Apprentice (джен)

Вариантов было немного, по правде — всего три. Во-первых, библиотека, потому что еще не пробило и семи, во-вторых — теплицы, но там она не знала, где искать. Оставалась еще учительская лаборатория, куда ей путь был заказан, и, к сожалению, именно этот вариант и был самым вероятным из трех.

Хальдис Энквист, едва удерживаясь от того, чтобы насвистывать, быстро спускалась по лестнице, ведущей к библиотеке, или даже не совсем к ней, а к маленькому холлу в два окна, расположенному поблизости. Тот, кого она искала, сидел на своем излюбленном месте, с ногами забравшись на широкий подоконник и обхватив себя за плечи. Он смотрел в окно.

— Вот ты где! Я не думала, что отыщу тебя так быстро.

Конечно, он не ответил сразу. Иногда будто не слышал с первой попытки.

— Нэт? Все в порядке?

Вздрогнув, повернулся к ней. Как часто бывало в последнее время, выражение его лица можно было бы назвать отстраненным и даже пустым, если бы не глаза: уже давно в глазах жила какая-то мучившая его тайна, которой он не мог или не хотел делиться.

Сегодня она заметила и кое-что еще.

— Подожди? Ты ведь не…

— Нет! — рука метнулась к лицу, поспешно закрывая все, от бровей и ниже. Он вытер рукавом скулы и только тогда посмотрел на нее снова. — Пожалуйста, оставь меня одного!

На что он надеялся? Конечно, она не ушла. Осталась стоять, хотя и не решалась подойти совсем близко.

— Что случилось?

— Ничего не случилось, — сказал Нэт медленно и с усилием. — Совершенно.

Голос, однако, дрожал.

В самом деле, что он мог ей ответить? Что сидит и ждет, до последнего откладывая момент, когда придется спуститься в подземелья? Профессор Снейп остался «обсудить кое-какие вопросы», как выразился Дамблдор, запуская пальцы в бороду и поглядывая на дверь; впрочем, разве кому-то в том кабинете были нужны намеки?

Попросту не в силах игнорировать презрительный взгляд горгульи, Нэт незаметно ушел в сторону, вниз, миновав пол пролета, потом пролет целиком, оказался здесь — словно ноги сами привели. У окна дышалось полегче.

Он мог еще сказать, что после часа в компании Альбуса Дамблдора у человека с чувствительным магическим фоном до предела обостряется слух, трещит в голове, а каждое следующее произнесенное слово вламывается в сознание, как пила в трухлявое бревно.

Ему хотелось тишины.

Энквист осторожно села рядом.

— Сегодня в Хогвартсе были волшебники из Министерства. Энжи видела, как Хагрид их проводил к директору.

Он молчал.

— А матч с Хаффлпаффом перенесли на неделю из-за болезни вратаря.

По крыше одной из теплиц ползли бескрылые, ломаные отражения каких-то оранжевых от солнца облаков. Остальное — синее.

— Я перевела те два стиха по рунам — очень удачно, что папа прислал мне книжку по древнетюркской письменности…

Кусочек леса, тоже подкрашенный синевой. Даже стены… от теплого солнца, садившегося где-то там, с другой стороны замка, были только эти дурацкие крашеные облака. С удивлением, он чувствовал, что их — тоже начинает ненавидеть…

— …потому что эта первоклашка совершенно точно — метаморф!

…потому что они не имели никакого права сиять золотом, когда у него все внутри превращалось в камень, а он не знал, что с этим делать.

— …поспорила на три галлеона, что под Астрономической башней есть страховочное заклятие, и завтра пойду прыгать.

Если бы у него было достаточно сил, он бы попросту стер их с неба, прошептав «Evanesco».

— Ты вообще меня слышишь?

— Нет, — честно сказал он, глядя в окно.

Не мог он никого сейчас слышать.

Все, что произошло сегодня, в директорском кабинете, казалось ему теперь частью какой-то отвратительной игры, причем его собственная роль была отнюдь не завидной.

«Слепая пешка, — с презрением он глядел, как ветер гонит облака прочь. — Ползет себе, пока ее не сожрут. Все уверены, что она не доберется до заветного поля, но один игрок упрямо толкает ее, а противник позволяет ему продолжать, ведь так легче рассчитать, что будет дальше. Разве нет?»

Если дотронуться до палочки, можно было почувствовать, как пульсирует магия — то ли в ней, то ли в нем самом.

— Нэт, мог бы хоть слово сказать.

Похоже, Хальдис опять что-то спросила, а он даже не услышал.

— Вообще-то, я пытаюсь помочь тебе.

— Вот спасибо, — процедил он. Раздражение, охватившее его, было такой силы, что напугало его самого. — Лучше уйди, Энквист, а то и вправду что-нибудь скажу.

