Empty (гет)

Гермиона полулежала под лучами заходящего солнца, наслаждаясь их прикосновением к лицу. Сириус наложил на землю согревающие чары, отчего приятное тепло легко проникало под кожу, разгоняя накопившуюся усталость и легкую нервозность. Ей было немного неловко от того, что Сириус расположился у ее ног, невесомо прикасаясь то к ноге, то задевая кончиками пальцев ладонь. До сеанса оставалось меньше часа, а они просто нежились в лучах солнца, вместо того, чтобы болтать или… заняться чем-нибудь еще.

Легкое прикосновение к ее бедру привлекло внимание Гермионы к резко посерьезневшему мужчине рядом с ней. Сириус с усилием провел ладонью по ее ноге, сминая юбку и открывая доступ к внутренней части бедра. Легкая ласка отдалась зудом под кожей, не взирая на то, что между рукой Сириуса и ее бедром была преграда в виде колготок.

Сириус скользнул губами по ноге, заставляя ее задержать дыхание. Ухмылка появилась на его губах, когда пальцы легонько пощекотали ее под юбкой. Гермиона закрыла глаза и откинула голову назад, подаваясь под его дразнящими пальцами. Поцелуи Сириуса постепенно поднимались все выше, пока он не оказался настолько близко, что между их телами не осталось и миллиметра свободного пространства.

Гермиона инстинктивно раздвинула ноги, пытаясь ощутить его еще ближе и полнее, задыхаясь от ощущения его присутствия. Жадные поцелуи прошлись по ее ключицам, скользнули по доверчиво открытому горлу, пока она сходила с ума под ним. И когда их губы встретились, у нее вырвался стон, ставший отражением стона Сириуса.

Вначале это было безумием, поглотившим их обоих, безумием губ, зубов и языков, сражающихся между собой в извечной битве. Затем Сириус провел рукой по ее рубашке, чтобы обхватить грудь в нежной ласке, и сильнее прижался к ней бедрами, посылая импульс удовольствия по ее телу. Испуганный вскрик вырвался у Гермионы, и поцелуй внезапно прервался.

— Существует еще множество других вещей, — прошептал Сириус, — вещей, которые я непременно хотел бы познать с тобой, мест, в которых хотел бы побывать.

У Гермионы перехватило дыхание.

— Но я не собираюсь делать их достоянием общественности. Или совершать их вот как сейчас, на открытом воздухе.

— Ты хочешь подождать до моих рождественских каникул? — спросила она, сбитая с толку и с трудом соображающая.

— Нет, — рассмеялся он. — Разве нам некуда пойти? Куда-нибудь, где нам никто не помешает?

— Не знаю. Могу спросить у Джинни, куда они с Гарри исчезают.

— Ну, если у тебя ничего не выйдет, я тебя просто украду на выходные.

— Точно! Выходные в Хогсмиде! Один будет как раз через несколько недель, — ей все еще казалось, что ее мысли отстают как минимум на пару шагов от Сириуса.

— Превосходно, я все устрою. Но все же спроси у Джинни, — он нежно поцеловал ее, слегка прикусив нижнюю губу, прежде чем отпустить Гермиону. — Готова?

— Да, — выдохнула она.

Закрыв глаза, Гермиона подождала, когда его рука отпустит ее грудь, а вес его тела перестанет прижимать ее к земле. Взглянув на него, Гермиона увидела протянутую руку и приподнятую в ожидании бровь.

— Уже? — выдохнула она.

Сириус рассмеялся и помог ей встать на ноги.

— Пора отправляться внутрь.

— Для того, чтобы… ах да, — усмехнулась Гермиона. — Очевидно же зачем.

Закатив глаза, она принялась приводить в порядок одежду, но, взглянув на Сириуса, нахмурилась:

— По какому поводу веселье?

— Из-за того, что у меня получилось отвлечь тебя настолько, что ты совершенно обо всем позабыла, — ухмылка так и не исчезла с его лица.

— Даже не представляешь насколько, — пробормотала Гермиона, направляясь к замку.

