Здесь водятся драконы (гет)

Люциус проснулся и понял, что находится в каком-то незнакомом месте. Не слышно было шелеста листьев на деревьях, а земля под спиной оказалась холодной и твёрдой. Как камень.

«Как я сюда попал? — Он не помнил, чтобы шёл куда-то или хотя бы просыпался. В сознании зияла чёрная дыра. — И где Грязнокровка? Нас поймали? Или... может… освободили из ловушки?»

Он понимал, что лучше не питать пустых надежд. Игнорируя боль, Люциус поднялся на ноги. Вокруг было темно, и он инстинктивно вытянул руку перед собой, чтобы нащупать возможное препятствия. Ничего не обнаружив, потянулся за палочкой. Каждая секунда беспечной невнимательности могла дорого обойтись. Только Мерлин знал, что скрывается в темноте... возможно, ещё один демон...

Люциус не мог спокойно стоять в ожидании чего-то неизвестного. Если уж ему суждено умереть, лучше встретиться с угрозой лицом к лицу. Поэтому, глубоко вздохнув, он поднял палочку.

— Люмос.

Слабый свет залил окружающее пространство.

«Значит, вот ещё одно заклинание, которое здесь работает, правда, не очень хорошо. В общей сложности получается два. Я могу убивать и создавать слабое освещение. Невероятный успех».

Люциус огляделся. Он находился один в маленькой круглой комнате, едва ли восьми футов в поперечнике. Кирпичные стены и пол, закрытое ставнями окно. Потолок вздымался головокружительным сводом — Люмос даже не достигал его вершины.

— Двери нет, — пробормотал Люциус себе под нос.

Значит, единственным выходом служило окно.

Он вздохнул. Не могло быть всё так просто. Если он чему-то и научился за последние двадцать четыре часа, так это тому, что в этом аду ничего не могло быть просто.

Он сделал несколько шагов по тесной комнатке.

«Возможно, где-то здесь есть потайной ход?»

Должен был существовать какой-то выход отсюда. Хотя бы ради того, чтобы сохранить его рассудок, который быстро приходил в расстроенное состояние в столь маленькой и тёмной каморке.

Единственным вариантом оставалось попробовать выбраться через окно. Со смиренным вздохом Малфой направился к противоположному концу комнаты. Его движение вскоре остановил резкий рывок, от которого он шлёпнулся прямо на задницу.

Ругаясь на чём свет стоит, Люциус лежал на холодном каменном полу. Ощущения были такие, словно он только что дал себе по голове хлыстом: скальп буквально скулил от боли. Слава Мерлину, хотя бы приземлился он не на сломанную руку.

«Что за чертовщина?»

Люциус осторожно протянул руку, пытаясь разгадать, что удерживает его на месте.

Пальцы наткнулись только на знакомую гладкость собственных волос. Каким-то образом, несмотря на все перипетии, они оставались в относительном порядке, разве что стали несколько длиннее и мягче.

«А вот у Грязнокровки...» — лёгкая улыбка невольно тронула его губы.

Несмотря на достаточно сильное раздражение, которое вызывала у него мелкая надоеда, Люциуса не могло не позабавить её плачевное положение.

«К тому времени, когда всё это закончится, она, вероятно, будет щеголять дредами… Но вернемся к более важным вещам, например, к выяснению того, что же меня удерживает».

Он медленно провёл ладонью по волосам, хмурясь всё сильней. Раньше ему никогда не требовалось вытягивать руку на всю длину. Его волосы никогда не были настолько длинными.

Люциус перевернулся на бок, и у него отвисла челюсть. Его волосы оказались очень длинными. На самом деле, они тянулись до самой стены, где, кажется, были на что-то намотаны.

Он пополз туда.

— Дерьмо собачье.

Там обнаружилось мощное железное кольцо, закреплённое в стене, а вокруг него — настоящий гордиев узел, толщиной в несколько дюймов. Люциус так и не смог обнаружить ни начала, ни конца, которые помогли бы распутать его.

Что ж, существовало простое решение. Пришло время подстричься. Люциус полез в карман за мачете, который прихватил в домике демона. Обычно он довольно нервно реагировал на манипуляции с собственными волосами, но сейчас готов был побриться налысо, лишь бы выбраться из этого места.

