Неподвижная точка (джен)

Сказали бы ему месяц назад, что вот он будет лежать на мягком матрасе с чистой простыней, одетый и согретый, да еще и изнывать от желания выйти на холод — он бы не поверил. Тем не менее, это было правдой — он смотрел в окно, за которым снова шел пушистый снег, и ловил себя на мысли, что хотел бы потрогать его ладонью.

В его случае это означало вполне себе "изнывать", хотя он без особого усилия продолжил листать последнюю редакцию "Новейших медицинских зелий". Редакция была свежая, восемьдесят шестого, и рецепт нервного регенератора уже переработанный кем-то на континенте, кого он, Снейп, опять не знал.

Дверь распахнулась сама, но человек на пороге все еще разговаривал с мадам Помфри:

— Разумеется, моя дорогая, я ни в коем случае не хочу его утомить! Нет-нет, мы просто обсудим профессиональные вопросы, и в конце концов с моей стороны было бы некрасиво не навестить...

Этот голос он знал, и очень хорошо, а когда-то и ненавидел, пожалуй — сдобный, мягкий и проникнутый искренними чувствами, за которыми редко стояло намерение что-то сделать. Гораций Слагхорн, собственной восхитительной персоной.

За прошедшие годы старик, кажется, стал еще внушительнее. Лицо — расплывшееся, близорукое и улыбчивое, совершенно мастерски изобразило растерянность.

— Мерлин мой, — выдохнул он. — Мистер Снейп!

И замолчал, словно давая Снейпу время объясниться, но тот, разумеется, тоже молчал. Это Слагхорна успокоило. Похоже, какая-то его часть гораздо больше опасалась, что недавний заключенный будет уж слишком бодрым.

— Что ж... — вздохнул он. — Вы скоро восстановитесь. Альбус убеждал меня, что это только вопрос времени, и притом весьма небольшого. Чудеса, на которые способна лишь молодость, и которые начинаешь ценить, став старше, да.

— Вам еще предоставится возможность меня отблагодарить, — наконец улыбнулся профессор. — Сейчас сосредоточьтесь на главном и поправляйтесь. Но как же все-таки... Казалось, еще вчера я вручал вам диплом. Вы ведь так хорошо начинали — стали полным мастером до двадцати! До сих пор вспоминаю вашу защиту. Готфрид Глейн вас учил, не так ли? Давно о нем не слышал.

Глейн умер, точнее был убит авадой в упор, стоя на коленях перед своим лордом, но если об этом до сих пор не знали, то и распространяться не следовало.

— Он вас вовремя приметил и взял под крыло, хотя такой талант не заметить было трудно, — покружив вокруг, как гигантский майский жук, Слагхорн приземлился всем своим весом, так, что табурет под ним слегка заскрипел.

Снейп отчётливо вспомнил профориентацию на пятом курсе, где его убеждали, что помощник егеря — это потолок для полукровной шпаны с севера. С другой стороны, мать прочила ему канаву в Лютном, а она-то знала сына подольше, чем декан. В любом случае, Снейп тогда не прислушался ни к декану, ни к матери.

— ...всегда слежу за успехами своих студентов... и думаю, вы заслуживаете второй шанс. Да, именно вы. Я же помню вас, Северус. Вы никогда не были жестоким ребенком. Завистливым, замкнутым, может, чересчур амбициозным? Несомненно способным, хотя талант — это еще не все. Но не жестоким. Даже если вам приходилось использовать сомнительные рецепты... В большей степени вам просто не повезло с компанией. Вот что я думаю. И когда я понял, что могу помочь, я не стал медлить.

Слагхорн немного покряхтел и продолжил:

— Не будем ходить вокруг да около. Возьму вас к себе ассистентом. Альбус согласился, мы несколько раз обсуждали детали.

Снейп кивнул, с должным смирением опустив голову.

