Орлица (гет)

Розмари никогда не любила и не умела врать. Да и смысла в этом не было. Родителям и сестре она вполне доверяла, они никогда не ругали ее, не упрекали, не наказывали. Брюс давно уже был ей не менее дорог. Розмари знала, что он очень добрый и порядочный человек, который высоко ценит семейные связи. Конечно, он не мог бы не понять ее, если бы она сказала, что без его ведома виделась с его братом. И все-таки каждый раз, когда она хотела ему рассказать, что-то останавливало. Розмари было ужасно стыдно за свою трусость, она ругала себя, тщательно готовилась к тому, чтобы сегодня уж точно признаться — и все-таки молчала.

Лишь почти через месяц она все же смогла признаться. Может, потому что накануне навещала миссис Ивлинг, мать Брюса, и та так пристально посмотрела большими синими глазами, словно ей было известно, что совесть у Розмари нечиста. А может, Розмари слишком огорчилась, узнав, что Брюс снова уезжает в командировку. Он каждый месяц отправлялся по делам в Корлинг, пропадал там несколько дней, и ему удавалось от силы раз ей позвонить, а чаще и этого не было. Розмари каждый раз, проводив его, долго плакала от одиночества. Ведь Брюса уже никто не мог заменить.

Словом, она так расстроилась, что поняла: не может отпустить его, не рассказав правды.

И конечно, она не ошиблась в Брюсе: хоть он и ненавидел брата, но на нее сердиться не стал. Только вздохнул:

— Тебе не стоило этого делать. Он ведь мог запросто обидеть тебя, он на все способен. Постарайся больше с ним не встречаться.

Розмари, конечно, много слышала и про то, что Андерс в детстве был ужасным, и что он обокрал мистера Ивлинга, и что сделал однокурснице подпольный аборт, потому его и выгнали из университета — а порядочная семья не может иметь дел с детоубийцей. И не то, чтобы при первом знакомстве Андерс так уж понравился ей. Но его, хм, подруга, Клара, показалась Розмари милой и неглупой, а такая, конечно, неправильного выбора не сделает. Ну и вообще, нехорошо, не по-человечески отворачивать от родных.

— Я не могу совсем про него забывать. Мы же семья.

— Для него это ничего не значит. Делай, как знаешь, но предупреждаю: он может обидеть очень серьезно. Буквально жизнь отравить. Ладно, давай о нем больше не будем. Ты собрала мне чемодан?

Конечно, все было готово: Розмари хорошо знала обязанности хозяйки. И она даже постаралась не заплакать, пока Брюс не ушел. Только стоя у окна и глядя ему вслед, все-таки пошмыгала носом.

Она очень хотела, чтобы командировки наконец прекратились. А еще — чтобы у них с Брюсом родился ребеночек. О ребенке она мечтала, наверное, лет с четырнадцати, и вообще очень любила детей, умела с ними обращаться и обожала водиться. Розмари уже говорила с Брюсом, он сказал, что совсем не против малыша. Он очень сдержанный, но, наверное, обрадуется, если Розмари забеременеет. Фиби вот сейчас на шестом месяце, и ее муж говорит, что от счастья немного поглупел.

Розмари повздыхала, успокаиваясь, выпила чаю. Вытерла пыль с мебели, подмела пол, оценила, не пора ли постирать. Брюс пока зарабатывал немного, и они не могли приглашать домработницу, как их родители, но Розмари нравилось хозяйничать самой. Сейчас она хотела что-нибудь состряпать, но вспомнила, что никого этим не порадует: Брюса ведь нет. Для себя сойдут и пирожные из магазина.

Розмари обрадовалась, что нашла повод выйти на улицу. Ей всегда было страшновато дома одной, и ночи, когда Брюс уезжал, она старалась проводить у родителей. Но они как раз уехали в Розфильд, лечить папу: у него были камни в почках. Подруг у Розмари почему-то никогда не было. Придется потерпеть дня три.

На улице визжали дети, играя в догонялки, пахло сиренью и выпечкой. Захотелось улыбнуться.

Пожалуй, Розмари была рада, что не пришлось никуда уезжать, Брюс после университета устроился в фирму своего отца. Ей нравился уютный маленький Квинленд, где все друг друга знали.

Розмари купила коробочку с фруктовыми пирожными, но пока домой не хотелось. Она решила завернуть на соседнюю улицу и дойти до школы, которой заведовала хорошая знакомая мамы и миссис Ивлинг — мадам Айсви. Добрая женщина, она иногда говорила маленькой Розмари что-нибудь приятное. А еще она была невероятно красивая, красивее даже мамы, даже Фиби.

Школа была закрытая, только для девочек; располагалась она в старинном двухэтажном доме, среди большого сада, обнесенного решеткой. Скоро, должно быть, она закроется на каникулы.

В саду сидела компания девочек-подростков. Розмари ахнула от удивления: они все, кроме одной, в центре, были рыжие. И где столько набрали? Сама она в классе была единственной рыжеволосой, ее сначала поддразнивали. Ее даже потянуло заговорить с девочками, но она постеснялась и ушла.

