Фанатка (гет)

А все-таки восходит солнце...

Федерико Гарсиа Лорка

Малфой прижимал ее к стене всем своим весом и пару мгновений не отрывался от нее, словно все ещё ожидал новой атаки. Неровный камень впивался в спину, и, наверно, оттого Гермионе было так трудно дышать. Наконец, Малфой слегка отпрянул, но рук от стены не оторвал. Гермиона поймала его взгляд и невольно застыла, как зверёк, завороженный движением змеи. Малфой неотрывно смотрел на нее, тяжело дыша, и в его глазах стояло такое томное выражение, что Гермионе пришлось опомниться первой и разорвать зрительный контакт. Ловко нырнув под рукой Малфоя, Гермиона оказалась за его спиной.

— Мы аппарировали к собору? Как тебе это удалось?

Малфой вскинул на нее пронзительный взгляд. Впервые его глаза, подчёркнутые тенями усталости, показались ей красивыми. В них плескалось бешенство и какая-то немая глубина.

— Я сейчас вернусь, — побледневшими губами произнес он и уже сделал взмах палочкой, когда Гермиона перехватила его руку.

— Стой! Ты что собираешься делать?

— А ты не понимаешь? — задыхаясь, прошипел Драко, пытаясь отодрать ее руку. — Чертовы расисты, я им сейчас устрою! Я должен вернуться, пока они не ушли. Отпусти! — вызверился он на нее.

Гермиона опешила. Бурная реакция Малфоя никак не вязалась с привычным ей образом осторожного, если не сказать трусоватого слизеринца. Хотя то, что самый что ни на есть расист жаждет расправы над другими расистами внезапно ее рассмешил. Она хохотала, как сумасшедшая, хотя ей было вовсе не так уж смешно. Смех смывал отчасти напряжение и гадливое чувство после столкновения, но звучнее всех эмоций в ней пело радостное чувство освобождения оттого, что магия снова вернулась в ее жизнь. Пусть даже через Малфоя.

— Малфой, стой, я тебя говорю! — резко прекратив смеяться, Гермиона вцепилась в его руку.

Драко снова вывернулся, и ее рука скользнула по его предплечью, отчего тот вздрогнул и еще больше побледнел.

— Сначала ты мне объясняешь, что все это значит, потом можем вместе отправиться в полицейский участок, — решительно заявила она. — Одного я тебя теперь точно никуда не отпущу! Какого черта? Когда к тебе вернулась магия?

Драко снова попытался вырваться, но Гермиона держала его мертвой хваткой. Драко бросил мельком растерянный взгляд на ее пальцы, до бела впившиеся в его ладонь и посмотрел на нее в упор, тяжело дыша.

— Она никуда и не уходила, — выдохнул, наконец, он.

* * *

Поместье Малфой встретило Гермиону пустыми глазницами обуглившихся окон. От запаха гари слезились глаза, и дыхание затрудняли хлопья пепла, до сих пор кружившие в воздухе. Недавно пробившаяся юная весенняя трава была выжжена, крыша поместья обвалилась — все указывало на следы Всепожирающего пламени. Однако Гермиона ни мускулом не выдала свое волнение и, повернувшись к перепуганному Алу, приказала:

— Тебе опасно здесь находиться, возвращайся в убежище. Малфой позовет тебя, когда будет необходимость.

На глаза эльфа навернулись слезы. Он поджал ушки и в нерешительности протянул:

— Госпожа не должна волноваться об Але. Ал сам может о себе позаботиться...

Внезапно обвалившаяся балка спугнула его, и он с хлопком исчез.

Гермиона усмехнулась одними глазами и огляделась. Малфой привлек ее взгляд сразу — видимо, специально сел на виду, чтобы сдаться Пожирателям.

Он сидел, обессиленно прислонившись к дереву, согнув одну ногу в колене, а другую вытянув на земле. Всегда неестественно бледный теперь в предрассветном полумраке он казался и вовсе зеленым .

