Аргус (джен)

— Др-р-рянь! Др-р-рянь!

Подкованные сапоги драконьей кожи вышибают из булыжника снопы искр, еще чуть, и начнут дробить мостовую в щебень, пинком проломят стены домиков, слишком кукольных для железобетонного мира, невидимо окружающего волшебные кварталы.

— Др-р-рянь! Др-р-рянь!

Служивые идут колонной по трое, меня и Тинпеста взяли в коробочку. Оловянная Чума передо мной, можно докричаться, только зачем?

— Др-р-рянь! Др-р-рянь!

Солнце печет, запах машинного масла и солдатского пота, абсолютно чужой, как будто не от живого существа, а из химического реактора. У гоблинов справа и слева от меня по-китайски похожие лица. Ястребиные носы, тяжелые челюсти. На зерцалах кольчуг «елочкой» закреплены плоские метательные ножи... Нет, пачки ножей по три штуки, то-то клинки показались толстыми. Пять пачек слева, пять справа, тридцать зарядов, что-то мне напоминает... Как держатся на кольчуге, непонятно. Я бы сказал, намагничены, но топающий солдат не холодильник, мигом бы все растерял.

— Др-р-рянь! Др-р-рянь!

Ножики против волшебных палочек? Хрен знает, какие на них чары, может, это местные панцерфаусты. Вон, аврорам на обочинах не смешно. Пока цель гоблинов была неясна, суетились, бормотали в сквозные зеркала. Сейчас на лицах облегчение, пустые руки держат на виду — боятся спровоцировать конфликт. И ни один защитник закона и порядка не поинтересовался, зачем и по какому праву подземные уводят человека.

— Др-р-рянь! Др-р-рянь!..

Боюсь наступить Тинпесту на пятки, гляжу сверху на его модный в начале века котелок с куцыми полями. У меня такой есть... В гардеробной!

Случайная ассоциация разворачивается в картинку: фальшивая панель в гостиной уходит вбок, за ней комната, пропахшая пижмой, вот почему меня преследовал этот запах. На вешалках-стойках комплекты: головной убор, пиджак или сюртук, жилет, брюки, обувь. Или пальто и кашне. Похоже, вся одежда, которую я носил за восемьдесят лет в Хогвартсе... А я штаны в тумбочке искал!

— Др-р-рянь! Др-р-рянь!..

Мимо главного входа прямо в стену, чары как на Кингс-Кросс у платформы Девять и три четверти. Удары подкованных каблуков глохнут и через шаг звучат с новой силой, отраженные сводами Гринготса.

— Др-р-рын! — пришли.

Первое, что говорит мне Тинпест:

— Мистер Ворюга, предупреждать же надо! Восемнадцать дней до начала учебного года, а у нас еще не утвержден бюджет!

* * *

Очередная метаморфоза: старая сволочь Аргус, брюзга с вечной шваброй в руках, утверждает бюджет Хогвартса на тысяча девятьсот девяносто первый дробь девяносто второй учебный год. В конце уже переплетенной пухлой книги, сразу под подписью министра Магии, заделана моя: Управляющий замка Хогвартс и прилегающих земель, заместитель главы Департамента Недвижимости Аргус Гермес Филч. (Однако, у моих родителей было странное чувство юмора⁽¹⁾). Третьим распишется Тинпест, ему платить со счетов замка. Любому бюрократу ясно, что рулю я; гоблин, так сказать, моторист, а министр трепыхается флажком на мачте для представительства.

Сидим третий час, у меня серьезные вопросы по каждой второй позиции, не считая каждой четвертой, которую я скрепя сердце уступаю тихо сатанеющему Тинпесту.

— Детергентов явно мало. Что это, мыльная стружка да сода?

— Раньше тебя устраивало, — вздергивает подбородок Тинпест.