— Очень надеюсь, вы меня не разочаруете, — продолжал профессор. — Занятия, классы, факультативы, встречи наконец — мне просто некогда обеспечивать школу зельями, ну и здоровье не позволяет.

Он замолчал, словно обдумывал собственные слова, теперь, когда они уже были сказаны.

— Понимаю, поначалу будет нелегко. Оборудование, инструмент. У вас ничего нет. И руки. Ну это уже решенный вопрос, — отмахнулся старик. — Что касается остального — можем договориться насчет ссуды. Надеюсь, не будете затягивать с выплатой, тем более, обустраиваться где-нибудь на стороне вам не придется. И пока вас полностью не восстановят в гильдии, будете варить под моей лицензией. Это же вас устроит?

Сочувственная улыбка и цепкий взгляд Слагхорна обещали, что в гильдии Снейпа не восстановят в ближайшие лет двести.

Когда профессор ушел, в комнате все еще витал запах нейтрализатора и каких-то приторных кондитерских изделий. Помфри зашла, махнула палочкой на окно и нечаянно распахнула его целиком. Внутрь ворвался снежный вихрь, и она бросилась закрывать.

О если бы он мог сказать хоть слово! Она стояла спиной и ничего не видела.

— Ну вот, — вздохнула она, сладив с рамой. — Знай я, что тут затевается, сама бы стала вашим поручителем. Приписали бы вас прямо к больничному крылу, без этих одолжений у Горация.

Но она не знала, конечно, откуда ей было? Пересмотр дел, отпущенные из Азкабана Пожиратели Смерти. Люди вроде нее узнавали про такое разве что из газет. Да и кроме Слагхорна, никто в школе не имел действующей лицензии мастера.

— ...после всего, что он допустил на факультете, честный человек давно уволился бы.

Тележка с лекарствами подкатилась прямо к койке.

— больше не декан... А вот бы с Эсмондом вы нашли общий язык! У вас прямо лицо меняется, когда он здесь. Поверьте, он столько всего хорошего сделал. Слизерин не узнать.

Она протягивала Снейпу флаконы один за другим: ещё укрепляющего, регенератор, конская доза бесполезного снотворного.

— ...закончил в школе войну, понимаете? Никаких больше кровавых разборок в коридорах и всей этой чистокровной галиматьи, которая стольким жизнь испортила. И вам в том числе!

Снейп отвёл взгляд. Наверное, теперь Слизерин напоминал подготовительные курсы аврората, с отработкой щитов, обыском казарм и отбоем в девять. Никакой вольницы, секретных схронов в заброшенных подземельях, подпольных групп по защите.

Помфри проверила колено и поколдовала над горлом.

— Вот зачем нужно было вам так много двигаться? — проворчала она. — Хотите хромать? С другой стороны, магия возвращается на редкость быстро.

Поправив одеяло, она ушла к себе, не забыв, впрочем, запереть дверь. Она почти никогда не забывала, а если забывала — то только потому, что была поблизости и могла подойти в любой момент.

Он закрыл глаза и попытался достучаться туда в глубину, где магия потихоньку росла и крепла — это было опасно, но иначе, он знал, вылечиться не выйдет.

* * *

Лёгкие смогли, к счастью, восстановиться хоть как-то, и не пришлось объяснять, почему не работает регенератор: было решено, что работает, но слабо. Дышать стало легче, и целитель Спенсер согласился провести операцию. У него был какой-то надежный (на его взгляд) план, как обойти чары браслетов — и в один прекрасный день, он и мадам Помфри, и еще кто-то из Мунго, кого Снейп не знал и не мог разглядеть за маской, зажгли в палате яркий свет, превратили койку в операционный стол. Резко запахло антисептиками, исчезли простыни, одеяла и подушки, и все лишнее, включая рукава. Руки на каких-то специальных подставках оказались плотно зафиксированы — он дернулся было, но незнакомый наклонился поближе, проверяя пульс:

— Спокойно, вы ничего не почувствуете.