Гермиона молча встала напротив и выдохнула решительно:

— Вставай.

Драко резко вскинул голову на звук и вздохнул с облегчением. Она стояла, вытянувшись в струнку, плотно сжав губы, руки лежали вдоль тела, лишь кулаки были стиснуты.

— Тебе здесь не место, — безжизненно отозвался он. — Оборотни до сих пор лес прочесывают.

— А тебе место?

— Я не могу уйти, пока не выясню, что с родителями.

— Оборотни расскажут?

— Оборотни, или домовики вылезут из укрытий. Тел я не нашел... — его голос дрогнул.

Гермиона с сомнением покосилась на пепелище.

— Тело бы осталось, — обессиленно выдохнул Драко. — Обуглилось бы, расплавилось, но не не превратилось бы в пепел. Я видел как-то... Когда Лорд вызывал пламя.

Драко поежился.

Гермиона чуть склонилась над ним и потянула его за рукав.

— Нам обоим нельзя здесь оставаться. Они тебя схватят.

— Пусть. Так быстрее найду их.

— Ты хочешь найти их или помочь им?

Гермиона протянула ему руку.

— Идем со мной.

— Зачем тебе это? — недоверчиво покосился на ее ладонь Малфой. — Ты теперь свободна. — Он порылся в мантии и, выудив из кармана палочку Поттера, бросил ей. — Иди разыскивай своих друзей. Только не в Хогвартсе. Его захватили Пожиратели.

Гермиона хмыкнула. Медленно она подняла палочку и крепко сжала ее в руке, словно обняла.

— Так просто отпускаешь меня? — она вновь перевела взгляд на Драко. — Крестражи уже не нужны?

Малфой мельком вскинул на нее неуверенный взгляд, но тут же отвел.

— Это никогда не были просто крестражи, — он снова смерил ее взглядом, вкладывая в него все, что имел в виду. — В любом случае, теперь не до них. Я должен найти родителей.

— Я помогу тебе.

— Повторяю вопрос, зачем тебе это?

Гермиона помолчала, раздумывая, затем нарочито равнодушно передернула плечами.

— Скажем так, почему нет? Ты спас мне жизнь, а мне все равно нечем заняться. Верну должок. Только сперва нужно найти моих друзей. Вдвоем нам не справиться.

— И ты проведешь меня к своим друзьям? — Драко едко усмехнулся. — С чего такое доверие?

— Доверие за доверие, — Гермиона вновь протянула руку. — Так ты идешь?

Драко снова оглядел ее измученным взглядом снизу вверх: окровавленное холщовое серое платье сидело на ней, как боевая повязка воина. Драко перевел взгляд на ее руку, также испачканную кровью. Бестолочь. Рванула к нему вместо того чтобы скорей уносить ноги. Грейнджер, что с нее взять. Друзья-идиоты, эльфы, Пожиратели Смерти — ей, похоже, вообще все равно, кого спасать.

— Жалеешь меня? — мрачно выплюнул Драко, вскидывая на нее взгляд исподлобья.

Гермиона вздрогнула.

— Никого не жалею больше, — прошептала она. — И тебя не пожалею. Запомни это.

— Это хорошо.

Драко медленно протянул руку к ее руке, нежно взял ее ладонь и сильно сжал, чтобы подняться. Их лица оказались почти на одном уровне. Пару мгновений они стояли, изучая друг друга, словно видели впервые.

— Я это запомню, — хрипло выдохнул Драко и неясно, имел ли он в виду жалость или то, что она вернулась за ним.

* * *

— Спайки!

