Осень на двоих. Последнее мгновение вечности (гет)

«…и ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой...»

Том совершенно точно не избегал Гарри после того, как тот пришёл в себя и восстанавливал силы в отведенной ему комнате.

Вовсе нет.

Он просто был очень занят. И вопреки ядовитым (во всех смыслах) напоминаниям Нагини о том, что у «занятого Тёмного Лорда» всегда находилась свободная минутка заглянуть в комнату Поттера и справиться о его состоянии у Вилберга или Герхард, пока тот был без сознания, это вовсе не означало, что теперь, когда Гарри очнулся, Том не решался с ним увидеться.

Что за вздор, право слово? С каких это пор Лорда Волдеморта пугают такие банальные вещи, как встреча с лучшим другом? Лучшим другом, которого он обманул, предал и едва не убил. Лучшим другом, которого он оставил сиротой… вероятно, уже бывшим лучшим другом.

Что сложного в такой встрече?

Ничего. Абсолютно ничего. Даже если прямо сейчас Том скорее предпочёл бы встретиться с десятком бешеных мантикор… или устроить чаепитие с Дамблдором и его треклятыми лимонными дольками.

Но время шло, Гарри уже окончательно восстановился, а важные дела у Тёмного Лорда всё не заканчивались. Он взял себя в руки только на исходе третьего дня, велел домовикам проводить Поттера в свой кабинет, а сам зачем-то отправился в лазарет, где в отдельной палате спала так и не очнувшаяся от заклинания варлоков Джинни.

Блэйз оторвался от чтения очередного труда о проклятьях и чарах, подняв утомлённый и немного сердитый взгляд на Волдеморта.

— Ну и рожа у тебя, — безжалостно прокомментировал он, когда тот вошёл в палату. — Боггарта встретил?

— Не мели чепухи, — Том наложил на дверь заглушающие и блокирующие чары и со вздохом сел в соседнее кресло, глянув на Джинни. — Как она?

— Без изменений, — Забини болезненно скривился. — Никакие лекарства и заклинания не помогают.

Том сочувственно скривил губы. Он и сам испробовал немало заклинаний, но пробудить Уизли от странного сна так и не удалось. Не то чтобы он сильно переживал о девчонке, но было бы весьма досадно из-за неё получить свихнувшегося от горя Блэйза.

— Мы разберёмся, в чем дело, — пообещал он. — Нет в мире таких чар, которые я не смог бы развеять.

— Лучше бы сделать это побыстрее, пока… — Забини осёкся и отвел взгляд.

— Она не умирает, Блэйз. И не умрёт. Жизненные показатели в порядке.

Они были даже лучше, чем в порядке — Джинни словно окружал незримый кокон, ограждающий от любых внешних воздействий. Пока она спала, жизненные процессы и метаболизм сильно замедлились. Ей даже не требовались поддерживающие питательные вещества. Схожий эффект имело зелье мёртвого сна, но под его воздействием человек мало чем отличался от покойника: сердцебиение было едва различимо, температура тела падала, а дыхание останавливалось. Джинни же как будто просто спала — сердце отлично прослушивалось, дыхание было ровным и спокойным, температура оставалась естественной.

Целители отметили, что состояние Уизли походило на аналог магической комы, в которую вводили тяжело больных или раненых пациентов, чтобы выиграть время на лечение. Но вот развеять её не удавалось. Том предполагал, что причиной может быть привязка. И если заклинание завязано на том, кто его применил, то снять его в таком случае может лишь сам наложивший. Однако зачем прибегать к подобным мерам, если не планируешь потом это использовать?

Из рассказа Блэйза выходило, что в Джинни попали, когда они убегали. Вероятно, заданием варлоков был захват, но почему схватить пытались только их? Судя по травмам остальных волшебников и количеству погибших, целью было именно уничтожение. К тому же даже после того, как Джинни успешно обездвижили, варлоки ушли, вместо того чтобы забрать её и Блэйза, а Том был уверен, что тот не оставил бы лишившуюся чувств девушку на произвол судьбы. Таким образом, у варлоков была возможность прихватить с собой двух практически беспомощных магов, но они просто развернулись и сбежали? Вряд ли их сильно встревожил микроотряд волшебников, состоящий из Драко, четверых желторотых Пожирателей и наполовину оглушённой Дафны, подобранной ими по дороге в какой-то канаве.

Так в чём подвох? Где недостающее звено в цепи этих событий?

— Я тронут почти до слёз тем, что великий Тёмный Лорд лично справляется о здоровье моей девушки, — с язвительной иронией протянул Блэйз, — и не сочти за грубость, но… что ты тут забыл?

Том сумрачно покосился на Забини.

— Это мой дом. Хожу, где хочу, — пробурчал он.

— Прячешься от Поттера, стало быть?

Догадливость однокурсника порой сильно раздражала.

— С чего бы мне от него прятаться? — надменно фыркнул Том, отворачиваясь. — Тебя послушать, так можно подумать, будто я его опасаюсь.

— Не нужно так смущаться, милорд Волдеморт, — с наигранным сочувствием прожурчал Блэйз. — Я бы тоже немножко опасался парня, который в сольном исполнении поднял на воздух пять сотен акров земли вместе с укреплениями и военной техникой, если бы у этого парня ко мне имелись какие-нибудь претензии.

— Я не боюсь, — процедил Том, обдав собеседника ледяным взглядом.

— И правильно, — философски протянул Блэйз ничуть не впечатлённый морозными взглядами. — Все мы смертны как-никак. Старуха с косой в любом случае рано или поздно наведается в гости. Так чего тянуть, да?