Снейп все еще пытался помотать головой, но уснул под тяжёлым наркозом.

Проснулся он, словно выгребал на поверхность из глубины, и оттуда, сквозь толщу воды, доносилось странное:

— Доза уже превышена дважды!

Правая рука горела огнём, на левой бесновалась метка. Он поднял окклюментный щит прежде, чем смог открыть глаза. Первое, что понял — магический свет был заменен лампами и факелами, стол под ним дрожал. Правую кисть он не мог разглядеть из-за лимонной мантии.

— ...ещё раз!

Рука, как и все его тело, была парализована, и он не смог ничего сделать, когда острая, как нож, боль рванула вверх, просверливая насквозь его всего. Паралич был наложен на славу — он даже ногами не дернул.

Стол перестал дрожать.

Магия, пытавшаяся вырваться и защитить, теперь была усмирена щитом, за который он и держался, как утопающий за обломок.

Лицо в маске наклонилось над ним — чужие глаза, встретив его взгляд, расширились от ужаса.

— Он в полном сознании, стой!

— ...изменилось, чары действуют...

— Это не мы. Поппи, добавь света!

Яркий огонь засиял наверху, как маленькое солнце. Тот что в маске, поднял было флакон с зельем, но передумал.

— ...точно, это он. Legilimens, — сказали глаза.

Снейп ощутил осторожное прикосновение к щитам.

— Мы не сможем его усыпить, если хотим продолжать. Мне очень жаль, мистер Снейп.

— Регионарно?

— Но не магией. Лидокаин? — без особой надежды спросил целитель Спенсер. — У него же нет аллергии?

По руке плясали языки пламени.

— У меня остался! — обрадовалась Помфри.

Через какое-то время Снейп услышал облегченное:

— Сейчас! — его укололи, один раз, другой, третий — боль в правой руке ниже локтя постепенно стала слабее, потом ещё слабее, пока почти совсем не перестала.

Лимонная мантия сдвинулась в сторону, и он наконец увидел свою развороченную, красную и белую внутри кисть.

— Давайте быстрее, — сказала Помфри. — С таким фоном выведет все на раз-два. А вы, Снейп, продолжайте!

Ему оставалось только блокировать метку и держать щит.

Он ощущал, как чары что-то перестраивают в его руке, и это было странное, пугающее чувство. Целитель Спенсер работал очень быстро, но боль стала возвращаться — она словно бы просыпалась, по капле, потом жаркой струёй потекла в его теле, незаметно сливаясь с болью в левой руке от метки, с болью в колене, а потом пересиливая их и превращаясь в поток жидкого огня. Больше всего он боялся, что сбросит паралич, и останется без пальцев навсегда.

Сбрасывать было нельзя. И лучше бы их чары подействовали.

Спенсер наконец сказал:

— Все, закрываю, — кто-то вытер Снейпу пот с виска.

— Поппи, он похоже, все вывел.

— Это последний, — призналась она, поднимая шприц со спасительным снадобьем. Северус закрыл глаза.

Левую руку оперировали утром, через несколько дней — в этот раз лидокаина было столько, сколько нужно. Он видел, как они готовились, и никто не помешал ему развернуть щиты на полную сразу — прижать, насколько он смог, и метку, и свою странную магию, так спевшуюся с ней. Минут на сорок его должно было хватить.

— Ты такое видел? — второй целитель ("называйте меня Джонсон") кастовал диагностику. — Просто как рисуночек безобидный, а. Спорим, мы могли бы даже зайти отсюда. Как он это делает?

— Нам это только в помощь, — сухо ответил Спенсер, поднимая палочку.

Когда все закончилось, Помфри убрала свет и вернула койку обратно — справа и слева от уставшего тела были две забинтованные, как бревна, руки. Повязки, пропитанные бесполезным местным регенератором, с раздражением думал Снейп. В этот раз он много потратил на щиты.

Спенсер с другом уже куда-то исчезли, оставив два фута рекомендаций в свитке.