Голос Тома отзывается эхом в кронах деревьев, посеребренных снегом. Вдалеке появляется маленькое пятно, которое, постепенно увеличиваясь, принимает очертания довольного пса, который совсем не изящно несется по заснеженной поляне на зов хозяина. Спайки катается у их ног и, смешно фыркая, взрывает рассыпчатый снег, слегка припорошивший землю. Том оглашает рощу счастливым смехом, и у Гермионы радостно подпрыгивает сердце при виде его доброй чуть стеснительной улыбки. Она взъерошивает холку Спайки, и тот смешно заваливается на бок, приглашая ее почесать пузо. Гермиона опускается на корточки, и задрав голову, спрашивает:

— Ты уже думаешь, чем займешься, когда фильмы закончатся? Хочешь и дальше быть актером?

Улыбка Тома чуть поблекла. Он устремил взгляд на розовеющий горизонт, задумчиво жамкая в руках перчатки.

— Я боюсь об этом думать...— очнулся от размышлений он и, грустно улыбнувшись, опустился рядом с ней, чтобы потрепать Спайка. — Похоже, у меня нет выбора, иначе я зарабатывать не умею. На песнях много не заработаешь.

— А был бы выбор?

Гермиона пытливо заглядывает ему в глаза. Том встречает ее взгляд. В груди разливается сладкая истома оттого что Том смотрит так прямо и искренне. Ей неловко от этого взгляда, словно она видит его совсем обнаженным.

— Даже не знаю. Ходил бы со Спайки на поляну и болтал с тобой, — он рассмеялся.

Гермиона с жалостью смотрит на него и, заправив непослушный локон под шапку, деловито напоминает:

— Я скоро найду выход и отправлюсь в свой мир!

— Значит бросишь нас со Спайки?

Том, ласково глядя на нее, бережно убирает вторую прядь с ее лица и нежно, едва касаясь, прячет его под шапку. Гермиона, завороженная его движениями, не сразу вспоминает, о чем речь.

— Не лукавь. Вздохнешь с облегчением, когда я наконец-то слезу с твоей шеи, — она неестественно натужно смеётся, хотя глаза не улыбаются. Том не сводит с нее грустного, какого-то тоскливого взгляда.

Гермиона серьезнеет и, кашлянув, хмурится:

— Жалеешь меня?

Том тут же надевает улыбку, словно его застали врасплох.

— С чего ты взяла?

— Скажи честно, ты помогаешь мне потому что я напоминаю тебе о брате? — ее взгляд пронизывает насквозь.

Том искренне удивляется.

— Ты об Эде? Вовсе нет!

— Но почему тогда ты жалеешь меня? — с досадой восклицает Гермиона.

— Разве это плохо?

— Разве хорошо? Из-за жалости ты не веришь мне, значит никогда не сможешь понять меня. Можно ли уважать того, кого жалеешь?

— Ты же уважаешь эльфов?

Гермиона поджимает губы.

— Не говори так, будто веришь мне. Не веришь — ладно, это мне понятно. Но не делай вид, будто веришь. Это тоже жалость.

— Тише, — Том мягко проводит рукой по плечу Гермионы, отчего внутри разливается спокойствие и тепло. Но Гермиона знала, как обманчиво это чувство. — Любить значит жалеть. А я тебя люблю.

Он обронил эти слова робко, как ребенок, и пытается порывисто поцеловать ее в губы, но она подставляет щеку.

Том испуганно отшатывается от нее.

— Я скоро уйду.

Ее голос звучит почти жалобно, а из глаз против воли льются слезы, жидкие, как вода.

Где-то внизу начинает поскуливать Спайки, и им обоим становится смешно.

Том сгребает в охапку Спайки и бодро кричит:

— Не отпустим Гермиону? Что скажешь? Пусть справляются без нее. Мы-то с тобой точно без нее не справимся.

Гермиона смеётся сквозь слезы и тоже опускается рядом со Спайки.

— Справитесь, — приговаривает она, почесывая холку довольного пса, растянувшегося на снегу.— Уедешь сниматься в Голливуде, найдешь там себе какую-нибудь красавицу.

Взгляд Тома тускнеет.

— И это все? Это все, что мне останется , Гермиона? Значит все, что было в мире стоящего, у меня уже позади?

Гермиона удивленно оборачивается.