— Дело не в том, что я воспринимаю Гарри как угрозу, — признался Том, поняв, что, если отпираться, Блэйз так и продолжит ехидничать. — Я просто не знаю, что ему сказать.

Забини тускло и как-то жалостливо улыбнулся.

— Можно начать с извинений… как вариант.

— Извинений…

Том ненавидел извиняться. Он редко признавал себя неправым. Особенно трудно было просить прощения у живого человека, а не могильной плиты. Могилы имели свойство оставаться безмолвными и равнодушными, чтобы ты ни сказал. Не нужно было тревожиться о собственной репутации, гордости или выслушивать упрёки. Могила молчала, даже когда он, стоя на коленях, умолял об искуплении. Единственным ответом было лишь безысходное осознание потери. И на холодном граните навсегда оставалось выгравировано напоминание, что ничего уже нельзя изменить, нельзя исправить. И никто не даст тебе прощения.

Но если могила пуста? Если судьба даёт второй шанс? Почему поговорить с живым так тяжело?

— Он может никогда не простить тебя, — словно отвечая на его мысли, сказал Блэйз, Том угрюмо взглянул на него, получив в ответ задумчивую улыбку. — Но ты ведь этого не узнаешь, если не спросишь. Гарри имеет свойство принимать нестандартные решения. Тебе ли не знать о его непредсказуемости.

«В этом-то и проблема», — пасмурно подумал Арчер, но ничего не ответил и поднялся на ноги.

— Съешь что-нибудь и отдохни, — посоветовал он. — А то такими темпами за боггарта начнут принимать тебя.

— Я ему тут душу исцеляю, а он обзывается, — оскорблённо фыркнул Блэйз, но тут же улыбнулся. — Иди уже, Великий и Ужасный, пока всю решимость не растерял.

Том предпочел проигнорировать шпильку и гордо удалился, направляясь к своему кабинету, где его ждал самый непростой разговор в жизни.

Как выяснилось, «самый непростой разговор» с комфортом расположился за его рабочим столом, читая какие-то документы и лениво покручиваясь в кресле на пару с Нагини. Меньше всего Гарри походил на человека, ожидающего встречи с заклятым врагом. Массивная рептилия, обвивающая его тело наподобие живого боа, подняла голову с плеча Поттера и уставилась на Тома так, словно его тут вообще никто не ждал.

— Хозяин! — зашипела она. — Мне нравится твой заклинатель. Он крутит меня в кресле. Давай оставим его себе?

— Мне казалось, я приказал тебе приглядывать за ним.

— Я и приглядывала, — она снова примостила голову на плече Поттера. — Хорошо приглядывала. Уютно. Тепло.

Если бы змеи способны были мурлыкать, от Нагини бы наверняка по всему кабинету распространялся довольный утробный гул. Том почему-то ощутил себя преданным.

— «Приглядывать» предполагает не допускать посторонних к секретным документам в моём столе, — постно заметил Том.

— Разве твой заклинатель посторонний? Ты же так скучал по нему, грустил и крутился на стуле. Однажды даже сломал тут… всё и заплакал.

— Это не значит, что нужно с порога любезно проводить ему тут экскурсию. И я не плакал.

— Вы ведь в курсе, что я вас понимаю, да?

Том и Нагини одновременно посмотрели на Гарри. Он уже отложил документы и теперь с лёгкой иронией разглядывал Тёмного Лорда. Повисла долгая, многозначительная пауза. Том совершенно точно не чувствовал, как горят от смущения уши. Нет. Он чувствовал, что хочет немедленно освежевать свою змею и стереть Поттеру память. А уши горели от злости.

— Ой, — сказала Нагини, Арчер явно расслышал в её шипении очень подозрительные насмешливые интонации.

С другой стороны, освежевать её было бы слишком милосердно. Исключить из рациона кроликов. Навсегда. И мышей. Вообще любую животную пищу. Эта беспардонная рептилия будет до конца своей жизни питаться овощами и сухпайком.

— Смотрю, тебе комфортно, — переходя на обычную речь, прокомментировал Том, неспешно прошествовав вглубь кабинета к гостевым креслам. — Много интересного успел нарыть в моём столе?

— Довольно много, — спокойно признался Гарри. — Нагини была так добра, что сообщила, в каких ящиках ты хранишь самую полезную информацию. Даже сказала, где ключи от них. Миленький у тебя фамильяр.

Том смерил чешуйчатую перебежчицу хмурым взглядом.

— Она уже в шаге от того, чтобы перестать им быть.

— Хорошо, что в мире так мало змееустов, а? — Поттер весело хмыкнул. — Иначе половина волшебников расхаживала бы по улице, обсуждая все твои страшные тайны.

— Если бы в мире было много змееустов, я бы скорее завёл кота, чем трепливую, безногую ящерицу, — переходя на парсельтанг, прошипел Тёмный Лорд.

Нагини оскорбленно дёрнула кончиком хвоста.

— Я не ящерица! — точёная треугольная голова тут же повернулась к Поттеру. — Я змея! Древняя благородная особь! Очень ценная. Уникальная. Меня нельзя заменить на кота.

— Кот у нас уже есть, — Гарри глянул на Тома. — И характер у него довольно скверный. Второй нам точно не нужен.

Удовлетворенная ответом, Нагини плавно сползла с его плеч на пол и в надменном молчании скрылась в одном из проходов в стене, что вёл в другую комнату. Том и Гарри остались вдвоём. Напряжение в кабинете буквально заполняло собой каждый угол.

— Как самочувствие? — нарушил тишину Том. — Герхард ни в какую не признавалась, что с тобой не так.

А прочитать её мысли не позволяла магическая клятва целителей, скрывающая в сознании любые сведения о пациенте. Арчер пытался пару раз…. Или пару десятков раз.