По дороге ей попался котенок. Принести его в дом Розмари не решилась, потому что Брюс животных не любил, но в лавочке купила сосиску и накормила. Он тоже был рыжий и тоненько пищал. И такой маленький, что наверняка уместился бы в ладони. Руки у Розмари были большие, почти мужские.

Вечером по радио читали "Вересковое поле" — один из ее любимых романов, с такими невероятными страстями, она каждый раз плакала, когда вспоминала. За окном пошел дождь. Ложась спать, Розмари мысленно пожелала Брюсу спокойной ночи.

Брюс Ивлинг совсем не так представлял семейную жизнь. Он надеялся, что будет гордиться своей женой, что одно ее присутствие станет доказательством: он не хуже других. Вместо этого ему приходилось терпеть рядом непроходимо глупое, уродливое, надоедливое существо без капли вкуса. На ней даже нельзя было сорвать злость: отец велел хорошо с ней обращаться. Свадьба Брюса и Розмари была его идеей.

— Лучше невесты тебе не найти. Она получит половину имущества отца, по характеру покладистая, не гулящая какая-нибудь, да и влюблена в тебя, как кошка. Ты будешь идиотом, если упустишь свой шанс.

Разочаровывать отца не хотелось: и так он был не слишком доволен тем, как проходили первые месяцы работы Брюса в его фирме. Мама попыталась повлиять на решение отца, но пришлось отступиться: он не принял возражений. Она едва добилась, чтобы Брюса и Розмари не венчали, а только зарегистрировали брак в управе. Так оставалась хотя бы возможность развода, но Брюс сомневался, что решится ею воспользоваться: против отца он не пошел бы.

И вот Брюс заключил, наверное, самый позорящий на свете брак. Он и так представлял торжество своих недругов и радовался только, что главный враг — родной брат — не знает о его унижении. А дурища-жена разыскала где-то этого скота с его шлюхой и сама объявила, что они теперь родственники.

Сейчас Брюсу было сложно поверить, что когда-то он сам стал оказывать Розмари знаки внимания — чтобы досадить ее сестре. Той было все равно, а Розмари влюбилась всерьез. И надо же, тогда ему это даже нравилось. В него не влюблялись раньше.

Но оказалось, что важно не только быть любимым — главное, кто именно любит тебя. Розмари с ее по-собачьи преданным взглядом, слащавым голоском, попытками угодить и непроходимой глупостью смертельно надоела Брюсу через полгода. Он не решился поговорить серьезно, но, приезжая домой на выходные или на каникулы, не напоминал о себе первым, если она звонила — говорил скупо, если выпрашивала у него прогулку — демонстративно скучал, а вообще старался видеться как можно реже, ссылаясь на дела.

Но вот он окончил университет и вернулся в Квинленд. И тут Розмари с матерью стали чаще заявляться в гости — он же не Андерс, чтобы хамить гостям. А кончилось все фактически приказом сделать предложение.

К тому времени в Корлинге у Брюса давно была любовница — Джесси, официантка. Очень красивая, тоже до безумия в него влюбленная — но увы, если и умнее Розмари, то самую малость. Она тоже успела ему надоесть, но и эти отношения Брюс по инерции продолжал. А когда женился, понял, что отказываться от них, пока не найдет новую любовницу, не стоит. Без возможности хоть какого-то разнообразия брак с Розмари был бы совершенно невыносим. Джесси сначала плакала, узнав, что он женится. потом смирилась. Он давно предупредил ее, что они не пара. Знала она и о том, что бесполезно пытаться привязать его ребенком. Брюс, в тайне от родителей, нашел бы для нее деньги на аборт, но не более.

...Вечер с Джесси тоже прошел своим чередом. Они прогулялись по городу, поужинали, занялись любовью. Джесси долго болтала, Брюс рассеянно кивал. В конце концов, ему было очень скучно.

Он рассматривал Джесси, и она уже не казалась ему такой красивой. Она слишком густо подкрашивала глаза, рот у нее был великоват. Она слишком часто пыталась привлечь внимание к длинным рыжим волосам. Но пожалуй, это все было не важно, главное — у него с Джесси не было ничего общего, категорически. Как и с Розмари. Они не понимали его и были ему неинтересны.

А ведь когда-то он любил по-настоящему. Он восхищался той девушкой, тонул в своих чувствах, в мечтах. но она оказалась неблагодарной, грязной дрянью и разбила его сердце. Он даже в мыслях не произносил ее имя. С тех пор ни одна женщина его сердце не затронула.

"Неужели я никогда не узнаю, что такое счастье? Неужели моя судьба — быть вечно недовольным тем, что мне дано? И неужели я сам виноват? Но как я могу иначе? Что мне делать, если я и вправду не рад тому, что мне дается? Если хочу другого? Или по крайней мере, того, что мне дано, я точно не хочу?"