— Что ты имеешь в виду?

Том не отвечает. Он грустно смотрит на Гермиону, почесывая Спайки и думая о чем-то своем. Наконец, оживает и ловко сгребает снег в кучу. Миг — и снежок со свистом пролетает над головой Гермионы.

— Промазал! — радостно кричит она и посылает снежок в ответ. Том с шутливой угрозой снова сгребает снег в горстку и подскакивает к Гермионе, чтобы высыпать его ей за шиворот. Гермиона пронзительно визжит, Спайки заходится заливистым лаем и сбивает их с ног. Они оба валятся на снег и покатываются со смеху, пытаясь увернуться от настойчивого языка разыгравшегося пса.

* * *

— То есть, ты все это время мог колдовать!

Гермиона носилась, взъерошенная, по комнатке для сотрудников, а Драко неестественно прямо сидел за столом, подпирая пальцами лицо и провожая скучающим взглядом ее мельтешащую из стороны в сторону фигуру.

— Поверить не могу, я тут с ума схожу, принимаю все меры, чтобы добыть хоть какую-то информацию, а ты все это время прохлаждаешься, имея такие возможности, — и хоть бы заикнулся о них!

Она оперлась на стол и приблизила к Драко свое пышущее справедливым гневом лицо.

— Почему ты можешь колдовать, а я нет?

— Откуда мне знать, почему ты не можешь колдовать?

Гермиона побуравила его недоверчивым взглядом.

— Зачем скрыл, что можешь?

— Чтобы ты не чувствовала себя ущемленной, — ощерился Драко и неожиданно резко подскочил, оглядываясь. — Ну, чем нас сегодня будут потчевать? Ужин там скоро? Я проголодался, — приговаривал он, открывая и закрывая настенные шкафчики в поисках чего-то съестного.

Гермиона с силой захлопнула дверцу, которую распахнул Драко, и вперилась в него разъяренным взглядом, стоя в футе от него. Драко замер от неожиданности, затем инстинктивно сделал шаг назад, не отрывая растерянного взгляда от ее лица. Гермиона в недоумении проследила за ним и снова сделала шаг к нему, пристально глядя ему в глаза. Он взгляд не отвел, и ей отчего-то снова трудно было выдержать такой близкий зрительный контакт.

— Что. Ты. От меня. Скрываешь?

Драко грустно и устало смотрел на нее. Взгляд говорил больше, чем рот, ей было совершенно ясно, что ему было что сказать. Но он смолчал в очередной раз. Лишь снова увеличил дистанцию, шагнув к следующему шкафчику.

— Не понимаю, о чем ты, Грейнджер. Ты и без палочки от меня шарахаешься, если бы узнала, что я магией владею — шагу бы мне ступить не дала. Кстати, ты же не скажешь Фелону чтобы доказать, что ты не сумасшедшая? — настороженно спросил он.

Гермиона фыркнула.

— Конечно, нет! У меня пока с головой все в порядке — статут о секретности нарушать!

Драко выдохнул с заметным облегчением.

— Вот и славно! Главное ещё, чтобы я его случайно не нарушил, так что будь хорошей девочкой, — он потрепал ее по голове, отчего у нее странно перевернулось сердце. Отогнав непрошеные мысли, Гермиона с досадой смахнула его руку со своей головы.

— Но если ты все еще владеешь магией, почему просто не связался с магическим сообществом? Зачем тебе я?

— Нашел! — триумфально воскликнул Малфой.

Гермиона со злостью вырвала из его рук хлеб.

— У нас нет на это времени! — воскликнула она, размахивая буханкой, как шашкой над головой. — Мы должны найти способ вернуться в наш мир как можно быстрее. — Она вцепилась в его рукав. — Перенеси нас в Министерство Магии!

Драко с жалостью оглядел ее сверху вниз и обратно, затем с нарочито брезгливым видом отцепил ее руку, едва ощутимо скользнув пальцами по ее запястью.

