трижды, прежде чем понял, что именно его смутило.

— Вы сказали, что учились в Хогвартсе? — спросил он, хотя этого вопроса и не было в анкете.

— Да, — улыбнулся мистер Люпин. — Профессор Дамблдор был так добр, что… вошел в мое положение.

На это нечего было ответить, и Нэт продолжил двигаться вниз по списку. Брови мистера Люпина поднялись, когда дело дошло до диагностических заклятий.

— Очень профессионально, — заметил он, раскатывая обратно рукав и поправляя манжет. — Похоже, программа претерпела изменения с тех пор, как я отсюда выпустился.

«Еще бы. После года практики… Я мог бы повторить все то же левой и с закрытыми глазами…»

— Нет, это не из программы. Теперь, пожалуйста, возьмите листок и уменьшите его вдвое.

— Что-то не так? — встревожился Люпин, опуская палочку.

Не надо было дергаться от пергамента, как от огня.

— Ничего, все хорошо, сэр, — Нэт выскочил из-за стола и бросился к мойке.

— Ты уверен?

Холодная вода перебила тошноту и резкий, звериный запах магии вервольфа. Нэтан вытер рукавом губы. Нужно было просто помедленнее дышать. Именно так. Очень, очень медленно.

— Перед полнолунием я обычно чувствую слабость, — извинился Люпин. — Заклятия не получаются у меня в полную силу. Нужно повторить?

— Нет, спасибо.

— Мои способности слабеют, зато обостряются чувства. Это может быть полезно. Например, я могу сказать, где ты побывал в последние сутки, и что ел на завтрак…

— И что же? — буркнул Нэт, проверяя заколдованный мистером Люпином лист.

Он старался не дышать вообще, но это не помогало.

— Похоже, что ничего. Зря, я всегда с приятным чувством вспоминаю школьную кухню, — оборотень наблюдал, как Нэт записывает столбик цифр в графе ответа. — Что там дальше? Тридцать второй. Аллергические реакции? Никаких. Кроме рябины и серебра, пожалуй.

«Дело даже не в запахе, ведь на самом деле это не запах, просто чужеродная и бесконтрольная сила, которая оставляет следы повсюду. На этом столе… Даже на мне… А еще просил одолжить ему перо! Одна эта улыбка кого угодно выведет из себя…»

— У вас есть зависимость от снотворных зелий?

— Нет. И от других тоже… Но бадьян уже не действует так хорошо, как раньше.

— Частые травмы?

— После каждой луны. Заживляющие чары практически бесполезны для таких, как я, — мягко пояснил Люпин. — Не обязательно ограничиваться только тем, что написано в анкете. Я с удовольствием отвечу на любой важный вопрос.

Нэт ухмыльнулся.

— Любой?

— Смелее, — мистер Люпин откинулся на спинку стула.

«Скольких вы укусили?»

— Как часто вы принимаете алкоголь? Это номер тридцать четыре.

— Вообще не принимаю.

Нэт недоверчиво повел носом.

— И разумеется, я не курю. А давно ты знаком со… с профессором Снейпом?

— Тут не сказано, что я должен отвечать на ваши вопросы, — Нэт помахал листком. — Только то, что вы должны отвечать на мои. Болели свинкой, невидимостью, драконьей оспой или золотой лихорадкой?

— Нет. Так все же?

— Это совсем не ваше дело, сэр. Нарушения сна?

— Мне иногда снится лес, в котором я не бывал.

— Не подходит под нарушения.

— Да, не подходит, — беспечно отозвался Люпин. — Кстати, не обязательно звать меня «сэр». Мне показалось, вы с профессором знаете друг друга уже очень долго. Не родственники, случайно?

Следующие полстраницы можно было проскочить — все нужные ответы содержались в образцах крови.

— У тебя ведь нет знакомых оборотней?

Нэт вздрогнул. Настойчивое любопытство мистера Люпина никак к себе не располагало.

— Почему вы это спросили?

— Почти все, кто занимается этой проблемой, заинтересованы в ее решении лично. Я был очень удивлен, узнав, что Северус Снейп…

— Мистер Люпин, — сощурился Нэтан, — если вас интересуют мотивы профессора Снейпа, лучше задайте вопрос напрямую ему. А теперь позвольте мне продолжить.

До конца списка они добрались быстрее, чем можно было ожидать.