— Со мной всё нормально. Я здоров.

Том мысленно вздохнул, прекрасно зная, что Поттер и с топором в спине будет убеждать окружающих в своём отличном самочувствии. Спорить или настаивать, а уж тем более верить — глупо. И вот снова стало тихо. Арчера нервировала эта тишина. Она состояла из лжи и недосказанности, из предательства и боли. Из разрушенных клятв и осквернённых воспоминаний. Раньше между ними никогда не возникала столь широкая пропасть. И как же теперь перебросить через неё мост, попутно не рухнув в бездну?

— Гарри, послушай…

— Так какие планы?

Том моргнул.

— Что?

— Ну ты организовал этот лагерь беженцев, пытаешься переманить на свою сторону авроров и членов Ордена. Фиксируешь расположение маггловских электростанций, военных баз и основных пунктов снабжения, — Поттер помахал в воздухе найденными в столе документами. — Локально зачищаешь их патрули, нейтрализуешь антиаппарационные зоны… что дальше? Будешь вести партизанские войны или открыто выступишь против них, когда соберешь достаточно магов?

Не об этом Том собирался сейчас разговаривать. Он помедлил, разглядывая невозмутимое лицо собеседника. Гарри и правда думал, что его позвали для обсуждения войны с магглами? Или это попытка избежать неприятной темы? Что ж, в эту игру могут играть двое.

— У меня пока недостаточно сведений, чтобы сформировать дальнейшие планы, — Том откинулся на спинку кресла, сцепив пальцы замком. — Слишком много неизвестных переменных, — он вопросительно изогнул бровь. — Желаешь присоединиться?

Гарри отложил записи в сторону и поднялся из-за стола, неторопливо прохаживаясь вдоль полок, заставленных книгами и магическими артефактами.

— Хочешь моё мнение?

Том сделал приглашающий жест рукой, когда Поттер обернулся, вопросительно глянув на него.

— Считаю, всё это бессмысленно. На их стороне технологии, оружие и блокирующие руны. Магглов элементарно больше. Этот конфликт не остановится на Британии, ты ведь и сам должен понимать. Вскоре в это будет втянуто полмира. И что потом? Нас либо клеймят как скот и загонят в резервации, либо вырежут, а те немногие, кто успеет скрыться, проживут остаток жизни, шарахаясь от собственной тени.

— Откуда такая уверенность? — с подозрением осведомился Том.

Гарри взглянул на него в странной задумчивости.

— Давно ли короля посещали видения о грядущем? — вкрадчиво и тихо спросил он.

В груди Тома стянулся колючий ледяной узел. Он втянул носом воздух и резко выпрямился в кресле. Откуда… откуда он мог знать? Когда-то Гарри предположил, что титул короля магической Британии кроет в себе некое наследие, и был прав. Первое видение посетило юного Риддла, когда ему не было и двенадцати лет. В том видении он узрел будущее, полное огня, страха и разрушений. Поначалу Том думал, что это просто кошмар, навеянный войной и подсознательным страхом погибнуть под взрывами маггловских бомбардировок. Но видения приходили и наяву. Яркие, ужасающе реальные, оставляющие после себя привкус пепла на языке и запах горящей плоти. Страх перед магглами разрастался, превращаясь в чёрную ненависть и веру, что, если не ударить первыми, магический мир будет уничтожен. На старших курсах видения стали посещать его реже, были куда более смазанными и мутными, словно он наблюдал за всем через грязное стекло. Риддл поверил, что выбрал верный путь и всё больше укреплялся во мнении, что война с магглами необходима. Со временем из ненависти и презрения в душе разрослось надменное чувство превосходства, а вместе с ним уверенность, что магам — сильнейшим мира сего — не пристало скрываться в тени расплодившегося слабого стада, заполонившего своим жалким видом весь мир. В какой-то миг Волдеморт совершенно забыл о том, что послужило причиной этой ненависти. Забыл о первой искре страха, от которой впоследствии душу объял пожар. Забыл о цели, увлечённый властью, собственным могуществом и жестокостью. Ослеплённый безумием.

Переродившись Томасом Арчером, он больше не получал видений о будущем. Порой были сны, предвещающие несчастья, как перед нападением на Хогвартс. Но суть наследия заключалась не в пророческом даре, а в способности предвидеть судьбу всего магического мира, знать об угрозах и опасностях достаточно масштабных, чтобы это затронуло каждого волшебника и ведьму. Таких предзнаменований Тому увидеть больше не удавалось. Но он никогда никому не говорил об этом. Ни одна живая душа не знала о наследии короля. Даже Нагини. И уж тем более не знала, что Том этот дар утратил. Так откуда это известно Поттеру?

Сощурив глаза, Тёмный Лорд пристально уставился на собеседника. В этот миг его спокойное лицо казалось безжизненной ухмыляющейся маской.

— Что тебе об этом известно?

— Душа очень хрупкая субстанция, да, лорд Волдеморт? — продолжая улыбаться, сказал Гарри. — Отколи кусочек — и вот уже всё работает не так, как нужно, а редчайший дар, доступный ранее, ускользает, обращаясь в миражи и безумие. Так это было?

«Невозможно…» — Том стиснул пальцами подлокотники кресла.

— Ты… как ты…

— Но речь сейчас не об утерянном, а о грядущем, — перебил Поттер, вновь отворачиваясь к книжным стеллажам с таким равнодушием, словно не затронул сейчас один из самых потаённых страхов собеседника, одну из его величайших утрат. — Что если бы у тебя была сила, способная стереть магглов с лица земли? Обратить весь их мир в бушующее пламя и руины, а на обломках возвести собственное царство. Только для нас. Для магов. Как тебе идея?