Однако, когда он опустил лезвие на импровизированный канат из волос, ничего не произошло. Это было похоже на попытку разрезать камень. Он рубанул сильнее, надеясь, что волосы не поддаются только потому, что их слишком много. По-прежнему безрезультатно. Как бы и где бы он не пытался рассечь их, волосы оставались целёхонькими.

«Не сработало. Нужно сместить фокус. Возможно, кольцо в стене можно вытащить...»

Люциус подвинулся ближе к кольцу, чтобы лучше видеть при слабом свечении волшебной палочки. И только тогда заметил замысловатую роспись, покрывавшую потолок. Панели оказались расписаны пасторальными сценками — видимо, картинами здешнего мира, на которые невыносимо было смотреть в удушающей тесноте этой комнаты.

Люциус вернул внимание к кольцу в стене. Выкованное из старого кузнечного железа оно крепилось с помощью грубых треугольных кольев. Вбитых в кирпичи и затем залитых расплавленным металлом. Удалить их было не то чтобы невозможно, просто это требовало много времени и кропотливой работы.

К тому же, в его распоряжении пока оставалась лишь одна рука. Люциус вздохнул и откинулся назад, обдумывая наилучший способ справиться с поставленной задачей.

«Если воспользоваться ножом, чтобы сковырнуть металлическую заклёпку, тогда, возможно, колья достаточно легко выскользнут».

Это казалось лучшим вариантом.

Он принялся за работу, просунув лезвие в уплотнение, которое располагалось на стыке стен. Эту часть оказалось легко поддеть. Остальное поддавалось не так просто. Ему потребовались все силы до последней капли, чтобы отодвинуть секцию на полдюйма от стены.

Пот стекал по его спине. Тяжело дыша, Люциус без сил прислонился к стене. И наткнулся взглядом на потолок, который, вроде бы, стал намного ниже, чем раньше, да и комната как-то уменьшилась…

«Нет. Нет, этого не может быть. Мне просто показалось».

Тряхнув головой, он вернулся к утомительной работе.

В процессе Люциус перебирал в уме всё, что хотел бы сделать с Тёмным Лордом, если когда-нибудь выберется из этого места.

«Запереть его в подземелье и оставить чахнуть. Интересно, сможет ли он умереть? Впрочем, неважно. Смог бы он умереть или нет — неизвестно, но он однозначно мог бы страдать. Вот что имеет значение. О, да. Подземелье... или, возможно... да, да, обратить его в рабство и заставить заменять Домашних эльфов. Это было бы достаточно злобно и глумливо».

Лёгкая улыбка тронула губы Люциуса.

Десять минут спустя ему удалось отогнуть от стены ещё дюйм металла. У него уже вздулся волдырь на ладони, а большой палец кровоточил. Пот заливал глаза. Люциус моргнул и смахнул пот, мотнув головой, чтобы откинуть несколько выбившихся прядей волос с лица. Слишком длинные, они не только казались невероятно тяжёлыми (шея, да и всё тело начинали уставать), но и очень хорошо удерживали тепло.

«Такими темпами я скоро умру от обезвоживания. Возможно, так и случится, но другого выбора мне не оставили».

Люциус продолжал работать. Половина кольца уже отошла от стены, но другая всё ещё крепко держалась.

У него начала болеть шея. Раздраженно вздохнув, Люциус запрокинул голову, чтобы ослабить напряжение в мышцах. То, во что уткнулся взгляд, заставило его подпрыгнуть.

Потолок точно был ближе. Намного ближе. Он нависал над Люциусом примерно в пяти ярдах, хотя раньше его даже видно толком не было. Теперь холмистые зеленые луга, полные овец и бабочек, находились так близко, что казалось, будто он смотрит на них через окно.

Малфой сглотнул.

«Потолок… Он... Блядь».

☆★☆★☆★☆

Гермиона выругалась. Она должна была сообразить. Должна была догадаться, почему Волдеморт вырядил её в красный свитер с капюшоном.

Она уже когда-то убегала от оборотня, но в прошлый раз ей помог гиппогриф. Этот же зверюга выглядел раз в десять массивней Ремуса Люципа, и скалил гораздо большее количество клыков. Тот факт, что гнался он за Гермионой в окровавленном халате и чепце, оказался вишенкой на торте. Её собирался съесть оборотень, переодетый в бабушку!

«И вот так должна закончиться моя жизнь?»

Упрямо нагнув голову и стиснув зубы, она рванула изо всех сил, Единственным утешением служила мысль, что Малфоя, по всей видимости, постигло ещё большее унижение.