— Неужели думаешь, я не пробовал? — с ловкостью ловца он вновь завладел хлебом и стал методично готовить сэндвич. — Ты будешь? — привычно обернулся он к ней и споткнулся на полуслове, словно о чем-то вспомнив. Он вновь отвернулся, и, покончив с хлебом, достал из холодильника тунец.

Гермиона пытливо наблюдала за этими священнодействиями.

— И что? Не вышло? Не получается аппарировать?

Драко вновь одарил ее быстрым снисходительным взглядом.

— Просто аппарировал в здание, которое стоит на месте Министерства. Министерства Магии нет в этом мире.

— В этом мире? — эхом отозвалась Гермиона. — Имеешь в виду, в параллельном? Значит ты тоже думаешь, что мы не просто переместились во времени?

Малфой усмехнулся.

— Нет, Гермиона, не просто. Держи сэндвич.

— Гермиона? — эхом отозвалась Гермиона, машинально принимая из его рук бутерброд. Помотав головой, словно отряхиваясь, она снова обратилась к Малфою, стараясь придать своему голосу твердость:

— Хорошо, тогда нам нужно поискать другие волшебные места. Допустим, это какой-то другой мир, но если бы здесь напрочь отсутствовала магия, как бы ты колдовал? Магия существует и здесь, нам только следует найти людей, которые тоже ею владеют. А может, и улицы волшебные существуют! Вот ты пробовал аппарировать на Косую аллею...?

Ее порывистую сбивчивую речь прервал гулкий стук каблуков по керамическим плитам. Оба как по команде обернулись. В комнату с грацией кошки входила женщина средних лет со странной пышной прической на голове. Обтянутая во все черное, она казалась не просто бледной, пепельно серой. Ее лицо с выступающими скулами и мощной челюстью казалось точеным и изящным благодаря спокойным черным глазам с поволокой и изящным линиям бровей. Она казалась слегка отстраненной, словно и не замечала, что на кухне есть кто-то еще.

— Так, и где у них тут холодильник? — протянула она задумчиво и деловито направилась к холодильнику, когда, наконец, заметила Гермиону и Драко, который, завороженный ее грациозными движениями, вместо хлеба размазывал тунец по доске.

— О, простите, я вас не заметила. Не подскажете, где тут столовые приборы?— улыбнулась она, обнажая почерневшие неровные зубы.

Драко даже слегка отшатнулся от омерзения.

Гермиона вырвала у него из рук столовый нож и протянула ей.

— О, простите, он уже не годится... — спохватилась она, заметив, что нож измазан.

— Ничего страшного, я могу и вымыть, милая, — совершенно серьезно ответила женщина, споласкивая нож под краном, и выглядела совершенно нелепо у раковины в своих странных черных лохмотьях. — И даже поставить чайник.

Она щелкнула выключателем и снова обворожительно ощерила свои почерневшие гнилые зубы.

— Не стала переодеваться, — словно извиняясь, пояснила она, видимо, заметив их взгляд. — Мне предстоит ещё одна сцена.

Драко промычал что-то невразумительное, а Гермиона вдруг выпалила:

— Простите, вы ведь играете Белатрису Лестрендж, верно?

Драко метнул на нее сердитый взгляд, но промолчал. Конечно, он тоже узнал актрису, которая снималась в сцене с Непреложным обетом.

Та будто вопросу нисколько не удивилась и спокойно кивнула, тряхнув своей пышной шевелюрой набекрень.

В кухню вошла еще одна женщина, и дама в черном быстро потеряла к ним интерес.

— Уже отыграла свою сцену, Джули?

Женщина с пышной рыжей шевелюрой налила себе воды из графина и устало обрушилась на стул.

— Да нет, у нас же с тобой через час общая сцена, Хелена. Я просто подъехала пораньше, заскочила подписать бумаги. Седьмую часть разбивают на две, ты слышала?