— И каким же образом… — Том прочистил горло, голос внезапно охрип, — ты собрался это осуществить?

— В горах спят древние драконы, — проводя пальцами по корешкам книг, протянул Гарри. — Столь огромные, что их шаги сотрясали землю.

— Прямо-таки настолько огромные, — недоверчиво хмыкнул Арчер.

— По слухам, пик Эвереста — это окаменевший сгиб крыла, — неторопливо следуя вдоль полок, известил Поттер. — Представь, на что способен один подобный гигант? — он обернулся, одарив Тома многозначительным взглядом. — А если разбудить двух? Или трёх? У магглов не будет и шанса. Всё их оружие и технологии… даже руны, окажутся бессильны перед сокрушительной мощью древнейшей магии — самой силы природы в её неукротимой ярости, — Гарри помолчал, глядя в глаза собеседника с каким-то маниакальным блеском. — Я мог бы это сделать. Мог бы создать для тебя артефакт, чтобы управлять драконами. Как ловец снов с дементорами.

— И с чего вдруг такая щедрость? — напряженно осведомился Том, чувствуя, что за всеми этими откровениями таится подвох, но не понимая, в чём именно он состоит. — Зачем отдавать подобное оружие в руки Тёмного Лорда?

— А кому ещё мне его отдать? — хмыкнул Поттер, изогнув брови. — Дамблдор спрячет его подальше и сделает вид, что потерял. Министр… — он пренебрежительно дёрнул уголком губ, — министр использует его как способ устрашения несогласных, а то и вовсе случайно устроит конец света по собственной дурости. Ты единственный подходящий кандидат.

— Почему бы тебе просто не использовать такой артефакт самому?

— Мировое господство меня никогда не привлекало, — пожав плечами, напомнил Поттер, продолжая разглядывать лицо Тома с таким пристальным вниманием, словно искал в нём что-то понятное ему одному. — Тебе корона подойдет куда лучше. Разве я неправ?

— Прав, — скривив губы в усмешке, согласился Том. — От благородной родословной не убежишь как-никак. Но знаешь, Гарри… — он помедлил, снимая с пальца маскировочное кольцо, — идеи твои до сих пор отличаются завидной глупостью.

Поттер помолчал, наблюдая, как меняется внешность человека напротив, постепенно обретая знакомые черты Томаса Арчера. Лишь глаза по-прежнему оставались алыми.

— Чем плоха перспектива обзавестись парой-тройкой исполинских драконов?

— Во-первых, нет никаких гарантий, что их удастся успешно контролировать, как дементоров. Не стоит даже сравнивать древних созданий, рождённых самой магией, и кучку хрипящих ночных кошмаров чокнутого некроманта. И что тогда? Мир будет принадлежать им безраздельно. Уж прости, но я против, — Том иронично развел руками. — Во-вторых, попытка ментальной связи с одним-единственным обычным драконом чуть не превратила твои жалкие мозги в омлет. Боюсь даже представить, что с тобой станет, замахнись ты на древних.

— То есть ты отказываешься? — сощурив глаза, Поттер чуть подался вперед, словно в попытке получше рассмотреть собеседника, не упустив ни единой эмоции на его лице.

— Определённо отказываюсь. Горы вполне устраивают меня каменными, неподвижными и, хм, не огнедышащими, спасибо большое.

— Про вулканы ты же слышал, да? — понизив голос, доверительно уточнил Поттер, Том закатил глаза.

— Пока они не поднялись на крыло и не полетели жечь всё подряд, вулканы меня тоже устраивают. Ещё «великолепные» идеи будут?

— О да.

Гарри улыбнулся шире и будто бы немного расслабился, его лицо уже не казалось застывшей маской, а глаза обрели знакомый лукавый отблеск. Этот Поттер был Тому знаком.

— Удиви же меня, — нараспев попросил Арчер.

— Есть один неплохой вариант.

Гарри пересек кабинет и с непринуждённой лёгкостью плюхнулся в соседнее кресло, после чего театральным жестом извлёк из кармана старую потёртую тетрадь в переплёте из чёрной кожи, демонстрируя её собеседнику. Том изумлённо моргнул. Он не видел эти рукописи с тех пор, как покинул Хогвартс.

— Я думал, они все уничтожены, — пробормотал он, принимая из рук Гарри дневник Салазара Слизерина.

— Я прихватил парочку, когда ушёл.

— Когда ушёл… — Том покрутил в пальцах тетрадь и отложил в сторону, обратив тяжёлый взгляд на Поттера. — Это так теперь называется инсценировка собственной смерти?

— Да-да, пожалуйста, не надо нотаций, — взмолился Гарри. — Ну, подумаешь, украли мы с Виви чей-то труп, — он закатил глаза, — велика беда. Миленький, кстати, монумент ты мне на кладбище соорудил. Я прямо даже пожалел, что и правда не умер. Такая красота — и для пустой могилы.

Том скрипнул зубами.

— Ты… я думал, что ты мёртв.

— На то и был расчёт, — улыбка на губах Поттера дрогнула. — Мёртвым не досаждают с требованиями спасать мир и уничтожать Тёмных Лордов. А Тёмные Лорды в свою очередь не ищут их, чтобы прикончить. Очень удобно. Ты что, даже минутки не порадовался, когда узнал?

— Чёрта с два я радовался! — вдруг потеряв самообладание, рявкнул Том, ударив кулаком по ручке кресла, свет настольной лампы замерцал и на стены лег серый морок, погружая кабинет в неестественный полумрак. — Я… — Том замолчал, пытаясь взять под контроль собственную магию, и, когда удушающее тёмное марево рассеялось, уже тише продолжил, — я не хотел… никогда не хотел твоей смерти, Гарри.