☆★☆★☆★☆

Он не стал утруждать себя тем, чтобы отковыривать эту штуковину дальше. Грубая сила — вот единственный способ, который позволил бы ему выдернуть кольцо из стены и сбежать через окно, прежде чем потолок станет одним целым с полом, а он превратится в мокрый чистокровный блин. Судя по неуклонному их сближению, это время должно было наступить очень скоро.

Люциус намотал на руку жгут золотистых волос и потянул. Кольцо не двинулось с места. Выругавшись, он подобрался ближе и упёрся ногами в стену. Даже с дополнительной опорой, казалось, дело не шло на лад.

«Но... подожди-ка, подожди... — он вдруг почувствовал, как кольцо всё-таки сдвинулось на долю дюйма. — …чуть сильней налечь, и его получится вырвать. Значит... О, это будет больно».

Поморщившись, он чуть пошевелил левой рукой и положил распухшую ладонь на толстый жгут волос. Он не хотел этого делать. О, очень сильно не хотел.

«Но ещё сильней тебе не хочется, чтобы тебя раздавило насмерть, не так ли?»

«Так».

Люциус собрался с духом.

«Меня хватит только на одну попытку... Колени согнуть. Пальцы вплести в жгут волос. Собрать все силы, что остались…»

Напрягшись всем телом, Люциус с протяжным воплем потянул. Невероятная боль пронзила сломанную руку. Железное кольцо с резким скрежетом вырвалось из стены, и Люциус повалился спиной на пол.

Он не мог дышать. Боль оказалась настолько сильной, что его, кажется, парализовало. Люциус знал, что должен двигаться, должен добраться до окна и броситься навстречу любой судьбе, которая ждала за ним, но не в силах был это сделать. Все, что он мог, это ждать, когда его раздавит.

Прошла минута. Воздух снова начал поступать в лёгкие, втягиваемый быстрыми, прерывистыми вдохами. Рука продолжала болезненно пульсировать, но, к удивлению Люциуса, ощущения стали легче: раньше она как будто была не на месте, а теперь встала в нужный паз.

Малфой невольно издал короткий смешок.

«Я только что поправил неизвестно что в собственной сломанной руке».

Мгновение спустя он осмелился открыть глаза. Потолок нависал всего в нескольких сантиметрах. Выдернув кольцо из стены, Люциус, должно быть, остановил его падение. Он не был уверен, что сможет добраться до окна, пока потолок находится так низко, но следовало хотя бы попытаться.

Плечи едва поместились в свободном пространстве, когда он повернулся на бок. Малфой пополз, волоча за собой тяжёлые длинные волосы и привязанные к ним железные оковы. Как оказалось, окно немного выдавалось из пространства комнаты, так что места, чтобы встать, хватило бы, если только получиться изогнуть тело подходящим образом.

Малфой не был акробатом, но обладал достаточной грациозностью, чтобы совершить то, что от него требовалось. Спина не пришла от этого в восторг. Однако, до сих пор, казалось, очень малая часть его тела была довольна произошедшими здесь событиями. Почему же спина должна стать исключением?

Люциус прислонился головой к оконному ставню.

«Такими темпами в ближайшем будущем можно всерьёз задуматься о самоубийстве. Возможно, если достаточно спровоцировать Грязнокровку, она прикончит меня. Остаётся только надеяться».

Глубоко вздохнув, Люциус открыл окно.

☆★☆★☆★☆

Лёгкие горели, а ноги почти не слушались. До сих пор Гермионе удавалось использовать в собственных интересах магию леса, заручившись поддержкой деревьев, кустарников и других растений, чтобы попытаться замедлить оборотня, но тот проламывался сквозь любые преграды, словно они вообще ничего для него не значили. Острые как бритва шипы, крючки, спутанные лианы — он пёр напролом.

Но, вроде бы, впереди появился просвет. Может быть, существовало ещё одно безопасное убежище, вроде той защищённой территории, где она смогла поспать и исцелиться после испытания «Гензель и Гретель»? Это была единственная надежда. Поэтому Гермиона поднажала, спасая собственную жизнь и молясь всему сущему, чтобы там, за деревьями, оказалось, наконец, безопасно.

☆★☆★☆★☆

Ну конечно же, он стоял на вершине башни.

«Действительно, почему бы и нет?»

