Яд василиска (джен)

Обморок или не обморок, но крик миссис Уизли и упоминание волшебной палочки вывело Гермиону из этого состояния, она ловко вывернулась из моих объятий и побежала прочь. Забрав на бегу переноску с кошаком и волоча тяжелый сундук за собой, она быстро стала догонять семью своих рыжих похитителей. Я обреченно вздохнул, даже не сообразив, что во мне зародилось и быстро умерло одно, давно забытое человеческое чувство.

Мое самокопание прервал вздох у меня за спиной. Я развернулся к группе моих новых родственников. Миссис Смит смотрела на меня печальными глазами. А потом сделала шаг в мою сторону.

— Они, — она кивнула в сторону людей, к кому побежала моя подруга, — твою одноклассницу привязали к себе, Гарри...

Голос матери Мелиссы звучал глухо и им она произнесла окончательный приговор моим неозвученным намерениям по отношению к лохматой девчушке.

— Все зависит от того, чем они ее привязали, — в последней попытке спасти восшедшую на горизонте звездочку надежды.

Рука взрослой волшебницы легла на мое плечо и эта попытка семейной дружественной поддержки, окончательно сокрушила меня.

— Посмотри на меня, Гарри, — тихо заговорила она. Я поднял взгляд, хотя мне хотелось зарыться глубоко под землю. Не ожидал я, совсем не ожидал, что во мне осталось что-то человеческое после всех ритуалов разрыва собственной души на части. Бессмертия мне захотелось, видите ли! Божеством себя возомнил. — Помня выходки Молли Прюэтт в ее ученические годы, — продолжила она говорить, — я даже представить себе не могу до чего очерствела та же Молли, став миссис Уизли. Ты должен ожидать все самое плохое. Зелья, закладки, Обливиэйты, Империусы, все. Твоя однокурсница как алмаз среди мусорной свалки — чистая, сверкающая, умная... К ней всякий летающий гад тянется. Говоришь, что она маглорожденная, да?

— Да, миссис Смит, — промямлил я, понурив голову.

— А я, Гарри, очень в этом сомневаюсь. Или ее кто-то украл из ее же родной, волшебной семьи и отдал маглам на воспитание, готовя ее как подарок рыжим шакалам..., — Она задумалась на короткое время, — или ее родители не маглы. И кто-то уже с ними классно поработал. При любом раскладе, там все не так, как выглядит. И уже называй меня тетя Лидия.

— Хорошо, тетя Лидия. — Я оглянулся. Ученики уже стали заполнять вагоны, лишь единицы из них прощались с родителями на перроне. — Зак, давай подниматься уже.

— Давай, — ответил тот и в последний раз обнял маму и папу, потом и старшую сестру Мелиссу. Шагнув назад, чтобы я сделал то же самое, взял свой чемодан и побежал к вагону Хафлпаффа.

Окинув взглядом своих, все-таки, родственников, напоследок, уже на ходу, я напомнил мистеру Смиту:

— Дело по обелению Сириуса можете начинать в конце сентября, мистер Смит. Пускай этот придурок немного помучается с марш-бросками каждую неделю по пятдесять километров с пятидесяти килограммовым рюкзаком на спине. Чай одумается и придет в себя.

— Хорошо, Гарри, я свяжусь с миссис Боунс. Мы с ней на одном факультете учились, на одном курсе. — Ответил он. — Предоставлю ей Питера, ознакомлю с твоим положением в роде Блэк. Будь спокоен и берегись опасностей в этом году.

Потащив чемодан за Захарием, я отправился тоже к вагону Хафлпаффа, рассудив, что его одноклассники не выгонят меня из своей компании.

* * *

Поезд двигался по расписанию до самой темноты. Хафлпаффцы действительно оказались компанейскими ребятами, все время рассказывали байки о доброте своей деканши, профессора Гербологии Помоны Спраут. Я жаловался на отсутствие тишины и возможности свободно готовить уроки в гостиной Гриффиндора, об отсутствии спокойного сна из-за громкого храпа Рона Уизли, как и прочих громко звучащих вещей, которых тот выпускал в воздух нашей спальни. Все ржали и морщили нос, жалели меня и остальных парней моего курса. Резались в карты, чтобы время быстрее проходило...

Вдруг поезд остановился.