Обижен. Ждал благодарности, ведь столько трудов... Немного, по совести говоря: передрать прошлогодний бюджет, для проформы вписав цифры карандашиком. Судя по всему, я уже давно угодил в ловушку старости: считал, что если решение работало вчера, оно будет работать вечно. Почитали бы, пообводили цифры чернилами, и гоблин получил бы возможность еще год крутить три с половиной «лишних» ляма, которые я скопил с пятьдесят шестого года неизвестно для чего... Для ремонта, надо полагать, ветхий фонд требует, вот и начну потихоньку. А сейчас поглажу по шерстке гоблина.

— А не заказать ли нам обед? — предлагаю. — Разумеется, плачу я.

— Чего это ты? — морщится Тинпест. — У тебя человеческая еда, у меня гоблинская, заказываем отдельно и платим каждый за себя.

«Какая гадость эта ваша заливная рыба», — вертится на языке, хотя пещерные рыбки — то единственное в гоблинской кухне, что берешь в рот без внутреннего содрогания. Жареные или солененькие, прозрачные до того, что можно было бы вставлять в плафоны светильников. А заливного гоблины не знают.

— Меня сегодня поздравили со вторым рождением. Хочу отметить с близкими людьми.

— Так то с людьми!

— Чума, — обращаюсь к нему и чувствую, что правильно, так я и называю гоблина уже много лет. — Я всех, к кому хорошо отношусь, про себя считаю людьми.

— Это потому что ты шовинист, Арджи! — с довольной физиономией клеймит Чума.

— Не знаю. Если б ты назвал меня гоблином, я бы тоже не обрадовался. Потому что мне никогда не стать настоящим гоблином. И ты, если бы захотел, не смог бы стать человеком, а был бы смешным гоблином, который тужится стать человеком. Но я тебя и не называю человеком, вернее, называю, но про себя.

Чума чешет пером в затылке:

— Эк ты наворотил! Без мухоморовой не разберешься.

— Закажи.

— А работа?! — возмущается Чума, однако раздувая ноздри, как запаленный конь, почуявший близость реки.

— Работу нам все равно не сделать за сегодня. Много старья копировали из года в год, оно и накопилось.

— А кто копировал? Ты и копировал.

— Тупой был. Маразм, знаешь, крепчает незаметно. Крупные сосуды забиваются, тонкие расширяются, мозги вроде работают... А сейчас меня прочистили, как чайник от накипи, и вижу, что работали они процентов на двадцать.

— Как интересно устроены человеки! Накипь, натурально? А чистили уксусной кислотой?

* * *

(С благодарностью Luchikу Cveta, напомнившей мне разобраться с Принглом).

Чума шепчется в уголке с нахальным эльфенком, который передавал мне письмо из банка. В моменты особенно острых кулинарных предвкушений гоблин безотчетно повышает голос, и мне слышно:

— Обваренные кипятком, а не погруженные в кипяток. Лично проследи! И слизнячков отдельно, я их сам высажу... Серьезно?.. Ну, оставь залог, сотни хватит?

Пользуясь моментом, перечитываю свой послужной список в «Пророке».

«Будущий кошмар Хогвартских школяров, бла-бла, в возрасте, когда его счастливые ровесники получили То Самое Письмо, бла-бла-бла, взял в руки швабру, которой суждено было превратиться в маршальский жезл».... «В феврале 1911 года Аргус Ворюга занял пустовавшую много лет вакансию младшего уборщика Департамента недвижимости».

В прошлый раз я не среагировал на Департамент недвижимости. Какая разница, где полы мыть... А разница в том, что у Департамента не меряно полов во всех концах Британии, и уже с первого сентября я был «переведен в Хогвартс старшим бригады уборщиков». Эльфов, понятно, другого обслуживающего персонала в Хоге нет. Иначе говоря, я всегда был сотрудником Департамента.

И началась тихая карьера Акакия Акакиевича (имя-то какое говенное. Знать бы, кто это. Не я — точно).

«Занял пустовавшую много лет вакансию» — принцип существования сквиба среди магов. Даже нынешняя моя должность интересна разве что чиновничьей мелюзге, которую не пустил бы к рулю родной папа в припадке чадолюбия. С точки зрения зубров от недвижимости я бесцельно растрачиваю жизнь на объект, который невозможно распилить и распродать. Замок — частная собственность Основателей, у Департамента в доверительном управлении. Чемодан без ручки.

