Гермиона, Дагворт-Грейнджеры и многие другие (джен)

Наутро хозяин пригласил Джинни и Колина зайти к нему, рассказал им о соглашении и разрешил напечатать фотографию. Заодно он напомнил, что полтергейсты — полтергейстами, но в статье непременно нужно упомянуть новые шоколадные конфеты, о которых они договаривались с самого начала.

В следующем выпуске школьной газеты статья о Сладком королевстве занимала половину газетного листа. В ней подробно рассказывалось о шоколаде со сливочным мёдом, карамели с орехами и новых трюфелях. Рядом поместили фотографию зефирной башни, над которой висела серебряная ложка, а в углу снимка вверх ногами парила малышка-полтергейст.

Под фотографией Джинни добавила:

«В Сладком королевстве поселилась семья полтергейстов».

Ученикам Хогвартса газету, как всегда, раздали бесплатно. Однако Джинни решила, что фотография полтергейста заинтересует не только студентов, и велела напечатать отдельный тираж для жителей и посетителей Хогсмида — его передали в несколько лавок.

Тираж раскупили за день, а через неделю очередь у Сладкого королевства тянулась до соседнего магазина. Все хотели увидеть настоящих полтергейстов.

Детям нравилось, когда леденцы убегали от них по полкам, шляпы начинали спорить с владельцами, а шоколадки в обёртках неожиданно падали за воротник. Многие надеялись, что девочка выберет именно их: она всюду следовала за понравившимся посетителем и прятала у него в одежде конфеты.

Все знали, что полтергейсты не дают представлений по расписанию: они жили в Сладком королевстве и развлекались только тогда, когда им хотелось. Никто не знал, появятся ли они сегодня и кого из посетителей выберут. Тем интереснее было прийти в магазин и ждать: удастся увидеть их или нет.

Мистер Флюм теперь был окончательно уверен, что в ту ночь поступил совершенно правильно.

* * *

Плата за рекламу и продажа дополнительного тиража принесли достаточно денег на новые фотопластинки, хорошие чернила и выпуск следующего номера, и Джинни была очень довольна. Она решила закрепить успех, и перед следующим выпуском они с Колином собрались взять интервью у семьи Пейвс.

Узнав об этом, Пивз поморщился и предупредил, что ничего интересного от Пейвсов они не услышат. Это самые скучные из всех его дальних родственников, настоящие зануды, от которых лично он за последние двести лет не слышал ни одной шутки, достойной внимания.

Но Джинни это не остановило, и вскоре они с Колином отправились брать интервью у Пейвсов.

Мистер Альфред и миссис Оливия Пейвс рассказали, что прежде жили на маггловской кондитерской фабрике, а теперь поселились вместе с дочерью в магазине сладостей, потому что именно там, по их мнению, продавались самые вкусные конфеты в магической Британии.

— Наш полтергейст Пивз упомянул, что вы с ним родственники, — сказала Джинни. — Но почему тогда у вас фамилия Пейвс, а у него Пивз?

— Кузен Лемюэл всегда особенно дорожил свободой, — объяснила Оливия. — Он даже фамилию когда-то стал писать по-своему. Он говорил, что фамилия тоже имеет право на свободу.

* * *

Интервью напечатали в следующем выпуске. Рядом поместили несколько коротких заметок:

Миссис Пейвс рассказала о модах этого сезона: что будут носить полтергейсты и призраки.

Юная Шарлотта Пейвс положила Колину Криви за воротник три шоколадки.

Но больше всего разговоров вызвала другая заметка:

Мистер Пейвс подтвердил: известный всей школе Пивз приходится им дальним родственником. В семье его называют кузеном Лемюэлом.

* * *

Пивз прочитал газету за завтраком. К середине статьи он весь побагровел, а, увидев слова «кузен Лемюэл», он застыл над столом.

— Кузен Лемюэл? — громко повторил кто-то из учеников и захохотал.

Смех мгновенно разнёсся по Большому залу. Даже Макгонагалл прикрыла рот рукой, безуспешно пытаясь сохранить серьёзность, а Снейп несколько секунд смотрел в свою тарелку с совершенно невозмутимым лицом, но не выдержал и рассмеялся.

Пивз в ярости демонстративно порвал газету, пронёсся над столами и громогласно объявил:

— Клевета! Неуважение к традициям! Неуважение к личным границам!

* * *

В следующем выпуске газеты в колонке «Пивз сообщает» появилась длинная статья.

На этот раз Пивз, вместо того чтобы, как обычно, описывать свои подвиги, решил обратиться к вопросам нравственности и духовных ценностей. Статья называлась «Духовный кризис современного полтергейста» и сообщала, что некоторые полтергейсты — например, дальняя ветвь его собственной семьи — опустились до заключения договора с лавочником и даже установили правила обращения с шоколадом.