Вспотевший Люциус перевёл дыхание и прислонился к оконной раме. По крайней мере, сюда хотя бы поступал свежий воздух. Который немного, но всё же охлаждал пылавшую кожу.

Вид был красивым, но всё портило осознание, что в лесу, который лежал у подножия башни, не могло таиться ничего хорошего. И тут, словно по сигналу, что-то вырвалось из-за гущи деревьев. Люциус прищурился, не уверенный, что это. Что-то было красным, двигалось очень быстро... и... кричало?

☆★☆★☆★☆

Гермиона почти врезалась в башню. Расстояние между ней и деревьями оказалось так мало, что едва удалось вовремя затормозить. Резко остановившись, она упёрлась ладонями в серые камни.

И издала вопль искреннего разочарования. Не оказалось здесь никакой защиты! Но кто, чёрт возьми, маячил там, наверху? Малфой! Высунувший голову из окна и с любопытством наблюдавший за ней... с прядью волос, свисавшей с локтя?

— Да ты издеваешься!

☆★☆★☆★☆

Этим чем-то оказалась грязнокровка. Она посмотрела вверх и что-то крикнула, Малфой не расслышал, что именно.

— Что? — спросил он.

— Волосы! — завопила она. Шум от прорывающегося сквозь лес кого-то доносился ужасающе близко. — ВОЛОСЫ!

«Волосы? — Люциус моргнул. — Что насчёт этих чёртовых волос?»

— ЧТО?

☆★☆★☆★☆

— ВОЛОСЫ! — благим матом заорала Гермиона, расстроенная настолько сильно, что аж слёзы выступили.

Она посмотрела на небо, голубое и безмятежное, вопреки разыгрывавшейся под ним драме жизни и смерти.

«Ты ведь всё равно заставишь меня произнести это, не так ли? — спросила она мысленно, обращаясь к Волдеморту, который, может, никогда её и не услышит, на самом-то деле. — Ну и ладно!»

Она снова посмотрела на Малфоя и завопила во всю мощь лёгких:

— РАПУНЦЕЛЬ, РАПУНЦЕЛЬ, РАСПУСТИ ВОЛОСЫ!

☆★☆★☆★☆

«Кто такая, дьявол её побери, эта Рапунцель? И почему Грейнджер прыгает вверх-вниз, как гиперактивный ребенок после слишком большого количества шоколадных лягушек?»

Люциус в замешательстве тряхнул головой.

Именно в этот момент, воздух пронзил весьма характерный вой:

— О-у-у-у-у-у-у-у-у...

«Оборотень. Близко».

Секунда и всё встало на свои места. Вместо того, чтобы размышлять или спорить, Люциус начал действовал. Он собрал толстый жгут волос и выбросил его в окно.

☆★☆★☆★☆

«О, слава Мерлину! Слава Мерлину, у этого человека всё же есть крупица разума в его фанатичной голове!»

Следуя за старым железным кольцом, на землю упал толстый канат белокурых волос. Гермиона подпрыгнула, вцепившись в него руками, просунула ногу в кольцо, вторую обвила вокруг и завопила:

— ВЫТАЩИ МЕНЯ!

☆★☆★☆★☆

Люциус не был грациозным. Не получается быть грациозным, когда изо всех сил пытаешься втащить наверх висящую на твоих волосах взрослую, хотя и миниатюрную женщину, используя для этого только одну руку. Люциус тянул, затем ему приходилось придавливать волосы ногой, чтобы удержать их на месте, а затем дотянуться и ухватить следующую пригоршню. Он слышал её визг, но не мог остановиться и посмотреть, добрался ли до неё волчара-переросток. Он просто продолжал тянуть, пока маленькая бледная рука не начала ощупывать оконную раму.

Как ни странно, как только Гермиона влезла в окно, всё пришло в порядок. Потолок вернулся к прежней головокружительной высоте, комната стала шире; теперь в ней стояли кровать, небольшой умывальник и стол, уставленный фруктами, сыром, хлебом и водой. Ни один из невольных обитателей не заметил этого сразу. Они вновь валялись без сил, тяжело дыша и лелея новые болячки.

Первым нарушил молчание Люциус:

— Что… чёрт возьми… происходит?

☆★☆★☆★☆

Слишком уставшая, чтобы беспокоиться о том, что лишает себя единственного преимущества, Гермиона объяснила ему всё, не ставя условий. Хотя, технически, она ничего не теряла: даже если Люциус теперь знал, что мир, в котором они находятся, основан на маггловских сказках, он всё равно не читал ни одной из них. Гермиона по-прежнему оставалась хозяйкой положения.