Для полноты моего жизнеописания стоит добавить «принимал ответственность, которую спихивали с себя вышестоящие» и «все ползком». Экзамены для аттестации на чиновника сдавал восемнадцать лет. Нигде не сказано, что сквибу нельзя, но как это так — допустить его к ЖАБА?! Пускай сперва сдаст СОВ! А вот это у тебя хвостик руны или перо за пергамент зацепилось?.. А я считаю, что перо зацепилось! Формально ошибки нет, но тебе помогла случайность! «Выше ожидаемого», и больше не проси!.. Пересдать можно. В будущем году.

— Наслаждаешься? — подходит довольный Чума. — Наслаждайся, достойная карьера. Я детям рассказывал, как ты сделал Апполиона Прингла! При его-то поддержке в Министерстве...

— В школе может быть только один говнюк, — объясняю, — и это место уже пятьдесят лет занимал я. Прингл был избыточен. Я пугал детей розгами, а он порол.⁽²⁾

— Ну конечно, ты беспокоился исключительно о детях, — скалится Чума. — А что свалил конкурента, приятный побочный эффект.

— Прингл не был мне конкурентом. Может быть, лет через двадцать... А так мелькнул и пропал. Работу не любил и не знал, мог свалить хлеб рядом с мылом...

— Именно об этом я рассказал детям. Как к обеду подали воняющий мылом хлеб, и ученики дружно пошли из столовой в совятню, отправлять родителям по кусочку.

— Не вечно же мне было исправлять его ошибки... Ты почему курьера отпустил? Себе заказал обед...

— ...И тебе заказал.

— Но я плачу за оба!

— Уймись, сквибяра! Ишь, угощать он вздумал! Банкира!

Чума крутится по офису, спотыкаясь о стулья и смахивая на пол клочки пергамента с расчетами. Так возбудить гоблина могут две вещи: золото и грибы.

— Работаем! — говорю. — Пока твой заказ принесут, открыжим хоть две позиции.

— Работаем! Работаем! Работа-е-ем! — Чума садится, берет перо, но продолжает искрить. — Прикинь, человеческий аристократ заказал шампиньоны по-королевски и сожрал двух Кунгурских слизнячков! А их было всего четыре! Так его выводили с охраной, чтобы публика не порвала.

— В чем хохма? Он сожрал чужих слизнячков?

Чума скучнеет:

— Раз ты не знаешь кунгурских слизнячков, то не оценишь. Вот погоди, попробуешь, тогда дорасскажу.

— Уже трепещу в ожидании. Весь... А скажи мне, гурман, почему мы не взимаем аренду за домик лесника?

— Халупа, потенциал аренды отрицательный, туда же забредают твари из Запретного леса. Живет Хагрид, и спасибо, что хоть охраняет.

Хагрид. Брутальный, лохматый, неопрятный. Сапоги не вытирает, сволочь, растаскивает грязь по замку. Лесник, наверное, раз живет в домике лесника.

— Охранять за спасибо тоже не дело. Подкинем ему «галек» десять в неделю?

Чума вскидывает бровь:

— Эй, тебе там ничего лишнего не вычистили из мозгов? Может, не поздно вернуть назад?

— Если ты про «накипь», она сама вернется. К сожалению.

— А сейчас ты соображаешь хорошо как никогда, — иронизирует Чума, — и решил перекупить ручного великана Дамби?

— Дамби даже не подозревает, что надо ценить своих людей и держать свое слово, — цитирую оставшегося для меня безымянным лысого целителя.

— Ему и не надо. Он же, легилемент, сука... Уникальная сука! Я раз убеждал клиента не вкладывать деньги в панаму. Там ясность была редкостная, организаторы уже смазывали коньки. Убедил. Назавтра он приходит похвалиться красивыми бумажками. Счастливый! Тупой гоблин, вишь ты, не понял, хорошо, директор Дамблдор подсказал! И поучает меня: читайте мелкий шрифт, здесь написано «Обеспечено всеми капиталами банка Гринготс»!