— Когда-то определённо хотел, разве нет?

— Мне… жаль, — Том уставился в пол, сжимая пальцы в кулаки. — Я виноват.

— Виноват.

Голос, прозвучавший в ответ, был тусклым, лишенным всяких эмоций. Арчер повернул голову, встречаясь со спокойным взглядом Поттера.

— Ты зол, — Том даже не знал, спрашивал он или утверждал. — Ты и должен быть зол, — он безрадостно хмыкнул. — Я убил твоих родителей и предал тебя.

— Сложно, — с тяжелым вздохом сказал Гарри.

— Что именно?

«Простить?» «Не ненавидеть»? «Не желать мести»?

— Разобраться, на кого же я должен быть зол, — Поттер запрокинул голову на спинку кресла, глядя в потолок. — На Волдеморта? Или Томаса Арчера? Родителей моих определённо убил Волдеморт. Но вот… кто из вас двоих меня предал?

— Я был и остаюсь Волдемортом, Гарри.

— Сейчас так и есть. Но, убивая мою семью, ты ещё не был Томасом Арчером.

— Какая теперь разница? И тот, и другой — один человек.

— Разница есть. Она сейчас прямо передо мной, — Гарри чуть повернул голову, скосив глаза на собеседника. — Стал бы Волдеморт просить прощения? — он помолчал, словно ожидая ответа, и, когда его не последовало, продолжил: — Стал бы раскаиваться и возводить памятник на могиле погибшего врага? Стал бы, рискуя своими людьми, прорываться на военную базу, чтобы этого врага спасти? Организовал бы деревню для потерявших кров волшебников, не взирая на их чистоту крови? Пытался бы сотрудничать с аврорами и Орденом Феникса? Пустил бы к себе магглорожденных и предателей крови? — он сощурился в лёгкой иронии. — Играл бы вечерами в карты с Драко Малфоем и Блэйзом Забини?

Том шевельнул губами, ища, что сказать, но горло отчего-то пересохло, и удалось выдавить в ответ лишь скупое и сдавленное «нет».

— А знаешь, кто стал бы всё это делать? — Гарри почти мягко улыбнулся. — Мой лучший друг стал бы. У него паршивый характер, и он любит делать вид, что плевать на всех хотел. Ещё он творит кучу глупостей и упрям как баран, если вбил себе в голову какую-то чушь. Извиняется он так же паршиво, как и признаёт собственные ошибки. И пока лес дров не наломает, не остановится. Но знаешь… где-то глубоко в душе он не такой уж и засранец, каким пытается казаться. И он совершенно точно не убивал моих родителей. А память о прошлой жизни, — Гарри расслабленно повёл плечом. — Ну случилась такая вот незадача. Что же теперь? Сделать вид, что парня, с которым я рос, никогда не существовало?

— То, что этот парень чуть тебя не убил, в расчёт не берешь?

— Да я не злопамятный, — смешливо отмахнулся Гарри. — Он, знаешь ли, столько раз мне жизнь спасал, что мог разок попытаться и прибить для разнообразия.

— Ещё он тебе врал и пытался манипулировать.

— А! Забыл сказать. Он слизеринец. Интриги и враньё у нас на факультете считаются обязательными требованиями к зачислению.

— У него руки по локоть в крови.

— У всех свои недостатки.

Том не знал, что делать с этим идиотом. В душе зрело абсурдное и позорное желание его обнять. Или врезать разок, чтобы не был таким всепрощающим.

— Гарри, — голос отчего-то дрожал и почти срывался. — Кто вообще так легко прощает врагов?

Поттер всё смотрел на него со знакомой ироничной улыбкой. Даже взгляд значительно потеплел.

— Ну я. А что? Какие-то проблемы?

— Никаких. За исключением того, что ты кретин.

— А ты так и не научился извиняться, Том.

Арчер все-таки не выдержал. Согнувшись в кресле, он закрыл лицо руками и рассмеялся. Громко, искренне, почти задыхаясь от поразительной лёгкости, разливающейся в душе. А солёная влага на щеках… что ж, бывает, слёзы выступают и от смеха. Ничего зазорного в этом нет. Не когда ты так счастлив, что грудь буквально распирает от восторга и хочется на короткий миг забыть, что ты гордый и надменный тёмный маг.

Гарри терпеливо ждал, когда друг успокоится. Тому не сразу удалось взять себя в руки, и губы всё подрагивали, стремясь расплыться в неконтролируемой улыбке. Право слово, ещё немного — и он превратится в такого же улыбчивого болвана, как и его лучший друг. Нужно срочно сменить тему, не хватало ещё разрыдаться от переизбытка чувств.

— Мне никогда не понять, что творится в этой твоей лохматой черепушке, чтобы вот так легко оправдывать каждый мой грех, — качая головой, заметил Арчер.

— Я не оправдываю, — Гарри на удивление серьёзно посмотрел на него. — Я принимаю. Ты натворил немало зла и в прошлой жизни, и в этой. Многим твоим поступкам оправдания нет и нет прощения. Другие могут до конца жизни тебя ненавидеть, но я судьёй или палачом тебе быть не собираюсь.

— И ты просто готов закрыть глаза на то, кем я стал?

— А кем ты стал?

— Убийцей, — жестко напомнил Том. — В том числе твоей семьи. Я уже не тот человек, которого ты знал. Не тот, с кем ты рос.

Гарри со вздохом отвернулся, вновь обращая взор к потолку.

— Ты прав. Томаса Арчера больше нет, но и лордом Волдемортом тебя теперь можно назвать лишь отчасти, если все ужасы о похождениях Тёмного Лорда в прошлом не приукрашенная выдумка.