— Да, мне уже сообщили. В связи с этим Джоанн собирает всех на благотворительный ужин. Ты планируешь?

— Увы! Еще столько дел. Нужно что-то решать с другими контрактами, штраф платить я не собираюсь. Придется как-то совмещать...

— Я ожидала чего-то подобного... Скоро будет десять лет, Джули. Трудно остановиться, когда отдаешь свою жизнь чему-то десять лет. Я, если честно, даже рада немного продлить этот проект. Без него будет как-то пусто.

Джули кивнула, но, заметив Драко и Гермиону, не стала откровенничать.

— Ладно, мне пора, нужно еще успеть переодеться, — озабоченно пробормотала она и подскочила. — Встретимся в Норе.

Гермиона и Драко переглянулись.

— Готовься, береги своих деточек от меня, — Хелена продемонстрировала свой коронный характерный хохот Белатрикс.

Драко придавил ее тяжелым мрачным взглядом, который та даже не заметила.

Хелена налила себе чай и села за стол, поставив перед собой тарелку с сэндвичами. Заметив, что Драко и Гермиона по-прежнему держат свои в руках она кивнула, приглашая присоединиться.

— Чего застыли, я за обедом не пытаю, — она улыбнулась своей страшной улыбкой и показала на свободные стулья.

Гермиона и Драко переглянулись и с некоторой опаской последовали приглашению. Внезапно актриса без всякого смущения залезла пальцами себе в рот и вынула оттуда... свои почерневшие передние зубы.

— Вы новые актеры? Я вас здесь не встречала... — снова улыбнулась она, аккуратно заворачивая зубы в салфеточку. Теперь ее улыбка сверкала белизной.

Драко с Гермионой все это время как завороженные следили за ее действиями. Первой очнулась Гермиона.

— Мы друзья Тома. Ждем, пока он освободится со съемок.

Несмотря на внешнее сходство с Белатрисой, отрицательных эмоций Хелена не вызывала, даже была ей приятна. Та, увлеченно уворачивая сэндвич, молча кивнула.

— А что, намечается какое-то празднование? — осторожно прибавила Гермиона.

— Мероприятие для актеров. Джоанн приглашает на свою благотворительную вечеринку. Вырученные средства пойдут детям, оставшимся без родителей, которыми занимается ее фонд. Думаю, Том тоже приедет, он считает своим долгом посещать такие мероприятия.

Гермиона и Драко переглянулись.

— А... — помедлив, протянула Гермиона. — Это мероприятие пройдет где-то в Глостере?

Хелена перестала жевать и по-детски искренне рассмеялась.

— Сомневаюсь, милая. Туда приглашены все звезды Великобритании. Не думаю, что в Глостере найдётся подходящая площадка для такого мероприятия.

Наверно, если бы не сходство с Белатриссой, Гермиону бы не вводила в ступор миловидность актрисы. Но на экране в кинотеатре, да и во время съемок она казалась совсем другой. Гермиона не могла отвязаться от чувства, что вот сейчас эта женщина вскочит со стула, коснется метки и вызовет Волдеморта, чтобы убить их.

— Значит Тому придется вернуться в Лондон?

Актриса передёрнула плечами.

— Всем придется. Не думаю, что кто-то пропустит такое масштабное мероприятие. К тому же, съёмки в Глостере почти завершены.

— Так быстро? — вырвалось у Гермионы.

— Такова актерская жизнь. Ты же не думала, что нам позволят занять собор на более долгий срок? — улыбнулась Хелена и, быстро сполоснув за собой нож, от которого Гермиона чисто инстинктивно увернулась, удалилась на съемки.

* * *

Гермиона распахнула глаза и сонно потерла глаза, пытаясь сообразить, где она. Каждое утро ей приходилось вспоминать заново, что она больше не в том мире, и неизвестно, окажется ли там снова. Она огляделась и увидела спящего без задних ног Ал, оставленного дежурить возле костра. Рядом клевал носом, но бодрствовал Малфой.