Все забыли об игре, стали оглядываться и спрашивать друг у друга «то ли это событие», о котором говорили родители. Я встал с места и открыл дверь. Из других отсеков тоже выглядывали незнакомые мне ребята. В соседнем купе ехали девочки, однокурсницы Зака и я заглянул туда. За стеклами двери, выпрямившись, на меня смотрела рыжеволосая девочка Сьюзан, племянница мадам Амелии Боунс. Увидев меня, она вытащила из-под желто-черного галстука висящий на толстой золотой цепочке защищающий от дементоров кулон и слабо махнула мне ладонью. Я тоже показал ей мой защитный кулон, улыбнулся ей и быстро вернулся к парням.

— Так, джентльмены, есть у всех на шее артефакт против дементоров? — спросил я, обведя взглядом побелевшие лица хаплхаффцев. — Эрни, Зак, Джастин?

Последний оглянулся, не понимая о чем я говорю. Насторожившись, он спросил, что меня так бесспокоит и что за вопросы я задаю. Понятно, Джастин маглорожденный. Очевидно, никто его не предупредил об ожидаемой проверке поезда.

Я открыл чемодан и порылся в одном из отсеков. Нащупав несколько маленьких коробок, я вынул несколько. Открыл одну из них и достал оттуда такой же медальон, как у Сьюзан. Золотая цепочка, зеленая малахитовая капля.

— Бери и немедленно вешай на шею, Джастин. Мимо поезда вот-вот пролетит рой дементоров и без защиты артефакта тебе достанется. Тебе будет очень, очень плохо. Будучи незащищеным, ты привлечешь внимание роя к нашему окну и тогда, вопреки нашей готовности, всем нам туго придется. Кроме того, я думаю, что будет лучше, если мы соберемся в одном купе с девушками. Защитные пузыри вокруг нас наложатся друг на другу, объединятся и мы будем в безопасности.

— Что, что это за дементоры? — спросил он, вертя голову то к Захарию, то к Эрни, пока вешал на себя цепочку с малахитовым кулоном.

Но я не ответил ему. Не мог. Вдруг, перед внутренним взором у меня прокрутилась недавняя встреча с Гермионой. Была ли она маглорожденной, как Джастина или не была, на данный момент это было без значения. Значение имело то, что я НЕ ощутил вокруг нее защитного пузыря, который создавал кулон. Никто из рыжих упырей не подумал о беззащитной девочке. И она была на положении маленькой Красной шапочки, которая идет через дремучий лес. Типа, приди-приди, Серый волк и съешь меня! Идиоты! Я их всех уничтожу. Когда-нибудь.

Распихав по карманам остальные коробочки, хлопнув крышу чемодана, чтобы тот не зиял в полной доступности, я выскочил из купе и побежал в сторону вагона алознаменных. На ходу я достал один из взятых с собой кулонов, выбросил ненужкую коробку и процедил сквозь зубов:

— Роберт, перенеси ко мне Гермиону Грейнджер!

Рядом с собой я услышал голос невидимого эльфа: „Да, милорд!”. Прозвучал хлопок эльфийской аппарации.

И тогда, в конце вагона я увидел его. Дементор плавно парил у входной двери.

Мои самые худшие предположения оказались верными. Где-то кто-то из глупейших гриффиндорцев, какой-то невообразимо тупой идиот, открыл окно, чтобы посмотреть, что происходит. Узнать почему, к чертям собачим, поезд остановился. И дементоры проникли внутрь. Теперь, один из них медленно передвигался по коридору, низко паря над полом. Он протянул свои противно выглядящие и очень мерзко пахнущие верхние конечности к ручкам первой двери, чтобы войти в купе, к этим молодым, пышущим эмоциями человечкам и поесть. По всей вероятности, ему пока не удавалось полакомиться испугом детей, потому что у тех имелось мудрые родители, которые снабдили своих отпрысков защитными артефактами. В этом купе ехали такие же защищенные дети.

Страшное создание отпрятнуло назад и продолжало искать доступную пищу.

Дементор приближался, а я отступал назад, не отводя от него взгляд.

Роберт должен был вернуться уже, но его все еще не было.

В моей сосредоточенности я не слышал ничего, словно я был в берушах. Но прошагав мимо одного купе, боковым зрением я увидел их — кучку будущих первоклашек. Те жались друг к другу, как испуганные котята и единственное, что были в состояние делать, было кричать о помощи. Я не поверил себе, когда сам, на автомате остановился, открыл их дверь и вошел. Писк резко прервался и я захлопнул за собой дверь, запечатав ее невербальным, беспалочковым Колопортусом. На меня таращились несколько пар окриглившихся от ужаса глаз.

— Я здесь, я здесь! — тихо прохрипел я детям. Их лица были белыми, как снег. — Я не дам вас в обиду. Есть ли кто-то из вас без защитным кулоном?