— Не выдумка…

— Ну вот и выходит, что ты уже не тот и не другой, а кто-то третий. Кто-то новый, объединивший в себе воспоминания двух жизней.

Том помолчал, пристально наблюдая за спокойным профилем собеседника.

— И это тебя не пугает?

— А должно? — тот хмыкнул. — Людям свойственно меняться. Человек, с которым я рос, — не исключение. Ты вынужден был измениться, и частично это от тебя даже не зависело. Можно до скончания времён бить себя в грудь с криком, что ты не тот Томас Арчер, но… — Поттер скосил на него глаза и улыбнулся, — я и сам уже стал кем-то другим. Так почему бы просто не познакомиться заново? Наверстать упущенное проще, чем упрямо отрицать очевидные перемены.

Арчер скривил губы в безрадостной усмешке и тихо вздохнул, изучая блики и тени, что отбрасывала на потолок и стены настольная лампа.

— Раз уж мы заговорили о переменах, — медленно протянул он, прикидывая, как лучше озвучить собственные мысли, — то о тебе до меня тоже доходили весьма занятные слухи.

— Например?

— Например, что ты абсолютно светлый волшебник и утратил все чувства.

Том скривился, едва только успел договорить — вслух предположение прозвучало ещё абсурднее, чем когда он об этом думал. Гарри, что странно, не стал ничего отрицать или высмеивать. Он, казалось, на самом деле задумался о словах Арчера.

— Как любит наш Орден Феникса сплетничать за спиной, — пробормотал он, рассматривая собственные руки, будто в линиях жизни на ладонях крылись ответы на его вопросы. — Такую версию я слышу впервые.

— Так это неправда?

— Не знаю? — Гарри вопросительно взглянул на друга, будто ожидал, что тот подтвердит или опровергнет эти слухи. — Некоторые сильные эмоции и правда как будто поблекли или исчезли. Но это вроде бы и неплохо. Стало гораздо проще думать и принимать решения.

— И какое же решение ты собирался принять в отношении меня? — не удержался от вопроса Том.

Гарри пожал плечами.

— По возможности я вообще не хотел с тобой сталкиваться.

— Ну а когда столкнулся? Что собирался сделать?

— Убить, — Поттер повернул голову, обращая на Тома пугающе равнодушный взгляд. — Или сотрудничать. Зависело от того, как ты себя поведёшь.

— Ух ты, — с некоторой долей мрачной иронии пробормотал Арчер. — Так я выходит буквально по краю пропасти всё это время ходил…

Он вдруг задумался о каждой их прошлой встрече. О долгом изучающем взгляде в Азкабане. О ловце снов с дементорами, который Гарри так легко ему отдал. О том, как что-то переменилось в изумрудных глазах, когда Поттер увидел патронуса Тома. О безумном предложении разбудить древних драконов, отдав их в распоряжение Тёмного Лорда.

Арчер, помассировав виски, прижал ладонь ко лбу. В горле клокотала то ли злость, то ли новый приступ хохота. Он столько времени ломал голову, гадая о мотивах Поттера, а этот…

— Ах ты чёртов вкрадчивый манипулятор, — процедил он, поднимая пылающий взгляд на раздражающе невозмутимую физиономию друга. — Ты меня проверял!

Гарри удивлённо изогнул брови и улыбнулся с невинным видом, будто спрашивая: «А ты что, только сейчас понял?»

Тому немного хотелось его придушить.

— Знаешь, Гарри, — с меланхоличной тоской вздохнул он, — без тебя мне жилось куда спокойнее.

— …и ни один не сможет жить спокойно, пока жив другой... — нараспев протянул тот, Арчер непонимающе нахмурился, на что Гарри только вяло отмахнулся, — это из того злополучного пророчества про нас с тобой.

— Что?! — Том резко обернулся к нему, выпрямляясь в кресле.

— Что? — недоуменно моргнул Поттер.

— Ты же сказал, что забыл содержание, — сквозь зубы напомнил Том, уже догадываясь, что услышит в ответ.

— А, ты об этом, — по губам друга расплылась невообразимо сладкая улыбочка. — Я соврал.

— Ну ты и засранец…

— От засранца слышу. У нас всех тут рыльце в пушку, не надо теперь изображать оскорблённую невинность.

— Но зачем? — непонимающе нахмурился Арчер. — Что такого было в том пророчестве, что ты решил не говорить мне об этом?

— Да ничего особенного в нём не было, — Гарри досадливо скривился. — Помнишь, мы как-то говорили о том, что сила пророчества заключается в тех, кто его слышит и кто в него верит? — он глянул на собеседника, и тот кивнул. — Ну вот я и решил, что будет лучше, если больше никто это не услышит.

— То есть дело не в том, что ты мне уже тогда не доверял?

Гарри пожал плечами, не отрицая, но и не соглашаясь. Некоторое время оба помолчали, но тишина между ними уже не казалась столь тяжелой и напряжённой.

— По правде, у меня тоже есть вопросы, — заговорил Поттер, покосившись на Тома, тот выжидательно изогнул брови. — В течение всего года на пятом курсе ты ведь считал себя Волдемортом, а меня своим врагом, так?

— Так, — нехотя пробормотал Арчер.

— Тогда почему спас меня в Хогсмиде? И после той неудачной трансформации крыльев? Разве тогда ты не желал мне смерти?

— Желал, — Том, скривился, отрицать очевидное было бессмысленно. — Хотя это больше походило на самообман. Я… в некотором роде придумал причину, по которой не мог тебя убить.

— Придумал… причину?..

— Смешно, а? — проворчал Том, постукивая пальцами по подлокотнику кресла, озвучить то, что сам запрятал где-то глубоко в душе, оказалось не так-то просто. — Я внушил себе, что у меня к тебе долг жизни.