— Я говорил, что на Ала можно не рассчитывать, — послышалось его сонное ворчание. — Зачем мы взяли его с собой? Он приносит одни несчастья!

— Он меня спас, — строго прервала его Гермиона и заботливо укрыла эльфа теплой мантией. Ал уютно хрюкнул во сне и безмятежно повернулся на другой бок. — Если бы он не аппарировал со мной из поместья, мы бы здесь сейчас не сидели.

— Зато я знал бы, где мои родители, — мрачно пробормотал Малфой.

Он сидел спиной к ней, но Гермиона достаточно изучила его за минувшие месяцы, чтобы понять, какое на нем выражение.

— Я уверена, что они живы. Он знает, что они ни о чем не подозревали.

— Грейнджер, утешения не твой конек, давай просто помолчим?

Гермиона кивнула. Еще пару минут они просидели в тишине. Слышно было только потрескивание костра. Птицы смолкли, заслышав чужаков. Первым вновь прервал молчание Драко.

— Не понимаю, зачем нам понадобилось идти пешком? Почему нельзя просто аппарировать в эту Нору?

— Сколько раз повторять, палочка Гарри по-прежнему связана с Темным Лордом, а твоя палочка... В общем, не нужно пока пользоваться магией, нас могут выследить. Скажи спасибо, Ал нас хотя бы в Девон перенес. Нам осталось идти пару часов.

— Чертов Девон! Почему нельзя ближе?

— А поближе Ал мест не знает, кто виноват, что твой эльф нигде не бывал? Сначала порабощают эльфов, а потом возмущаются... — проворчала Гермиона, поворошив палкой золу в костре.

— У меня каждая секунда на счету, а мы по лесу прогуливаемся... — выплюнул Малфой.

— А какие есть варианты? Выйти на шоссе поймать попутку? Кто нас посадит в таком виде?

Она попыталась отскоблить присохшую кровь от подола платья, но снова безрезультатно.

— С магглами я и сам не поеду, — вздрогнул от омерзения Драко.

— Скоро будем на месте, — примирительно ответила Гермиона. — Отдохнуть тоже надо было, всю ночь не спали. Нужны силы и свежая голова, чтобы помочь им.

— Больно ты заботишься о моих родителях, — хмыкнул Драко. — Опять используешь меня, чтобы добраться до Уизли.

Гермиона вздрогнула.

— Если так думаешь, почему позволяешь использовать? — холодно поинтересовалась она.

Драко мрачно наблюдал за тем, как языки костра лижут сухие ветки.

— А у меня есть выбор?

Гермиона задумалась.

— Я думаю, выбор есть всегда. Как и надежда. — Ее голос стал звучать мягче. — Твоих родителей мне действительно не жаль, но это не значит, что они заслуживают смерти. Я помогу тебе. Мы поможем.

— Не произноси это слово.

— Смерть?

— Я сказал, не произноси! — взревел Драко, и от его крика проснулся Ал.

— О, подлый-подлый Альбус! Хозяин доверил Альбусу вахту, а он уснул, — сонно лепетал эльф, вяло похлопывая себя по щеке в качестве наказания.

Гермиона слышала эльфа словно сквозь какую-то пелену. Она долго смотрела на Малфоя и словно решалась на что-то. Наконец, резко вскочила на ноги, пересела ближе к Малфою и, нащупав его руку, крепко сжала ее, отчего тот странно дернулся и обернулся к ней.

— Они останутся живы, — шепнула она ему в лицо. — Поверь мне, я точно знаю. Может быть, не сразу. Но в конце концов мы все останемся живы. Все будет хорошо! Понял?

Драко не отвечал. Его ладонь безвольно лежала в ее руке. Он, конечно, не понял и не поверил ей, но ей это было не важно. Она, наконец, произнесла вслух то, что бессознательно повторяла одними губами в самые страшные минуты:

"Шрам не болел уже девятнадцать лет. Всё было хорошо".