Русоволосый мальчишка поднял руку и я сам повесил на его тоненькую шею цепочку, которую я думал отдать Гермионе.

В тот момент, спиной, я почувствовал за собой навалившийся, от присутствия дементора, арктический холод. Он был у двери и он дергал ручку верхней конечностью. Я быстро отскочил от выхода, развернулся лицом к двери и ладонью прилепил к стеклу каплю кулона.

Накрытая развевающимся полотном тумана фигура дернулась назад, постояла миг и отплыла. Холод отпустил и я судорожно вдохнул воздух. Развернулся к детям, вытащил из другого кармана большую плитку шоколада, разломал ее на куски и раздал детям.

— Ешьте, — сказал я, — шоколад очень помогает.

— О-о-он... ушел? — дрожащими губами, почти неслышно спросила беленькая светловолосая девочка у окна.

— Да, милая, уже ушел. Я уверен, кто-то взрослый его прогнал, — ответил я, стараясь унять собственную дрожь.

— Никого из взрослых в поезде я не увидел, — покачал головой мальчик, сидящий рядом с девочкой. — Прогнал его ты. Своим защитным кулоном. Я заметил, что ты свой держал в руке...

Наш разговор прервал появившийся наконец Роберт.

Хлоп!

Он удалил с себя невидимость, выглядел как истукан и держал лапкой левитируемую тушку моей подруги. С первого взгляда я понял — моей поцелованной подруги. Мы опоздали. Я опоздал. Забыл о ней.

Схватившись за голову я стал отчаяно выть.

Мое отчаяние выметало из моей головы все остальные мысли, кроме одной — что делать? Что, черт меня побери, делать?

Внезапно я вспомнил свое собственное обещание, данное мной в начале лета. Вот оно!

— Роберт, бери нас обоих с Гермионой и неси нас на Гриммо. И без задержки, прямо в ритуальную комнату!

— Слушаюсь, милорд!

Эльфийская аппарация это не то, что ощущается при самостоятельной аппарации волшебника. Во втором случае тебя скручивает в шланг, дергая за пупок, крутит и вертит некоторое время, в котором ты не осознаешь себя, как цельный материальный объект. А в первом, это происходит мгновенно. Миг — ты все еще тут. Еще миг и ты уже там.

Роберт делает это виртуозно и из купе с первачками мы трое оказываемся в ритуальной комнате моего дома. Тело Гермионы плавно ложится на поверхности алтаря. Я надрываюсь, раздавая команды:

— Кричер, быстро ко мне! — Блэковский домовик с хлопком появляется, бормоча что-то себе под нос. — Принеси сюда ритуальный нож и тот пакет из магловской аптеки, который я недавно дал тебе на сохранение. Быстро!

Домовик мгновенно исчезает, чтобы через часть секунды вернуться с указанными предметами. Я беру из его лапок бумажный пакет и разрываю его. На поверхность родового камня падают несколько запечатанных однократных шприцов, резиновый жгут для стягивания, стерильные перчатки и пакет стерильных хлопковых салфеток и бинтов. Стеклянный флакон медицинского спирта я чуть не разбил, когда в спешке выронил его. Пустую, тоже стерилизованную чашку я уже очень внимательно поставил рядом с остальным. Облив свои руки спиртом, я взял кинжал и резанул себе ладонь. Потекшую кровь я собрал в чашку, напоследок крикнув:

— Кричер, быстро неси сюда портрет Вальбурги! Быстро!

У алтаря через секунду возникает огромная рама с портретом моей школьной... подруги. Разбуженная, она озадаченно хлопает нарисованными глазами до того момента, пока ее взгляд не падает на тело обездушенной девушки.

— Кто, кто это? — вскакивает она с кресла и прилипает лицом к полотну портрета.

— Гермиона Грейнджер, с некоторой вероятностью маглорожденная. Самая умная и начитанная девочка Гриффиндора... была. Ее поцеловал дементор. Посмотри на нее, ты готова стать гриффиндорской заучкой, и моей самой преданной подругой, Вэл?

Она смотрит круглыми неверящими глазами на на девушку.

— Ее поцеловал... дементор? То есть, она все еще дышит, а сердце у нее бьется? — тихим голосом расспрашивает меня Вальбурга. Потом внезапно она подскакивает и начинает торопливо кричать: — Давай, давай, Том, сделай это!