— На сарае написано «фак», а там дрова лежат...

— Хорошо сказал, запомню!

— А когда панама лопнула, виноват оказался тупой гоблин?

— Бери выше, Гринготс!.. А самая хохма в том, что Дамблдору не было никакой корысти. Попросили совета, он дал. Абсолютно уверенный, что за минуту разобрался лучше банкира в девятом поколении...

— Знаешь, а я им займусь! — ляпаю, недолго думая. Весь разговор прошел слово за слово, как треп в «Байконуре».⁽³⁾ (Это где?). Не нужен мне Хагрид, и я не подозревал, что он человек Дамблдора. Занесло меня на скользком языке, а остановиться не хочу! Кураж такой, что хоть звезды с неба отрывай без гвоздодера. С ходу обосновал: — На хрена мне такой арендатор! Завтра школота пожалуется на сырость в подземельях, а он полезет гидроизоляцию улучшать?!

Чума смотрит долгим нечитаемым взглядом и заключает:

— Воля твоя, Арджи. Но я бы не связывался.

— Если всерьез схлестнемся, предупрежу. В части, тебя касающейся... Пиши, боевой гоблин: горчичный порошок, на день по два с половиной фунта.

— Это еще зачем, чтоб учеба медом не казалась?

— Посуду мыть. Хорошо обезжиривает и безопасен для организма.

— А сода?

— Тоже в общем безопасна. Но у нее щелочная реакция... И у эльфов слезки текут, — добавляю неожиданно для себя.

Пауза. Зубастая физиономия Чумы, докрасна обожженная солнцем (у подземных это быстро) бледнеет пятнами, на скулах взбухают желваки:

— Ворюга... Это ты?

И как лезвие пружинного ножа выкидывает мизинец с бритвенно заточенным когтем.

Я рефлекторно подставляю запястье.

— Ф-фух, напугал, — переводит дух Чума.

— Кровь проверять не будешь?

— Не... Все отдергивают руку, Арджи. Люди, гоблины, оборотни. Кентавр был клиентом, и кентавр отдергивал. Ты один такой...

— Ненормальный, — договариваю.

— Невероятный. Вот объясни мне: лет пятнадцать, до восемьдесят первого, Слизерин был фактически рекрутским офисом Гвардейцев Смерти, так почему ты жив?⁽⁴⁾

— Не знаю.

— Даже не покушались?

— Я многое не помню, Чума. Сортамент труб, состав строительных смесей — это пожалуйста. А что было месяц назад — лоскутами. Как будто мне память очистили для новой жизни.

— А про Гвардейцев совсем ничего?

— Метку видел, и не в небе, а на коже. И еще... Только никому, даже детям!

Чума кивает.

— Я палочку засунул в жопу и обломил. Это всё воспоминание. Ну, еще боялся повредить кишку, а с другой стороны, абсолютно не тянуло присматриваться, куда тычу. Где, когда, кому — туман... И не смейся, гоблинская харя!

1) По мифу Гермес убил Аргуса.

Вернуться к тексту

2) Очередное противоречие канона. По одной версии, Дамблдор сменил на посту директора Армандо Диппета, умершего в 1956. Видимо, тогда же он отменил телесные наказания. А Поттер-Вики в статье о Прингле утверждает (ссылаясь на слова Люпина), что Дамби стал директором в 1970-71. Между 1961 и 1968 Прингл еще порол учеников, да так, что у Артура Уизли остались следы.

Вернуться к тексту

3) В пивных-автоматах фонтанчик для мойки кружек включался кнопкой с надписью «Пуск». Большой, силуминовой, просящейся на серьезные дела. Поэтому помимо общего прозвища — автопоилка, по крайней мере две пивные в Москве носили имя собственное — Байконур.

Вернуться к тексту

4) Действительно. Многие получили метку еще в Хогвартсе. А тут по ночным коридорам бродит сквиб. Одинокий, беспомощный, ненавистный унтерменш. И никто не покусился.

Вернуться к тексту