Поттер удивлённо изогнул брови.

— Из-за того, что я пошёл на сделку с Шакалом, когда тебя отравили?

— Да…

— Но это ведь так не работает…

— Думаешь, я этого не знаю? — Арчер хмыкнул. — Когда ко мне вернулись воспоминания, я так отчаянно цеплялся за прошлое Волдеморта и так отчаянно пытался избавиться от личности Тома Арчера, что сам не заметил, как запутался в своих собственных убеждениях и целях.

— И тебе понадобился целый год, чтобы распутаться?

Том смерил собеседника постным взглядом.

— Вот нечего тут умничать. Посмотрел бы я на тебя в этой ситуации. Сам-то тоже хорош. Взял и сбежал от всех проблем, как только дело приняло паршивый оборот.

— Я сбегал не от проблем.

— А от чего тогда?

— От тебя, — в лоб объявил Поттер, заставив Тома удивленно изогнуть брови. — От осознания, что в теле моего лучшего друга теперь живёт заклятый враг. От участия в войне против тебя… или Волдеморта, или… — Гарри со вздохом покачал головой. — Хотя да, ты прав. От проблем. От необходимости признавать и видеть их.

— Мы с тобой оба пытались сбежать, — заключил Том. — Каждый по-своему, но по итогу мы обречены были снова встретиться. Ироничная штука судьба.

— В любом случае это теперь прошлое. Ничего не изменишь.

— Чем ты все-таки занимался почти два года?

— Много чем и ничем конкретно, — Гарри потянулся и покрутил головой, разминая шею. — Наблюдал, размышлял, а потом… — он замолчал, уставившись на свою ладонь. — Искал.

— Что именно?

— Осколки разбитого зеркала, — Поттер поднял голову, встречаясь с непонимающим взглядом друга. — Я долгое время был уверен, что разбитое зеркало не восстановить. Отражение в нём никогда не будет прежним. Но один человек сказал мне, что мы сами определяем для себя границы возможного. Стоит лишь дать волю воображению. Порой, чтобы начать, достаточно одного осколка, — он вновь опустил взгляд на свою ладонь, сжимая пальцы, будто стискивал в руке что-то незримое. — И теперь я думаю, что в этом был смысл. По крайней мере некоторые осколки достаточно острые, чтобы их можно было почувствовать, — он скосил глаза на Тома и едва заметно улыбнулся. — Вижу, ты не понимаешь меня…

— Это слишком метафорично даже для меня.

— Значит, не забивай голову бессмыслицей.

— Говоря о бессмыслице, — припомнил Арчер, принимая нарочито недовольный вид. — Ты какого Мордреда потащился к магглам в плен?

Поттер ответил не сразу. Лицо его приняло то самое знакомое выражение нашкодившего щенка, который очень рассчитывал выпутаться из ситуации милой мордашкой и невинными глазёнками. Увы, работало это только со Снейпом. И то через раз.

— Я же выбрался, — робко заулыбался он, чувствуя, что жалобное лицо на собеседника влияния не оказывает. — У нас с Виви был отличный план побега.

— Да, я видел, — Арчер ядовито хмыкнул. — Это план пошёл бы строго под откос сразу на выходе из лаборатории, если бы меня там не оказалось.

— На этот случай у меня был план «Б», — с этими словами Гарри выудил из-за пазухи закреплённую на цепочке фигурку черного шахматного коня.

Том несколько мгновений в красноречивом молчании разглядывал портключ, который сам же ему отправил.

— Нет, ты всё-таки идиот, — со вздохом заключил он, прикрывая глаза и стараясь не думать о том, сколько всевозможных «но» не учёл в этом своём самоубийственном походе лучший друг. — Ладно. Оставим эту тему. Следующий вопрос. Зачем тебе вообще понадобилось так рисковать, чтобы вытащить Лавгуд?

— Ну мы же учились вместе, и всё такое. Я очень волнуюсь за своих друзей.

— К твоему сведению, среди похищенных в лаборатории ещё был Дин Томас, — постно известил Арчер. — Что-то я не видел, как ты его оттуда на руках выносишь.

— Справедливости ради, следует сказать, что Луну тоже не я на руках нёс, — почесав нос, пробормотал Поттер.

— Спасибо, что напомнил. Это был мой третий вопрос. Шакал, Гарри? Серьёзно?

— У него весьма трагичная история жизни.

— И это должно меня заботить, потому что?..

— Ты понимающий и добрый человек?

— Никогда не был ни тем, ни другим, — презрительно фыркнул Том. — Ты вообще помнишь, из-за кого мы столько раз оказывались на пороге смерти? Помнишь, что случилось на третьем курсе? А на четвертом? — алые глаза Тёмного Лорда полыхнули яростью. — Напомнить тебе, по чьей милости мы с тобой едва не погубили друг друга? Из-за кого мы тут уже час пытаемся склеить разбитые вдребезги отношения и научиться вновь доверять друг другу? Более того, я подозреваю, что именно он приложил руку к войне с магглами. По его вине гибнут волшебники, Гарри, и ты решил так просто его отпустить? Решил… даже не знаю… простить его?

— Волдеморта же я смог простить, — тихо сказал тот, и при этих словах значительная доля пламенеющей ненависти в душе Тома угасла, сменившись лютым холодом.

— Не смей сравнивать нас, — прошипел Арчер, едва не переходя на парсельтанг. — По-твоему, я и какая-то недобитая магическая тварь одинаковы?

Поттер вдруг растерял весь свой шутливый настрой, обращая к собеседнику непроницаемо-спокойный взгляд.