— Что-что? — переспросил Сириус, хотя Гермиона могла поспорить, что он прекрасно расслышал сказанные ею слова.

— Ничего, думаю, твое эго и так уже раздулось до необъятных величин.

— Да ни в коем случае, — он пристроился рядом с ней, практически прикасаясь к Гермионе, но оставляя между ними тот самый пресловутый миллиметр, который только сильнее давал почувствовать притяжение, искрящееся между ними.

* * *

Они расположились на жестких стульях рядом с комнатой для сеансов. До назначенного времени оставалось еще пять минут, когда резкий удар двери о дверной косяк заставил их подскочить, вытянув палочки.

Сьюзен Боунс замерла перед комнатой для сеансов, а по ее лицу бесконтрольно текли слезы.

— Простите, я не рассчитала силу, — пробормотала она. — Не думала, что…

— Сьюзен! — Кормак Маклаген широко распахнул дверь, но замер, стоило ему увидеть, как Сириус и Гермиона опускают палочки. — Дорогая, давай же, нам нужно просто поговорить, прежде чем я уйду.

— Нет. Это было так унизительно! Я думала, ты изменился, думала, ты все понял! Но это все было просто враньем, — всхлипнула она.

— Сью, не будь такой, — прошипел он, раздраженно покосившись на окружающих их людей. — Я не врал, я просто… — он потянулся, чтобы прикоснуться к ней, но она отшатнулась от его руки.

— Не прикасайся ко мне! Ты никогда больше не прикоснешься ко мне без разрешения.

И она бросилась бежать по коридору, практически мгновенно скрывшись с глаз.

Кормак тяжело вздохнул и направился вслед за ней, но Сириус преградил ему дорогу.

— Извините? — надменно вздернул бровь Маклаген.

— Не извиняю, — прорычал Сириус.

— Прошу прощения?

— Это ту девушку ты должен умолять о прощении. Что ты с ней сделал?

— Вас это не касается.

— Мне не нравится, когда люди унижают тех, кто зависит от них.

— Она не зависит от меня, старик.

— Нет, зависит, — прорычал Сириус, приближаясь и тем самым прогоняя высокомерное выражение с лица Маклагена. — Она еще молода и растеряна, и она твоя жена. Начни уже серьезно относиться к своим брачным обязанностям и обращайся с этой девушкой так, как она этого заслуживает. А если ты не прислушаешься к моими словам, то я сделаю так, что ты об этом очень сильно пожалеешь.

— И почему вам не все равно?

— Потому что хоть кому-то должно быть не все равно.

Сириус отступил в сторону, пропуская мальчишку. А когда он исчез с их поля зрения, Сириус пренебрежительно фыркнул и скрестил руки на груди.

Гермиона обняла мужа за талию, прижавшись лбом к его спине. Вздохнув, Сириус почувствовал, как напряжение постепенно покидает его.

— Ты хоть представляешь, насколько мне повезло? — прошептала она и, обогнув замершего Сириуса, привстала на цыпочках, чтобы поцеловать его в подбородок.

— Правда? — и в его голосе не прозвучала привычная самоуверенная нотка, которую она рассчитывала услышать.

— Правда, — она крепко обняла его. — Твое присутствие рядом со мной делает меня такой счастливой.

— Гермиона, я…

— Блэки, — громко позвала Аннабель с порога. — Сириус и Гермиона.

— Позже поговорим, — мягко сказал Сириус, беря ее за руку и заводя в комнату.

Они отдали свои палочки и терпеливо ждали, пока раздраженная ведьма наложит чары.

— Начинайте, — холодно произнесла она, поднимая вокруг них барьер.

Он снова взял ее за руку и направился к кровати, невольно отмечая такую знакомую отчужденность в глазах Гермионы.

— Будь со мной, детка, — прошептал он ей на ухо, заставив вздрогнуть и податься ему навстречу. Сириус опустил ладони на ее бедра, прижимая тело Гермионы ближе к себе, и крепко целуя ее в шею.