— Ох и устроили вы тут... хорошо еще, что все обошлось. Конечно, нужно было предвидеть, после длительного воздействия дементоров возможны быть любые сюрпризы...

Спрашивать его, как самочувствие, Помфри не стала, бросила наскоро несколько заклятий, сняла показания, что-то записала в толстой карте.

— У этого мальчика большое будущее, вам просто невероятно повезло, — с энтузиазмом добавила она и убежала куда-то, должно быть, докладывать.

Слагхорн заглянул вечером, и убедившись, что Снейп может вставать, увел его с собой.

Впервые после Азкабана Северус более-менее свободно шел куда-то, и мог остановиться, отдышаться, или оглядеться, и никто не подталкивал его палочкой в спину.

В коридорах замка было по-вечернему пусто, студенты им не попадались. Слагхорн всю дорогу продолжал говорить.

— ...подумал, что это будет не совсем удобно. В конце концов, в моей основной лаборатории бывают дети. И хотя там неплохая вытяжка, все же стоило подыскать отдельное помещение. Вот, полюбуйтесь.

Они давно были в подземелье, и забрались довольно глубоко, к востоку от озера. Слагхорн открыл неприметную дверь в конце коридора (дальше был тупик) и зашел первым.

Для подземелья комната оказалась довольно большая, только потолок низкий, как и везде на этом уровне. Без окон, но в стене и на потолке два вентиляционных люка, а один из углов занимала древняя, полуразвалившаяся печь.

— Бывшая факультетская, нашел ее по планам начала восемнадцатого века, представьте себе. Пришлось покопаться в архивах. Конечно, водопровод сюда не добрался... но рядом озеро, и призвать воду нет никакой сложности. А если призванная не годится, всегда можно приказать эльфам принести побольше. Посмотрите-ка на столы, а?

Столы в древней лаборатории были — две покосившиеся каменные столешницы, одна треснула, вторая еще держалась, та, что с выемкой, вроде раковины. Над выемкой из стены торчали какие-то крепления, видимо для бака с водой, потемневшие и погнутые. Налет копоти на стенах тоже намекал, что забросили лабораторию не просто так.

— Сам бы тут работал. Раритет, — старик ласково погладил шершавый черный базальт. — И своя кладовая рядом есть.

Он нажал на один из камней в стене, и открылся проход — узкий и низкий. Сам Слагхорн туда не полез, только подсветил палочкой, и действительно, там была вторая комната, размерами примерно с азкабанскую одиночку на пятерых. Он постучал по косяку и проход в ту же секунду исчез, чтобы появиться опять.

— Тогда еще не умели ставить мощные исключения, полагаю, это мера безопасности при взрывах. Отличное место для уединенного труда! Я вам тут набросал небольшой список... из того, что требуется уже прямо сейчас, — старик достал из кармана мелко исписанный лист и увеличил его, протягивая Снейпу. — Советую обзаводиться всем необходимым... опираясь на него. Кстати, если будете ножи покупать, могу отдать старый набор, буквально за бесценок.

Снейп не мог взять список — руки все еще не двигались, и Слагхорн засунул лист ему в карман одолженной у мадам Помфри мантии.

А потом еще и похлопал по плечу.

* * *

За окном палаты снег сыпался без остановки, плотной стеной отгородив лес и горы. Правая рука почти начала двигаться, и он делал упражнения, свои, и из свитка. Зачем, он до сих пор не мог себе ответить. Нужно было не стоять, разглядывая мутную белую пелену за стеклом, а искать способы побега, советовал здравый смысл.

Дамблдор не говорил ничего прямо (и надо заметить, не торопился сказать), но ассистента для Слагхорна, даже бесплатного, он мог сыскать по щелчку пальцев. На этот счет Снейп не обольщался: возможность взять в руки котлы и реторты и травить себя в подземельях в его случае была привилегией, которой он мог в любой момент лишиться.