— Хорошо, — соглашаюсь я, а в моей голове пролетают восспоминания, как эта самая задира, Вальбурга, беспощадно разбила мое сердце в моей прошлой жизни. — Ты не забыла, Вэл, кто я такой? Я ГАРРИ ДЖЕЙМС ПОТТЕР! И еще, ты должна поклясться, Вэл, что на этот раз ты не станешь мне врать. Не убежишь, выбрав кого-то другого. Клянись, что выйдешь за меня, не за кого-либо левого, более родовитого!

Она несколько раз бездумно мигает глазами, потом резко выпрямляется, вся прилипнув к полотну и четко, отделяя слова, чтобы те не звучали двусмыслено, сказала:

— Я, Вальбурга Альциона Блэк, дочь Поллукса и Ирмы Блэк, сестра Альфарда и Сигнуса Блэк, клянусь, что после успешно проведенного ритуала вселения в теле маглорожденной Гермионы Грейнджер я сразу, в ту же минуту, проведу магическую помолвку с тем, кто ныне называется Гарри Джеймс Поттер, лорд Блэк и Слизерин. Я сказала!

О как!

Ну, раз так...

— Принимаю, — отчеканил я и, натянув на руки перчатки, жгутом стянул руку бесчувственной Гермионы. Та пялилась остекленевшими глазами в потолок ритуальной комнаты.

Заполнив шприц кровью из чашки, я стал ощупывать раздувшиеся вены ее руки. Выбрав самую выпуклую, я воткнул туда иглу шприца и надавил на поршень. Медленно освободил жгут, чтобы сердце всосало в ее вену мою кровь.

Вдруг глухой пульсирующий гул раздался со стороны камня под телом девушки.

Ритуал начался.

Я беру портрет Левиоссой и внимательно перемещаю его поверх Гермионы, лицом вниз. Со стороны выглядит глупо, но я знаю... я читал это... сработает... Алтарный камень светится и издает какой-то глухой зудящий звук. Все. Я больше ничего не знаю, сделать больше ничего не могу. Или слияние души Вальбурги с телом Гермионы произойдет, или... Или я останусь до конца своей второй жизни сломаным. Ощутил, что весь трясусь и приобнял себя руками, чтобы унять дрожь. Потом этими самыми руками накрываю свое лицо, чтобы не смотреть, чтобы не надеятся зря.

Секунды превращаются в минуты, мне кажется, что ничего не происходит, ничего не меняется...

Легкий шорох разрывает тишину и я расставляю пальцы перед одним глазом, просто для проверки. Шорох повторяется, потом опять...

А потом портрет резко, одним взмахом руки лежащей под ним девушки, слетает с алтаря и падает на пол. Неподвижная до недавнего времени, выпучив глаза так, что они похожи на чайные блюдца, она истошно вопит надрывным голосом:

— Ураааа! Гарри-и-ии, мы успели, мы успели, мы успели...

После чего она неумело пытается встать, но ее тело не до конца подчиняется воле и она мешком сползает на пол, рядом с камнем.

— Кричер, Роберт! — дрожащим голосом кричу я, — быстро! Восстанавливающее, Успокоительное, Элексир жизни!...

— Нет в доме Блэков Элексир жизни, милорд! — прохрипел Кричер. — Но все, что нужно для великой хозяйки, Кричер принесет. О, моя леди Блэк, о моя добрая хозяюшка, Кричер, этот никчемный довой эльф...

— Перестань, Кричер! — приказным тоном, голосом Гермионы, прервала его восхваления Вэл. — Иди, принеси нужные зелья, да побыстрей. Нам еще нужно помолвку заключить и в поезд возвращаться!

Десятью минутами позже, при помощи Роберт-экспресса, мы возвращаемся в купе первачков.

* * *

Поезд уже тронулся, свет вернулся и все вздохнули с облегчением.

Дети все еще ели шоколадки, уже свои. Наше появление обратно они восприняли спокойно, но любопытство в их глазах я сразу заметил. Они хотели узнать что с той обмякшей девушкой произошло. Увидев ту уже в порядке, они начали переглядываться. Но тактично ни о чем не стали спрашивать.

— Я никогда раньше дементоров не видела, ребятки, — заговорила Гермиона-Вэл. — Когда тот попробовал войти в купе, где я с подругами ехала, — соврала она, даже глазом не моргнув, — я испугалась и, так сказать, слегка упала в обморок. Мой жених отправил за мной домовика, за меня испугался и решил, что надо вернуть меня к себе домой и залить меня по самую макушку зельями и это единственно верный ход. Вот мы и вернулись. Благополучно и аккурат к вами. И я принесла вам подарки, вот — целую корзину еды. Я знаю, что до Хогвартса еще далеко, а вы проголодались. Так что, приятного аппетита. А мы с Гарри вернемся к нашим. Прощайте! Увидимся на расспределении в Большом зале.