— В каком году ты поступил?

Нэт как раз закончил записывать последний ответ и отложил лист в сторону. Как и следовало ожидать, мистер Люпин снова улыбался.

— В семьдесят восьмом? Для последнего курса ты немного недотягиваешь по росту. Или ты на шестом?

Нэт протянул ему несколько пустых склянок.

— Извините. Нужны еще… образцы, сэр. Ближайший туалет направо за углом и вниз по лестнице.

В лабораторию он вернулся один, почти к отбою: профессор Снейп молча (что было признаком практически хорошего настроения) кивнул ему, продолжая давить дремоносный боб. Очевидно, он успокоился, занявшись заказами из больничного крыла.

— Полнолуние в следующий вторник, — пробормотал Нэт, пряча образцы крови в шкаф под охлаждающим заклятием. — Он ведь не останется здесь до вторника?

— На ком же еще пробовать вторую серию, — мастер заглянул в котел. — О, нет. Мистер Люпин для блага науки согласился переждать это полнолуние в клетке.

— Здесь? В Хогвартсе? И вы будете… с ним?

— Это необходимо.

— Тогда я тоже должен быть рядом.

Снейп сбавил пламя.

— Директор уверил меня, что позаботится о безопасности, но я предпочту, чтобы ты находился от этой клетки как можно дальше.

— А если помощь понадобится? — прямо спросил Нэт.

— Что ты сможешь сделать?

— Открою камин в гостиную. Позову кого-нибудь. Все, что будет нужно.

— Ты даже не знаешь, чего ждать, — усмехнулся Снейп.

— Вы так в этом уверены?

Что-то в голосе Нэтана заставило мастера зелий посмотреть на ученика по-другому.

— Ты видел превращенного оборотня?

— В апреле перед первым курсом. В начале сезона. Не могу сказать, чтобы я много увидел, но их была целая стая. Мы аппарировали.

Нэт вспомнил ночной лес и раздирающий тишину вой — и поглядел в черные глаза без страха.

— А этот Люпин. Кто он, сэр?

— В каком смысле, кто? Он вервольф.

— Нет, я имею в виду, кроме этого. Что он делает? В чем он хорош?

— Насколько я знаю, ни в чем особенно. Почему ты спрашиваешь?

Нэт подождал, прежде чем заговорить дальше.

— Вы ведь вместе учились…

— Что, он вспоминал при тебе свою веселую молодость? — как-то очень сухо спросил Снейп.

— Я догадался, по году рождения. Он сказал только, что учился здесь. Как это вообще возможно? Если он не был так уж талантлив, почему его пустили в Хогвартс, оборотня?

Вынув мешалку, профессор поставил на котел исключение. Его голос звучал отстраненно, словно с другого конца земли.

— Ответы на эти вопросы знает только Альбус Дамблдор. Это был его эксперимент.

— Может ли прижиться волк среди людей? — Нэт опешил. — Да кто вообще ставит такие эксперименты, еще и в школе? Сумасшедшие темные маги?

— Придержи язык, — остановил его Снейп. — Ты мало знаешь о Дамблдоре, и еще меньше — о темных магах. Что, кстати, напоминает мне… Как твои упражнения?

Вспомнив о ежевечерних попытках очистить сознание, Нэт помрачнел. В первый раз он честно провел полчаса перед сном, сидя на кровати и пялясь в стену, но мысли упорно отказывались покидать его голову. Даже после того, как он попробовал дышать, как показывал на втором курсе профессор Сингх. Лучшее, что из этого вышло — несколько секунд спокойных рассуждений о движениях диафрагмы. Потом он довел тренировку до часа, но даже на минуту не мог полностью освободить сознание от чувств и мыслей.

— Я еще не понял, как это делать. Очищать сознание, — признался он. — Наверное, неправильно дышу. Как будто мне чужие легкие вставили. А это ведь должно быть естественно, не через силу…

— Попробуй считать удары сердца. Получится, если будешь дышать правильно.

Но про сердце Нэт и так догадывался.

— Сэр, даже если у меня получается с дыханием, я все равно никак не могу перестать думать, — озвучил он свои тревоги.

В черных глазах что-то мелькнуло, а потом Нэтан был вознагражден самым невыразительным, бесстрастным взглядом, который только можно было себе представить.

— Проблема все та же. Отсутствие мысли — это… хм… наше естественное состояние.