Гермиона вздохнула и закрыла глаза, сосредоточившись на том, что Сириус делал с ее телом. Тепло его рта скользило по нежной коже горла, проворные губы прихватывали чувствительную кожицу, а язык зализывал обжигающие поцелуи, рождая странное тепло внизу живота. И когда он впился поцелуем в точку биения пульса под кожей, Гермиона пораженно ахнула.

Сириус стянул с нее свитер, прежде чем его губы коснулись ее рта. Их рты двигались медленно, глубоко исследуя друг друга, языки сплетались в нежной ласке, перемежающийся чередой жарких нетерпеливых поцелуев. Руки лихорадочно шарили по телам, стягивая одежду, отчаянно пытаясь избавиться от того, что мешало ощутить друг друга, как можно более полно. Гермиона застонала, когда его рука проникла под ее рубашку и белье, сжавшись на нежном полушарии.

Ей не хватило времени, чтобы даже задуматься, как Сириус стянул с нее колготки и трусики, прижимая к стене. В голове еще крутился вопрос, почему в этот раз он не стал опрокидывать ее на кровать, но совсем скоро остальной мир просто перестал для нее существовать.

Обхватив ее за бедра, Сириус приподнял Гермиону, одновременно подаваясь ей на встречу, вырывая обоюдный вскрик от первого проникновения.

— Ох, Мерлин! — громко застонала Гермиона, забывая, что помимо них в этой комнате находится еще и наблюдатель.

— Зови меня просто Сириус, любимая, — пошутил он, не сбавляя темпа.

Она улыбнулась, но на то, чтобы рассмеяться у Гермионы просто не хватило дыхания. Она приоткрыла глаза и увидела его прекрасное лицо так близко к своему, в то время, как полный сосредоточенности взгляд блуждал по ее телу.

— Си-сириус, — выдохнула она.

Глаза его тут же прикипели к ее лицу и он усмехнулся, увидев взгляд, каким она смотрела на него. Гермиона не смогла расшифровать выражение его глаз, но в них плескались доселе непонятные ей эмоции, пронзительные настолько, что становилось даже больно.

Сириус почувствовал, как у него перехватило дыхание, когда Гермиона подалась ему навстречу и поцеловала. В его душе царило ничем не замутненное счастье от осознания того, что в этот раз она с ним, что на ее лице больше нет так пугающей его отрешенности, что ее тело, наконец-то, нашло единый с ним ритм наслаждения.

— Ох, пресвятая мать, — проворчал Блэк, и оргазм накрыл его с головой. Дыхание стало прерывистым, а сам он рухнул на нее, прижимая всем весом к стене.

— Вообще-то, меня зовут Гермиона.

Сириус рассмеялся, позволяя ее ногам коснуться пола.

— Я буду звать тебя так, как тебе только захочется. Только не бросай меня.

— Я бы не смогла этого сделать, даже если бы закон внезапно отменили. С тобой все настолько прекрасно, что я просто не смогу от тебя отказаться, — румянец залил ее лицо, когда она произнесла свое признание.

— Как бы я не обожал твое сладкое тело, но целиком и полностью согласен с этим утверждением, и я сейчас вовсе не о сексе говорю.

— Не поняла.

— Я…

— Ваши десять минут для того, чтобы привести себя в порядок стремительно уходят, — прорычала Аннабель. Ей явно не по душе была их внезапно обретенная близость.

— Позже скажу, — вздохнул Сириус, поправляя одежду и подбирая несколько предметов гардероба, разбросанных по комнате. Гермиона оправила рубашку и потянулась было за бельем, но Сириус только ухмыльнулся и стремительно затолкал трусики в карман, кивком предлагая ей обуть туфли. Он вытянул ее из комнаты, мельком взглянув на приготовившуюся к сеансу парочку, напряженно замершую на стульях. — Полагаю, у нас и правда было мало времени.

— Проводишь меня?

Сириус улыбнулся и взял ее за руку:

— Конечно, любимая.