И ковыляя неокрепшими ногами, она вышла в коридор. Я последовал за ней.

— Вагон Гриффиндора как обычно последний? — спросила она.

— Последний, наверно, — ответил я. — Я сел с хафлпаффцами. Вместе с Заком, братом Мелиссы.

— О, хорошо! Идем поздороваемся с гриффиндорцами. Куда идти, налево? — она подмигнула мне.

— Ха-ха! Ты даешь, Гермивэл! Нале-во! — пошутил я, дав ей команду.

С парнями и девочками Хафлпаффа все было в порядке и мы с моей новоиспеченной невестой отправились к алознаменным.

* * *

Там не все было таким радужным, как в барсучем вагоне.

Для кого-то рыжего. И для одного невинного маглорожденного пацана второго курса. Не будет больше на львином факультете собственный папараци.

Позже оказалось, что пострадавших оказалось по-больше.

Когда по коридорам прошлись мы с Гермионой, на нас набросились буйные характером и несдержанные повадками гриффиндорцы. Точнее, гриффиндорки.

— Где вы были? — пищала, стиснув за плечи свою лохматую сокурсницу некая светловолосая, с неизвестным мне именем... (Лаванда, это Лаванда Браун! — прозвучало в моей голове воспоминание.) девушка.

— Мы были у хаффлов, Лаванда, — ответила Гермиона, опять подмигнув мне глазом. — Мы опаздывали, когда миссис Уизли позвала меня, что бы вместе с Роном сесть на поезд. Но я в спешке споткнулась в переноску с Косолапсусом и чуть задержалась. А Гарри провожала его родственница из Смитов, знаете Захария?

— Да, конечно, мы всех с нашего курса знаем! — воскликнула вторая девушка, индийской внешности. — Дементоры благополучно мимо вашего купе прошлись, да?

— Нууу, да. А что?

Обе гриффиндорские девицы прикрыли глаза веками и та, что потемнее, поведала нам:

— А мимо парней Уизли они не прошли, а заехали.

— И что?

— Что-что, поцеловали всех троих! И не только их...

Как оказалось, никто семейку Уизли не уведомил о предстоящем патрулировании Хогвартс-экспресса дементорами. Или уведомил, но у семьи Уизли не было достаточно галеонов — кто-то спер их в начале лета (Это был Роберт, отправленный мной в Нору по следам украденного у меня золота!). И, чтобы не создавать себе проблеммы с женой, мистер Уизли сохранил это знание в себе. Наверное думал, что никто из его сыновей не станет открывать окно купе и выглядывать в темноту снаружи.

Рон привел Гермиону в единственное полупустое купе, в котором они застали только одиноко спящего взрослого мужчину. Они надеялись, что я позже сам найду их уже в поезде и поеду дальше в компании с ними. Но время шло, а я не появлялся.

Зато появились они. Дементоры. Влетели через открытое Роном окно и нашли сразу аж двоих незащищенных ребят и одного беспечно спящего взрослого. И прежде чем взрослый попутчик успел среагировать, всех троих поцеловали.

Несколько особей, из летящего вне поезда роя, последовали за своими собратьями и проникли в вагон с гриффиндорцами. Только в этом вагоне ехали еще несколько беспечных, незащищенных учеников. Участь Рона, Гермионы Грейнджер и незнакомого взрослого постигла так же и маглорожденного Дина Томаса, Колина Криви и девочку с курса последнего. А в самом последнем купе вагона ехала компания пятикурсников — близнецы Уизли, тоже без защитных кулонов и их приятель Ли Джордан, у которого он был. Пока те выясняли причину остановки поезда, ворвавшиеся в последнее купе дементоры поцеловали Фреда и Джорджа. А Ли Джордан накрылся мантией и ничего не увидел.

Персиваль, в компании своих однокурсников последнего, седмого курса обучения, тоже остался в живых. Бросил Патронус и прогнал дементора, пытающегося войти в купе выпусников. Знал ли сам Персиваль о предстоящей проверке поезда стражниками Азкабана? Знал, наверное, ведь стажировался летом в Министерстве магии. Но, то ли он думал, что Артур — их отец, сам о своих детях позаботится, купив всем по медальону, то ли самого Перси жаба задавила и не позволила тратить свою заработанную во время стажировки стипендию на братьев, для истории останется глубочайшей тайной. На факт остается фактом — Персиваль остался живой, а все его младшие братья нет.