К её удивлению, Малфой не стал насмехаться. Просто слушал, глазами, ушами и мозгом фиксируя всё, что она говорила. Когда Гермиона закончила, он откинулся назад, в задумчивости осторожно шевеля пальцами левой руки.

— Эти сказки, — пробормотал он, — сколько их?

— Сотни, — вздохнула Гермиона.

Он недоверчиво вскинул глаза.

— Сотни?

Она понимала, почему его это так поразило. У волшебников был только Бард Бидль и ещё несколько человек в разных регионах. Сотни маггловских историй казались невообразимым количеством.

— Некоторые более известны, некоторые менее. Те, через которые мы проходили до сих пор, являются одними из самых известных.

— Расскажи мне.

Гермиона наклонила голову к плечу, удивленная такой просьбой.

— Эти истории?

— Да.

После чего обнаружила, что рассказывает Люциусу Малфою истории о Гензеле и Гретель, Красной Шапочке и Рапунцель.

☆★☆★☆★☆

— Магия. Это всё магия.

Грейнджер кивнула.

— Магглы просто не знают, как это правильно описать.

Он покачал головой.

«Что за безумие».

Он наконец осмотрел комнату, впервые заметив дополнения. Грейнджер проследила за его взглядом, прикованным к еде.

— Думаешь, всё отравлено? — спросил он, не понимая, почему чувствует необходимость продолжать с ней разговор.

— Только яблоки, — ответила Гермиона.

В животе заурчало. Он не ел два дня. На самом деле, его самого чуть не съели, что никак не помогло наполнить желудок ему. Морщась от боли, охватившей всё тело, Люциус поднялся на ноги.

— Я рискну.

☆★☆★☆★☆

Малфой, похоже, не собирался падать замертво. Уверившись в этом, Гермиона доплелась до маленького стола и положила на тарелку немного хлеба с хрустящей корочкой, винограда и белого сыра. Она избегала яблок, хотя выглядели они потрясающе.

☆★☆★☆★☆

Люциус наблюдал за ней краем глаза. Мысли жужжали в голове, словной рой мух.

«Почему я спас её? Потому что знал: ей что-то известно. Подробности о демоне были слишком конкретными. Неведомым образом она предсказала всё, что произошло потом».

Прагматик из самой глубины разума подсказывал, что эти знания ещё пригодятся. И теперь, получив от неё ответ, Люциус понимал, что был прав. По этому непонятному миру он мог пробираться только вслепую. Без её инструкций он уже был бы мёртв.

«Пугающе гениальный ход со стороны Тёмного Лорда. У меня есть палочка, у неё — нет. Однако, она знает, что должно произойти, а я — нет. Единственная надежда на выживание — совместная работа, даже если раньше мы терпеть не могли друг друга».

Но было кое-что более важное. С того момента, как увидел её, спящую рядом с тлеющими углями костра, Люциус был поражен осознанием того, что она всего лишь ребёнок. Храбрый, безусловно, к тому же умнее большинства сверстников и, вероятно, многих взрослых, но всё же ребёнок. Как и его сын. Как Драко.

Из всего этого его разум вывел смутную связь: если удастся защитить, спасти её, возможно, получится сделать то же самое и для Драко. Может быть, это докажет, что в его, Люциуса, силах сохранить хоть что-то неиспорченным… пусть даже это будет всего лишь надоедливая Грязнокровка.

И, честно говоря, какие бы тёмные и запутанные чувства он ни испытывал к ней и её происхождению, они не могли вызвать желания наблюдать, как её разрывает на части оборотень. Некоторые зрелища слишком ужасны, чтобы их можно было осознать и принять. Кроме того, она оказалась достаточно глупа, чтобы остаться и спасти его в Пряничном домике, хотя и знала, что скрывается внутри. По древнейшим законам магии, он у неё в долгу.

☆★☆★☆★☆

Малфой вёл себя слишком, слишком тихо. Гермиона не знала, что с этим делать. Оставалось лишь надеялась, что он не замышляет очередную попытку убийства.

Хотя она считала, что это маловероятно. Теперь Люциус понимал, как сильно нуждается в ней. На самом деле, рассказать ему об основах этого мира оказалось лучшим, что она могла сделать. Даже если он и не находился полностью в её власти, то отчаянно нуждался в любой крупице информации, которой она располагала, если хотел выжить.