— Мы собирались вместе готовиться к экзамену, — напомнила она.

— Я не могу сейчас.

— Почему?

— Тебе что, не ясно? — соскочив с подоконника, Нэт выпрямился. — Оставь меня в покое. А если не можешь, я сам уйду!

— Экзамен, — упрямо повторила она, — по рунам. Мы и так переносили два раза.

— «По рунам»! — передразнил ее Нэт с неожиданной жестокостью в голосе. — Пойди подавись своими рунами!

Ее глаза широко раскрылись — какое-то время она не могла выдавить ни звука. Просто смотрела на него, не веря — потом, взяла себя в руки.

— Ну как хочешь. Это не я стонала, что не могу выучить датив в норне!

Нэт смотрел, как она уходит прочь, не очень-то понимая — в самом деле он этого хотел, или нет? Только когда стихли ее сердитые, быстрые шаги, он почувствовал укол в груди.

Дверь лаборатории, на удивление, не была заперта ни одним заклятием — он зашел, просто толкнув ее.

— Вы вернулись… уже… — выдавил Нэт, заметив за столом профессора.

Снейп смерил его тяжелым взглядом.

— Подойди и сядь, — приказал он.

Светильник моргнул. Со тоскливым скрипом, табурет подъехал к столу.

— Простите, сэр. Я знаю, что я не должен был смотреть директору в глаза… но я никуда не мог уйти… Он даже вопроса мне не задал — сразу догадался… я и не успел понять, как это вышло!

— Успокойся. Твоей вины здесь нет.

— Но из-за меня у вас проблемы!

— Я знал, что может произойти, — сказал Снейп почти спокойно. На ученика он не глядел.

Вместо этого он поднялся с места, черкнул ключом в одном из ящиков.

— Что сделано, то сделано.

Посмотрев в ящик, он даже, кажется, нащупал там что-то рукой (Нэт услышал стеклянный звон), но доставать ничего не стал.

— Будешь продолжать заниматься, как занимался раньше — это, похоже, твой единственный шанс, пока мы не найдем… постоянного решения, — Снейп чеканил слова одно за другим, будто по-прежнему доказывал что-то директору.

— А профессор Дамблдор? А вы? Что это был за договор, о котором он говорил?

— Тебя это не должно волновать, — ящик со стуком захлопнулся.

— И все же, меня это волнует, — Нэт встал.

Его сердце колотилось. В глазах темнело.

— Как и то, зачем вам понадобилось вписывать меня в патент, которым я наверняка даже не успею воспользоваться!

Он сказал это так громко, что даже услышал эхо — и только потом встретил взгляд — внимательный, острый.

— Что с тобой?

— Я должен знать, что происходит. А я не… не знаю, — прохрипел Нэт. Его почти трясло — пытаясь скрыть это, он ухватился за стол. — Сэр, я не знаю, почему…

— Ты разозлен, — отметил Снейп, будто предвидел такое заранее.

— Я не могу остановиться…

Неожиданно, Нэт почувствовал на спине чужую ладонь — профессор оказался рядом.

— Дыши глубже.

Дышать не получалось. Может, ладонь на спине была виновата — он был не просто разозлен, злость захлестывала его с головой.

— Черт… палочку, сэр… заберите ее, пока я тут ничего…

— Глубже! — его встряхнули, и, похоже, это помогло. На какой-то момент он снова мог ясно мыслить — этого хватило, чтобы выхватить палочку, и рукоятью вперед протянуть Снейпу.

Вместо того, чтобы взять ее, профессор развернул его за плечо, как щенка.

— Табурет — видишь? Сожги.

— Сжечь?

— Incendio, Inflammare. Как угодно, но сейчас же!

Дважды просить не пришлось — с яростью, которую никогда не помнил в себе, Нэт направил палочку на беззащитный предмет мебели. Горячее, почти белое, пламя взвилось до потолка — даже пергамент на столе скорчился от жара.

Маленькая горстка пепла осела на пол — ошеломленный, Нэт опустил руку. Вдруг он понял, что может смотреть по сторонам, что его больше не распирает от злости и раздражения, или какой-то глупой обиды. Ему стало легко, до головокружения.

— Мерлин…

Пахло грозой. Сердце постепенно замедляло ход.

— Что… что со мной?

Снейп принялся наводить порядок на столе.

— Ни одной гипотезы? — спросил он, повернувшись к еще тяжело дышавшему ученику. — Неужели?

Холод в его голосе быстро отрезвлял: почти сразу Нэт принялся считать секунды на вдохе и выдохе.

Вместо недавней злости сердце сжималось от стыда почти такой же остроты.

— Сэр, я же совершенно не хотел…

— Никому нет дела до того, чего ты хотел или не хотел, когда магия вырывается из-под контроля.