Что еще было на уме у старика? Свести его с собратьями по метке? Вытащить оставшихся и скормить тварям? А если он будет упрямиться или недостаточно ловко работать — в распоряжении директора-гуманиста был и не совсем гуманист с набором чар для резьбы по кости.

Нужно было бежать, пока он не остался запертым где-то здесь в подземельях наедине с Мором.

Например, дети в общей палате часто были с палочками — ничего не стоило вытащить одну, пока они спят. Выйти в знакомый коридор, спуститься ниже, на этот раз под землю, выбраться к пристани у озера. И идти ночью прямо по льду. Над озером периметр обычно не обновляли часто, не то что у ворот или у Запретного леса, и если не колдовать, он мог пройти незамеченным — по крайней мере, так было раньше.

Там уже аппарировать, вскользь, на короткие дистанции и запутывая следы — если не удастся сразу подальше. Выбраться к Иммингему, спрятаться в порту и свалить с родного острова, оставляя за собой соленую воду.

Наверняка Мор развесил везде, где мог и не мог, сигнальные чары, и хогсмидский пост был предупрежден. Украсть метлу и уйти на максимальной высоте? Нырнуть в озеро и пройти подо льдом. Дождаться следующего выхода школьников за периметр и с отвлечением внимания (а то и, кто знает, с обороткой) затеряться в толпе.

Но существовало ли вообще в мире место, куда он мог сбежать от Дамблдора? Кто-нибудь другой, не меченый да с азкабанскими браслетами, может быть и смог бы залечь на дно в далёкой стране, но не он.

За барьер, к магглам? Свернуть прямо с дороги на Лох-Гартен и смешаться с ними, насколько он мог смешаться, конечно. За барьером ему всегда было худо. В его присутствии ломалось все, что могло ломаться, выбивало пробки, разряжало аккумуляторы. В конце концов, даже отец сдался, и они вернулись к проверенным керосиновым лампам и дровяной плите. Когда пришло письмо из Хогвартса, трудно сказать, кто радовался больше — старый Тобиас, в надежде на нормальную жизнь или маленький Северус, в надежде на сказку.

В чем дело, он узнал от матери.

— Ты должен был родиться сквибом, но проклятая кровь Принцев оказалась сильнее, — процедила она, посадив его перед собой на кухне, когда отец ушел на смену. — Среди магглов тебе будет непросто. Жить по законам магов — еще хуже, потому что твоя магия мало похожа на нормальную. Чем меньше будешь ворожить по-своему, да, как сегодня — тем дольше протянешь.

Ему было шесть, когда он понял, что не все маги чувствуют приближение грозы за три дня, могут левитировать предметы взглядом, заживлять по мелочи, прикладывая ладонь. И не у всех гнев и злость вырывались намеренными проклятиями, а от приступа ярости разрывало на части школьные парты (с тех пор он в школу не ходил). Выяснилось, что магия для остальных, приличных чародеев, обитала по большей части в волшебном мире, защищенная Статутом, складывалась в отточенные узоры заклинаний, подчинялась палочкам, а не гудела, наполняя собой весь мир и норовя вырваться наружу в самой непредсказуемой и неконтролируемой форме. У хороших магов был запас своих сил, ингредиенты из волшебных трав и животных, волшебные места, где колдовалось полегче и гнусные мертвые маггловские пустоши, где мало того, что нужно было беречься, так ещё и чары выдыхались только в путь.

Нормальная магия для них не пряталась в трансформаторных будках и не бурлила в бойлерах, не складывалась в неведомые слова на обычной брусчатке, и упаси Мерлин, не должна была превращать водопроводную воду в ядовитый черный кисель, ни с того ни с сего плавить гвозди в мебели и вызывать жар и тошноту, если ты давно ею не пользовался.

Между выбросами маленькие волшебники вели вполне обычную жизнь и ждали, когда же наконец им купят палочку.

Ему свою пришлось уговаривать пустить искру, а дома потом ещё и дурманить кровью, чтобы успокоить — она как знала, к чему все шло, бедняга.