Настоящий полтергейст, провозглашал Пивз, — революционер и поэт. Он не спрашивает, в обёртке ли конфета и куда её разрешено бросить: он бросает её туда, куда подсказывает вдохновение, и с гордостью наблюдает за последствиями.

Далее следовал длинный перечень того, как подобает и не подобает поступать настоящему полтергейсту.

В заключение автор призывал собратьев хранить верность традиционным нравственным ценностям полтергейстов и заклеймил семейство Пейвс занудами, добровольно соблюдающими приличия и санитарные нормы.

* * *

Семья ответила через газету коротким письмом. Мистер Пейвс сообщил, что кузен Лемюэл несколько отстал от времени: прожив в Хогвартсе несколько столетий, он так и не сумел добиться ни признанных прав, ни отдельного помещения, и остаётся в замке лишь с позволения директора.

Между тем договор Пейвсов с мистером Флюмом закрепляет их права и позволяет им спокойно растить дочь в Сладком королевстве, где у Шарлотты вдоволь шоколада, ярких, громко шуршащих фантиков и самой нарядной обёрточной бумаги, а в магазине всегда много детей, с которыми она может играть. По мнению мистера Пейвса, трудно было желать для семьи лучших условий.

По поводу приличий и санитарных норм, госпожа Пейвс написала:

— Кому нравится грязь? Никому. Думаю, свобода вполне совместима с чистотой.

Джинни напечатала их письмо прямо под колонкой Пивза, и весь Хогвартс ждал следующего выпуска: что же на это скажет Пивз?

Газета стала популярнее, чем когда-либо. В Хогсмиде каждый новый выпуск раскупали всё охотнее. У Джинни и Колина появились лишние деньги, и Джинни подарила Молли крошечный флакончик её любимых дорогих духов.

* * *

На каждом факультете Хогвартса было несколько специальных подставок для чтения, которыми пользовались призраки: если на такую подставку положить книгу или газету, страницы сами переворачивались по просьбе читателя.

По настоятельной просьбе призраков на каждой из этих подставок Колин оставлял свежий выпуск газеты, так что статью Джинни о семье полтергейстов прочитали не только студенты, но и призраки Хогвартса — и заинтересовались.

Призракам — кроме Серой Дамы, которая много читала, — порой становилось скучно. О школьной жизни они знали почти всё, зато новости из-за пределов замка доходили до них редко: разве что кто-нибудь из учеников или преподавателей рассказывал что-нибудь интересное. А Пивз, хотя и мог покидать Хогвартс, почти безвылазно сидел в замке и рассказывал главным образом о себе.

Конечно, призраки могли расспрашивать учеников и преподавателей, но люди обычно говорили о том, что происходило сейчас и занимало их самих. А вот полтергейсты смотрели на мир несколько иначе. Они селились то в домах, то в лавках, то в мастерских и годами наблюдали, как меняются хозяева, привычки, мода и сама жизнь вокруг них.

И призраки решили побольше узнать о Пейвсах. Судя по статье, они казались вполне разумными и приятными, но сэр Николас на всякий случай поговорил с Джинни, которая разговаривала с ними лично — и она заверила его, что Пейвсы — очень милая семья.

Как раз приближался Самайн. Призраки решили, что лучшего повода познакомиться с Пейвсами не найти, и сэр Николас попросил Джинни передать семье официальное приглашение на праздник.

Оливия была в восторге и перечитала приглашение трижды.

— Нужно сразу же поблагодарить сэра Николаса и принять приглашение, — сказала она.

Альфред попросил её заранее выяснить, не представляют ли доспехи или движущиеся лестницы опасности для дочери — и Оливия написала сэру Николасу и попросила разрешения осмотреть замок до праздника, чтобы убедиться, что Шарлотте там ничто не угрожает.

Сэр Николас охотно согласился, и в назначенный день миссис Пейвс появилась в вестибюле Хогвартса. Он уже ждал её возле парадной лестницы.

Он поклонился.

— От имени призраков Хогвартса позвольте приветствовать вас в замке.

Оливия присела в старомодном реверансе.

— Благодарю вас, сэр Николас. Нас ещё никогда официально не приглашали в школу.

— Серьёзное упущение со стороны школ, — ответил Ник.

Он провёл её по замку и показал, где расположены движущиеся лестницы, доспехи, которые иногда размахивали оружием, и коридоры, куда Шарлотте без взрослых лучше не залетать. Дома Оливия рассказала все Альфреду, и было решено, что Шарлотту вполне можно взять с собой в Хогвартс на Самайн.

Оливия и Шарлотта тут же начали выбирать подходящие наряды и ленты.