— Я не собирался переставать себя контролировать. Это вышло случайно. Просто я не привык чувствовать… так сильно.

— Ты позволил эмоциям взять верх, причем без серьезного повода. Продолжай в том же духе, и через пару месяцев будешь походить на какого-нибудь свихнувшегося Блэка.

Сердце билось все еще быстрее, чем нужно.

— Этого больше не повторится, — выдавил Нэт между двумя глубокими вдохами.

Теперь, когда возбуждение прошло, стало ясно, что Incendio не прошло даром: боль пульсировала в руке от плеча до самых кончиков пальцев. Очень медленно, Нэт затолкал палочку в держатель, не позволяя себе морщиться.

— В следующий раз, — предупредил его Снейп, — сдержаться будет труднее.

— Во-первых, следующего раза не будет, сэр, — глухо ответил Нэт. — А во-вторых, если что, я лучше сразу пойду в лес и сразу спалю там какой-нибудь пень.

Предложение не встретило никакого одобрения — лицо профессора стало закрытым, как стена без бойниц.

— По-твоему, это шутка? — спросил он, смахивая осевший на корешке справочника пепел. — Четыре-пять раз — и простого Incendio будет мало. Захочется чего-нибудь покрепче. Ты станешь испытывать влечение к определенного рода заклятиям. Жечь деревья скоро надоест, сам не заметишь, как начнешь охотиться. Наконец, если тебя не остановят раньше, минуты, в которые ты будешь мыслить более-менее ясно, сократятся до тех мгновений, когда, обессиленный, но удовлетворенный, ты будешь стоять над своей жертвой, — не обращая внимания на побледневшего ученика, Снейп продолжил, усмехаясь почти ностальгически:

— Смесь вины и облегчения такая, что многие пьянеют уже от нее, и все снова катится по кругу. Этого ты хочешь?— тьма, что копилась в черных глазах мастера, годами, смотрела теперь Нэтану в душу — и не осуждала. Нет, какой-то своей частью, Нэт ощутил, что она даже приветствовала его, подбадривала, предлагала выбрать простой, естественный путь.

— Этого я не хочу, — сглотнув, он отвел взгляд.

Усмешка растаяла — словно и не было. Снейп смотрел на него задумчиво.

— Не хочу, — повторил Нэт, уже увереннее. — Я буду делать все, что вы скажете, чтобы этого избежать.

— Ты, возможно, знаком с утверждением, что большая свобода налагает большую ответственность. Чем лучше ты контролируешь свою магию, свои способности — тем больше у тебя свободы. Подумай над этим, пока будешь перемывать полки в кладовых с ингредиентами.

— В каких из них?

— Во всех.

Две — холодная и теплая, рядом с лабораторией, большая студенческая, запасная неподалеку от слизеринской гостиной и еще одна — профессорская личная. Рука все еще ныла — молча, Нэт отстегнул держатель и вместе с палочкой выложил на стол.

— Что касается директора… Он настаивает, чтобы ты ограничил свои эксперименты с чарами и трансфигурацией внеклассным временем.

— А вы? Вы тоже настаиваете?

— Я полагаю, что ты сможешь быть достаточно осторожным, чтобы не привлекать лишнего внимания.

На этот раз усмехнулся Нэт — и мастер его усмешку заметил.

— «Я не буду практиковать темную магию и не буду обучать темной магии иначе, как по прямому приказу», — процитировал он. — Вот что есть в моем договоре о найме.

— Разве вы учите меня темной магии?

— Существуют разные взгляды на то, что следует, а что не следует считать темным. К тому же, некоторые вещи тебе просто необходимо знать. Профессор Дамблдор теперь с этим согласен.

Полумрак вокруг них по-прежнему пах грозой. Нэт на миг прикрыл глаза — он мог поклясться, что слышал и ноту сирени, от запирающего заклятия над дверью. Заклятие держалось надежно — было легко представить себе, что они одни в целом замке.

— Во что вам обошлось его согласие, сэр?

Снейп посмотрел на него оценивающе, но Нэту казалось, что он не ошибся, что в полном расчета взгляде — сквозило удивление. Дотянувшись до светильника, мастер зелий провел ладонью над фитилем.

— Мой кредит не так-то легко исчерпать, — сказал он, наблюдая, как огонь меняет цвет.

Только домывая последнюю, самую нижнюю полку в запасной кладовой, Нэт вдруг вспомнил, что видел синее пламя раньше, гораздо раньше, чем его показал ему Снейп. Под тяжелыми ветвями старой сливы, в саду, дома у одного гриффиндорца. Незадолго до того, как он, Нэтан Баркер, вложил свою руку в ладонь человека, обещавшего научить его чему-то стоящему. Человека, который его почти убил.