Часами в детстве Северус сидел, уставившись в одну точку, стараясь "очистить сознание" и избавиться от мыслей. Очень важно было научиться ставить щит, как бы изнутри — если, конечно, он не хотел закончить сгустком неуправляемой силы в чьем-нибудь волшебном зверинце. Нельзя было устать и позволить магии свободно использовать его — но, как и любой ребенок, он уставал. Тогда он мать просто ненавидел, потому что учить его зельям или нормальным чарам она не собиралась.

— Зачем? Все равно толку не будет. Закончишь как-нибудь пять курсов, ради палочки, и вернешься. Нечего тебе там делать.

Он теперь знал, что выжил только благодаря этим тренировкам. И она, конечно, была права. Нечего ему было здесь делать.

Ночью ему снилось, что Помфри забыла закрыть дверь, и он все-таки решился. Что он шел по снегу мимо сваленных у берега лодок, и свет из окон делал тени острее. Ему снилось, что его видят все — видят и не останавливают.

Чем дальше от замка, тем вокруг становилось темнее, хотя глаза привыкли — или ему так казалось? Лед был крепким, впереди далеко-далеко чернел лес, за спиной оставалась тонкая цепочка следов.

А замок все никак не становился меньше, словно догонял его и смеялся в спину. И все же во сне его не сожгло на месте, не отбросило оглушителем в снег, не вырубило напрочь, только пригнуло немного, когда проходил периметр — пошатнувшись и переведя дыхание, он побрел дальше. Не взвыли сигнальные чары, не соткались из тьмы полусгнившие плащи дементоров, он просто продолжал идти. Далеко впереди, между холмами, виднелись редкие огни Хогсмида. Он слышал только собственные шаги и дыхание.

Аппарировать не вышло даже в мечтах. То ли все еще был слишком истощен, то ли разучился, но переместился он от силы на сто футов вперед. Свернул ближе к берегу, попытался закрыться каким-то подобием дезиллюминации, а то на белом снегу он был как на ладони, виден отовсюду. Чары сбоили, он видел то руку, то ногу, но хотя бы так.

В лесу кто-то выл, но далеко, к северу, и Снейп ускорил шаг. От озера тропа подбиралась к перекрестку, откуда можно было попасть к магглам. Он наконец зашел под сень деревьев, которые обещали укрытие, но не укрывали ни от чего. Наверх идти было труднее, он несколько раз поскальзывался и падал: тропу занесло, ветер свистел все громче. Сделал еще шаг вглубь леса, а потом руки резко дернуло за спину и вверх, и он свалился в снег.

Запястья склеило: проклятые браслеты. Он почувствовал, как дезиллюминация окончательно рассыпалась.

Вывернул голову — совсем недалеко, на границе леса и озера, спешившись с метлы, стоял Эсмонд Мор и стирал снег с лица.

— Говорил же не лезть за периметр чар.

Снег во сне затягивал его, как болотная трясина, не давал подняться. Чужая палочка вывалилась, Мор подошел, аккуратно ее подобрал.

— Подождем ребят из Хогсмидского поста? Я отправил им приглашение, только боюсь, они прибудут не скоро.

Он видел ботинки, подол мантии, слышал чужое дыхание. Где-то там, над ним, на конце палочки уже созревало заклятие, Снейп его почувствовал, загривком, кожей, всем нутром, и попытался закрыться, но закрыться не мог.

Очнулся не сразу, давясь застрявшим в груди криком. Ночник в палате слабо светил, одеяло упало на пол. Мантия висела там же, на ширме, где он ее оставил вечером, и сложена была точно так же, ботинки уже превратились обратно в больничные тапки. Пижама промокла от пота, а сердце стучало, словно он только что вводил тентакулу в нестабильную основу.

Он кое-как выбрался из кровати. Ноги дрожали, руки тоже.

Дверь была заперта.