— Мой тебе совет, Том, не пытайся в разговоре с заклинателем использовать аргумент превосходства магов над волшебными существами.

— Хочу напомнить великому заклинателю условия, при которых применяется обряд Казни.

— Напомни, будь добр, а то я запамятовал, — любезно улыбнулся Гарри, и что-то чужеродное мелькнуло в его глазах. — Ещё можешь напомнить, что волшебники в некоторых случаях тоже попадают под условия применения обряда. И что тяжесть свершённых преступлений у одного конкретного волшебника совершенно равноценна преступлениям одной конкретной варны.

Волдеморт неторопливо выпрямился в кресле, нарочито расслабленно наблюдая за собеседником.

— Следует ли мне воспринимать твои слова как угрозу?

— Если я собираюсь кого-то убить, то убиваю, — сказал Гарри. — Угрозы — это твой метод ведения диалога, Тёмный Лорд.

Поднявшись на ноги, Том прошелся по кабинету, пытаясь усмирить свою злость и ненависть. Всё пошло совершенно не так, как он хотел. Мордред и Моргана, он же шёл сюда просить прощения, а не объявлять войну! Будь прокляты Шакал и глупое упрямство Поттера! Если сейчас же не исправить ситуацию, Гарри уйдет, и тогда… Том серьёзно подозревал, что у них уже никогда не будет шанса поговорить так, как сейчас. И, похоже, из них двоих осознавал это только он. Или только его это беспокоило. Неужели для Гарри исход этой встречи совсем не важен? Стиснув зубы, Том обернулся, встречаясь взглядом с нерушимой стеной абсолютного спокойствия. Нет. Не спокойствия. Равнодушия. Такое же царило в глазах Поттера, когда они столкнулись в Азкабане. Какой же Гарри все-таки настоящий? Тот, который беспечно улыбался ему несколько минут назад? Или чужак с безжизненным взглядом? Это очередная маска? Или Поттер действительно не испытывал эмоций?

Одно было ясно наверняка — очередными упреками и нападками ситуацию не исправить.

— Гарри, — Том медленно выдохнул, пытаясь сохранять нейтральный тон, — наверное, сейчас с моей стороны довольно самонадеянно просить о доверии, но нам тут нужен компромисс.

— Какого рода? — склонив голову к плечу, Поттер чуть сощурил глаза, внимательно изучая лицо Арчера.

— Ты явно знаешь больше, чем говоришь, и преследуешь цели, о которых мне рассказывать не желаешь. Но если мы планируем добиться… сотрудничества, то я хочу понимать причины хотя бы некоторых твоих решений и поступков. Сейчас же я слышу только отговорки.

После его слов в кабинете повисла свинцовая тишина. Поттер всё молчал, и Том очень надеялся, что тот размышляет над ответом, а не тем, как быстрее от него отделаться и покинуть поместье Риддлов. Наконец с его губ сорвался тихий вздох, и холодная стена отчуждения чуть рассеялась, оставив, впрочем, некую настороженность.

— Дело не в отсутствии доверия, — признался Гарри. — Но многие мои решения довольно сложно объяснить с точки зрения здравого смысла или логики.

— Это ни для кого здесь не новость, — не без иронии проворчал Том, скрестив на груди руки. — Логика и здравый смысл никогда не входили в список твоих сильных качеств.

Он добился своего — по губам Гарри скользнула едва заметная улыбка, и тот ещё немного расслабился.

— То, что я делал или делаю, ощущается как… закрыть глаза и двигаться наугад, выбирая из тысячи направлений единственно верное. Попытаться объяснить собственный выбор или задуматься об этом… грозит риском оступиться.

— Не боишься, что такой оригинальный подход заведёт тебя не туда?

«Например, в могилу».

— Боюсь. Поэтому и затрудняюсь рассказать.

— Шакала ты отпустил по той же причине?

— В своём роде, — нехотя пробормотал Гарри, помассировав точку между бровей. — Хотя с ним ситуация спорная.

— Спорная?

— Он последний представитель своего вида, — Поттер страдальчески скривился. — Если его убить, то варны будут полностью истреблены. С точки зрения закона баланса — это нарушение равновесия. Поэтому я не совсем уверен, что мной двигало в тот момент — наследие заклинателя или… нечто иное.

— Не то чтобы он мог расплодиться в одиночку, — беспощадно сообщил Том и, помедлив, снова сел в кресло рядом с другом. — Убьешь его ты или он умрёт сам — это ничего не изменит.

— Как знать. Магия иногда придумывает интересные решения для таких случаев, — Гарри пожал плечами. — В общем, нельзя его пока убивать. Шакал сейчас наименьшая из наших проблем.

— Это тебе нельзя. Я не заклинатель.

— Ты просил о компромиссе, — снова помрачнел Поттер. — Вот он. Я объяснил тебе свои мотивы и прошу не действовать радикально. По крайней мере пока. Это допустимый компромисс, Тёмный Лорд?

Том кивнул, чуть скривившись от этого обращения. Похоже, друг теперь называл его так, если злился или был недоволен. Отлично, теперь его благородный титул превратился в завуалированное оскорбление.

«Мило, Гарри, очень мило. Спасибо».

Они ещё немного помолчали, словно оба вдруг разом обессилили от этого разговора, что напоминал дуэль, непрерывно балансирующую на грани дружеского спарринга и битвы насмерть.

— Что ты собираешься делать дальше? — заговорил Том, когда пауза неприлично затянулась.

— Сейчас или вообще?

— Вообще.

Гарри вдруг расплылся в широкой улыбке человека, которому наконец дали шанс рассказать нечто фантастически потрясающее.

— Я, Том, собираюсь переехать, — объявил он. — И хочу предложить тебе помочь мне в этом.