В конце концов Малфой отошёл от стола и направился к умывальнику. Ни говоря ни слова начал раздеваться. Гермиона, встав из-за стола, направилась к кровати, которая находилась в другом конце комнаты, и это было лучшее из того, что она могла сделать, чтобы обеспечить Малфою уединение. Она легла на широкий матрас, и спустя минуту её сморил сон.

☆★☆★☆★☆

Как и в случае с первой принятой после Азкабана ванной, нынешнее омовение было похоже на рай. Люциус сосредоточенно смывал с кожи солоновато-острый запах демонского бульона. Единственной причиной недовольства было то, что он не мог промыть волосы, они всё ещё оставались густыми и длинными, так что на это у него ушёл бы целый год.

«По крайней мере, их не вымачивали в бульоне, как всё остальное тело. Можно потерпеть до следующей возможности помыться. Если таковая появится…»

Люциус подавил желание взглянуть на собственное отражение в одной из серебряных пластин. Он совершил подобную ошибку сразу после побега из тюрьмы, и серьезно пожалел об этом. Человек, который посмотрел бы на него сейчас из отражения, вероятно, выглядел бы также как тогда, если не хуже. Растрёпанные волосы, лицо в синяках, щетина, усталые глаза...

«Да, лучше пусть всё остаётся как есть».

☆★☆★☆★☆

Чья-то рука встряхнула её. Гермиона едва смогла открыть глаза.

— Иди умойся.

Она слышала слова, но слишком устала, чтобы отвечать. Рука снова потрясла её.

— Проснись.

— Нет.

☆★☆★☆★☆

Вместо того, чтобы почувствовать раздражение от её капризов, Малфой обнаружил, что улыбается со странной грустью. Драко тоже почти невозможно было разбудить, такой глубокий сон был у него. Нарцисса говорила, что и сам Люциус, по крайней мере до Азкабана, спал не менее крепко. Теперь же малейший шум будил его, если только он не падал от недосыпа замертво.

Малфой вновь потряс Грейнджер за плечо.

«Если не проснётся и на этот раз, оставлю её в покое. Меня не волнует, помоется она или нет. Хотя тогда придётся поневоле обонять её «ароматы», раз уж мы застряли в этом мире вместе...»

— Иди помойся. Возможно, тебе ещё долго не представится подобного шанса.

☆★☆★☆★☆

Слова Малфоя проникли сквозь пелену сна. Он был прав. Следовало использовать уступки этого мира там, где можно было их получить.

У неё кружилась голова от слишком сильной усталости, и Гермиона боялась, что вырубится прямо во время мытья или, того хуже, что всё-таки придётся просить Малфоя помочь. Она была уверена, что его великодушие не заходило так далеко. К счастью, когда чуть тёплая вода коснулась кожи, она пришла в себя достаточно, чтобы завершить ритуал.

Кожа над рёбрами была в синяках. Чёрт возьми, вся она была в синяках. Если так пойдет и дальше, они оба умрут от истощения организма.

Закончив, Гермиона отшвырнула прочь красный свитер и вновь надела обычную одежду. Малфой занял её место в кровати и крепко спал. Он лежал на спине, сломанная рука, уложенная в перевязь, покоилась на груди. И там же, засунутая в складки мантии, пряталась волшебная палочка.

Желание забрать её оказалось почти непреодолимым. Гермиона боролась с ним в течение (такой долгой!) минуты, зная, что это разрушит хрупкий мир, который молчаливо установился между ними. Перевязь напомнила ей, что затаскивал он её сюда только одной рукой, а ведь спасать её, грязнокровку, было совсем не в его характере.

Гермиона забралась в кровать, повернулась на бок так, чтобы оказаться к Малфою и палочке спиной, и снова погрузилась в сон.

☆★☆★☆★☆

Утром еда и умывальник исчезли, как и излишне отросшие волосы Люциуса. На месте окна оказалась дверь. Они оба стояли перед ней в нерешительности, одинаково страшась того, что находилось снаружи.

Наконец, Люциус шагнул вперёд и повернул дверную ручку. Гермиона заметила, что, открывая дверь, он подобрал красный свитер и уложил его внутрь перевязи. Она не знала, как на это реагировать, и, честно говоря, ей было все равно, потому что она никогда больше не хотела видеть этот дурацкий свитер.